Глава 37

Девочки за моей спиной судорожно ахнули, хватаясь за меня сзади. Красная кожа Долрата странно посерела, а Ракард вдруг в замешательстве забегал своими темными глазами по помещению, не зная, на ком в первую очередь останавливаться.

Ксафан был осведомлен меньше нашего. Детали устройства академии и информация о работе артефактов его особо никогда не волновали, чтобы углубляться в тщательное изучение этих тем, потому зверь хмуро и растерянно поглядывал на наши шокированные лица, совсем растерявшись, когда Найлана вдруг задрала лапы и без чувств скатилась в костлявые ладони такого же недоумевающего Бадена.

Кого эта новость серьезно впечатлила, так это наш крылатый сборник вселенской информации.

— В смысле, Сальвос? — медленно пробормотала я не своим голосом. — Разве это не артефакт?

— Так и есть, колдунья, — мелодично прожурчал мужчина, который с первой секунды появления улыбался так, словно жил в раю, не иначе.

Его голос звучал как ручей в лесу — такой же чистый, звонкий и живой. Он наполнял такой необъяснимой энергией и возбуждением, что казалось, будто в эту секунду ты способен на все подвиги мира. Тьма внутри меня сжалась и пугливо склонила голову, припадая к земле. Такой мощи не подчиниться было просто невозможно. Даже король Сальватии не обладал столь сильным давлением и властью.

— Но почему вы… материальны? И разумны… Как это возможно? Все древние артефакты такие? — Шоковое состояние мое любопытство не остановило, и я поторопила его утолить, пока никто посторонний в нашу беседу не вмешивался.

— Я одушевлен, но не совсем материален, — уклончиво ответил Сальвос, мягко склоняя голову.

Сияющие светлые волосы сползли с плеча и спали на грудь, и теперь казалось, словно по его телу стекает жидкое золото. — И нет, не все. Я последний. Остальные давно исчезли… по разным причинам.

Мужчина выглядел как селянин из старых примитивных времен, когда на Земле по каменным разбитым дорогам ездили повозки с лошадьми, а людьми правили императоры и короли. Просторная белая рубашка с глубоким вырезом на груди и легкие бежевые штаны свободно свисали на высокой поджарой фигуре с оливковой кожей, а босые ступни мягко ступали по коричневому паркету зала. Он казался самим воплощением чистоты и простоты, и впервые в жизни я задумалась о том, так ли божества далеки от своих творений, как мы думаем.

Пускай в этих белесых пугающих глазах и не было зрачка, каким-то образом в них был виден разум и мудрость веков, отчего возникало ощущение, что он замечает все, что творится не только на планете, но и во всей Вселенной. Сальвос был везде: и в моем разуме, и в моей душе, и в окружающих нас стенах. Словно эта неизмеримая сила просочилась в воздух и разнеслась по всему миру.

— Значит, это вы управляете АЛИМ? Где же тогда ректорат? — поинтересовалась я, наблюдая за тем, как эти мудрые глаза щурятся, а тонкие бледные губы снова растягиваются в легкой загадочной понимающей улыбке.

— Его нет. И никогда не было, — просто ответил мужчина.

Он остановился у стеллажей так, чтобы видеть и стол с притихшими архимагами, и растерянно замершую у двери нашу компанию.

— Значит, это вы письмо… Но зачем…

— Потом, Антандра, — внезапно перебил меня… артефакт? Божество? — С тобой я хочу поговорить отдельно.

А хорошо это или плохо — по этому спокойному почти ласковому тону и не поймешь…

Съежившись под его пристальным жутким взглядом, я замолчала и нахмурилась. Что же ему от меня нужно? Очевидно, что я здесь не просто так. Какие могут быть планы на несчастную последнюю колдунью у кого-то столь могущественного и всевидящего? Мотивы некроманта по поводу Лили ясны, но этот…

— Что же тогда Девкалион здесь на самом деле делал? Он не может быть столь глупым, чтобы в одиночку напасть на… вас. И тем более пытаться похитить, — хмурясь, спросил Ракард.

Видимо, у него тоже возникли затруднения с пониманием расы и силы Сальвоса. Темный мрачно рассматривал существо перед собой колючим, почти раздраженным взглядом.

За все это время я уже успела заметить, что жнец просто не выносил быть в неведении и не иметь возможности продумать все наперед, а сейчас он был именно в таком положении и не мог не то что угадать будущее — ему и в настоящем-то разобраться не удавалось. Как, в принципе, и всем нам.

Новость серьезно застала нас врасплох.

— Король Сальватии не в курсе моего… особого существования. Как и межгалактический суд, как и вся Вселенная в целом. Некромант сам не ожидал, что не сможет даже пробраться в подземелье. Мои защиты хороши, — скромно похвалил себя мужчина, терпеливо объясняясь.

Значит, темный не знает… Это, конечно, хорошо… Но все остальное пока не очень.

На какое-то время помещение погрузилось в тишину. Каждый из нас размышлял о своем, путаясь в мыслях и домыслах. Архимаги же, в свою очередь, просто продолжали наблюдать. Должно быть, ждали команды своего лидера. Такими послушными их видеть нам еще не приходилось.

Все же Сарман не выдержал. Эту ледяную глыбу заставить молчать не мог даже кто-то столь могущественный, как новоявленный бог.

— Сальвос, мы можем утолить их любопытство позже, — «тонко» намекнул маг, недовольно зыркая в нашу сторону холодным колючим взглядом. — Сейчас у нас есть дела поважнее.

— Да, — согласился Багадур, хмурясь. — Например, ты мог бы, наконец, рассказать, почему утаил от нас существование единственной во Вселенной колдуньи и почему студенты знают о возрождении некромантов больше нас.

Хмурый взор демона, брошенный в нашу сторону, был еще более тяжелым, чем пронзительный взгляд ледяного. Видимо, мужчины решили поиграть в «кто кого пересмотрит».

Похоже, внимание артефакта к низшим по рангу их серьезно возмутило.

Улыбка Сальвоса едва заметно померкла, став натянутой и холодной. Даже тепло, окутывающее нас плотным тугим коконом, сменилось резкой вспышкой метели.

Он однозначно был богом, поскольку вел себя именно так. Настроение, положение и жизни всех присутствующих зависели сейчас исключительно от одного существа.

— Утихни, командир. Имей уважение. Ты говоришь с наследным принцем Мидрагаса и принцессой Айтарии.

Мужчина медленно прошел к столу и занял крайний стул, расположившись между двумя командами.

Сначала я почти с забавой наблюдала за тем, как рогатый архимаг стискивает челюсти и пристыженно опускает глаза, словно его отчитал родной отец. А затем кровь в моих жилах заледенела и, казалось, все в зале могли услышать, с каким грохотом ухает вниз ошеломленное сердце.

— Что вы имеете в виду? — сухо пробормотала я, испытывая одновременно чертову тучу сумасшедших и противоречивых эмоций.

— Я бы тоже хотела знать, — медленно протянула Лания, наблюдая за мной округлившимися глазами. — Айтарии больше нет. Так ведь, Сальвос?..

— Я бы не был так уверен, — вдруг хитро сощурил свои жуткие белесые глаза артефакт.

Он сидел, раскинувшись как повелитель. И эта уверенная властная поза полностью шла вразрез с его простым, чистым и почти миловидным образом.

Ксафан справа от меня приблизился и сжал мою ладонь. Лили позади крепко вцепилась тонкими холодными пальцами в материал платья, почти притянув меня за него к себе.

Кем бы ни было это существо, оно сейчас играло на очень шатком и опасном инструменте. Если это лишь домыслы, я разрушу его академию ко всем дьяволам Вселенной.

Задать очередной вопрос я не успела.

— Пока хватит, — коротко и безапелляционно остановил меня жестом Сальвос. — Расскажите им, что знаете о некроманте.

Архимаги в нетерпеливом ожидании впились в нас тяжелыми требовательными взглядами. Даже Лания невольно давила на ауры светом, силясь приблизиться к цели организованного собрания.

— Девкалион возродил свой род, — взял слово Долрат. — Нам пока неизвестно как. Ведьма пыталась проникнуть в его разум, и по итогу ее исследований возникли предположения, что темный высасывал жизни из своих же. Думаю, за счет количества жертв укреплял основные силы. У него есть целая армия, и он стал значительно могущественнее. Он пришел сюда за Лили али Мьер — магичкой-созидательницей. Она нужна ему для исцеления ядра Сальватии. Очевидно, планета начала разрушаться из-за вытягивания из нее сил для создания последней армии. Это был последний рывок. Он уничтожил всех светлых созидателей. Если доберется до этой девочки, Сальватия снова окрепнет, и тогда шансов сразить некромантов уже не останется. Единственная надежда — не дать ему добраться до магички и уничтожить уже существующее войско.

Лания сникла и нахмурилась, сжимая пальцами ладони.

— Это трудная задача. Мы можем не справиться. Некроманты очень сильны, даже одна армия. Тем более улучшенная за счет жизней их же расы, — напряженно проговорила светлая.

— Действительно ли это так? Истребил половину для укрепления второй? Такого никто никогда не делал, — впиваясь в Сальвоса внимательным взглядом, требовательно спросил Сарман.

Мужчина кивнул и склонил голову. Он продолжал расслабленно и умиротворенно постукивать пальцами по столу, теперь просто наблюдая.

— Предположения генерала верны.

Ледяной стиснул зубы. Багадур выругался и с силой потер основание крупного черного рога.

— Противостоять некромантам могут только жнецы, — вдруг взял слово до этого молчавший Кастиан Царийский.

Старик подался вперед и склонился над столом, опираясь на сложенные в замок сероватые ладони. Белые волосы снежным покрывалом спали на худощавые, обтянутые плотной темно-синей тканью камзола плечи.

— Ни демоны, ни ледяные, ни огненные, ни водяные, ни тем более светлые не будут достаточной силой. Даже архимаги. Но хватит ли жнецов? И пойдут ли они на бой? — Темный эльф — дроу — вдруг поднял взгляд на Ракарда. — Скажи мне, принц Мидрагаса, прибудет ли твой народ на Терум противостоять древнему злу, или вы снова трусливо отсидитесь в своем защитном куполе, ограждаясь от опасности в собственных домах, которых из-за вас у половины теперь попросту нет?

Каждое слово, произнесенное нарочито спокойным тоном, было пропитано давно укоренившейся внутри ненавистью, что сейчас снова всплыла на поверхность и требовала отплатить хотя бы словесно.

И честно говоря, я его понимала. Мой народ тоже виноват, что был так беспечен и невнимателен, но благодаря жнецам другие расы могли не понести таких серьезных потерь.

Ракард напрягся и тихо рыкнул, стиснув челюсти. Кулаки по обе стороны от его тела сжались до побеления пальцев. Тьма просочилась из-под широкого плаща с глубоким капюшоном, предупреждающе шипя. Его ярость была так сильна, что перебивала волны силы Сальвоса.

— Мой отец не должен отправлять свой народ на гибель ради чужаков. На колдунов напали внезапно — к этому не были готовы ни мы, ни они. За ними Мидрагас бы пошел, но не за остальными. Сила жнецов не обязывает нас становиться героями и защитниками всей Вселенной. Мы защищаем лишь свое. Остальное не имеет значения, — жестко заявил темный, припечатывая дроу тяжелым взглядом.

Его подавляющая сила затронула всех архимагов, невольно вынуждая тех опасливо отодвинуться назад. Кастиан едва заметно съежился, утихнув, но продолжал буравить Ракарда в ответ раздраженным взглядом.

Он боялся его — это было понятно еще с первого занятия по артефактике, — но оттого меньше ненавидеть не стал.

— Вот, мы услышали ответ! — пробормотал Царийский, вскинув руку. — Жнецы на войну не пойдут. Здесь не за кого сражаться. Мы все чужаки.

Сальвос молча наблюдал за всеми своими жуткими белесыми глазами, щурясь и загадочно улыбаясь. И эта улыбка уже до того бесила, что хотелось его скинуть со стула! Зачем он и его могущество нужны, если от них никакого толку? Может, эта академия для него никакого значения не имеет?

— Мы вмешаемся в эту битву, — сухо отчеканил темный, медленно успокаиваясь.

Но до полного самоконтроля ему было очень далеко — я чувствовала. Дроу серьезно его зацепил.

— Что же изменилось? — вскинув брови, спросил Багадур, опережая очередное провоцирующее высказывание Кастиана.

— Здесь моя невеста. И именно ее сестра нужна Девкалиону.

Было очевидно, что мужчине этого говорить не хотелось. Жнецы никогда так открыто не показывают свою привязанность. Это делает их уязвимыми. И то, что он даже не колебался, объявляя это, меня почти шокировало.

Я приоткрыла рот, удивленно уставившись на его затылок. Архимаги округлили глаза, переводя взгляды с него на меня и обратно. Сальвос продолжал раздражающе улыбаться.

— Э-эм-м… ну что ж, это хорошая новость, — прервала неловкую тишину Лания. — И каков наш план?

Я благодарно на нее покосилась. Смена темы сейчас просто необходима, если мы не хотим еще одного сражения сегодня. Ракард и так как на иголках.

— Готовьте войска, — просто пожал плечами артефакт, внезапно вставая. — Заприте всех учеников, не считая высших, в их комнатах, запечатайте магически. Призовите сюда все возможные армии своих народов. Никакого плана тут быть не может. Путь один — сражение.

Архимаги синхронно кивнули. Все четверо поднялись вслед за мужчиной.

Сальвос внезапно посмотрел прямо на меня, и от этого контакта сила внутри забурлила извергающимся вулканом. До этого он наблюдал за всеми одновременно, и внимание разделялось поровну. Сейчас же его мощь серьезно подавляла, сосредоточившись на мне одной, и это вынуждало почти задыхаться.

С ним и жнецами у нас есть хороший шанс выиграть. Мы сможем. Должны.

— А сейчас все идите заниматься своими делами. Все, кроме Антандры. Нам еще есть что обсудить.

— Она не останется с тобой наедине, — одновременно угрожающе оскалились Ксафан и Ракард.

Оба стали ко мне ближе, с двух сторон зажимая своими огромными телами.

Я удивилась, но не смогла подавить нарастающее раздражение. Они могут позащищать меня потом. Мне нужен этот разговор.

— Я хочу с ним поговорить. Идите с Лили, — упрямо хмурясь, потянула воинов за рукава.

Но те даже не обернулись, продолжая прожигать артефакт взглядом.

Сальвос хмыкнул. Снова он выглядел так, словно все идет, как и было задумано. Он знал так много и использовал это так мало, что хотелось его чем-то хорошенько стукнуть. Почему не предупредил всех заранее? Почему не вмешался тогда? Он мог остановить все еще до возрождения Девкалионом последней армии.

— Уходите, — повторил мужчина, ни к кому конкретно не обращаясь.

— А они? — поинтересовался Багадур, кивая на окруживших меня существ.

— Пускай остаются.