Часть 27

Давай, Даша. Быстрее. Сердцебиение участилось и стало напоминать тиканье стрелок. Тик-так, тик-так… Ох, почему я не переоделась. Как не удобно бежать в этом праздничном платье, да еще и на каблуках. С каждым шагом казалось, что коридор удлиняется, а я бегу на месте, как в кошмарном сне. Только сейчас все наяву. Не знаю, на каком топливе я добралась до будуара некроманта, но когда ворвалась – не сразу поняла, что произошло. Меня прижало, горячее и крепкое сдавило так, что я не смогла пошевелиться, губы опалило, дыхание перехватило. Только спустя пару мгновений поняла – поцелуй. Это дикий поцелуй с разбегу. Именно так я могу назвать то, что случилось. Люциан Каар целовал меня голодно, мощно, с таким напором и неистовством, что я не могла противиться. И если честно, не хотела. Сложно хотеть сопротивляться, когда тебя умело и властно целует красивый молодой мужчина. Ну, во всяком случае, мне сложно. Его неестественно горячие ладони прижались к моей спине, ощущение, что он пытается прожечь ими тонкую ткань платья стало очень настойчивым. – М… – промычала я в попытке отстраниться. Не то чтобы мне хотелось прервать процесс, просто такой напор немного пугал. А еще ощущение, что в меня вливается что-то темное и сильное. Настолько, что меня стало потряхивать даже не смотря на жаркие ладони мага. Не знаю, сколько длился этот животрепещущий и почти агрессивный поцелуй, но, когда его ладони с какой-то стати вдруг поползли вниз и коснулись ягодиц, мой позвоночник в прямом смысле прошибло молнией снизу вверх. У меня откуда-то взялись силы, и я смогла оттолкнуть мага. И только теперь поняла – все время, пока маг меня целовал, я не дышала. Лишь сейчас смогла сделать шумный и живительный вдох. Один, другой… Дыхание получалось шумным и сбивчивым, я схватилась за грудь и, покачиваясь, проковыляла к дивану. Ощущая, как во мне клокочет что-то странное, новое, сильное, я рухнула на мягкое сидение и раскинула руки-ноги. На мага посмотрела осоловевшая и чумная. К моему изумлению, тот стоит и таращится на меня с не меньшим удивлением. Глаза круглые, на лбу бисеринки пота, смоляные волосы растрепаны, глаза светятся холодным сиянием, а за его спиной покачиваются клубы тьмы. Несколько мгновений тянулось густое молчание, в котором я медленно приходила в себя. Клокотание внутри меня, вроде как, успокаивалось, правда немного покалывало пальцы, но тоже, кажется, проходило. Только знобило немного. Темный маг все еще смотрел на меня озадачено и почему-то грозно. – Ты… как? – спросил он наконец. – После вашего поцелуя? – с усталым выдохом спросила я. – Можно и так сказать. Я слабо и неуверенно пожала плечами. – Вроде нормально. Но попрошу в следующий раз так не делать. Ты какого ляда на меня накинулся? Я сейчас слабая какая-то, а так бы высказала все, что думаю по этому поводу. – А разве ты не высказываешь? Я хмыкнула, скрещивая обессиленные руки на груди и пытаясь согреться. Озноб все еще не проходил. – Это еще цветочки, – сообщила я. – За такое хамство можно и схлопотать. Брови лорда Каара приподнялись. – Это ты мне сейчас угрожаешь? Не кажется ли, что ты слишком много себе позволяешь? – Ну… Ты кажется не против, – парировала я. Вообще-то я определенно ходила по самому лезвию. И это совершенно отчетливо понимала. Но похоже пора смириться с тем, что в этом магическом мире мне сложно контролировать свой язык. Хотя я и прежде радела за справедливость. И все же раньше вряд ли бы стала вот так в открытую спорить с темным магом-некромантом. О нем я уже наслышана. Во всяком случае о том, что его все жутко боятся. – И, похоже, очень зря, – сказал он. Я думала, сейчас он меня незамедлительно накажет. Но Люциан Каар пересек комнату и, опершись локтем на край камина проговорил: – Очень странно, конечно. Очень странно. – Что именно? – не удержалась я от вопроса и поежилась, пытаясь сильнее влезть в кресло. Может хоть так станет теплее. Маг немного помедлили, будто отвечать совсем не хотел, потом бросил на меня озадаченный взгляд и все же проговорил: – Не знаю, зачем тебе это говорю, но… ты ведь понимаешь, что после таких сливов темной магии девушки чувствуют себя не то чтобы очень хорошо. Еще бы я не понимала. Сижу и чувствую, как во всем теле что-то гудит и вибрирует. Правда все меньше и тише, но все же. – А я и не чувствую себя очень хорошо, – заметила я. Люциан заметил: – Может и не очень. Но недостаточно плохо. – Звучит грубо. – Я не пытаюсь тебя обидеть, – сказал маг. – Ты ведь не глупая и понимаешь это. Я буркнула: – Не глупая. Догадываюсь. Люциан Каар чему-то кивнул. – Дело в том, – продолжил он, – что после процедуры… – Это ты так свой требовательный поцелуй называешь? – уточнила я. Его циничное отношение к вопросу вызывало во мне искреннее негодование. В конце концов он беспардонно меня целует. Хотя ладно, целует хорошо. Даже отлично. Но все-такие это вторжение в личное пространство. И делать это можно как-то поделикатнее. Даром что ли я тут в служанках. Темный маг насупился. Мое поведение ему явно не нравится, но по какой-то неизвестной пока мне причине он не отправляет меня в подвал и не заковывает в цепи. – После поцелуя, – снова заговорил он, сделав акцент на слове «поцелуй», – девушки обычно лежат пластом до утра, а то и до обеда следующего дня. А некоторые не приходят в себя до самого вечера. Сама понимаешь, долго так они не выдерживают. Озноб прокатился по моей коже очередной морозной волной. Это что же получается? Он тут морит девушек своей темнотой? Нервно сглотнув, я спросила: – Хочешь сказать, они… умирают?! Маг как-то недобро ухмыльнулся. – До такого я никогда не доводил, – сообщил он. – Но состояние их всегда требует обстоятельного восстановления. Когда девушки слишком слабеют, я отправляю их в Запредельные горы к крылатым эльфам. Там идет длительное лечение. – И потом они возвращаются домой? – уточнила я, сдержав озябшее постукивание зубов. – Могут, – кивая, сказал маг. – Но ни одна не вернулась. Я спросила, еще больше настораживаясь: – И почему это? Люциан Каар ответил: – А кто захочет добровольно уехать от крылатых эльфов? Там хорошо, безмятежно. Нет тяжелой физической работы. А девушки из деревень ничего, кроме коров и полей не видели. Разумеется, что страна эльфов для них чудо. Я внимала его словам и пыталась понять, к чему клонит Люциан Каар. Слишком уж подробный экскурс в дебри его магических будней. Но пока связей не улавливала. – Та-ак, – протянула я. – И для чего ты мне все это говоришь? – Уже сказал. Сам не знаю. Но не думаю, что будет хуже, если ты обо всем узнаешь. – Думаешь, мне недостаточно знать, что ты сливаешь в меня магические отходы? – спросила я и самой стало дурно от того, как это прозвучало. Маг покачал головой. – Все не совсем так, – проговорил он, устремив взгляд в огонь камина. – Точнее, совсем не так. Я уже говорил, это не отходы. Это избыток темной магии, которая высвобождается из меня, когда я работаю. Меня такое объяснение не устроило. Тело мое постепенно вновь обретало тонус, я села прямее, опершись на подлокотник и покрутила головой в поисках какого-нибудь пледа. Его, естественно, не нашла. – И в чем разница? Почему нельзя сливать это… Ну, не знаю, в кувшин какой-нибудь магический? – Артефакт? – переспросил Люциан, все так же не сводя взгляда с полыхающих в камине поленьев. При этом отсвет языков пламени на его лице предал ему какой-то совсем чарующий вид. – Ни один артефакт не удержит такой магической массы. И переработать ее в состоянии только женская энергия. – Вот тебе и приплыли, – вырвалось у меня. – Впервые слышу такое оправдание мужскому непотребству. Маг покачал головой. – Никакого непотребства, – сообщил он и сыпанул в камин какой-то блестящей пыли. Пламя вспыхнуло, засияло, от него повалил жар и в комнате моментально потеплело. Мой озноб плавно, но стал отступать. – Если хочешь знать, в моей жизни была только мать Николетты. – Ого, – выдохнула я. Это как? Такие мужчины вообще бывают? Он серьезно хочет, чтобы я поверила, будто у него была только одна женщина? Даже я, человек, который в целом придерживается довольно скромным взглядов, вполне нормально воспринимаю тот факт, что у мужчин опыта обычно побольше. – Сложно представить, – сказала я осторожно, все-таки помня его историю. – Но так и есть, – сказал Люциан Каар. – Моя дочь – особенная. И мне хотелось, чтобы в усадьбе Даркен находился человек, которому в первую очередь небезразлична моя девочка. А не только потому, что у меня огромное состояние, много земли и мощная магия некроманта. Что, наверное, скорее минус. – Ну, слухи да, ходят, – согласилась я, в тайне радуясь, что согрелась. Люциан Каар проговорил: – Некоторые из них правдивы. А может правдивы все. Тем не менее, я пытаюсь найти для Ники хотя бы гувернантку. Я хмыкнула. Какой он оказывается практичный. – Хочешь двух зайцев убить? – догадалась я. – И гувернантку найти, и девушку-отстойник для себя? Люциан Каар выдохнул, закатив глаза. – Я уже сто раз объяснил, девушки – не отстойники, а скорее помощники. Только они способны превратить тьму в свет. Женщины вообще удивительные создания. Даш им продукты – они превратят их во вкусное и красивое блюдо. Даш им помещение – сделают из него уютный дом. Даш семя – они подарят тебе ребенка. Даже тьму настоящая женщина способна преобразовать в свет. Вот это и есть настоящая магия. А вовсе не способность поднимать умертвий. С изумлением и оторопью я смотрела на темного мага-некроманта Люциана Каара, который в первые минуты знакомства показался мне заносчивым чудаком на букву «м», а сейчас открывается с такой стороны, что даже дар речи теряется. Неужели он действительно такой? Или просто пытается показаться передо мной в лучшем свете? Но зачем ему это? Я поерзала на сидении. Все колкости, которые приготовила на случай, если мне совсем не понравится его поведение, как-то разом уменьшились. А я с неожиданным стыдом обнаружила, что прониклась вниманием и сочувствием к этому таинственному красавчику-некроманту. Который по печальной случайности отец-одиночка. Немного оробев, я все же спросила: – Но почему девушки не выдерживают… всего этого? – Просто большинство слабые, – ответил Люциан. – В целом хорошие, славные деревенские девушки. Но ни одна не смогла долго выдерживать моей тьмы. Никто не смог с ней ничего сделать. – Как грустно… – Но с тобой все не так, – вдруг сказал некромант и поднял на меня взгляд. Он пригвоздил меня своими голубыми льдинками к сидению так, что я не рискнула шевельнуться. А что, если он узнает? Что будет, если поймет, что я нездешняя? Насфиар пострадает? А я? И все же я предпочла держать лицо. Выпрямившись, насколько это получилось в такой момент, я поинтересовалась как можно более непринужденно: – В каком таком смысле? Люциан продолжал на меня смотреть внимательно и вкрадчиво. От таких прямых взглядов я обычно смущалась, вот и сейчас меня всю зашевелило. Правда почему-то больше не от страха, а от… возбуждения что ли. Тьфу, дичь какая. Меня тут сейчас уличат в экспансии или того хуже, в интервенции, а я думаю о… Да что ж такое! Пришлось даже немного встряхнуться. Что не утаилось от внимания темного мага. – И почему ты нервничаешь? – спросил он. – Потому, – с чрезмерной уверенностью ответила я, – что минуту назад мне рассказали о девушках, которые не выдерживают твоего темного напора. И потому, что очевидно, мне грозит та же участь. А это вообще не радует, если честно. – Не уверен, – произнес он. Я нахмурилась. – Не поняла. Люциан Каар пояснил: – Не уверен, что тебя ждет та же участь. Неопределенность и неизвестность напрягали меня все больше. Мир-то в целом очень неплохой, даже к говорящим паукам-переросткам можно привыкнуть. И к кровезависимому. И даже к истеричной Николетте. В конце концов, она девочка-подросток, которая растет без матери. Но вот эта таинственная тьма некроманта Люциана Каара действительно вызывает холодок по позвоночнику. Сделав скучающее выражение лица, я все-таки спросила: – И почему меня такая участь не ждет?