Часть 6

Седой фыркнул: – Ты серьезно? Когда я говорил о традициях, я имел в виду приоритеты лордов, а не потакание желаниям деревенщин. Они и так счастливы от того, что мы приехали. – Счастья я на их лицах не вижу, – заметил Люциан. – К тому же, ты сам говоришь, что мне нужна сильная служанка. – Сильная и норовистая – это не одно и тоже, – сообщил седой. – Не исключено, что эти качества дополняют друг друга, – упрямо отозвался брюнет. – Тем более, если уж следовать традициям, надо действительно осмотреть всех. Хотя бы мельком. Я рассчитывала, что этот Люциан попросту поглазеет на девиц, а потом выберет доярку. Она вон какая коренастая. Но он неотрывно смотрел на меня и прямо в глаза. Вот же засада. И куда я влезла на этот раз? Нет, точно и определенно – виной всему язык. Но я не знаю, почему он вдруг так развязался и давай молоть всякую прямолинейную чепуху. – Э… – проблеяла я, отшагнув обратно в шеренгу, и добавила, кивая на доярку: – вот, обратите внимание направо. Доярка даже дышать перестала и замерла. Видимо, пытается казаться деревом. Но брюнета, похоже, она вообще не интересует, потому что взглядом он продолжает сверлить именно меня. Неторопливо брюнет приближался, а я, по мере этого приближения, отмечала искусные детали его одежды. Заклепки, пуговицы, узоры – все очень качественное, видно – сделано скрупулезно. И это напрягает, ведь это значит, что я не брежу, не стукнулась головой о ветку в парке, а действительно куда-то перенеслась. Но логическое мышление пока что во всю борется с глазами, которые видят это невообразимое нечто. Да и брюнет все еще приближается. Ну, и что ему надо? Остановился он лишь когда между нами осталось сантиметров тридцать. Теперь я могла рассмотреть синеватые прожилки в его голубых глазах и чуть приподнятые уголки губ, будто всегда немного улыбается. Запах от него шел приятный, какой-то дразнящий, похожий на сухую листву. – Значит, – проговорил брюнет загадочно, обдав мое лицо горячим дыханием, – ты считаешь, что мой выбор неправильный? Обычно я старалась соблюдать дистанцию, особенно в общении с незнакомыми людьми. Поэтому сейчас очень захотелось отшагнуть назад, но ноги почему-то не послушались – я так и осталась на месте. Собиралась отмолчаться. Вопрос ведь глупый. Но этот Люциан или кто он там, продолжает смотреть испытующе и требовательно, поэтому пришлось сглотнуть и ответить. – Эм… не то чтобы не правильный, – проговорила я, снова мысленно ругая себя за то, что раскрыла рот. – Просто неполноценный. – Продолжай, – усмехнулся молодой мужчина, даже не пытаясь отодвинуться. Мне же от его настойчивой близости хотелось деться куда-нибудь подальше, хотя, судя по томным вздохам справа, некоторые с удовольствием заняли бы мое место, несмотря на неопределенные и пугающие перспективы. Что тут скажешь – парень он красивый, с этим не поспоришь. – Ну… – отклоняясь и все еще пытаясь отвоевать немного личного пространства произнесла я, – вы же здесь целую шеренгу выстроили. Было бы справедливо просмотреть всех. Естественно, я ратовала за беднягу Бетси, к которой из-за врожденного чувства справедливости и странного наплыва смелости вдруг испытала сочувствие, но улыбка молодого мужчины передо мной нравилась все меньше. И что-то подсказывало – скоро беспокоиться придется уже за себя. – Думаешь, – поинтересовался он, – стоит пересмотреть решение? В голове пульсировало: молчи, Даша, молчи! Но нет, я снова не смогла удержать слова во рту. Да что же это?! – Стоит просмотреть всех кандидатов в… куда там вы выбираете… кого, – пробормотала я, уже совсем не веря в то, что говорю. Ведь надо помалкивать! Да что за наваждение?! Под его взглядом становилось неуютно, жарко, начинала чесаться спина и вообще возникало огромное желание развернуться и снова бежать через парк, лес или где там я бежала. Несколько секунд этот неведомый Люциан изучал меня, осматривал, а у меня возникало ощущение, что я на базаре. Причем в роли товара. Ну и ну. Нужно скорее выбираться из этих дебрей и бежать подальше от этого клуба ненормальных. Не знаю, куда я попала и как, но это определенно не Москва. Нет, я конечно люблю научную фантастику, телепортация и все дела, но ведь это только в кино, а в жизни такого не бывает. Правда, как тогда объяснить происходящее? Пока я хаотично соображала и косилась по сторонам в поисках лучшего направления для побега, голубоглазый брюнет осмотрел беглым взглядом остальных девушек в шеренге, а потом произнес: – Хорошо, ты права. Я ознакомился с другими девушками и меняю решение. Со мной поедешь ты. Со стороны кареты раздался истеричный вздох облегчения, принадлежащий той, кого моя знакомая назвала Бетси-сыроваркой. Вот это совсем не обнадеживало. Краем глаза я успела заметить, как плечи сыроварки расслабленно опустились, будто только что избежала чего-то очень опасного. Зато доярка справа от меня тревожно засопела, я услышала тихое: – Пусть тебя бережет великая луна… Седой, очевидно, решение Люциана тоже не поддерживал – его лицо скривилось еще больше, он произнес: – Не думаю, что это хорошая идея. Люциан продолжал смотреть на меня неотрывно и как-то нехорошо. То ли я взбесила его тем, что нарушила спектакль, то ли сам по себе такой недобрый. – Почему же? – спросил он, не отрывая от меня изобличающего взгляда, будто я и правда натворила что-то ужасное. – Да хилая она какая-то, это во-первых. Вон, прошлая была крепкой, и то… гм. – Зато с норовом, – заметил брюнет Люциан. – Это-то меня и беспокоит, – признался седой. – Заговорила без разрешения, какие-то мысли озвучивает. Значит, не покладистая. С ней будут проблемы. Зачем они тебе? Лучше бери первую и едем обратно. – Покладистых мы уже брали, – отозвался Люциан. – Напомнить, чем кончилось? – И так помню, – буркнул седой. – Но я рекомендую первую. От их диалога колени мое как-то непроизвольно затряслись. Играть в героиню и кого-то спасать больше не хотелось, я закивала, всем видом пытаясь показать, что совершенно согласна с седым, пускай берет эту Бетси и едет, куда хочет. Но во взгляде голубых глаз мелькнула такая холодная решимость, что я даже вжала голову в плечи. И почему мой язык вдруг перестал слушаться… Ох, как же не вовремя. – Я беру эту, – упрямо сказал Люциан и кивнул на карету, добавив: – Садись. Затем развернулся и широкими шагами направился к ней. Я следовать за ним не спешила и вообще в планах было совсем другое, но когда оглянулась на доярку, та только едва заметно развела руками, мол, сама напросилась, теперь каждый сам за себя и вообще, тебя предупреждали. Ну класс. И что теперь? Прежде, чем я успела принять решение – бежать, кричать, звонить в полицию, ко мне подскочил возница и ухватив под локоть потянул к карете. – Скорее, – зашептал он, – не стоит сердить лордов. Ты и так уже натворила дел. Перспектива куда-то ехать неизвестно с кем и неизвестно куда меня вообще не обрадовала, о чем громко сообщила: – Слушайте, я не из ваших. Мне надо на электричку. Где станция? На меня покосились странно, седой закатил глаза и отмахнулся с таким видом, будто ему вообще все это надоело. Он сказал, направляясь к карете: – Успокой ее уже, Люциан. Видишь, она не в себе от счастья. После чего скрылся в темноте салона. Дальше я только успела увидеть темное облако перед глазами, зеленоватое сверкание, будто в лицо сыпанули какой-то пыли, а потом я вырубилась.