Глава 19

Пока шли к сельсовету, я все же осторожно порасспрашивал Переростка о Наташке. Ненавязчиво. Хотя бы в общих чертах, хотя бы для общего же понимания. Хотелось узнать о ней побольше. Братец вроде ничего не заподозрил. Имею в виду, мой слишком глубокий интерес к деревенской девчонке.

Наташка была дочерью председателя, это новостью уже не являлось. Она, как и Машка, училась в областном центре в техникуме, а на лето приехала к родителям. С Машкой они, кстати, вообще оказались бывшими одноклассницами. Может, конечно, не подруги, но где-то около того. Полезная информация. Надо будет с сестрой пооткровенничать. Вернее, сделать так, чтоб пооткровенничала она. Федор, тот самый тип, который уже дважды маячил на горизонте, ухаживал за девчонкой как раз со времен ее учебы в школе. Ухаживал — это мое определение. Переросток сказал, будто они "дружили". Я сначала не понял, что братец имеет ввиду.

— В смысле, дружили? Как-то не похоже на друзей.

— Так они и не друзья. Чего ты плетешь? Наташка — баба. А Федор — мужик. Какая дружба? Скажешь тоже. Вон, знаешь, как говорят? Гусь свинье не товарищ. — Растолковывал мне Андрюха.

— Не надо про гусей… Ты сам сказал, что дружили.

— Вот ты тупой! Не дружили, а дружили! — Братец откровенно начал раздражаться. Будто его бестолковость — моя вина. Умрёшь со смеху.

— Слушай, ты нормальный вообще? Видишь небо? — Я ткнул пальцем вверх, — Вот оно не синее, а синее. Понятно? Нет? Аа-а-а-а… Ну, и мне не понятно. Прикинь?

— Жорик… не знаю, как у вас в городе это называется, у нас, когда парень и девушка нравятся друг другу, то они дружат. А дружить, как ты имеешь в виду, это — вот мы с тобой… — Переросток осекся, с сомнением посмотрел на меня, понял, пример явно не очень, и тут же исправился. — Ну, вот парни дружат. Это да. Друзья. Братаны́.

Короче, путем долгого обсуждения мы пришли к тому, что здесь, в Зеленухах "дружить" — это иметь личные отношения. Людям разного пола, естественно. Даже в этом у них все через одно место.

Так вот Федор и Наташка "дружили" почти с прошлого лета. Правда, она после десятого класса поступила в техникум и умчала в город, а Федька, который был старше на четыре года, соответственно, исполнилось ему двадцать три, уже работал комбайнером в селе. Девчонку он присмотрел давно, но ждал, пока та окончит школу, а то, как сказал Андрюха, председатель ему быстро бы намотал яйца на шею. Отсюда я сделал два вывода. Первый — сильно Николаич к будущему зятю не благоволит, а из рассказа Андрюхи выходило, Федор имеет самые серьезные намерения. Второй — Николаич человек опасный, яйца в его присутствии надо беречь. Особенно, если узнает о моем интересе к дочке. Потому что я серьезных намерений точно не имею.

— Федька бесится, конечно, что Наташка от лета до лета далеко, а вокруг нее крутятся всякие городские ослы, но поделать ничего не может. — Рассказывал Переросток, топая по дороге.

— А она сама?

— Что она? — Не понял с первого раза Андрюха.

— Ну… она прям, типа, с ним? Любовь-морковь? Все дела?

— Да хрен его знает. Федька-то за ней года три, как хвостом вьется. Сейчас Наташке девятнадцать? Ну, да. Три года и есть. Сначала просто ходил, вздыхал, со стороны смотрел. Мы с него просто поражались. Характер у Наташки всегда был боевой. Не сорвешься. Долго она его промурыжила. Это уж прошлым летом, как выпускной прошел, разрешила, значит, Федьке, вроде как, знаки внимания проявлять.

— Разрешила? — Я хохотнул, представляя, как кто-то из телок "разрешил" бы мне "ухаживать". Кто бы ещё спрашивал этого разрешения.

— Ну, да. — Братец, естественно, сарказма в моем голосе не услышал. — Федька теперь думает, как бы ему в город смыться по осени, чтоб Наташку одну не бросать. А кто ж его отпустит? Он и тут нужен. Я вот тоже училище окончил и вернулся.

Судя по интонации, последнему факту Андрюха был не сильно рад. Видимо, с гораздо бо́льшим удовольствием он остался бы в городе, но по какой-то причине сделать этого не мог. Думаю, опять же, дело в Викторе.

Возможно, Переросток рассказал бы ещё что-то интересное или любопытное, но мы подошли к сельсовету. По сути здание выглядело, как обычный одноэтажный дом, но более вытянутый, что ли. От остальных деревенских строений его отличало широкое крыльцо под козырьком, невысокий забор, который огораживал двор, но не закрывал его от посторонних глаз, и две лавочки без спинок, стоявшие по отношению к зданию перпендикулярно. Между лавочками, как раз, шла широкая тропинка, по которой можно попасть на прием в эту цитадель местной власти. Козы только на привязи рядом со ступеньками не хватало. Потому что на главную администрацию здание не тянуло вообще. Наверное, поэтому, для сомневающихся висела табличка, утверждающая, что так оно и есть.

Председатель оказался на месте. Он сидел в кабинете, который располагался первым от входа, перебирая какие-то бумаги. Большой стол был завален ими полностью. У стены стояли несколько шкафов, в углу — солидный сейф, у противоположной стены — полки с бумажными папками, и там же имелся, как раз, телефон.

Помимо самого Николая Николаевича в помещении оказался ещё один человек, которого сегодня встретить я уже и не надеялся. Машинально одернул футболку, соображая, нормально ли выгляжу.

— О-о-о-о-о… Георгий! Приветствую! — председатель вышел из-за стола, обогнул его и приблизился, протягивая руку. — А мне вот тут дочь помогает разбираться с делами. Она же на бухгалтера учится. Так дел накопилось, самому не выдюжить.

Николаич кивнул в сторону Наташки. Девчонка стояла у одного из стеллажей и перебирала папки. При нашем с Андрюхой появлении она подняла голову, посмотрела сначала на братца, а потом очень быстро на меня, но тут же отвернулась.

— А ты чего долго? Ждал тебя с самого утра. Андрей… — Следом за мной председатель поприветствовал и братца, правда, с ме́ньшим энтузиазмом.

— Да мы сначала к Вам домой пошли.

Со стороны полок послышался грохот упавших документов. Наташка нагнулась, подобрала папки, при этом снова скользнув по мне заинтересованным взглядом. Видимо, удивилась, как я вообще выжил. Естественно. Сам в шоке. Пережил квест, в котором и бег с препятствиями, и смертельная битва с врагом.

— Да? — Николаич тоже явно оценил данный факт. — И как оно? Ты во двор заходил? К нам так-то обычно не являются гости, если хозяев дома нет.

— Ага. — Сказал, как можно более беззаботно. Типа, Господи, было бы там куда заходить. Тем более, пока мы с Переростком шли к сельсовету, я успел на ходу привести в порядок одежду, потому как в процессе противостояния с гусями, она в некоторых местах утратила свой приличный вид. Эти отмороженные наглухо птицы успели нанести ощутимый урон. Конечно, встреть меня кто-то сразу после нашей эпической битвы, выглядеть гордо вряд ли получилось бы.

— Ага… И как оно? — Повторил свой вопрос председатель?

— Да ничего. Стои́т ваш дом. Да мы недолго. С Мухтаром познакомились, поняли, что никого и сюда пошли.

Все своим видом демонстрировал уверенность. Пусть Наташка оценит. Типа, такой вот я крутой тип. Местные поголовно боятся к председателю наведываться, а мне по хрену.

Наташка судя по реакции, на самом деле оценила. Да и сам Николаич тоже. Правда, в детали вдаваться не стал. Походу, решил, раз мы с Андрюхой живые, значит, и правда все хорошо.

Братец уселся на свободный стул, я — рядом, но так, чтоб наблюдать за Наташкой краем глаза. Мне было интересно все в ее поведении. Каждая мельчайшая деталь. Надо признать, в некотором роде, девочка своим отказом стала навязчивой идеей. Целью, которую я по-любому должен достичь. Определенный вызов моему эго. Смогу или не смогу. Хотя, формулировка отрицания даже не рассматривается. Конечно, смогу. Надо только найти правильный подход. Она — тёлочка. Может, отличающаяся от привычных мне, но тем не менее. Ничего сверхценного в ней нет, кроме пренебрежения к деньгам и статусу, а Милославский, кем я сейчас являюсь, все же так-то не с мусорки явился. Отец — член политбюро. Это, на секундочку, не далеко ушло от того положения, которое в современном времени имела моя семья. Для деревенских, по идее, Милославские — вообще на уровне небожителей. А вот Наташке похер. Правда, справедливости ради, надо отметить, что не только Наташке. И это меня, наверное, цепляет больше всего. Развести девочку, выходит, можно лишь своими силами, своим обаянием, своей соображалкой. Именно своей, личной. Без любой другой мишуры.

— Значит, так… — Председатель, довольно улыбаясь, потёр ладони. — Вижу большую надежду в твоём присутствии. Значит, ситуация следующая. Матч состоится через две недели. Команда у воробьевских будет нормальная, даже, я бы сказал, сильная. Мой кум узнал у кума своего деверя, который женат на двоюродной сестре главы сельсовета. Они, хитрые сволочь, срочно пригласили из города несколько профессионалов. И те не отказали, потому что тоже имеют какие-то родственные связи. Понимаешь, Георгий? Наши колхозы очень давно соревнуются друг с другом, как и говорил. Тут — дело принципа. Мы должны выиграть. Более того, скрывать не буду, есть ещё такой факт. Глава их сельсовета — мой бывший товарищ. Ключевое слово "бывший". И тут, видишь ли, присутствует личный момент. Понимаешь?

Я несколько раз по-деловому кивнул головой. Немного, правда, путала их, деревенская, система управления. Николаич — председатель колхоза. Бывший его друг — глава сельсовета. Кто из них круче, интересно … Кто из них сможет помочь мне в насущных вопросах, решение которых очень значимо для моего будущего в новой жизни? Потому что я на самом деле рассматривал, в том числе, и вариант "слитого" матча. Конечно, деревенские вряд ли о таком знают и уж тем более на подобную аферу не пойдут. Но для меня их незнание только на руку. Можно использовать местных "вслепую". Я мог бы договориться о проигрыше Зеленух с бывшим товарищем Николаича, если тот пообещает мне взамен некоторые услуги, и в том числе, официальное путешествие в Москву на нужный период, чтоб я и мамочке, и дядьке мог сказать — а вот, у меня причина! Конечно, поддержка от руководителя села, враждебного Зеленухам вообще и Николаичу в частности, будет несколько подозрительно выглядеть, но, опять же, этот момент можно продумать. Найду подходящее оправдание. Не дурак. Короче, мне просто надо понимать, кто из них обладает бо́льшей властью, председатель колхоза или глава сельсовета. Опять же, не за горами алкогольный бизнес, который я однозначно настроен не только создать, но и успешно развивать. В данном случае мне нужно думать не только о производстве, но и о сбыте. Уж для Николаича и иже с ним, я придумаю, как представить свою внезапную дружбу с руководителем соседнего села. Если она, эта дружба, конечно, сложится. Короче, ещё есть очень большой пласт информации, которую мне надо сначала уточнить, а потом переварить. Не буду гнать впереди паровоза. Первым делом — сбор данных. Оценка ситуации. Разговор с Матвеем Егорычем. А потом — посмотрим. Пока что моя жизнь в Зеленухах выглядит, как глобальное противостояние всех видов домашнего скота и Жоржа Милославского. Но хватит уже заниматься ерундой. Все. Очевидно. Мне жить эту жизнь дальше. Не понимаю, как вообще произошло это перемещение из времени во время, из тела в тело. Да и не важно. Главное — жив. Но свою новую судьбу я построю сам. И влачить жалкое существование вовсе не собираюсь. Тем более, прекрасно зная, какие ждут времена в 90-е. Позаботиться о финансовой подушке безопасности надо именно сейчас. И, в конце концов, я всяко умнее и подкованнее, чем мои новые современники. А по итогу уже несколько дней потратил впустую. Рассчитывать на папу с мамой явно не приходится. У них свое понимание о воспитании.

— Так вот… — Продолжил председатель, — Требуется во-первых, все грамотно и красиво организовать. То есть, игра состоится у нас, в Зеленухах. Из Воробьевки сто процентов приедет не только команда, но и болельщики. Надо оформить все мероприятие соответственно предстоящей олимпиаде. Встретить их на высшем уровне. Во-вторых…

Председатель почесал затылок, потом наклонился вперёд, а сидел он снова за своим столом, и доверительным тоном сказал.

— Во-вторых, нам надо выиграть матч. Кровь из носу. Проблема в том, что мне негде взять профессиональных игроков. Митяй, гад такой, видишь, что удумал. Под предлогом помощи колхозу оформил для тех троих футболистов командировку-вызов. С предприятий нам же присылают осенью людей. На картошку, на сбор урожая. А он схитрил. Митяй имею в виду. Тот самый мой товарищ. Я сунулся тоже, но всю команду никто не отправит. Мне предложили людей с тракторного завода. А на кой черт они нам? Сейчас. В общем, есть две недели, чтоб придумать, как выкрутиться из этой ситуации и выиграть матч.

— Тааак… — Я тоже наклонился вперёд, ближе к Николаичу, а потом с таким же таинственным видом поинтересовался. — Если по роковому стечению обстоятельств эти трое игроков не смогут принять участие? Мало ли…

Пока ещё не имел четкого плана, но отдаленно мысли возились в голове. А ещё очень хорошо помнил слова родного отца. Возможно всё, если захотеть. Если невозможно, значит просто плохо захотел.

— Тогда… — Председатель практически лег на стол грудью. Андрюха тоже вытянул шею, как тот самый гусь. Наташка сделала несколько еле заметных шагов от полок к столу, прислушиваясь к разговору. — Тогда с меня помощь в любом вопросе. Если она тебе, эта помощь, понадобиться.

— Отлично.

Я снова принял исходное положение, откинувшись назад, как и Николаич, который удовлетворённо крякнул, а потом выпрямился, глядя на меня с таинственным видом. Подозреваю, в мои силы он поверил даже больше, чем я сам. По сути, ситуация следующая. Открытым текстом председатель сказал, Зеленухи должны победить, чего бы это не стоило. В данном случае, я могу рассчитывать на любую поддержку с его стороны. Теоретически, она бы мне не впилась. Что может предложить какой-то руководитель колхоза сыну члена Политбюро. Если бы не одно маленькое "но". Ссылка в Зеленухи. Все знают, благодаря сарафанному радио, что меня сюда мамочка отправила не просто так. Есть причина. А Николаич намекнул, будто может эту самую ссылку значительно облегчить и помочь в ее благополучном исходе. Ну… неплохая перспектива. Однако, нужно рассмотреть все предложения…

— А… Эта Воробьевка… Далеко? И что за село вообще?

— Так нет. Прямо сразу за Квашино. Село… Поболее нашего, если честно. — Ответил председатель, но тут же добавил скороговоркой, — А все одно мы чаще на первом месте по району.

— Хорошо. Дело в том, что мне бы нужно оценить, так сказать, противника. Посмотреть, как они живут. Понимаете? Нужно иметь представление уровня, на который поднимем планку.

— Понимаю. Как же не понять. — Николаич энергично закивал головой. — Так это можно устроить. Завтра прямо. Отправлю тебя туда с регламентом проведения мероприятия. Один черт его надо им передать. Мы же с Митяем много лет общаемся только так. На официальном уровне, потому что гад он и предатель. Но не суть. Личное дело. Вот завтра поедешь и оценишь как раз.

— Отлично. — Я хлопнул ладонью по столу, ощущая внутренний азарт. А в принципе жить становится веселее. Чего раскисать? Все в наших руках. — Можно тогда ещё кого-то со мной? Я же не местный. Куда идти, где искать вашего Митяя?

— Да конечно! Вон, Наташка поможет. Ее возьмёшь в проводники. — Николаич кивнул в сторону дочери.

Прибалдели оба. И я, и она. Я — от неожиданно удачно складывающихся обстоятельств. Наташка — от внезапного решения отца. Она явно не планировала провести много времени со мной.

— Может, мне поехать, помочь? — выдал Андрюха.

Интересно, если я дам сейчас братцу в зубы, как на это посмотрят остальные присутствующие? Лезет со своей инициативой. Помощник нашелся!

— Нет, уж! — Категорично заявил Николаич. Даже рукой в воздухе рубанул, для демонстрации своих решительных немерений, — Наслышан о ваших совместных похождениях. Народ со станции рассказывал. Вас двоих вместе точно отпускать нельзя. Вы там делов натворите. Нам надо выиграть матч, а не вообще остаться без него. Так что Наташка пусть едет. Служебную машину возьмёте. Водить умеешь ведь?

Председатель посмотрел на меня. Я в ответ заверил его, будто круче только Шумахер. Фамилию, естественно никто не знал, но пояснил присутствующим, что скоро этот человек станет очень известным.

— Ну, может… Я столичных мало встречал. У вас там много, кого есть. — Согласился Николаич. — В общем, решили. Завтра с Наташкой поедете в Воробьевку. На разведку, так сказать.

На том и порешали. Председатель остался доволен. А про меня даже говорить не́чего. Я вообще был счастлив. По-тихоньку намеченные планы обретали более конкретный вид.