Глава 22. Александр

До треска сжимаю в руке телефон, раскалённый настолько, что я буквально чувствую, как он опаляет кожу, выжигая все грёбаные линии судьбы на моей ладони.

— Доказательства, — бросаю сквозь сжатые зубы.

— Деньги у неё на балконе, — тихо отвечает Мирон.

Разум мешается. Меня ведёт. Упираюсь рукой в подоконник. И дышу. Дышу. В груди ломит. Горит огнём. Будто резко дали под дых.

— Откуда информация? — с трудом выдыхаю.

— От самого Золотарёва. Вчера прибухнул со своим дружком и трепанул. Она должна сегодня забрать бабки. Такой у них уговор.

И я вспоминаю. Девчонка, сидящая на пассажирском сиденье. Напряжённая. Нервно перебирает ручки от своей сумки. Поднимает глаза: «Сань, давай заедем ко мне домой. Мне нужно кое-что забрать».

Отключаюсь и роняю телефон на кухонный стол. Выхожу из кухни. Комната. Дёргаю на себя балконную дверь. Затем дверцу шкафа. Сажусь на корточки. Темно. Достаю из кармана зажигалку и подсвечиваю. В глубине небольшой чёрный свёрток. Вытаскиваю. Опускаю руку и достаю одну пачку. Ультрафиолет от лампочки попадает на верхнюю купюру, подсвечивая метку с номером паспорта.

Бл*дь! Сука. Сжимаю челюсть до хруста. До боли. До тошноты.

Хватаю пакет и возвращаюсь в квартиру. Захожу в ванную. Сидит на бортике ванны. Согнувшись. Голова наклонена вперёд. Теребит в руке полотенце.

— Мы за этим приехали?

Поднимает глаза, и я уже вижу ответ. Но хочу, чтобы сказала она.

— Саш…

— Сука! Ответь! — ору и, размахиваясь, швыряю деньги в корзину с грязным бельём.

— Да. Но я… — подскакивает.

И я слетаю с катушек. Дрянь! Лживая. Продажная сука!

Хватаю за горло и с силой толкаю к стене. Её глаза расширяются.

— Сука! Какая же ты сука! — хриплю ей в лицо.

Пытается что-то сказать, но моя рука не даёт, с каждой секундой сдавливая её шею всё сильнее. Хватается за мои руки. Я сбрасываю.

— Я… хотела… тебе… рассказать… — выкашливает дрожащими губами.

Замахиваюсь и впечатываю кулак в стену над её головой. Удар. Удар. Удар. Рычу. Ору. От бессилия. От своей слабости перед этой сукой! Осколки старой плитки рассыпаются по её плечам. Они везде. На моих костяшках. У меня под кожей. В моей грёбаной голове. И самый большой. Зазубренный. Эта сука загоняет мне чётко в сердце.

Жмурится и накрывает руками свою голову. Лицо мокрое от слёз. Опираюсь кулаками в стену. Её тело колотит, но она поднимает голову. Меня шатает. В голове болезненная пульсация. Дышу. Тяжело. Взгляд. Глаза в глаза.

Покачиваясь, отталкиваюсь от стены. Хватаюсь за шторку и с силой дёргаю в сторону. Держатель ломается и падает вместе со шторой на пол ванной комнаты. Выхожу в коридор. Из квартиры.

Никогда… Умерла…

Быстро спустился по лестнице, навалился на железную дверь и выскочил из дома. Взгляд тут же наткнулся на мужика в тёмной куртке-аляске, курившего неподалёку. Проходя мимо, я грубо толкнул его плечом, но тот никак не отреагировал, даже головы не повернул — здравое решение.

В три шага оказавшись у машины, я нагнулся, зачерпнул ладонями свежевыпавший снег и принялся с остервенением растирать лицо. До тех пор, пока кожа не начала гореть. Это немного успокоило и охладило мою голову.

Стряхнув остатки снега с рук, что-то заставило меня переключить своё внимание на того мужика. Вот только его нигде не было видно. Судя по всему, он воспользовался открытой дверью и зашёл в подъезд… Сука, на хер он мне вообще сдался?

Хрипло дыша, упёрся прямыми руками в машину и опустил голову, пытаясь угомонить колотящееся сердце, буквально, разрывающее грудную клетку. Контроль над собой постепенно возвращался, а вместе с ним и способность трезво мыслить и рассуждать.

Глубоко вздохнув, сел в тачку и закурил. В голове продолжали крутиться слова Мирона: «Вельс, они тебя развели… Бабки спрятаны у сестры…».

Доверял ли я Горелову?.. Говорят, доверие предполагает взаимность. Ни хера подобного. Вы можете по своему желанию довериться мне, но не рассчитывайте, что и я вам отвечу тем же. Для меня доверие — это честь. Для других — дешёвые понты и длинный язык. Поэтому о Горелове я могу сказать только одно — он проверенный человек.

Но… развели… Всё это время девчонкой правила банальная корысть? Моей Малышкой, не запирающей двери собственной квартиры. Квартиры, в которой на тот момент уже хранились деньги. Херня какая-то…

Получалось, она легла под меня ради выгоды, а я ослеп настолько, что даже не заметил её игры… Красивой. Совершенной. От этих мыслей свело живот, и моё лицо перекосила гримаса отвращения.

Нет. Ни лукавства. Ни лживости. Малышка всегда всё говорила прямо в глаза. Как есть. И уверен, без обмана. У неё были тысячи возможностей вытянуть из меня деньги. Но она никогда не о чём не просила. Только найти брата. А я рубанул с плеча. Не дал сказать ни слова. Бл*дь! Сжал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Хотя что-то она всё же сказала… То, что пришли мы именно за деньгами. АСЯ САМА ЭТО ПОДТВЕРДИЛА. В этом случае я не врубался… Если она всё это время знала про деньги, хранящиеся в шкафу на её балконе, то почему не сказала? Брат попросил? Боялась? Бл*дь, да чего?! Или она о них не знала?..

Сейчас чутьё подсказывало мне: здесь что-то нечисто, нужно вернуться.

Не успел дойти до железной двери подъезда, как она неожиданно открылась и я, практически, нос к носу столкнулся с тем самым мужиком. Его взгляд заставил меня напрячься. Холодный. Жёсткий.

Почувствовав неладное, бегом преодолел лестничный пролёт, и до моего слуха донеслась знакомая мелодия звонка.

Ускорился. На нужном этаже резко остановился, едва успев затормозить перед настежь открытой дверью. Сердце, пропустив два удара, бешено заколотилось. Телефон больше не звонил.

Шагнул внутрь и огляделся вокруг. В квартире царила полная тишина, даже воздух словно застыл.

Мгновение, и снова зазвучал звонок моего мобильного. Прошёл в кухню и, подхватив телефон со стола, направился в ванную комнату, заранее зная, что там никого нет. Предчувствие меня не обмануло.

Нервно сжимая в кулаке всё ещё надрывающийся телефон, я посмотрел на экран: «Номер не определён».

— Вееельс, — протянул неизвестный мужской голос, как только я принял вызов. — ну чтооо же ты… Снова-здорово! Оставил свою бабу одну. И опять всё повторяется по одному и тому же сценарию, — цокая языком.

Я молчал, стиснув зубы до скрипа. От собственного бессилия меня рвало на части. Гнида! Лысый.

— Ну, не кисни! Я звоню с хорошей новостью, Вельс. В этот раз у тебя есть возможность спасти свою сладенькую девочку, — сделав небольшую паузу, Лысый сухо бросил: — Жди звонка.

Отбросил телефон на пакет с деньгами, так и валяющийся в грязном белье.

Двумя руками опёрся на раковину и, опустив голову, зарычал от ярости:

— Мразь. Сука.

Поднимая глаза к зеркалу, зацепился взглядом за тонкую белую полоску бумаги, лежавшую на бортике. Наклонился, чтобы рассмотреть ближе. Тест на беременность…

— Твою мать! — и шкафчик со стены с громким грохотом отлетел в стену, заглушая мой голос.

— Асенька! Ася! Что ж у тебя дверь-то нараспашку? Да разве ж так можно? Кабы кто чужой не зашёл, — сквозь стук сердца в висках и в горле, услышал дрожащий, старческий голос из прихожей.

Вышел из ванной комнаты, а мне навстречу выступила озабоченная бабуля. Увидев меня, она в испуге схватилась за сердце и покачнулась. Твою мать, только напуганных до смерти старушек мне здесь не хватало!

— Ох! Кто вы?..

— Я муж, а вы кто? — раздражённо.

— Так я соседка, — удивилась она, и тут же повторила мои слова: — Муж… Чей? — встрепенувшись, вытаращила на меня глаза.

И именно в этот момент, на верхних этажах хлопнула чья-то входная дверь.

Бл*дь! Я знаю, как они ушли.

— Бабуль, — подхватил я её под руку, выпроваживая из квартиры. — Скажи, а есть в вашем доме чердак?

Выйдя на площадку, старушка развернулась, вынуждая меня остановиться, и, хитро прищурившись, ответила:

— Есть, а что ты хотел?

— Да… телефон городской у Аси не работает. Всё проверил: и в квартире, и на площадке. А кабель ведь тянется ещё и под крышей. Надо бы проверить.

— Ааа, — с пониманием протянула. — Так давеча ремонтник приходил из ЖЭУ. Что-то починял. Может он и повредил кабель-то?..

Кивнув, захлопнул дверь и под шамканье старушки стремительно взбежал на пятый этаж.

Моё внимание сразу же привлекло отсутствие замка на люке. Поднялся по железной лестнице и, приподняв крышку, влез на тёмный чердак.

В нос разом ударил запах тухлятины. Поморщившись, вытащил из куртки телефон и включил фонарик, освещая себе путь.

Как я и предполагал, капитальных стен между подъездами не было. Пригнулся и прошёл вперёд до ближайшего люка. Ухватился за ручку и потянул. Закрыто. Двинулся дальше — до следующего подъезда. Опять закрыто. А вот третий люк уже поддался мне и открылся.

Значит, так они и скрылись…

Полностью пройдя их маршрут, сел в машину и набрал Мирона. Он не отвечал — плохо. Очень плохо.

Следом позвонил Золотарёву. И через полчаса я уже был на пороге его съёмной хаты. Как только дверь открылась, подался вперёд и, оттеснив щенка в сторону, прошёл внутрь.

— Александр Сергеевич, — услышал неуверенный голос за спиной и развернулся. — Я всё объясню, — глаза Золотарёва тут же забегали, но он продолжил, заходя за мной в комнату. — Вы должны меня понять. Я был очень напуган. Не понимал: кто друг, кто враг. Тогда, в казино, я видел вас впервые в жизни. Не знал ни кто вы, ни что вы, — бухнулся на диван. — Откуда мне было знать, что вы хорошо относитесь к сеструхе? Что говорите правду? Да я вообще плохо тогда соображал, в голове каша. Вы же сами видели моё состояние?!

— Рассказывай всё, с самого начала, — процедил, едва сдерживаясь.

— Да я всё рассказал вам тогда, как было. Только про деньги соврал. Понимаете, когда я деньги привёз домой, то трухнул. Подумал, а вдруг найдут меня?! И посадят… или убьют ещё… Тогда и решил спрятать их у сеструхи, чтобы если что, она смогла хоть кредит свой закрыть.

— Свой? Ты совсем оху*вший?

— Я не правильно выразился, Александр Сергеевич. Виноват, — поднял он руки в знак сожаления. — Мой, конечно мой! Ну и вот… я позвонил в банк и узнал полную сумму долга — восемьсот тысяч. Столько и запрятал. А дальше… вы сами знаете, что было…

— Сестра твоя знала об этой нычке?

Золотарёв приоткрыл в удивлении рот и подскочил:

— А Ася?.. Она что, ничего не рассказала?.. Где она сейчас?

— Щенок заботливый, сядь, — рявкнул. — Так знала?

— Да ничего она не знала до сегодняшнего дня, — выкрикнул он.

Бл*дь. Нахмурился, сжимая кулаки.

Сука, затмение, что ли наступает в неокрепшем мозге у таких людей, когда они видят деньги?..

— Как ты смог незаметно попасть к ней в квартиру? — подошёл к нему, почти, вплотную.

— Я знал, что бабка Даша хранила запасной ключ от квартиры у соседки — бабки Костяна. Он мой приятель. Позвонил ему и попросил ключ. Ну… и денег подкинул… чтобы быть уверенным, что он не расскажет никому о моём визите.

Ни слова ни говоря я коротко размахнулся и с силой ударил его кулаком в живот. Золотарёв не ожидал, а потому даже не предпринял попытки увернуться или напрячься. От удара он охнул и, захрипев, сложился пополам, хватая ртом воздух.

Схватил его за грудки, приподнимая над полом, и прорычал в лицо:

— Сука, молись, чтобы с ней ничего не случилось!

Промычав что-то бессвязное, щенок посмотрел с непониманием, и я небрежно отбросил его от себя.

Приехав домой, под молчаливыми взглядами Волчонка и Сомова, сразу направился в кабинет. Подойдя к бару, взял бутылку виски, оторвал воротничок с горлышка и откупорил, звонко возвращая её на столик.

Хлопок морозилки. Позвякивание льда в бокале. Плеск виски.

И, присев на край стола, я поднёс наполненный стакан к носу, глубоко вдыхая запах алкоголя… Терпкий… Такой забытый…

Это запах бессилия… безумия… беспамятства… Вызывающий у меня сейчас лишь омерзение и брезгливость.

Так и не сделав ни единого глотка, отставил бокал и закурил. Задумался.

Горелов… Лысый… Какая между ними связь?.. А в том, что она была — я не сомневался, иначе как узнал Лысый о том, что мы сегодня будем в квартире Аси? Точно не от неё самой и Золотарёва. Остаётся его «дружок» и Мирон. Последний, к слову, вдруг стал не доступен.

Ещё раз прокручивая всё, что сегодня произошло, мысленно прикинул. Тот мужик в куртке-аляске, видимо, стоял на стрёме, контролируя мои действия и, каким-то образом, сообщал информацию своим пособникам. Пока я приходил в себя на улице, они похитили девушку и ушли чердаком. Думаю, они рассчитывали, что я сразу уеду. Но я вернулся… И, вероятнее всего, именно тогда похитители вместе с девушкой спокойно вышли из дома.

По сути, даже звонок Лысого послужил отвлекающим манёвром, дающим им время на путь отхода. Только сейчас я осознал, что наш трёп был пустой…

С силой раздавив в пепельнице докуренную сигару, потёр переносицу. Чтобы сохранить рассудительность, я старательно отгонял от себя мысли о том, в каком состоянии могла сейчас находиться Малышка.

Твою мать! Беременная. Напуганная девчонка. Душу, как и всё тело, будто сковал лютый, сибирский мороз.

Сука! Убью мразей! Найду и всажу каждому пулю в голову. Каждому. Грёбаному. Ублюдку. Замешанному в этом…

Поднял взгляд… Единственный, кого стоило винить, смотрел в этот момент на меня из зеркала бара.

Зарычав, подхватил со стола стакан и со злобной ненавистью запустил его в своё отражение, наблюдая, как разлетаются во все стороны стеклянные осколки.

— Пап…

Вздрогнул, как от удара. Вот чей голос всегда сможет привести меня в чувство.