Глава 24. Александр
У противоположной стены стоял стол, за которым сидел довольный… Дуга.
Вот это встреча, оху*ть.
По правую руку от него — бледный старикан, трясущимися руками перебирающий какие-то бумажки. По ходу — нотариус.
Окинув взглядом помещение, я зафиксировал своё внимание на Асе, пристально ощупывая её глазами с ног до головы: крепко стиснутые колени, неестественно прямую спину, напряжённые плечи… Лица не видел, но мог дать голову на отсечение, в попытке подавить волнение, девчонка нервно кусала свою нижнюю губу.
— Вы убедились, что он чист? — уточнил Дуга, бросив взгляд на стоявшего позади меня Горелова.
Они убедились, ещё в машине, которая ждала меня в условленном месте — неподалёку от одной из остановок общественного транспорта. И удивились тому, что я не прихватил с собой ни огнестрельного, ни холодного оружия.
Даже показания их детектора жучков так ничего и не засвидетельствовали. Чист, сука, как стёклышко.
В итоге, мужики насторожились и, решив перестраховаться, сняли с меня часы-скелетоны. Бл*дь, нужно было оставить их дома.
По пути сюда, мы заехали в неизвестный тёмный двор, где среди гаражей пересели в уже ожидающую нас другую машину. Если начистоту, то ничего нового и неожиданного — всё, как мы с Игорем и предполагали.
Я рванул к нему сразу после разговора с Волчонком. Время уходило. Следовало всё обдумать.
— Ты что, бл*дь, совсем хватку потерял? Уже не можешь отличить прожжённую шкуру от невинной, сопливой девчонки? Сань, да она смотрит на тебя, как на Зевса, сошедшего с Олимпа! — орал Игорь, стоя посередине своей гостиной.
Его слова задели за живое. Зацепили. Потому что… он был прав.
— Говорил я тебе, что пока ты здесь, не будут твои люди с должным энтузиазмом землю рыть, в поисках Лысого! И что в итоге?! Он сам тебя нашёл! — Игорь шумно выдохнул воздух и задумался. — Первым делом нужно пробить Горелова. Видимо, ты не всё о нём знаешь. Звони Славе, пусть его ребята соберут информацию.
— Нет. Мы не будем ему сейчас звонить.
— Сань…
— Я сказал, не будем, — твёрдо перебил его и, поднявшись из кресла, подошёл к окну. — Ждём звонка и соглашаемся на все их условия. Я сделаю всё, что они скажут.
— Это слишком лобовое решение, Сань. Не торопись. У нас ещё есть время, — попытался образумить меня Игорь.
— Влад, — я развернулся и пристально посмотрел на него, впервые за последние несколько лет, назвав друга именем из прошлой жизни. — Она беременна, — в глазах Игоря промелькнула удивление, а я тем временем продолжил: — И Я НЕ БУДУ РИСКОВАТЬ АСЕЙ! Любое наше вмешательство может навредить ей. Я боюсь… Боюсь допустить непоправимую ошибку… Потерять её боюсь… Их потерять…
Друг медленно кивнул, принимая мою позицию.
— Ты свяжешься с Камышиным. Но позже. Не сейчас.
— А когда, Сань? Когда ты уже будешь покойником? Мы оба с тобой понимаем, чего они хотят. И как только ты поставишь на документах свой крючок, они тебя просто завалят.
— А это уже как карты лягут.
Лысый позвонил через сутки, когда часы показывали около двух часов ночи. До встречи у меня оставался час, пять минут из которого занял сам телефонный разговор.
Расклад был прост: я подписываю дарственные на бизнес и недвижку, а они отпускают девчонку. Оставался только один вопрос: кто, бл*дь, одаряемый?
Сейчас было понятно — Дуга. Вместе с этим ответом появилась херова туча новых вопросов. Почему я? Я для него не представляю никакой опасности. Не мешаю. Я ему не конкурент и не претендую. Почему именно сейчас — через шесть лет нашего пребывания в этом городе? И, твою мать, какая связь между ним и Лысым?..
— Проходи, Вельс, — «предложил» Дуга, привлекая к себе внимание.
Я с трудом оторвал взгляд от Аси.
— Не усложняй, — подтолкнул меня Горелов.
Охереть как не люблю, когда ствол пистолета упирается мне в поясницу, а я безоружен.
Сука! Мирон так ни ху* и не понял… или я плохо объяснил… Так или иначе, всё объяснимо: он был вынужден принять чью-то сторону. И он принял. Не мою. Это прискорбно.
Пройдя к столу, сел на предложенный стул, подмечая появление в офисе нового действующего лица — Лысый. Гнида.
Мирон же шагнул к девчонке заменяя Рыжего, вставшего между стариканом и мной.
— Что они мельтешат, Дуга? Таким дёрганым оружие нельзя доверять. Как бы они сами себя не подстрелили, — ухмыльнулся.
— Мы здесь для того, чтобы вести дела, а не трепаться, — деланно спокойно сказал он и подал знак Мирону, кивая головой.
Горелов рывком схватил девчонку за волосы, вздёргивая со стула, и приставил дуло к её тонкой шее. Скуля от боли, Малышка затрепыхалась в руках ублюдка. Я пошатнулся на стуле в её сторону, но, стиснув зубы, приказал себе не дёргаться. Отвага не означает отсутствие страха. Но она отлично помогает с ним совладать.
Я подписал всё, что мне подсовывал старикан. Цепляя из документов только необходимую мне информацию о предмете дарения.
— Благодарю, — выплюнул Дуга, словно выбитый зуб, и хищно оскалился.
— Вельс, мы ведь с тобой не были знакомы лично до недавнего времени? — выпрямился он на стуле и, положив ладони на стол, постучал в задумчивости кончиками пальцев. На мизинце блеснула золотая печатка с крупным рубином. Она показалась мне знакомой…
— Ооо, — протянул Дуга, не дожидаясь моего ответа. — Значит, я тебе никогда не рассказывал о своём босоногом деревенском детстве.
— Слушай… — холодно перебил я.
— Нет! — резко оборвал он меня, подавшись вперёд и багровея от злости. — Это ты меня послушай!
Я никак не врубался, зачем этот пустой трёп?..
— Всё моё детство прошло в посёлке Берёзовке… — медленно продолжил он. — Это неподалёку от Красноярска. Слыхал о таком местечке? — впился взглядом в моё лицо.
Твою мать.
— По глазам вижу, что знакомо оно тебе, — усмехнулся Дуга и, отвернувшись к окну, нахмурился, будто вспоминая что-то. — Здесь всё не то… Даже леса шумят по-другому… В них не то что медведей, волков и тех нет! Тесно здесь… А воздух?.. — глубоко вздохнув, он опять посмотрел на меня. — Меня воспитывал отец. Он у меня труженик был — всю жизнь лесорубом проработал…
Бл*дь, Батя… И печатка — его.
— А перед новым годом убили его… Менты сказали — шальная пуля. Но мы-то с тобой знаем, что убивают не пули, а люди. И плевать, как так произошло. Всё просто — из чьего ствола вылетела «дум-дум»[13], тот и не жилец, — на мгновение замолчав, Дуга откинулся на спинку стула и спросил: — Как считаешь, Вельс, я правильно толкую? Поговаривают, твою жену тоже убили… Скажи, только честно скажи, как бы ты поступил на моём месте?
— Я не на твоём месте, Дуга. И мою жену убила не шальная пуля.
— Уверен, он бы грохнул каждого, кто в этом замешан, — подал голос гнида, от чего Дуга недовольно скривился.
Я перевёл взгляд на Лысого, из-за спины которого появилось лезвие.
— Тогда почему же ТЫ всё ещё жив, Вельский? Ведь её кровь и на твоих руках.
Сейчас, воспоминание о Рине охладило меня не хуже ледяной воды.
— Отпусти девчонку, — процедил я Дуге.
— Я тебе слово дал, Вельс — значит отпущу. Но не так быстро. Уж больно она Мирону приглянулась, — криво ухмыльнулся.
Неожиданный грохот вынудил меня вскочить со стула, одновременно разворачиваясь к Горелову и Асе.
Ошарашенная Малышка стояла напротив Лысого… А на её светлой водолазке, в районе живота, лениво расползалось алое пятно…
Чувствуя затылком холодный ствол пистолета, силой воли заставил себя остановиться, чтобы тут же не броситься к Асе.
Медленно поднимаю руки, выводя их на нужную мне высоту — на уровень примерного расположения оружия…
А дальше…
Стремительно подаюсь в сторону. Убираю свою голову с линии выстрела. Вращаюсь. Накручиваюсь на руку Рыжему и плотно прижимаю пистолет к своему корпусу.
В офисе раздаётся одиночный выстрел.
Контролируя руку Рыжего, крепко захватываю пушку за затвор и выкручиваю, слыша звук падающего тела и не соображая, кто из нас упал.
Использую пистолет как кастет. Удар в затылок. Коленом в солнечное сплетение. Выдох и я, не целясь, спускаю курок.
Рыжий валится на пол.
Тут же разворачиваю дуло в сторону Дуги. Нам с ним удаётся пальнуть одновременно. Моя пуля попадает ему в грудь, отбрасывая его к стене, в то время как его — прошивает на вылет моё левое плечо. Боль. Резкая. Просто адская. Толчок, и, качнувшись, каким-то чудом мне всё-таки удаётся остаться на ногах.
Через боль я разворачиваюсь. Лысый корчится на полу. Пуля Рыжего попала ему в брюхо. Перевожу взгляд на Мирона.
— Саня, пожалуйста! — выскакивает впереди него девчонка, заслоняя его громадное тело, с обезоруженными, поднятыми вверх руками, своим худеньким. — Не убивай его! Он спас меня! Пожалуйста! Саня!
Палец на курке нервно дёргается.
Бл*дь! Что она творит?! Я едва не спустил курок!
Жадно впиваюсь взглядом в её живот. По-видимому, рана не глубокая, раз она так скачет!
В два шага оказываюсь рядом с Лысым, смотрю в его шальные глаза:
— За мою жену.
Прицеливаюсь и стреляю два раза чётко в грудь, разрывая пулями бронхи и заставляя эту гниду захлебнуться собственной кровью.
Он хрипит, издавая булькающие звуки и затихает.
Перешагиваю через его тело.
— Остановись, Вельский! — кричит девчонка, так, до сих пор, и не сдвинувшаяся с места. — Он спас меня!
Одним прыжком покрываю разделяющее нас расстояние. Я аккурат напротив Горелова. Между нами Ася. Обмениваемся с Мироном прямыми, пристальными взглядами. Стискиваю челюсть от ярости и разочарования.
Легко, но решительно отодвигаю девушку в сторону.
— Я тебя прошууу… Саняяя… — воет с надрывом.
— Сука! — рычу и резко бью рукояткой пистолета в ухо Горелова. Пошатнувшись, он упирается спиной в стену, и сползает по ней, теряя сознание.
Разворачиваюсь к всхлипывающей Малышке. Хочется сжать её. До хруста. Чтобы кости затрещали. Но, разумеется, я этого не делаю.
— Ты ранен… ранен… — испуганно шепчет бледными, искусанными губами и протягивает ко мне руки.
Я опережаю и плавно поднимаю её водолазку.
— Я… У меня… Он чуть-чуть… задел меня ножом… Он пошёл в твою сторону… Я испугалась… Думала, он тебя зарежет… И хотела выхватить нож… — заикаясь, проговаривает Ася.
Моя Малышка… Глупая…
Не выдерживаю, и всё же мягко притягиваю её к себе и лихорадочно мажу губами по виску… скуле… Она возится и пытается аккуратно отстраниться.
Запрокидывает голову и вглядывается в мои глаза:
— Сань, ты ранен…
— Я тебе уже говорил: никогда не лезь в мужские разборки, — перебиваю, и обжигаю губы коротким поцелуем. — Сними водолазку, и изнанкой прижми к своей ране, — отстраняюсь.
Девчонка кивает и принимается трясущимися руками стягивать с себя водолазку. А я тем временем, морщась от боли, снимаю куртку с футболкой и проверяю сильное ли у меня кровотечение. Подставив ладонь к входной и выходной ране, горячих струек я не ощущаю.
Пошатываясь, словно я был пьян, выхожу на улицу и, посмотрев адрес, возвращаюсь в офис.
Пока разговариваю с диспетчером Скорой, ставлю ТТ[14] на предохранитель. А после звонка Игорю опускаюсь на пол рядом с Малышкой…
— Сейчас я! Там кулер с водой… — подрывается она с места.
— Сиди, — сипло.
Не слушается. Поднимается на ноги, и я теряю её из вида. Упираюсь затылком в стену и устало прикрываю глаза. Сердце гулко бьётся в груди. Рана пульсирует.
— Я буду очень аккуратно… — слышу нежный голос Малышки. Он окончательно меня успокаивает, и я начинаю сильнее ощущать слабость во всём теле.
Резкий треск ткани: Ася разрывает мою футболку на кусочки, используя нож…
— Твою мать, Малышка, успокой меня. Скажи, что это не тот нож, которым тебя порезали?..
Её руки на мгновение замирают в воздухе, удерживая ткань с ножом.
После чего она прикусывает губу и растерянно говорит:
— Ой… Я как-то не подумала…
Ухмыляюсь, успокаивая её, и она продолжает: дорезает футболку, смачивает в стаканчике лоскут, а затем вытирает кровь вокруг моей раны. Отбрасывает окровавленный комок и берёт новый клочок…
Внимательно наблюдаю за ней. Ася высовывает от усердия язычок, и я вспоминаю как она обрабатывала мои костяшки у себя в квартире… В ванной… Мои воспоминания возвращают меня во вчерашний вечер… к раковине… тесту…
— Малышка… — выдыхаю с хрипом.
— Саня, твою мать! — прерывает меня недовольный бас, ворвавшегося в помещение, Камышина-старшего.