Глава 6

Когда-то здесь стояла высокая башня с колоколом. Колокол звонил — рабочие просыпались и шли строить Трабастан. Башни давно уже нет, а одноэтажные хибарки, в которых ютились строители, переделали под склады. Только название и сохранилось в память о тех славных временах двухсотлетней давности.

Гуляя вдоль складов в Будилках, я удивлялась, как это место не стало прибежищем для разнообразного сброда. Кто-то другой платит за аренду, чтобы хранить какой-нибудь хлам, а ты осторожненько отодвинул хлам и живёшь. Удобно ведь!

И всё же я не нашла ни одного признака того, что здесь кто-то прячется. А я искала и, без сомнения, увидела бы, глаз у меня намётан. Возможно, близость полицейского участка сыграла свою роль, но два квартала — это не так уж и мало. Сюда могут год не сунуться, если не случится чего. Да и вообще, «белый» — спокойный район…

Впрочем, по возвращении в Трабастан я стала понимать, что политика градоправителя дала свои плоды. А может, это судьба Улья так подействовала на всех. Не знаю, как насчёт преступности, но попрошаек и мелких воришек на улицах стало действительно меньше. Рыбка покрупнее, я думаю, уплыла на дно, затаилась…

Счастливы ли они — те, кто громче всех возмущался и призывал на наши головы Великую Тень? Чувствуют ли, что город стал чище после того, как они «уничтожили оплот трабастанской преступности»?

Не они сами, конечно, это следует понимать. И даже не полицейские. Градоправитель, когда вступал на свою должность, слишком громко обещал расправиться с нами, но даже он понимал, что полиция не потянет Улей и трущобы рядом с ним.

Он решил действовать наверняка и втихую нанял людей без чести и совести. Много, очень много людей. Бывшие воины, в мирное время скучавшие без дела в кабаках, самые продажные жулики и убийцы из соседних районов, даже обыкновенные малолетние хулиганы, которые только научились обращаться с ножом. Мне казалось, что в пылу творившегося там ужаса я видела пару-тройку знакомых лиц, хотя и не поручусь.

Нанимали специально таких, кто собственную мать способен был прирезать за горсточку золота. А тут на каждого, я думаю, приходилась отнюдь не горсточка. Поэтому ребята постарались на славу. Не щадили никого. Ни детей, ни женщин, ни стариков. Как это должно было выглядеть для других жителей города, я не знаю. Может, об этом вообще никто не позаботился. Потому что никто бы ничего не сказал. Был Улей — исчез Улей. Туда ему и дорога.

Я слышала, что на месте нашего большого дружного дома остался только его скелет. Убийцы напоследок кинули несколько зажигательных бомб. Вроде бы это место собираются расчистить и построить здание для пары-тройки клубов Королевской Семьи… Смотреть, как это всё выглядит сейчас, я не хочу. И никогда не захочу. И постараюсь больше не появляться в тех краях.

В общем, если кому и удивляться, что в складах никто не живёт, то точно не мне.

Одноэтажные здания с большими железными дверьми и редкими окошками разрезали два квартала «белого» района на несколько кусков. Здания были больше деревянными, хотя и каменные я тоже видела. С чего начать, сразу и не поймёшь. Подумав, я решила обратить особое внимание на каменные постройки, и те, где окна побольше размером. Известно же, что художникам нужен хороший свет. И условия, при которых их картины не покроются плесенью от сырости.

В глубине души я надеялась повстречать здесь настоящего художника (может, даже того самого, с длинными светлыми волосами). Однако наткнулась только на каких-то грузчиков и, кажется, на пару торговцев вином, тащивших по большому бренчащему ящику. Один как-то недобро зыркнул на меня, и я поспешила на соседний ряд, где вообще не было людей.

Взламывать замки я не умела. Так что приходилось вставать то на бочки, то на груду ящиков, чтобы заглянуть в окна, а в окнах была, в основном, темнота. Осмотрев так штук пять складов, а в один даже забравшись (окно было выломано), я не обнаружила никаких намёков на мастерские. То ли Кульрем всё придумал, чтобы отвязаться от меня, то ли мне просто пока не везло.

Надо сюда вернуться с Сатаром. Может, у него получится почувствовать картины, кисточки и что там ещё бывает в мастерских художников. А без его навыков здесь можно ещё год пролазать с тем же результатом. Вряд ли владельцы складов точно знали, кто из их арендаторов художник, а сами художники могли ещё четвертями не приходить сюда писать картины. Значит, придётся обходиться методом тыка и уговоров.

С этими мыслями я направилась в сторону «Находки».

Вопреки моим смутным опасениям, Сатар оказался на месте. Только, когда я пришла, он был занят: общался с очередной клиенткой нашего маленького агентства.

Разговор шёл на повышенных тонах. Молодая женщина в тонком розовом пальто стояла возле открытой двери кабинета, а Сатар, видимо, внутри. Тёмно-каштановые волосы гостьи находились в идеальном порядке: аккуратно зачёсаны назад и убраны под маленькую затейливую сеточку с блестящими камешками. Вряд ли драгоценными, но до чего ж красиво!

— Я так и скажу, что вы отказываетесь выполнять свою работу!

Я поморщилась. Ну и голос! Таким стёкла можно полировать.

Заметившая меня Тарвета испуганно округлила глаза, приложила палец к губам и покачала головой: подожди, мол. Но я и сама не спешила идти в начальственный кабинет. Чего мне под горячую руку подставляться? Да и под голос-напильник не хочется. Подожду в сторонке.

— И кому же вы собираетесь об этом сказать, любезная дия?

Сатар, как всегда, говорил спокойно и несколько отрешённо.

— Всем! Всем расскажу! Заметку в газете напишу! У меня отец — владелец «Трабастанских будней», чтоб вы знали! И он, кстати, человек весьма честолюбивый. Он будет в ярости, когда узнает, что вы усомнились в нашем праве владеть Злым Копьём!

— Не сомневаюсь, что ваш батюшка — человек во всех отношениях выдающийся и разбирающийся в юридических тонкостях, — размеренно отвечал на это Сатар. — Поэтому он не хуже меня знает, что Злое Копьё не может никому принадлежать. Но даже если бы это было так, и я бы смог его найти, при всех своих скромных способностях, то это ничего бы не дало. Удержать данный артефакт в руках способен только Мастер Магии.

Я насторожила уши. Никогда не слышала от Элиханы ни про какое Злое Копьё. А если это такой уж мощный артефакт, то она не могла мне о нём не рассказать. Как только речь заходила о всяких магических штучках, в глазах моей наставницы загоралось такое пламя, что впору было обжечься. У неё имелась целая коллекция опасных артефактов, но после того, как я чуть было не уснула на сто восемьдесят семь лет, я старалась держаться от них подальше. Это был не тот случай, когда следовало проявлять смелость: маг, помимо прочего, должен уметь оценивать свои силы. Некоторые, самые слабенькие артефакты, я бы, может, и потянула, но для других требовался огромный опыт обуздания стихий и переговоров с миром на его языке. Потому что многие вещи гораздо, гораздо сильнее людей. И если твоё сознание справляется только со временем — этого может быть недостаточно. Оно вполне может проиграть предмету, который побеждал нечто большее, чем время — и тогда предмет будет способен поглотить его.

А если артефакт покоряется только Мастеру Магии… то что же это за зверь такой?

Сказочный, как пить дать. Очередная байка, изобретённая теми, кто не имеет о настоящей магии ни малейшего представления. Вроде какого-нибудь Разлома — выдуманного географического объекта на острове Эсва, большой щели в земле, из которой якобы лезут чудовища.

Клиентка тем временем удалялась прочь, сердито цокая каблуками по паркету нашего холла. Мы с Тарветой молча проследили за ней, но дочка владельца «Трабастанских будней» не пожаловала нам даже взгляда.

Выразительно хлопнула входная дверь.

— Не первый раз я в этой четверти слышу про Злое Копьё… — задумчиво проговорил замерший на пороге кабинета Сатар. — А значит, оно всплывёт ещё не в одной беседе.

— А что это за копьё такое? — не сдержала я любопытства. — И почему эта женщина так хочет им обладать?

— Есть люди, которые хотят обладать какой-то диковинкой просто потому, что это диковинка, — отозвался Сатар. — Злое Копьё — очень древний артефакт и может пригодится для разных целей. Как и все мощные вещи, этот артефакт пригоден, в основном, для исцелений и убийств. Злое Копьё было спрятано от людских глаз около трёх сотен лет назад одним… назовём его благодетелем. Очень могущественный был маг. Сейчас бы его назвали Мастером.

— Неужели вам не интересно было бы отыскать такую штуку?

Диу Сатар перевёл на меня взгляд.

— Интерес — недостаточная мотивация, дия Вейшира. Даже если к этому интересу прибавить увесистый кошелёк — а поиск Злого Копья вылился бы в кругленькую сумму для того, кто бы его заказал. Если кто-то ищет вещь просто для того, чтобы она у него была — значит, это неважная вещь.

Я непонимающе нахмурилась.

— Но вы же сами сказали, что с помощью этого Копья можно исцелять!

— Да. И какому-нибудь знахарю оно бы очень пригодилось — но далеко не всякий знахарь способен был бы совладать с его мощью и не погибнуть. А предел магических свершений дии Тарванны — это смятый лист бумаги. Отдать ей этот предмет — то же самое, что убить её. И то же самое, что украсть этот предмет у человечества. А я ненавижу воровство во всех его проявлениях.

Произнося это, Сатар не смотрел на меня, но я всё равно почувствовала настоятельную потребность уткнуться взглядом в носки своих башмаков.

— Вот и хорошо, что отказали, — проворчала Тарвета. — Ну и наглая же девка! Вошла, не поздоровалась — и прямо в ваш кабинет, я и вякнуть не успела!

Воспользовавшись паузой в разговоре, я рассказала диу Сатару о своих изысканиях и попросила посмотреть склады в Будилках.

— Обязательно, — кивнул он. — Но завтра. Сейчас мне, к сожалению, нужно отлучиться по делам, кое-что проверить…

Сатар был явно чем-то встревожен, и я не стала настаивать. Хотя откладывание расследования показалось мне странным. Эта клиентка была, на моей памяти, только второй, и «Находка» ей отказала. А если не будет закрытых дел, то откуда возьмутся деньги на наше жалованье — в частности, на моё? То, что у Сатара могут быть деньги и без учёта деятельности нашего агентства, мне вообще в голову не пришло. Потому что если деньги не нужны, то зачем вообще работать?

Сатар уделил своему отражению в зеркале всего пару секунд. Прежде я видела, как он перед каждым выходом приглаживает воротник пиджака, хотя тот и без того всегда идеально лежит, подкручивает усы, тщательно проверяя их симметричность, внимательно осматривает цилиндр, чтобы изгнать наглые пылинки, посмевшие осесть на головном уборе, пока тот ждал хозяина в прихожей… Удивительная привычка для того, у кого на рабочем месте такой бардак. Но она довольно заметна. Поэтому всего пара секунд и беглый взгляд в зеркало — это показалось мне странным.

Когда за Сатаром закрылась дверь, я проследовала на кухню, чтобы что-нибудь перехватить. За поисками неуловимого портретиста я не заметила, как проголодалась.

— Давно не видела его таким обеспокоенным… — пробормотала Тарвета.

Я удивлённо обернулась. Не думала, что она пойдёт за мной на кухню. Секретарша стояла в дверном проёме. На её лицо падало так мало света, что оно выглядело худее обычного, а сдвинутые брови и чуть поджатые губы придавали ему выражение, какое казалось мне на нём вообще невозможным. Сейчас, глядя на Тарвету, я впервые задалась вопросом, сколько ей вообще лет. То, что она старше меня, я поняла ещё с первой нашей встречи, но женщина вела себя очень приветливо и непосредственно, иногда почти как ребёнок, и мне даже в голову не приходило, что разница в возрасте между нами может быть велика. А сейчас вот почему-то пришло.

— Вы давно с ним знакомы? — спросила я.

— Ну, так… — Тарвета слегка замялась. — Пару четвертей примерно.

Пару четвертей, значит. То есть дней пятьдесят. «Находка» существует гораздо меньше. При каких обстоятельствах они с Сатаром познакомились? Почему он взял её на работу? Всё это невероятно интриговало меня, но я по-прежнему осторожничала и не рисковала задавать лишние вопросы. Если Тарвете что-то не понравится, она может нажаловаться Сатару и тот вышвырнет меня отсюда. Она совсем не казалась человеком, который способен сделать что-то подобное, но при этом была слишком эмоциональна, а на эмоциях возможно всё, это я по себе знаю. И насчёт Сатара я тоже не обольщалась: в нём хватало и противоречий, и тайн. В общем, после того, как меня нашли в лесу, я действительно начала чувствовать себя своей — но всё-таки ещё немножко не совсем своей. Потерплю. Может, потихоньку всё выяснится само собой.

Вместо того, чтобы удовлетворить любопытство, я спросила о нейтральном, но нужном:

— Ты случайно не видела мой гребень?

Тарвета отвлеклась от своих мыслей и удивлённо моргнула. Вот, такое выражение лица куда привычней!

— Нет. А где ты его оставила?

Я молча пожала плечами, сооружая себе многослойный бутерброд. Если бы я помнила, где оставила свой гребень, то не спрашивала бы. Мне казалось, что я причёсывалась в прихожей, а потом как будто унесла гребень в комнату. Или не уносила?

— У меня их много, могу отдать тебе какой-нибудь, — добросердечно предложила Тарвета.

— Было бы здорово, спасибо!

Хлопнула входная дверь, под чьими-то шагами скрипнули половицы. Я удивилась, подумав, что это Сатар вернулся — что-то забыл или передумал. Но когда я вышла из кухни, то увидела Дольна.

Он посмотрел на меня внимательно, улыбнулся. Спросил:

— Опять жуёшь?

А я действительно всё ещё держала в руке бутерброд. Прекрасную колбасу покупает наша Кунгарда! А может, я просто раньше не ела хорошей колбасы.

Я сердито тряхнула головой.

— Ты узнал о каких-нибудь происшествиях с картинами?

— С картинами?.. Нет. — Дольн снова улыбнулся. И снова как-то очень внимательно на меня посмотрел, мне аж не по себе сделалось. — А как у тебя? Есть что-нибудь интересное?

— Да, пошли, прогуляемся, расскажу.

Засунув в рот остатки бутерброда, я поспешила на улицу. История о коллекционерах душ взбудоражила меня, и мне хотелось обсудить её на ходу. И не со скучным, как здание Городского Совета, Сатаром, а с человеком, которого можно действительно впечатлить и заразить жаждой действия. Не одной же мне мучиться!

Мы прохаживались по опустевшей и потемневшей к закату Прискорбной улице медленнее, чем мне бы хотелось. Реакция Дольна на рассказ о коллекционерах душ меня немного разочаровала. Меня удостоили недоверчивым хмыканьем и парой ничего не значащих вопросов вроде: «А ты уверена, что это был не просто анекдот?».

А я была уверена, потому что хорошо знаю, на что способны люди. По крайней мере, мне так казалось.

— Неужели тебе неинтересно? — не выдержала я наконец, устав слушать задумчивые «угуканья» своего спутника.

Мы как раз прошли мимо умирающего дерева и остановились на перекрёстке. На Скорбной улице, залитой золотым закатным светом, тоже никого не было, хотя я не сомневалась, что за нами наблюдают из какого-нибудь окна. Местные жители подозрительны и любопытны.

— Мне интересно, — заверил меня Дольн. — Ты извини, я просто немного растерялся сегодня…

— Из-за чего?

Он так пристально и сумрачно смотрел вдаль, куда-то мне за спину, что я обернулась.

Ничего интересного не увидела. Обыкновенная пустая улица, старая брусчатка, сгубившая торжественность уже не одному похоронному кортежу, могилы вдалеке, выделяющиеся на фоне закатного неба чёрными покосившимися прямоугольниками… Чего там разглядывать?

— Ничего особенного… Я… — Дольн перевёл на меня взгляд. — Я встретил своего преподавателя. Из колледжа. Ты знаешь, такое странное чувство. — Он неловко рассмеялся и зачем-то принялся тереть костяшкой пальца щёку. — Мы не очень ладили, когда я учился. Он вёл скучный предмет… биологию. Я терпеть её не мог и не понимал. Да мне и не нужно было, в моей-то профессии, её для общего развития в нашу программу включили. Так вот, я читал под партой книжку. А он заметил и отобрал. И не вернул, представляешь? Сегодня мы встретились, я с ним поздоровался, а он только кивнул в ответ, явно не узнавая… А я его навсегда запомнил, потому что это была моя любимая книжка. Она мне, можно сказать, жизнь спасла. В те годы мне не очень сладко жилось, понимаешь…

Он показался мне таким трогательным в своей злопамятности, что я искренне посочувствовала.

— Что за книжка?

— «Путешествие к горе Арахум». Вообще-то у неё длинное название, но она старая, в те времена многим такие давали.

— Гора Арахум — это где-то на юге? — щегольнула я знанием географии. По правде говоря, Элихана мало внимания уделяла наукам, которые не относились к магии, но по верхам мы прошлись.

— Именно.

Дольн посмотрел на меня с удивлением. Ну, хоть на кладбище перестал пялиться, уже хорошо.

Только я всё ещё не понимала, куда он ведёт разговор.

— Ты расстроился из-за книжки?

— Хм… Хороший вопрос. — Дольн ухмыльнулся. — Я расстроился, потому что книжка по-прежнему у него.

Я тоже ухмыльнулась.

— По-моему, ситуация не стоит того, чтобы забивать себе ею голову.

Дольн хитро сощурился.

— А по-моему, я должен получить её назад. Книжка, которая когда-то тебя спасла, не достойна того, чтобы быть забытой на полке сварливого старика, разве ты не согласна со мной?

Я рассмеялась от неожиданности. Ну и логика!

— И как же ты собираешься её забрать?

— С помощью тебя. Если ты не возражаешь. Ты ведь умеешь отводить глаза, так?

Понятия не имею, как я на это подписалась. Может, я просто соскучилась по приключениям — хотя с тех пор, как я покаталась в трюме, прошёл всего один день. А может, Дольн просто был слишком уж обаятельным в тот вечер. К тому же он так убедительно представлял нашу вылазку как шалость… А совместные шалости — они сближают.

— Отец настаивал, чтобы я поздравлял всех свои учителей, — рассказывал Дольн, когда мы шли по городу. — Поэтому я бывал в доме старика, и довольно часто. Видел книжные полки. Свою любимицу тут же нашёл! Четвёртая полка снизу, пятая книга, если считать от окна. А от окна нам и нужно.

К шалости я подготовилась основательно. Надела мягкие брюки, в которых удобно было лазать, и рубашку с длинными рукавами — тёмную, цвета ночи. Волосы убрала, как обычно в высокий хвост, который перевязала лентами в нескольких местах.

Дольн же вырядился в один из своих бесконечных костюмов, да ещё светлых. Хорошо хоть папочку не взял. Встретив парня на улице, я поморщилась, но отправлять его переодеваться не стала. В конце концов, ему-то как раз лазать было не нужно. А его приличный вид может сыграть нам на руку.

Мне отводилась самая ответственная часть: забраться в окно и, используя своё умение, незаметно вытащить книгу. Учитель Дольна рано ложился спать, а жил один, поэтому в библиотеке никого не должно было находиться в это время. Мой коллега, пока я шарюсь на полках, обязался стоять на стрёме, и звать, если что-то пойдёт не так.

С районом повезло. Типичный середнячок, территория «зелёных», самых благородных трабастанских хулиганов, у которых вообще мало что происходит. Весёлые ребята. Правда, Зелёная Голова ничуть не лучше Красной, но до него редко докатываются известия о каких-нибудь мелких проделках в районе, вроде той, которой мы с Дольном собирались учинить.

В общем, я не видела ни одной причины волноваться.

Яркие шары фонарей были похожи на звёзды, опустившиеся на тёмную улицу с мрачными серыми домами, отчего она становилась чуть менее мрачной. Свет горел на первом этаже нужного нам здания, а вот на втором, где библиотека, было темно. Отлично! Я решительно шагнула к водосточной трубе. Тонковата, ну да и я не из тяжёлых.

— Давай подсажу, — шепнул Дольн, подходя ближе.

Я отчего-то смутилась.

— Лучше по сторонам внимательней смотри.

Крепления были сделаны удобнейшим образом, словно бы специально для воров. К тому же они даже не успели как следует проржаветь — квартал был относительно новый.

Я без проблем вскарабкалась наверх. Удивительно, но стоило мне очутиться на карнизе, как меня охватил азарт. Смутное ощущение, будто я делаю что-то неправильное, исчезло. Мне безумно хотелось обхитрить вредного старикашку! Знание, что мой визит останется незамеченным, даже слегка омрачало привкус игры.

Ничего. Главное — книжка.

Одной рукой я придерживалась за скат крыши, другой толкнула створку окна. Дольн говорил, что учитель редко запирает окна второго этажа летом, и мы надеялись, что в этот раз нам повезёт.

Повезло. Словно сам святой Трабастан сопутствовал нашей проказе!

Что ж, дело за малым…

Почти бесшумно спрыгнув на пол, я затаила дыхание, прислушиваясь. Ничего. Только какая-то дворняга в соседнем квартале решила поздороваться с недавно проступившей на темнеющем небосклоне толстой луной.

Я достала солнечный камень. Вид полок, утыкающихся в потолок, заставил меня ахнуть, позабыв о конспирации. Пятнышко света медленно проползло по стене, утыканной корешками. Сколько книг! Наверняка и мои любимые есть: о путешествиях, о приключениях у дальних берегов…

Нет, я сюда не воровать пришла. Я пришла взять всего одну книгу — ту, которая хозяину библиотеки не принадлежит.

Искомое, к счастью, обнаружилось быстро. «Путешествие к горе Арахум, обычаи и традиции народов предгорья, горцев и горных духов. История, записанная со слов Дальвинила из Дома Пера, великого путешественника и Друга Королевской Семьи».

Я тихонько фыркнула. Элихана мне объясняла, что звание Друга Королевской Семьи давалось исключительно для того, чтобы потешить чьё-то самолюбие. Со времён Эклофа Первого, который стал включать в Королевскую Семью своих самых ближайших сторонников и всех их родственников, это сословие разрослось так, что королевская казна начала трещать по швам. Лет семьдесят назад было решено выделять деньги не каждому «члену семьи», а каждому дому, в котором эти члены проживают, а прочих подданных за особые заслуги Дому Короля награждать единовременной выплатой (довольно символической) и званием Друга Королевской Семьи. То есть ты вроде как по-прежнему остаёшься никем, но карманы на какое-то время тяжелеют, а сердце греет чувство собственной значимости. Юридически это звание не имеет никакой силы, даже столик в переполненном трактире ты не получишь. Но в целом, наверное, приятно.

Ладно, не будем отвлекаться!

Сунув тонкую книжицу за пазуху, я залезла на подоконник и уже начала перебираться на карниз… как из комнаты явственно донёсся резкий и короткий скрип дверных петель.

От неожиданности я дёрнулась. Рука соскользнула с подоконника, и я, ощутив, что вот-вот потеряю равновесие, резко ушла вниз, одновременно отклонившись вбок. В таких ситуациях главное — не растеряться, не запаниковать. Если знаешь, где схватиться, и не будешь мешкать, то всё получится.

Мои пальцы уцепились за край карниза, на котором я только что стояла, а тело качнулось, как маятник. Я напряглась и схватилась крепче, чтобы не сорваться, когда меня повлечёт дальше. С физикой я подружиться так и не смогла, но некоторые пробелы в образовании иногда компенсируются опытом.

Получилось. Только ноги, чтоб их, всё-таки качнулись слишком далеко вправо, отметив мой удавшийся кульбит победным ударом по водосточной трубе.

«Бамм!» — прокатилось по тихой улице.

Ой, нехорошо. Вполне возможно, у меня меньше секунды — до того момента, как привлечённый «бамом» хозяин дома подойдёт к окну.

— Шира!!

Кричать шёпотом — навык весьма полезный. Дольн им, как оказалось, владел превосходно.

Я оглянулась через плечо, прошипела:

— Чеши отсюда!

Нет, стоит, олух. В свете фонаря он в своём костюме выглядит как кусок сливочного масла посреди тёмно-синей сковороды. Ох, сейчас кто-то включит огонёк!

Ну что ж, проблемы Дольна. Слушать надо умных людей потому что, и делать, что говорят.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Досадливо поморщилась на стукнувшую по стене створку окна: лишний шум. А когда весь мир замер, быстро-быстро перебрала руками по краешку карниза — и на трубу. Спустилась пониже всего на одно крепление, оттуда прыгать уже было невысоко.

Когда время снова двинулось привычным ходом, я находилась в конце улицы. Вопль: «Эй, кто здесь?!» догнал меня уже на повороте.

Я пробежала ещё немного и развернулась, поджидая Дольна.

Тот появился спустя минуту и припустил по улице так, словно за ним зубастое чудище какое гналось. Я чуть не расхохоталась. Дурень! Прогуливался бы спокойно, на него никто бы и не подумал. Зря, что ли, костюм надевал… Впрочем, ладно. Старикашка городового, может, и позовёт, да мы уже далеко будем. Пускай потом объясняет про «человека в светлом, шлявшегося под окном».

Тем не менее, лучше бы поторопиться. На всякий случай.

Я махнула рукой и рванула к дому, перейдя на шаг только на границе квартала.

— Кого-то потеряли, диу Дольн?

Он резко развернулся, задрал голову.

— Ты!!

Я рассмеялась.

— Хорошая вечерняя пробежка, не правда ли? — Я счастливо вздохнула, откинувшись назад, на ствол, и сунула руку за пазуху. Сидеть на уцелевшей ветке опалённого дерева оказалось довольно удобно, хоть она и не была достаточно широкой. — Да расслабься, ничего нам не будет. Заберёшь свою книжечку?

На Прискорбной с фонарями было не очень, но лицо коллеги я видела хорошо. Было оно перекошено от ярости, а глаза сверкали не хуже тех же фонарей.

— Книжечку… — повторил Дольн, и вкрадчивость, появившаяся в его голосе, отчего-то очень мне не понравилась. — Книжечку-то, может, и заберу, но не сейчас. Пусть у тебя подольше побудет, тебя позапоминает, чтобы, если Сатару когда-нибудь в руки попадётся, он сразу понял, что к чему. Потому что книжечка-то вовсе не моя.

— То есть?

— То есть это не мой учитель. Это человек, с которым когда-то работал мой отец, и к которому однажды взял меня с собой на переговоры. И пока эти двое обсуждали сделку, я, от нечего делать, изучал содержимое его библиотеки. И как увидел «Путешествие к горе Арахум» с несокращённым названием, у меня аж руки дрогнули, потому что незадолго до этого мне знакомый букинист рассказывал, какое это редкое издание. Сохранилось всего несколько десятков экземпляров. Некоторые их под стеклом хранят, а этот осёл на полке с прочими книгами держит. Небось и понятия не имел о её ценности. Три года я прикидывал, под каким бы предлогом прийти в этот дом, потому что с моим отцом они тогда разругались и больше не разговаривали. И тут, наконец, такой подарок — ты. Кстати, твоя сила вовсе не в отводе глаз. Я смотрел на тебя очень внимательно, ты просто как будто исчезла, только пятно какое-то неясное мелькнуло — и всё… Если бы ты отвела мне глаза, я бы этого не видел. А ты сделала что-то другое. Подозреваю, что остановила время. Это какая-то невероятная магия, и ты скрываешь, что так можешь. В том числе, и от Сатара. А что ты ещё от него скрываешь? И станешь ли скрывать то, что украла редкую и очень дорогую книгу?

Редкая и очень дорогая книга выпала из моих ослабевших пальцев и упала под горелое дерево. Я даже не взглянула в её сторону, а Дольн подобрал с брусчатки, окинул взглядом чудом оставшийся целым переплёт и, усмехаясь, положил драгоценность себе за пазуху.

В моей голове эхом прозвучали слова диу Сатара: «Ненавижу воровство во всех его проявлениях».

Дольн явно наслаждался произведённым эффектом.

— Когда я поговорил со своим приятелем в полиции, — спокойно продолжал этот невыносимый человек, — он действительно сказал мне, что происшествий с картинами в этой четверти больше не случалось. Зато совсем недавно из антикварного магазина выкрали шкатулку с секретом. Знаешь, со вставными стёклышками на крышке. А под стёклышками — тайна. Конечно, знаешь, ведь именно ты её выкрала. Охранник запомнил девушку с рыжими волосами и в зелёной кепке, и куртку твою тоже запомнил. И ещё он сказал, что шкатулку потом анонимно вернули. Это ведь был Сатар, не так ли? Могу поспорить, что одним из условий твоей работы на него было соблюдение закона. Ты только что это условие нарушила, с чем я тебя и поздравляю.

— Зачем ты это делаешь? — проговорила я непослушными губами.

Дольн снова усмехнулся.

— Спускайся, — сказал он. — Есть разговор.