Глава 5 Новые фокусы старого пса

И что это он тут делает? Ведь наверняка к марам собирался! Не взяли? Решили, что рабом в Шахтах ему быть самое место, а сам Иваныч был в корне не согласен? Возвращаться в Речной не захотел, чтобы не обвинили в воровстве? Чушь. Ну, получил бы штраф, минус в «полезность» да и жил бы дальше. Боялся меня? Более чем уверен – он надеялся, что я не выжил. И ведь не выжил. Единственный его просчет – он не знал, что у меня есть резервная тысяча на воскрешение.

Так почему тогда он не вернулся в город? Или возвращался? Не столь важно. Главное – что он делает здесь? Его занесло сюда не просто так. И судя по вещичкам – он не охотится. Тогда что он тут ищет? Очень любопытно и очень хочется это выяснить – раз есть что-то интересное для Иваныча в округе, значит, оно наверняка пригодится мне.

Я дождался, когда он развернется ко мне лицом и сам медленно вышел на поляну, держа оружие наготове

– Замри, – приказал я, – и даже не пытайся взять оружие!

Иваныч было дернулся к автомату, лежащему буквально в метре от него, но вовремя замер. И правильно сделал, я совершенно не испытывал к нему жалости – если бы попытался схватить оружие, я бы его изрешетил. Тем более после того, как я убил маров, внутренний барьер исчез – я был готов стрелять без колебаний, если потребуется. Иваныч выполнил приказ, медленно поднял голову и попытался рассмотреть, кто именно раздает ему указания.

Очередной всполох огня из костра, видимо, осветил мое лицо, вот только это нисколько не помогло Иванычу.

– Кто ты? – спросил он.

– Тот, кого ты в лесу кинул подыхать! – ответил я.

– Мик? – удивленно спросил он.

Надо же – быстро сообразил.

– Не ждал меня увидеть? – усмехнулся я. – Думал, я подох?

– Если бы я хотел, чтобы ты подох, то убил бы… – начал было Иваныч.

– Брось! – перебил его я. – Ты просто не захотел марать руки. Или кишка у тебя тонка, убить человека. Ты бросил меня подыхать, обворовал и ушел, оставил только сраный нож!

– Все не совсем так, как ты думаешь…

– М–да? И как же все на самом деле?

– Это было необходимо.

– Для тебя? Не сомневаюсь.

– Послушай, Мик…

– Даже и не подумаю, – перебил я его, – что ты тут делаешь, Иваныч?

– Я…ищу…

– И что ищешь?

– Это тебя уже не касается, – внезапно Иваныч улыбнулся и взглянул куда-то мне за спину, – кончайте его, ребята!

Я дернулся в сторону, упал на спину и повернулся, выставил винтовку, готовый в любой момент открыть огонь, как только увижу противника. Вот только никого я позади себя не увидел.

«Вот ведь, хитрая сволочь!» – мелькнула у меня в голове мысль и словно в подтверждение ей над головой, в том месте, где я только что стоял, свистнули пули.

Иваныч! Сволочь! Обманул-таки! А я, как дурак, повелся! Благо не стал разворачиваться, как идиот, а хоть догадался отпрыгнуть в сторону и упасть на землю. Если бы не это – опять бы подарил Иванычу кучу вещей.

Я перевернулся к бывшему напарнику, дал короткую очередь туда, где он находился секунду назад, но его уже и след простыл – схватил свои пожитки и был таков.

Ну, почти. Я успел заметить мелькнувший за деревом силуэт. Врешь – не уйдешь! Вскочив на ноги, я бросился в погоню.

– Стой, сука! – крикнул я.

В ответ мне Иваныч дал короткую очередь. Я повалился на землю, скорее рефлекторно, чем действительно опасаясь ранения – было слышно, что Иваныч стрелял наобум, куда-то в сторону, даже не целился в меня. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее логики, и теперь я с чертыханиями вскочил на ноги, бросился вслед за беглецом.

Иваныч петлял между деревьями, как горный козел, шансов прицелиться в него у меня не было вообще. Более того, я с удивлением обнаружил, что отстаю. Этот старый хрыч оказался проворнее.

Эта погоня продолжалась минут пятнадцать, не меньше. Я уже дышал, как загнанный конь, однако отчетливо слышал и тяжелое дыхание беглеца – Иваныч тоже выбился из сил и теперь вопрос лишь в том, кто из нас быстрее сдастся.

Лично я этого делать не собирался. Злость и обида, что Иваныч снова умудрился меня обмануть и чуть не убил, гнала вперед. Плюс азарт, вид убегающей жертвы подстегивал меня, заставлял не сдаваться, бежать вперед. Главное – не поддаться этому азарту: в один прекрасный момент противник может резко остановиться, выцелить меня и срезать точной очередью. Я понимал это головой, но на деле ломился сквозь заросли, словно лось. В голове билась только одна мысль – «не дать ему уйти, не отстать».

Впрочем, Иваныч тоже не спешил сдаваться – он явно понимал, чем ему это грозит. Не зря ведь пошел на столь отчаянный финт – напугал меня несуществующими подельниками, отвлек. Я подозревал, что и очередь он пустил по мне впопыхах. Для него главное было уйти, а останусь я в живых или нет – уже вторично. По большому счету, если бы он хотел меня убить, то не пытался бы сбежать. Ну, промазал раз, и то лишь потому, что я так резко дернулся в сторону. Наверняка, если бы кто-то другой был на моем месте, он бы просто повернул голову назад. И естественно, был бы убит Иванычем. Тем не менее, если бы Иваныч хотел, то после первой выпущенной им очереди он бы не убежал, он остался бы на месте и попытался бы таки меня достать. Но он струсил, не захотел вступать в бой.

Короче говоря, мое предположение, что у него кишка тонка, чтобы убить человека, было наиболее вероятным.

Мы бежали по темному лесу, однако я уже начал замечать признаки приближающегося рассвета – та самая серость и туман стали теснить ночную темень.

Иваныч, меж тем, выскочил на поляну и как заяц, прыгая из стороны в сторону быстро ее проскочил, скрылся за деревьями на противоположной стороне.

Черт его знает, о чем я думал в тот момент. Может просто меня гнал азарт, может уверенность в том, что Иваныч побоится останавливаться и стрелять в меня, но я бежал прямо, как носорог. Сквозь кусты, по густой траве, даже не пытаясь повторять маневры Иваныча. А зачем? Я прекрасно его видел и шарахнулся в сторону сразу же, как только заподозрил бы, что он собирается стрелять в меня.

Я был уверен в том, что он рыскает из стороны в сторону только потому, что боится получить пулю в спину. Оказалось, что я заблуждался. Была причина для столь странных маневров.

Резкая боль пронзила ногу, меня дернуло назад, и я рухнул на землю.

Боль была настолько сильной и неожиданной, что я заорал во все горло, и лишь потом посмотрел на раненую конечность.

В правую ногу вцепился самый настоящий медвежий капкан.

Я попытался его снять, вот только все мои попытки оказались тщетными – расщепить, разогнуть стальные челюсти руками мне не удалось.

– Эй, Мик! – донеслось из зарослей.

– Чего тебе? – прорычал я, отдышавшись.

– Видишь, до чего тебя довела жадность и мстительность?

– И до чего же?

– Ты теперь попал парень, попал…

– Это мы еще посмотрим… – пробормотал я, схватился за капкан и вновь попытался его разжать.

– Очень скоро ты либо потеряешь сознание от болевого шока, либо попросту сдохнешь от потери крови! – с ехидством в голосе вещал Иваныч. А я, стараясь абстрагироваться от боли, вертел головой, силясь понять, где именно он находится.

– Это мы еще посмотрим! – уже крикнул я и дал очередь из ИВы в место, где, как мне казалось, засел Иваныч.

– Не трать мои патроны, парень! – вновь съехидничал Иваныч.

– С чего это они стали твоими?

– Я подожду здесь, и когда ты потеряешь сознание или умрешь – приду и все заберу. Слышишь, парень? Заберу все. И знаешь, кто в этом будет виноват? Ты! Ты и твоя жадность, мстительность. Зачем ты гнался за мной? Зачем стрелял в меня? Видишь, что из этого получилось? Видишь, к чему это привело? Это карма парень, это мгновенная карма!

Пока он нес свою околесицу, я выудил мачете, воткнул между зубьями капкана и попытался их разжать. Сдвинулись, но освободить ногу не смог. Тогда начал совать приклад ИВы.

– Но ты можешь со мной договориться, Мик! – продолжал нести свою околесицу Иваныч, – я-то ведь не злопамятный! Я готов тебе помочь. Я вытащу тебя из капкана, парень! Мы можем забыть о своих разногласиях и разойтись друзьями. Что скажешь?

Угу! Я почти поверил. Более чем уверен, стоит подпустить его ближе и… И что? Убьет меня? Нет, скорее дождется удобного момента, заберет у меня оружие, заберет мои вещи и свалит, оставив в капкане.

– Так что скажешь, Мик?

– Иди в задницу, Иваныч! – откликнулся я.

– Зря ты так, парень! Очень зря! Я ведь хочу тебе помочь, я ведь не желаю тебе зла…

Ну да, ну да…

Через минуту, тянувшуюся, как мне казалось, целую жизнь, нога была свободна. Я работал прикладом Шендровой винтовки как рычагом, смог развести зубья ловушки и вытащить ногу. Хотя, не сказал бы, что стало намного легче – нога, словно огнем горела. Выудить же из капкана винтовку я смог за секунды.

А Иваныч продолжал заливаться соловьем, то пытаясь убедить в своей кристальной честности, то задавая вопросы, причем провокационные, оскорбительные, явно ожидая ответа. Я смекнул, чего он этим добивается – проверяет, в сознании я или нет.

Ну-ну…

Продолжалось это минут пять, и ни разу я не подал голос. Иваныч должен был решить, что я отключился. Впрочем, он бы был недалеко от истины – нога болела. Прямо-таки горела и на глазах опухала. Плохо – все признаки перелома на лицо. И что делать с поломанной ногой посреди леса? Помирать только.

Я заметил движение возле одного из деревьев на другой стороне поляны. Тут же выпустил туда очередь и пожалел об этом. Нужно было еще выждать, рано начал стрелять. Увидел только, как седая башка мелькнула над травой, и Иваныч вновь спрятался за дерево.

– Ах, ты, хитрожопый молокосос! – со смешком крикнул он. – Ведь подловил, почти подловил. Ну, ничего, в отличие от тебя у меня времени предостаточно. Подожду еще. Рано или поздно ты отключишься, и тогда я преспокойно приду и возьму все, что у тебя есть.

Угу…подожди. Думаешь, ты выиграл? Это мы еще посмотрим! Я достал энергопистоль и навел его на дерево, за которым прятался Иваныч.

Та-а-ак…чуть ниже и правее. Вот здесь он должен сидеть. По идее мой выстрел должен будет пропалить дерево и попасть Иванычу прямо в грудь. Точнее, в спину, если он сидит, привалившись спиной к стволу дерева.

Импульс сорвался с дула оружия и улетел в дерево. Тут же раздался вопль боли.

Вот так-то…Прав был Кузьма. Дерево прошило насквозь. Вернусь в Речной – проставлюсь ему пивом. Да чего пивом? Ужином проставлюсь.

До меня доносились всхлипы и маты Иваныча. Жив, курилка. Очень жаль. Я надеялся достать его одним выстрелом, но не удалось.

– Ну что, доумничался? – крикнул я.

Ответом мне была тишина. Убил все-таки? Или он по моему примеру затаился?

Минут пятнадцать я просидел, вглядываясь и вслушиваясь, но никаких намеков на то, что за деревом есть противник, что он жив, мне засечь так и не удалось. Уйти он мне не даст, если жив, значит, нужно разобраться сначала с ним.

Я медленно пополз в сторону дерева, за которым должен был находиться Иваныч. Весь путь занял у меня минут 15 – я не задействовал раненую ногу, старался не шуметь и двигаться тихо, поэтому и полз так медленно.

Добравшись до укрытия Иваныча, я подобрался, оттолкнулся здоровой ногой и, можно сказать, прыгнул вперед. Вот только Иваныча на месте уже не было. Ушел, сволочь такая!

Да и хрен с ним. Мне-то что делать?

А выбор был и не особо велик – помочь мне могли только в Речном, но доползти до него я бы вряд ли смог. Единственная надежда на Кийко.

Я достал рацию и попытался с ним связаться.

– Ка! Слышишь меня?

– На связи, – откликнулся Кийко.

– У меня проблема – ногу сильно ушиб.

Уже было плевать, слышат меня мары или нет. Мы с Иванычем тут так пошумели, что если они есть поблизости – обязательно придут.

– Стрельбу слышал. Это ты? – спросил Кийко.

– Угу.

– Ты видишь гору?

Я огляделся. Как-то и не заметил, что уже практически утро – было достаточно светло. И да, гору, поросшую деревьями и кустами, я видел отлично. Вот только до нее километра три, как минимум. Но все же это ближе, чем Речной. Заставлять Кийко искать меня в лесу бесполезно, да и опасно – или на маров нарвется, или на все того же Иваныча.

– Понял. Иду к ней, – сказал я в рацию.

Теперь предстояло что-то решить с ногой. Как идти-то?

Решил вопрос с ногой я просто – обезболил и с помощью пары прямых палок и бинта зафиксировал конечность. Срубил рогатину, которую планировал использовать как костыль, и двинулся вперед.

Помирать я пока не собирался.

Идти было трудно, но все же я ковылял вперед, очень часто останавливался и вслушивался в лес. Почему-то не верилось, что Иваныч, сволочь такая, так легко отстанет. Он, словно падальщик, будет плестись где-то рядом, поджидая, когда силы оставят жертву. Сам по себе он не нападет, не попытается убить, хотя…

Я его зацепил, ранил. Не знаю, серьезно или нет, но Иваныч должен был не на шутку разозлиться. Впрочем, если рана серьезная, Иваныч должен был от меня отстать: своя шкура дороже. Если же только зацепил, разозленный падальщик может и не дождаться, пока жертва ослабнет, а напасть тогда, когда посчитает, что это лучший момент для атаки, когда решит, что жертва не ждет нападения.

На Хрусте нельзя быть наивным, нужно всегда ждать худшего и я, исходя из своей худшей теории, все время был наготове, ждал нападения, останавливался и вслушивался, стараясь услышать крадущегося по моим следам врага.

В таком темпе я шел часа два, не меньше. Вот только никаких признаков человека вокруг засечь так и не удалось. Но расслабляться рано – даже если Иваныч отстал, это не значит, что опасности нет. Есть еще мары, волки, да мало ли кто еще?

Я продирался сквозь густые кусты или, скорее, какие-то колосья с огромными, почти метровыми листьями. Продирался уже минут десять. Может, стоило обойти это место, но я поленился и теперь жалел – растения были довольно высокие, а огромные листья закрывали весь обзор, мешая разглядеть, что впереди.

Я оглянулся, боясь, что оставил за собой борозду. Но нет, растения, которые я нещадно топтал, отодвигал, буквально за пару минут поднимались, заметая мои следы.

Наконец, это «поле» закончилось. Я вышел из зарослей и застыл как вкопанный. Передо мной была небольшая поляна, окруженная гигантскими деревьями, чем-то напоминавшими каштаны, вот только они настолько широко раскидали свои ветки, что летом, когда все листья еще были на месте, тут наверняка даже в солнечный день сохраняется плотная тень.

В самом центре поляны стояла странная конструкция: на шести столбах метра четыре высотой был помост из армапласта, а на нем небольшой домик. На его крыше я легко рассмотрел несколько солнечных панелей, антенну, какие-то незнакомые мне надстройки и устройства.

– Это что еще такое? – пробормотал я.

И тут же сам себе ответил – скорее всего, старый форт либо ранее принадлежавший кому-то из колонистов первой-второй волны, либо…

Либо, и что более вероятно (насколько я знал колонистам первой и второй волны строить форты, а, следовательно, и покупать землю, не позволяют), эта постройка принадлежала кому-то, кто был здесь задолго до появления первых людей «Гардена». Быть может, это форт тех самых скаутов или колонистов «Арматека»?

Я сделал шаг вперед (если можно назвать шагом мое передвижение с помощью самодельного костыля) и тут же замер.

Слева и справа от меня, метрах в десяти, не далее, с громким щелчком открылись люки в земле и из них, словно грибы после дождя, выскочили пирамиды. У каждой из них верхняя часть удлинилась, словно бы башня поднялась вверх, а затем повернулась в горизонтальное положение. Твою мать, это ж турели!

Когда я сообразил, наконец, что вижу, обе турели уже глядели дулами своими орудий на меня. Я четко различал их гудение, слышал, как они раскручивают стволы, готовясь отправить в меня целую тучу пуль.

«Конец!» – подумал я и прикрыл глаза. Что еще оставалось делать?