Эпилог

Я очнулась в просторной комнате, наполненной светом и лёгкими тканями, волнующимися надо мной. Балдахин, не иначе.

— Очнулась, — проворчал знакомый голос и удовлетворением, и я тут же приподнялась, интуитивно натянув одеяло на себя.

Верховный Лорд сидел, откинувшись в глубоком кресле, держа на коленях какую-то книгу и рассматривая меня так, словно на этом месте был кто-то забавный и интересный.

— Ага. — Мой словарный запас именно сейчас выдал только это не самое смысловое слово. — Очнулась.

— Это хорошо.

— Почему я тут? — В воспоминаниях по-прежнему отражался побег, лаборатория Филипса, его жуткие планы и Леон, заговаривающий собственному магу зубы.

А ещё момент падения злодея и странно-притягательная алая струя крови по белой коже…

— Так, я вижу, и память вернулась, — констатировал Драконий бог. — Твой муж разрешил мне забрать тебя сюда.

Вот как бы мне ни было неудобно, но внутренний протест где-то глубоко всколыхнулся. Он отдал меня Конраду?!

— Тише, девочка, не спеши. — Неожиданный смешок мужчины заставил покраснеть.

Похоже, он читает мои мысли по лицу, а может просто в силу своего божественного происхождения. Он чувства неловкости я натянула одеяло до самой шеи и вновь уставилась на Лорда, теребя приятную на ощупь ткань ночной рубашки. Какая умная голова додумалась это на меня надеть. Мамочки, а кто этим занимался?

— Кир вернул тебя к жизни, но для быстрого восстановления сил нужна живая вода, как раз такая у меня имеется, — выдал Конрад, продолжая смеяться.

Я поймала себя на мысли, что Лорд, который сейчас сидел передо мной, весь такой расслабленный, в обычном светлом костюме выглядел даже как-то по-домашнему. Никакой чопорности и кучки томно вздыхающих женщин, пораженной его красотой.

А главное — без маски.

Но..

— Что? — произнёс озадаченный Лорд.

— Нет, простите, ничего, — я откинулась на подушки и уставилась в потолок.

Надо же, показалось, будто Драконий бог похож на Киринна.

Всё просто, это из-за того, что мне очень хочется увидеть Жемчужного дракона.

— Понятно, — вновь произнёс этот умник, а мне уже стало интересно, чего именно он в этот раз прочёл на моём лице. — Нет смысла прятаться, ведь ты любишь моего сына.

— Нет, не люблю, — твёрдо и уверенно заявила я в ответ на его глупости. — Я с ним не знакома.

— Поспорим? — Ввернул Верховный Лорд, весьма удивив меня. Нет, он явно неординарная личность, но нормальная ли?

Ох, куда меня Киринн отдал?!

— Стоп! — Драконий бог вытянул вперед руку, останавливая мои прыткие умозаключения. — Вначале послушай, а потом и придумывай.

И я послушала, да так, что вовремя спохватилась и едва не раскрыла рот от кучи неожиданной информации. Единственно, с чем я была согласна — это то, что если Кир сам посчитает нужным рассказать о себе остальным, то расскажет. Его право.

— С Киром всё в порядке?

— Да, вполне. На сегодня не царапины, точно, — добавил Лорд, — всё зажило, как на драконе. — Конрад ухмыльнулся.

— Сколько времени я нахожусь тут?

— Немного, всего сутки.

— Сутки? — Если честно, то я была ошарашена. Ещё никогда не пропускала такой кусок своей жизни, как двадцать четыре часа, максимум десять и то, после весьма продолжительной дискотеки и ночной прогулки с друзьями.

И с Никселом в их числе.

— Да, а теперь тебе, доченька, — Лорд вновь хихикнул при этих словах, выделив последнее слово, — уж прости за такую фамильярность, слишком долго я был один. А теперь тебе необходимо перекусить, а ванная комната там. — Он мотнул головой в сторону белой двери. — А после ответишь на письмо Стефана. Просит встретиться с тобой.

— Ах, — вырвалось у меня.

Я почувствовала прилив сил, но удержала себя в кровати, всё-таки рядом был мужчина, пусть и не такой посторонний в свете последних событий, но всё же…

***

Спустя сутки я была у родителей. Киринн не писал и вообще не напоминал о себе, а я и не тревожила его. Может не всё прошлое им забыто?

И ведь люблю его, а что-то удерживало от письма, записки. Словно забор выстроен между нами, через который очень трудно перелезть. Не уверенна, что Верховный Лорд промолчал о моём самочувствии Киру. Об этом Конрад мне не рассказывал, а я и не спрашивала.

Эти разговоры слишком личные, чтобы их хотелось вести с кем-то ещё кроме себя самой.

Сюда, в Равнинный замок, муж тоже не приезжал и не писал, а я… Я отчаянно хотела его видеть, но гордость и упрямство не давали мне сделать первый шаг.

Может быть, страх быть отвергнутой, ведь видела любимые руки, дарящие ласки не мне… Но ведь он не из чувства долга и ответственности побежал за мной к Леону? А если нет, то почему до сих пор молчит?!

Моя семья поступила очень великодушно, не расправившая и, не терзая меня о прошедших днях. Родители сразу сказали, что всё знают и очень рады, что Киринн сумел вызволить меня из цепких лап красного дракона, и за это очень ему благодарны.

А больше о муже ни слова.

Лишь однажды, спустя сутки после моего прибытия к ним отец нашел меня, сидящей в нашем чУдном осеннем саду, и расположится рядом.

— Пап, ты ведь что-то хочешь сказать? — Я заглянула ему в глаза, имеющие тот же цвет, что и мои. Прижалась к крепкому мужскому телу. Своей рукой он обнял меня, и стало так хорошо… жалко, что я была лишена этого в детстве.

Мы расслабленно смотрели за сестрицей Миленой, резвящейся со своим щенком на пожелтевшей лужайке, и разговаривали.

— Хочу. Ты ведь знаешь, что твой муж тебя любит, — не спрашивал, а скорее утверждал он. — Так почему до сих пор не написала?

— Он тоже ничего мне не пишет, — заметила я и вздохнула, мысленно обозвав себя стрелочницей. — Может, не хочет. Или ему есть с кем общаться, кроме меня, — последние язвительные слова намекали на любовниц, но отец и так всё понял.

— Глупости, — твёрдо заявил он. — Её уже нет в живых. И поверь, маленькая, Кир этому очень рад. Меньше проблем по твоей безопасности. Скорее всего, он боится, как и ты, — крепкая мужская ладонь ласково погладила меня по голове. — И ждёт твоего решения. Понимаешь, не все способны оправдываться, особенно когда знаешь, что именно здесь невиновен.

Я кивнула в знак согласия, ведь сама не любила никогда оправдываться, если знала, что права. Было, говоря иномирным языком — в лом.

— Хорошо, папа, я подумаю.

Первую ночь мы от души поговорили с мамой и я умолчала о некоторых личных воспоминаниях.

На второй день Дел’яр и братцы Шерри не давали мне возможности остаться одной, и даже все вместе мы совершили полёт…до Роззи, совершенно не ожидавшей таких гостей. Было весело, честное слово.

Но поздним вечером, я одела прекрасное тончайшее нижнее бельё, распустила высушенные намытые волосы и уселась перед зеркалом… просидела ровно три часа, уставившись на собственное отражение и в то же время не замечая себя.

Я видела его, обнимающего другую женщину и это не с чужих слов.

Опоили? Да, я с этим согласна, и мне так, несомненно, легче и проще воспринимать произошедшее в том злополучном доме. Но ведь видела же!

На третьи сутки отец смотрел хмуро, но не говорил ни одного лишнего слова про меня и мужа. А брат и друзья вовсю старались занять чем-нибудь интересным. Потом вдвоём с Роззи сделали масштабный набег на магазины нижнего белья… Мама и Милена без конца теребили с вопросами об одежде другого мира, потому как им захотелось чего-нибудь этакого, непохожего на местную моду…Я им всем благодарна.

Вечером вновь, после часа, проведённого в воде, я сидела перед зеркалом и видела себя, задумчивую и сосредоточенную, но с абсолютным отсутствием слёз.

Нет их, вылились в предыдущие ночи, впитались в бессловесные подушки.

***

Вечер, комната Селены…

Я сидела перед зеркалом, автоматически наматывая локон на палец, и думала о нас с Киром вместе и в отдельности.

О Персике, который наверняка в курсе, что я тут и всё же не поспешил вернуться.

О Нике, который, оказывается, выжил, чему лично я была несказанно рада. Естественно, прямо завтра с самого утра навещу его.

О Леоне, который прислал новое посольство с весьма щедрыми дарами в знак примирения к моим родителям. А ещё заверения в дружбе и отказе от всяческих притязаний на меня.

Об Анне, которую Конрад вернул к родным в обычном человеческом обличье на радость герцогу Бладу. Но не это главное в их ситуации, а то, что красный дракон засыпал дорогими подарками девушку (это она через почтовик прислала мне письмо и всё рассказала). Но в ответ хитрюга не спешит рассыпаться благодарностью, ведь теперь вокруг неё снова вьётся куча молодых драконов. Но я думаю дело не в этом, скорее всего Анька мстит красному за годы, что она вынуждена была наблюдать его любовниц. Но она его точно любит, а значит, они непременно будут вместе.

В тот день, когда Лорд забрал меня к себе, Анна всё-таки сумела написать Леону пару строк, от которых дракон едва не сошёл с ума. Оказывается, эта девчонка ему когда-то действительно очень понравилась, и это чувство странным образом всколыхнулось…. А если бы ей тогда не захотелось выглянуть в окно, как сложилась моя судьба?

В очередной раз спасибо Конраду, он избавил Красного от плохой наследственности (я про болезни) и это было шоком для Леона.

Но что бы я ни думала, вчера или сегодня, точно знала одно — я скучала.

По Киру, своему белому дракону.

По его нежным рукам, каждый палец которых так бесстыдно и ласково исследовал моё тело, по его упрямым и твёрдым губам, что вслед за руками доставляли мне удовольствие. По его взгляду, от которого понятно — что именно сейчас никто даже не посмеет посмотреть в мою сторону, бросить украдкой взгляд, не то что подойти.

Он собственник, с головы до ног, и кажется я тоже.

— Да что же это такое! — Я вскрикнула от невозможности того, кого полюбила всем сердцем и запустила ажурным бюстгальтером в зеркало.

И тут меня украли.

***

Она хотела свободы?

Но кто ж ей даст?

Нет, Кир вовсе не был намерен этого делать. Его жена, его Алёнка никогда не окажется под другим мужчиной, даже от мысли об этом дракон требовал немедленно слетать за своей половинкой и запереть её, не выпуская никуда без себя самого.

Кто-то из глупых людей сказал, что надо вначале полюбить душу, а остальное вторично.

Но Кир не относился к людям, более того и к драконам в последнее время он себя не совсем относил. Кто он — сын Верховного лорда и драконицы Оливии?

Кто бы ни был, но в своей жене он любил абсолютно всё, и, как оказалось весьма ранимую душу, и самое прекрасное тело. Делить его с кем-то — голый абсурд, помноженный на злобу, проявляющуюся только об одной мысли об этом.

Он знал, что с ней всё в порядке. Стефан регулярно сообщал о дочери, простил не давить на неё. А ещё и Лорд-отец, твердящий, что лучшей жены, чем Алёнка для Кира просто быть не может. А Жемчужный это знал и без заботливых помощников.

Он ждал её, хотя бы писем.

Он ждал её. Находясь ли в собственном кабинете, или решая очередной государственный вопрос.

Кир уже решил, что просто нет выхода из этой тупиковой ситуации — она или… или ещё раз она. Другого варианта нет.

Другой для него нет.

На какой-то по счёту день, Киринн решился.

Спальня для двоих, чем не лучшее место для встречи?

Мягкий ворс шерстяного ковра, бутылка вина, что так понравилось Алёнке в поездке по Жемчужной стране, фрукты и сладости… Он всё расставил, не заботясь о том, как это всё будет выглядеть, да и какая сервировка, ведь и стола-то тоже нет.

Так, мягкий ковёр, полный надежд и ожиданий.

Как и он сам.

Антуан с радостью откликнулся на просьбу переместить Алёнку в Лазурный замок и вот, наконец, всё готово.

Лёгкая рябь портала наполнила воздух просторной комнаты, и Кир быстро нырнул, выдернув Селену на свою территорию. Маг тут же благоразумно покинул покои Правителей, а заодно и дворец и отправился отдыхать.

А Кир остался, наблюдать, как Алёнка удивлённая осматривается по сторонам.

Кто сказал, что после женитьбы желание утихает?

Кто сказал, что собственная жена привычна, не радует глаз, а чужие гораздо интереснее, потому как менее доступны?

Он шагнул к ней, забыв, что хотел рассказать кучу оправданий. Или хотя бы попытаться, но… забыл о них.

Потому что она именно сейчас, по счастливой (а никакой другой) случайности стояла не в обычном своём наряде в виде брюк или платья, а в самом что ни на есть изысканном нижнем белье. Тонкая ночная рубашка, доходившая до ступней, своей гладью не могла соперничать с водной поверхностью, а изгибы, что она облегала, заставляли фантазию не просто работать. Хотелось немедленно содрать эти лишние условности и подмять жену под себя, утверждаясь в правах.

Но он не стал, он не дикий зверь (внутренний дракон с этим не совсем был согласен — он-то точно зверь), чтобы вот так, с разбега броситься на слишком желанную собственную жену.

Любимую.

Кир с наслаждением припал к её губам, пахнущим карамелью и капелькой мяты, по которым так скучал все эти дни…

***

Моё появление тут, в спальне Лазурного замка для меня самой не было удивительным, но желанным — да. Кир воспользовался кольцом, что надел мне на палец и, несомненно, это к лучшему. Всё, о чём я думала, весь барьер, нагороженный мысленно в душе, рухнул.

— Здравствуй. Я скучал. — Шаг в мою сторону и вот уже я стою, прижатая к крепкому мужскому телу. Белая рубашка слегка небрежно заправлена, но ему идёт. Уж я-то знаю. Он ткнулся в мою макушку и судорожно вздохнул, зарываясь в волосы лицом.

— И я скучала. — Сейчас, при свечах, всё кажется таким важным, и вместе с тем нет ничего главнее нас, обнявшихся и застывших в собственной спальне. — Прости, что сбежала. — Слова вырвались сами собой и, кажется, стало чуточку легче. Ведь ему тоже было непросто, наверное. — Знаешь, как только увидела вас, крышу снесло.… Я ведь так люблю тебя!

— Не смей извиняться! — Кир прижал меня так, что мне дышалось с трудом. Но это всё ерунда по сравнению с той нежностью, что обрушилась на меня от этого конкретного мужчины. — Это я виноват, а не ты.

Слёзы быстро подкатили, пытаясь прорваться и устроить потоп, и я всхлипнула, неожиданно для нас обоих, и тут же попыталась погасить эту лишнюю сырость, уткнувшись в родное плечо. Он тут, со мной, а это самое главное.

— Знаешь, любимая, если бы я увидел тебя в подобной ситуации, то просто убил всех, включая себя, — горячо произнёс он, нажав на мои плечи и заставив лечь на ворсистый ковёр. Сам Кир лёг рядом и, склонившись надо мной, продолжил. — Или сошёл с ума. Так ведь едва не случилось.

Я знаю.

И сама была сплошное безумие, словно не жила без него, пытаясь что-то делать, куда-то сбежать. То от себя самой, то от Леона.

— Никогда не бросай меня. — Приказ, граничащий с болью, вырвался у моего дракона с восхитительно рычащими нотками, но я была сосредоточена на другом.

На его глазах, что неотрывно смотрели на меня, на руке, что бесстыдно забралась под сорочку…

— Никогда, — выдохнула я судорожно в тот момент, когда почувствовала, что пальцы осторожно, но настойчиво поглаживают внутреннюю сторону бедра, поднимаясь всё выше и наконец, попав вовнутрь… Это всего лишь рука, но что же он вытворяет…

Слишком опытный и искушённый? Пусть, это всё досталось мне одной и я просто счастлива от этого, и не собираюсь ни с кем делиться. Никогда.

Кир наблюдал за мной, ловил судорожные вскрики, делая всё, чтобы я не замолкала….

Обессиленная, с улыбкой на губах я прикрыла глаза, притянув его к себе на грудь. Надо только минутку, а дальше он узнает, что такое голодная драконица в моём исполнении. Кажется, это всё я проговорила вслух, потому что тихий смех Кира был мне в ответ.

— Будешь? — Два бокала наполнены красным вином с терпким вкусом, как раз то, что мне понравилось в нашем первом путешествии.

Мы пили неспешно, усевшись друг напротив друга, не отрывая голодных взглядов, да и к чему.

Слишком долго были не вместе, не это ли оправдание?

— Мне кажется, твоя рубашка не свежа, — у меня игривое настроение, так отчего бы не пошалить? Подбодренная винными градусами, я сейчас могу позволить себе некоторые вещи и даже чуточку больше.

— Врёшь, — усмехнулся Кир глядя, как я пролила несколько кровавых капель на его белый шёлк. Красное на белом — прекрасное сочетание.

— Никогда, — заверила его, самым что ни на есть честным голосом. — Снимай, раз я так говорю, значит, она лишняя.

— Тебе виднее, — на мою сорочку брызнули капли апельсина. — Моей жене не пристало ходить в грязной одежде. Снимай!

Я покорная жена, временами, а в данном случае возражений не имела.…А если и имела, то меня за это кое-кто пытался наказать…

Уснули мы только под утро, довольные и счастливые. Бутылка вина оказалась пустой, свечи догорели… Нам много не надо — быть вместе и рядом. Всё остальное пусть подождет за дверями спальни.

Наутро, с усмешкой обозрев всё безобразие, что мы устроили на ковре, я молча, отвернулась и уставилась на Киринна. Он не спал, но старательно не открывал глаза, в то время как мой палец очерчивал линию его бровей, носа, слегка коснулся любимых губ.

— Знаешь, наверное, это неправильно, рассказывать подобное после примирения, особенно собственной жене, — он вдруг раскрыл глаза, но смотрел исключительно в потолок. — Но хочу, чтобы ты знала и поняла меня.

Я молча кивнула, как бы поощряя его к дальнейшим откровениям, но честно говоря, заподозрила чего-то щекотливое и болезненное для меня. И тут же, словно в поддержку почувствовала руку мужа, накрывшую мою кисть на его груди.

— В тот момент, когда я впервые увидел тебя живьём, не через кристаллы, не через неподвижные снимки, то понял — пропал. И честно говоря, попытался сопротивляться. — Теперь Кир не сводил с меня своих бесцветных глаз, что казалось, пронзали душу. — Помнишь, в той гостинице ты сказала, что Перс никогда не предавал тебя. Тогда я впервые задумался, хотя до этого дня, правда, планировал по-прежнему содержать любовницу.

Мне было больно и очень, и пусть в этих словах не было ничего нового, но ведь это всё больно! Я молчала, не замечая, что вцепилась ему прямо в грудь побелевшими пальцами, но Кир не говорил ни слова, а может быть моему дракону сейчас гораздо важнее излить душу, чем отцепить мои ногти.

— Уже в замке, убедившись, что всё в порядке, и ничего не угрожает, я просидел под твоими дверями целый час. Знаешь, мне очень хотелось войти и сказать, что мы женимся, и это даже не обсуждается. Не удивляйся, но уже тогда во мне что-то переворачивалось и хотелось совершать что-то такое, взаимоисключающее, но непременно важное.

Я его понимаю, у меня самой бывают такие порывы, особенно относительно его самого. Сделать больно за всё то, что я испытала и любить, не отпуская ни на шаг.

— Мы с Морисом поехали в бордель. Не злись, родная, сперва дослушай. — Он внимательно посмотрел на мои побелевшие пальцы, вцепившиеся в его грудь. — Я выбрал блондинку, потому что ни одна не могла сравниться цветом волос с тобой, но всё закончилось неудачно. Для меня, не для неё. Я проделал всё то, что посчитал нужным, но удовольствия — ноль. Более того, едва не убил бедную девку, прекрасно осознавая, что рядом не ты. Представляешь, никаких ощущений, словно ты на пробежке или просто сидишь, читаешь книгу. Только перед тобой не дорога или бумага, а обычная извивающаяся шлюха, странным образом получившая наслаждение.

Было ли мне жалко едва не прибитую девку? Ничуть. Она посмела лечь под МОЕГО мужчину, а остальное — сентиментальная чушь.

Мне было больно от его похода в бордель, путь это и произошло в прошлом? Да, более того, хотелось стукнуть мужа, рассказывающего такие мучительные вещи. Но Кир не дал мне впасть в хандру, а уж тем более отстраниться от него. Он просто ухватил меня своим кольцом крепких рук, перевернулся и навис сверху.

— И вот тогда я точно понял, что пропал. И ведь еще раньше подозревал, что ты как заноза засела в сердце и не вынешь, а после того как осознал всё и вынимать не хочу. Ты моя и всё тут, нравится тебе это или нет, заслужил ли я тебя такую или ещё только предстоит доказать что-то…. Но ты моя, Селена, и только, — его губы накрыли мои и вырываться не было желания. Рука дракона захватила мои волосы, заставив запрокинуть голову назад и застонать, сладко, вцепившись ногтями уже в спину любимого. — Убью любого, кто хоть мысленно посмеет претендовать на тебя. Ты мне веришь?

— Верю, — прошептала я ему в ответ, вернув очень важное для нас признание, и обняла своими ногами драконью талию.

Рык довольного дракона, мои всхлипы ещё долго разносились по спальне, но нам до этого не было никакого дела.

И только вечером мы вышли на ужин, застав в огромной гостиной моих родителей, брата, сестрицу и Конрада… Хотела покраснеть, но Кир хозяйственным жестом прижал меня к себе, самодовольно окинув взглядом наше большое семейство.

— Что же, — усмехнулся он, по-прежнему не отпуская меня от себя, — раз все тут, прошу к столу.

***

Спустя пять лет.

Лазурный замок трещал по швам.

От протяжного женского крика, а ещё больше он сходящего с ума огромного белого дракона, что нарезал круги вокруг замка.

— Селена, — рычал он, обращаясь из зверя в мужчину, и стрелой бежал по коридорам к любимой, не смотря под ноги и не видя никого вокруг.

— Господин, ваша жена ещё не родила, необходимо подождать. — Дородный, но весьма проворный эскулап с безумно учеными степенями преградил Правителю дорогу, но от одного сурового взгляда Кира испарина выступила на лекарском лбу, и он уступил дракону путь. Прочие лекари даже не посмели вмешаться, один Антуан правильно сделал, молча проводив взглядом вбежавшего в комнату, где рожала жена Кира.

— Как ты? — произнёс Киринн, прекрасно осознавая глупость подобного вопроса. — Алёнка, может сказать отцу? Он без всех обезболит, и родишь, словно на качелях покатаешься.

— Я… уже… покаталась, спасибо дорогой, — съязвила Селена в короткий миг передышки. — А… про… обезболивание и не напоминай! Мои дети… и я хочу их …чувствовать. А-а-а-а! — Громкий крик прервал речь жены. — Чтобы… знать, как они мне достались.

Они….

Двойня, предсказанная наблюдательной Лорелией, в последний месяц вовсе не давала покоя своей мамочке, да и отцу заодно. Каждый вечер, едва его девочка ложилась в постель, как живот перекатывался именно в ту сторону, где находился он, Киринн. Это было так странно, смешно, но и божественно одновременно!

— Может быть, ты чего-то хочешь? — Кир был готов на всё, лишь бы облегчить страдания своей жены.

— Ага, — ели выдавливала она слова, — родить поскорее.

— Прости.

— Ещё… слово, — угрожающе взглянула Алёнка в ответ на его чувство вины.

— Я люблю тебя, — Кир разжал любимую руку, вцепившуюся в простынь, и поцеловал гладкую ладошку. А в ответ Селена заплакала, как и вчера, позавчера.

Наверное, стоило давно прийти и сказать именно эти слова, потому как тут же схватки возобновились в более интенсивном темпе и хмурый эскулап показал самому Правителю на дверь?!

— Страдаешь? — Спросил Киринна отец, едва тот вбежал в свой кабинет.

— Жду, — буркнул дракон и молча уселся в кресло. — А знаешь, я даже не думал, что так быстро стану отцом, это же счастье.

— Согласен, — развеселился Конрад, но его руки подрагивали. Не иначе всесильный Лорд тоже чувствовал себя не в своей тарелке. — А я даже и не знал, что стану дедом для двух малышей.

— К вам можно? — Семейка Лунных, словно по заказу разбавила эту сугубо мужскую компанию, и Кир под шумок сбежал ото всех. Не оттого, что хотел показаться невежливым, а потому как почувствовал, что именно сейчас произойдёт что-то важное.

— Сын, — окрик Оливии был неожиданным и он остановил свой очередной забег по собственному замку, — Селена всё ещё никак?

— Нет мам, но вот-вот. Ты иди, тебя ждут в моём кабинете. Лорелия и компания.

— Понятно, — усмехнулась мать и отправилась по заданному направлению, прихватив по пути бутылку вина для поднятия духа солидарности. Она очень переживала за Алёнку, и Кир это ценил.

Кир не стал рассказывать ей ничего о своём происхождении, но она слишком внимательна для умной женщины, чтобы не видеть некоторого сходства между сыном и Лордом. И пусть это где-то неправильно, но отец велел молчать, объяснив, что сам всё скажет матери, когда она подобреет…. Вот хотя бы после рождения внуков. Этих или следующих. Перспектива иметь общих детей с Селеной несказанно радовала, и всё остальное просто отходило на второй план.

Как ни странно, Кир не заметил никого у комнаты, где рожала Селена, но внутри… Лекари, Антуан (готовый в любой момент магически поделиться силой), все сияли почище новой золотой монеты, что Кир приказал отчеканить в честь своей жены.

Два пищащих свёртка лежали рядом с женой, и он не заметил, как все деликатно удалились, оставив их одних.

— Кир, у нас сын и дочь, — позвала Алёнка и он очнулся.

— Дочь? — Удивился Жемчужный, заранее предвидя череду женихов перед дверями собственного замка. Нет, просто так ни одна наглая драконья морда его девчонке глазки не состроит. Он будет их отлавливать под окнами и выставит стражу, дабы обезопасить своё сокровище!

— И сын, — усмехнулась жена, — держи!

— Сын, — прошептал Кир, бережно принимая из рук любимой одно из двух великих сокровищ.

Давно страна Жемчужного дракона не слышала такого счастливого крика, что издал сам Правитель.

КОНЕЦ