Глава 27. Сергей

Глава 27. Сергей

Замолкаю. Но не надолго. Нужно переварить информацию.

Лажа.

Если бы Саня не был уверен в этих словах, то не стал бы говорить.

— Знаешь, у неё там какая-то ситуация была с подругой, которая работала в этой клинике и мужем. У тебя случайно нет знакомств с главврачом клиники “Семья”. Может быть, есть шанс узнать результаты её обследования, не те, что были выданы на руки Кате, а в самой клинике. Должны же оставаться сведения? — спрашиваю я, внутренне напрягаясь.

Мысль о том, что Катю просто убрали из шахматной партии, как лишнюю фигуру, и сделала это подруга, мне неприятны. Если данные потеряются, то получится, что эта “подруга” не просто увела мужа, но ещё и заставила Катю длительное время чувствовать себя неполноценно.

Ощущение несправедливости жжётся за грудиной. Милая нежная ранимая девчонка, а с ней так…

Да, люди бывают разные. Для некоторых мораль – пустой звук, но чтобы настолько… Ещё и та, кто называлась подругой.

Но эта версия, кажется, максимально реалистичной. Всё указывает на то, что диагноз – ложь.

— Я попробую, Серёж, но ничего не обещаю. Проще было бы твоей знакомой сделать запрос.

— Я бы не хотел раньше времени давать ей надежду. Лучше бы уже дать точную информацию.

— Я понял. Сделаю что могу. Позвоню, как только что-то узнаю, ну или если не получится решить всё без твоей просто знакомой Кати, то тоже наберу, — посмеивается Саня и отключается.

Сосредоточиться после этой новости удаётся не сразу. Но меня ждёт внук, и это существенное обстоятельство, чтобы взять себя в руки и поспешить в офис.

Захожу в приёмную. Мишка, как и в прошлый раз, сидит у окна, смотрит во двор. Но в этот раз ему компанию составляет Василиса.

Оля вскакивает.

— Я пробовала с ним играть, но он не захотел. Так и сидел, но не плакал, — отчитывается она торопливо.

— Не страшно. Посидел и ладно. Да, Мишка? Сидеть тоже иногда надо, — говорю подхватывая внука, который, заметив меня тут же подбегает и просится на руки. — Мы сейчас с тобой пойдём, побегаем.

Я не вижу повода создавать проблему на ровном месте. Что поделать, если Оля Мишку к себе не располагает, это не делает её плохим секретарём. Себя тоже не виню. Мне надо было пообщаться с Оксаной без внука. Сидеть с Олей ему, как по мне, комфортнее, чем находиться в обществе моей бывшей.

Вскоре мы с Мишкой отправляемся гулять, потом возвращаемся домой и снова готовим ужин. Василиса и Михаил мне помогают, по крайней мере, чётко контролируют процесс, чтобы суп с фрикадельками получился вкусным.

Ловлю себя на мысли, что пусть не часто готовил, но сейчас процесс приготовления еды доставляет мне удовольствие. Да и получается неплохо.

Возможно, даже хорошо, что всё сложилось именно так, что у меня образовался внезапный частичный отпуск. Смотря на то, как малой носится с кошкой, делая всё, чтобы ей было комфортно, выполняя простые бытовые задачи, я будто немного перезагружаюсь.

То напряжение, что давило на плечи после Машиной смерти, частично отступает. Рядом с Мишкой некогда думать о грустном, да и демонстрировать внуку страдающую физиономию тоже не вариант. Его присутствие явно помогает мне двигаться дальше, не погружаться только в работу, имея цель обеспечить его финансово. Открывает маленькие радости, которые получается ощущать. Ведь с постным выражением лица не возможно наблюдать за детскими шалостями.

— А давай приготовим ужин и позовём Катю к нам? Если она свободна и согласится, то вы с ней больше времени вместе проведёте.

Думаю, признаться, я не только о Мишке, мне самому хочется ее видеть. Санька прав. Я вмешался в Катину жизнь, полез в ее анализы, потому что она мне не совсем безразлична. Располагает она к себе, привлекает своим характером.

У меня не было такой женщины. Что Ксюша, что Оксана, как впрочем и женщины, отношения с которыми у меня были, еще были сильными, независимыми. Но мне определённо нравится такой типаж, мне нравится заботиться, мне нравится чувствовать себя немного более опытным, чем женщина рядом.

Но Катю я приглашу к Мишке, не к себе. Я думаю, и ей это на пользу пойдет. Дома она одна, насколько понял, близких подруг у нее теперь нет. Чего ей сидеть в четырёх стенах в одиночестве, если она может побыть у нас?

Когда звоню Кате, слышу, что она радуется звонку. Радуется тому, что я не стал ждать до вечера.

Она не говорит это открыто, но это чувствуется по её интонации.

Значит, перспектива петь колыбельные Мишке почаще, с ним общаться, пришлась ей по вкусу. Общение с ним, игры в радость. О том, что нравлюсь я, стараюсь не думать. Ни к чему. Это вряд ли. Разница у нас большая. Если у Кати появится возможность на нормальную жизнь, вряд ли она захочет быть рядом со мной.

Как ни крути, я дед. Даже Оксана, которая ближе по возрасту к бабушке, отказалась от перспективы нянчиться с моим внуком.

Да, Кате нравится Мишка, но возможно, частично её привязанность формируется из-за диагноза. Был бы у неё свой малыш, может быть, она реагировала совсем по-другому. Нет, я думаю, она бы не прошла мимо, возможно, и подстроилась под нас, вошла в положение, все-таки, она добрая, ранимая, нежная. Но свой ребёнок – это свой ребёнок, а чужой внук – чужой внук.

Придя к нам, Катя ведёт себя уже более уверенно. Мне это нравится. Нравится, что она не шугается меня, не ждёт подвоха, не боится, что я запрещу ей общаться с внуком, скажу, что что-то она делает не так. Она выглядит более естественно и улыбается чаще.

Но тут нашу гармонию разрушает звонок. Я жду его только от Саши.

Когда опускаю взгляд на экран мобильного, понимаю, что это он. Не очень удачно, что Катя рядом.

Отойти в сторону? Поговорить так, чтобы она не слышала?

Она будто чувствует, кто звонит и чего я жду от этого разговора. Напрягается, а мне этого не хочется, мне куда больше нравится, когда она улыбается.

— Это по поводу моего диагноза? — взволнованно звучит вопрос.