ГЛАВА 40

Ринора

Откинувшись на спинку кресла, я смотрела на профиль довольного Севала. На нем места живого не было. Весь в крови и ожогах, разорванная одежда едва прикрывает тело. И при этом он счастливо улыбался.

— Ты ведь знаешь, что у тебя жуткая улыбка с такими клыками? — пробормотала я.

— Ага, — подтвердил он и, повернувшись, продемонстрировал все свои зубищи в широком оскале.

— Жуть, — скривилась я.

Ответом стала еще одна клыкастая улыбка.

— Сейчас приземлимся на острове и день-два побудем там. Мне нужно подлечиться, — сказал он, пытаясь нажать на кнопку пальцем с длинным когтем.

Это выглядело так забавно, что я не выдержала и засмеялась.

— Маникюрчик у тебя — отпад, — проговорила я сквозь смех.

Недовольно зыркнув на меня, он с силой ударил костяшкой по неподвластной ему кнопке.

Еще раз хихикнув, я откинула спинку кресла и легла поудобней. После бессонных ночей, тяжелой дороги и переживаний этого дня организм настойчиво советовал поспать. Спорить не стала и вскоре уже сладко сопела.

Перевернулась на другой бок и зарылась в мягкую надувную подушку. Повыше натянула одеяло и тихонько застонала от удовольствия. Как хорошо! Не желая выплывать из теплых объятий сна, я постаралась снова уснуть. Но вскоре поняла, что уже не смогу.

Открыла глаза и долго изучала в слабом свечении неоленты незнакомый потолок. Лишь спустя минуту осознала, где нахожусь. Я лежала на откидной кровати, под головой — подушка, сверху укутана парой теплых одеял. Сбоку на выступе стоит вода и пара энергетических батончиков.

Похоже, Севал позаботился обо мне. Стало приятно. А где он сам? Поднялась и осмотрела шаттл. Пусто. Убрала защитный экран с иллюминатора и зажмурилась. Слишком ярко. Даже тусклый дневной свет бил по глазам, привыкшим к полумраку шаттла. Вот почему я чувствую себя такой выспавшейся. Уже далеко за полдень. Получается, я проспала вечер, ночь и все утро.

Потянулась и довольно выдохнула. Давно так не отдыхала. Севал, наверное, приводит себя в человеческий вид. Мне бы тоже не помешало. С тоской посмотрела на оплавленную прядь волос. Нахлынули события вчерашнего дня, и опять накатила дурнота. Такое лучше забыть и никогда не вспоминать.

Разумеется, в шаттле не нашлось ничего похожего на душ. Зато были необходимые принадлежности, одноразовое полотенце и комплект запасной универсальной формы. Вот ему я радовалась больше всего. Можно, наконец, стянуть с себя все эти тяжелые свитера. Оставлю только куртку и ботинки. Взяла свои находки и вышла наружу.

От раскинувшейся картины захватило дух. Шаттл стоял на вершине горы, одной из многочисленных на огромном острове. Под нами бугрились каскады скал поменьше, изрытые большими чашами, наполненными водой. Пригляделась к движению внизу и приоткрыла в изумлении рот.

В виднеющихся водоемах нежились вану. Как их много! Неужели мы на их острове? Осмотрелась вокруг и не смогла их всех пересчитать. Они почти полностью заполнили крутой берег. Кто-то нырял в воду. Парочка, наоборот, тащила оттуда огромную тушу морского жителя, которому не повезло попасться им в лапы. Жизнь кипела.

Долго любовалась животными, снующими внизу, а оглянувшись, увидела парочку совсем рядом с собой. Сердце ушло в пятки от страха. Еще молодняк. Но я помнила, какие у них зубы даже в таком возрасте. И сил им не занимать, поэтому тихонько попятилась назад. Но они меня словно и не заметили, спокойно прошли мимо, лишь чуть сильнее задвигались их подвижные носы.

Немного осмелев, я осмотрела все вокруг шаттла и направилась чуть дальше. Похоже, не судьба мне где-то помыться. В обществе сотен вану купаться было откровенно страшно. Но стоило мне сделать ещё пару шагов, как впереди открылся вид на несколько глубоких чаш, наполненных водой. В одной из них отмокал Севал.

Тело почти человеческое. Раны выглядят уже не столь отвратительно. Значит, кричать так жутко, как в том гроте, он не должен.

— Вижу, нравится, раз так долго рассматриваешь, — донесся его глухой голос.

Еще чего не хватало, пялиться на всяких! Ядовито ответила:

— Да нет, думаю, стоит ли мне занимать соседний водоем. Или ты снова будешь орать, как резаный, и я оглохну.

— А зачем соседний? Прыгай ко мне, — произнес он, так и не открывая глаз.

— Нет уж, спасибо.

— Неужели стесняешься? Ты, как я понял, натура страстная, зачем себе отказывать?

В словах прозвучал странный намек. Это еще что значит? Неужели он мне Ликха припоминает? Совсем ополоумел? От негодования даже не нашлась что сказать. А желания уточнять не возникло. Ну его!

— Отвернись и не смей открывать глаза, пока я не помоюсь!

Он неопределенно хмыкнул, но глаза не открыл. Быстро стянула с себя одежду и запрыгнула в воду. Тут же запищала от неожиданности. Сбоку донесся довольный смешок.

— Какого лешего так холодно?

— Водорослей нет, греть некому, — спокойно ответил он.

А раньше сказать не мог? Присмотрелась — и точно. Вода, доходившая мне до пояса, была необычного, едва сероватого цвета. Придется поторопиться. Быстро намылившись и ополоснувшись, я с такой же скоростью выскочила на берег. Кое-как обтерлась и со всех ног побежала обратно в шаттл. Ну его, это купание! Вслед мне донесся тихий смех Севала.

Ждала его долго. Успела поесть, полюбоваться вану и сделать несколько впечатляющих голограмм. Потом опять поела и поспала. Мне казалось, что время застыло. Хотелось поскорее улететь. Но Севал из водоема исчез и пока не появлялся. Странно. Что-то он долго в этот раз. Беспокойство уже начало гнездиться внутри, когда дверь шаттла почти неслышно открылась.

— Ну нако… — слова застряли у меня в горле при виде вошедшего мужчины.

Этого не может быть! Сердце стремительно забилось и болезненно сжалось. Как такое возможно? Мне ведь точно не кажется. Несколько раз моргнула и снова присмотрелась. Нет, я не ошиблась. Это он!

— Папа! — закричала я и бросилась ему на шею.

Крепко обняла его и погладила по впалым щекам. Слезы сами катились из глаз, и сквозь их пелену я смотрела на любимое лицо.

— Но как? — с губ сорвался волновавший меня вопрос, и я еще крепче прижалась к нему.

Но вместо ответных объятий он аккуратно отстранился и тихо сказал:

— Я не твой отец, Рин.

Голос был одновременно чужой и в то же время знакомый. Раскатистые звуки в нем я слишком хорошо знала. Севал! Я стояла, открыв рот, и никак не могла прийти в себя. Как? Зачем?

— Я все объясню. Рин, пожалуйста, не кричи и послушай.

Услышав это, меня словно накрыла красная пелена ярости. В голове все загудело и запульсировало, и я начала задыхаться. Как он посмел?

— Сними его лицо! — зашипела я, надвигаясь на Севала.

Я была готова содрать его сама, если понадобится.

— Снимай! — заорала я, кидаясь на него.

Он согнулся от боли, не имея возможности выполнить такой приказ. Мои ногти достигли цели. Они впились ему в лицо, и он едва смог меня оторвать. Никогда ещё я не испытывала подобной ярости. Не соображая, что делаю, наносила ему один удар за другим.

— Успокойся! — рыкнул он, пытаясь зажать меня в захват.

— Пошел вон! Вон! Не смей сюда входить с его лицом! Не смей!

Он вышел наружу, и я услышала, как он тяжело опустился на землю.

— Ублюдок! — прошептала я, пытаясь сделать вдох.

Внутри все горело и разъедало. Я согнулась пополам и села на пол, зажала голову между колен и постаралась контролировать дыхание. Вдох. Выдох. Еще. Не знаю, сколько я так просидела, когда от открытой двери донесся его голос:

— Иначе никак. Ты ведь понимаешь, что меня не выпустят.

— Заткнись!

Я не хотела слушать его грязные оправдания.

— Он дал на это согласие.

— Врешь!

Не мог мой отец дать право нацеплять свое лицо мерзкому мутанту.

— Когда ты видела меня в той комнате, я брал образец крови.

— Ты это так называешь? Как у тебя ещё язык не отсох! Мерзавец!

— Да какая разница, как это называть! — не выдержал он и повысил голос. — На этой крови я дал твоему отцу клятву. Он знал, что делает, и понимал необходимость этого поступка. Ведь связанный обещанием, используя его личность, я с большей вероятностью смогу тебе помочь покинуть планету.

— К черту тебя и твою помощь! Больно я в ней нуждаюсь. На корабле есть и другие люди, которые могут это сделать. Они прилетят за мной.

— А тебе отец не рассказывал, что ему не разрешили брать с собой граждан Союза? Все наемники, прилетевшие с ним, из Содружества. И как ты думаешь, сильно ли оно хочет, чтобы ты добралась до дома и начала трепаться о том, как тебя незаконно осудили, да еще и про Такутту выдала сведения?

Вот об этом я не подумала.

— Твой отец — умный мужик. Он страховался по всем фронтам и никому не верил. И знаешь, что? Я с ним согласен. Боюсь, если бы за тобой и прибыл второй шаттл, то улетел без тебя. Подготовили бы отчет, что объект не найден. И все были бы довольны. Кроме отца никому не интересно твое спасение. И сейчас на корабле они с нетерпением ожидают, когда закончится оговоренный срок пребывания на орбите. Ни минуты не будут ждать. Умотают. И всех все устроит. Даже Союз, который делает вид, что ему не плевать на свою гражданку.

Глубоко дыша, я попыталась задавить в себе эмоции и подумать над его словами. Подсознательно я понимала, что он прав. Но как же сложно это признать! И так было больно катиться кубарем с горы счастья, что меня обуяло, когда я увидела папу. Я ведь подумала, что он чудом выжил. А сейчас валялась на дне с переломанными крыльями надежды. Закусила кулак, пытаясь не зарыдать.

— Рин, сними приказы, — донесся до меня тихий голос. — Мне больно.

— Я отменяю все, — прошептала я. — Заходи.

Он зашел и сел у противоположной стены на пол.

— Что ты задумал? — спросила я, не поднимая глаз.

Я не могу снова видеть лицо папы. Слишком больно.

— Мы взойдем на корабль. Ты подтвердишь свою личность. Подпишешь документы. Дальше мы летим до первой попавшейся станции и сходим.

— Тебя разоблачат.

— Я прикинусь больным. Главное — вырваться с корабля, а потом будем действовать по ситуации.

— Хорошо, — согласилась я, понимая, что выбора у меня нет.

— Тогда вылетаем, — произнес он, ловко вставая.

Похоже, наступил тот счастливый момент, когда я могу улететь отсюда. Раньше я боялась о нем даже мечтать. Но сейчас, вместо радости, испытывала лишь бездонную пустоту. Вздохнула и устало опустилась в кресло. Ну что же, прощай, Такутта. Скучать не буду.