ГЛАВА 53

Ринора

Пока мы добирались до гостиницы, Сэм не проронил ни слова. Я тоже не хотела с ним разговаривать. Ведь если это Севал, то как он может так равнодушно сидеть рядом, даже не пытаясь успокоить меня? Меня же до сих пор потряхивало от пережитого. Получается, не так уж я ему и важна, как себе навыдумывала. Ладно, благодаря этому будет чуть легче, когда придет время расставаться.

Закрыла за собой дверь комнаты и устало прошла к креслу. Села и запрокинула голову. Интересно, смотрит ли сейчас на меня Севал? Непрошено вспомнились его ласковые руки, стирающие слезинки с моих глаз. Как мне не хватает этих теплых ладоней, требовательных губ и крепких объятий.

Ну почему все так сложно и мы не можем просто любить друг друга? Взять и уехать на далекую уютную планету. Построить там небольшой домик, родить малышей и наслаждаться каждым прожитым днем. Почему нельзя так?

Мотнула головой, отгоняя несбыточные грезы. Откуда эти глупые фантазии? Севал никогда не давал мне повода думать, что, кроме физического влечения, испытывает нечто большее. У него свои планы, в которые я сдуру ввязалась. Тихонько застонала и, поднявшись с кресла, пошла в санблок.

Оказавшись без наблюдения, бросила в угол сумочку и сбросила платье. Мельком взглянула на себя в зеркало. Скоро я изменюсь и для меня начнется совсем другая жизнь. И как бы мне ни было тяжело, нужно собраться. Шагнула под теплые струи и ненадолго освободилась от тоскливых мыслей, наслаждаясь легким скольжением воды по телу.

Хорошо вытерлась и, складывая полотенце в очиститель, бросила взгляд на разбросанную одежду. Стало жаль платье, валявшееся бесформенной кучей. Подняла и аккуратно его расправила. Потянулась за сумочкой и заметила торчащий оттуда край непонятной карточки.

Вытащила ее и повертела в руках. Странно. Это накопитель. У меня такого никогда не было. Очень старая модель. Как он ко мне попал? Почему-то вспомнился тот непонятный мужчина, на которого я налетела на приеме. Его слова накрепко отпечатались в памяти: «неравнодушные люди есть».

Что это значит? Он подкинул ее мне? Поспешила к информационной панели на задней стенке двери санблока и дрожащими руками подключила накопитель. Изучать свою загадочную находку при Севале почему-то не хотелось.

Внутри аккуратно хранилось множество сгруппированных документов с необычными метками. Похоже на что-то секретное. Начала быстро просматривать их, пробегая глазами по диагонали. Время шло, а я все больше приходила в негодование.

Что они творят на Такутте? Разве так можно? Тысячи людей погибли, а они все продолжают. Изверги! Я шумно дышала, стоя перед экраном и лихорадочно листая информацию. Если это все правда, то мне теперь точно некуда отступать. Мой папа погиб из-за них. Маквел был бы жив. И те могилы. Их же тысячи по всей планете!

Зажала рот рукой, пытаясь сдержать возмущенный крик. Еле успокоилась и продолжила читать. Они еще и не желают угомониться! Планируют начать там новые испытания. Бедная планета и люди на ней. Их пустят в расход в угоду неясным амбициям Содружества. Я должна показать это Севалу.

Выскочила в комнату и набрала его. Ну почему он так долго не отвечает? Уже начала нервно стучать ногой по полу, когда раздался спокойный голос Севала:

— Что-то случилось, Рин?

— Да! — только и смогла я произнести, не зная, как собрать все мысли воедино.

— Расскажешь?

— Ко мне попала информация, что Содружество проводит на Такутте испытания на заключенных. Они много лет ничего не делают, продолжая их туда посылать. Ты понимаешь, что …

Я замолчала, слушая странную тишину на том конце. Он никак не отреагировал. Неужели знал?

— Ты знал, — прошептала я.

— Да, — последовал сухой и короткий ответ.

— И не сказал мне?

Я возмущенно заметалась по комнате. Как он мог держать такое в тайне?

— Успокойся, я узнал пару часов назад.

— И когда ты планировал мне рассказать?

Долгая тишина стала весьма четким ответом.

— Никогда, — констатировала я.

— Да.

— Почему?

— Слишком опасно, Рин. Ты не должна была этого знать. Я очень жалею, что втянул тебя во все это. Собери вещи, завтра ты улетаешь с планеты.

— А ты? — непроизвольно вырвалось у меня.

— А я закончу начатое.

— Ты ведь обнародуешь эти данные?

Мне казалось, что это не менее важная вещь, чем свобода планеты. Поэтому очень удивилась, услышав спокойное:

— Нет.

— Почему? — вскрикнула я. — Нельзя молчать! Пока мы тут будем думать, они отправят очередной корабль. Столько людей погибнет!

— Не успеют. А послезавтра им это будет запрещено официально, пока комиссия не закончит оценку.

Новости были хорошие, но я не могла им радоваться. Почему Севал не хочет наказать Содружество? Нахмурилась и повторила:

— Мы должны все открыть, Севал. Иначе они будут продолжать это делать. Если не на Такутте, то в другом месте.

Послышался тяжелый вздох Севала, и он ответил:

— Откроем, Рин. Но не сейчас. Нам нужно совсем немного времени, чтобы закончить начатое.

Наступила тишина. Я пыталась принять его позицию. Со скрипом пришлось признать его правоту. А Севал вдруг неожиданно продолжил:

— А знаешь, что самое противное? Я не верю, что если мы откроем правду, то это станет препятствием к разработке запрещенных видов оружия. Не наступит такого момента, когда они поднимут руки вверх и скажут: «Ой, вы нас поймали! Больше не будем». Такое будет происходить всегда и везде, покуда есть неограниченная власть и неуемная жадность. И ни тебе, ни мне это в корне не изменить. Но мы не должны опускать руки. По крайней мере, мы можем осложнить им жизнь. Это бесконечная борьба, но если каждый будет заботиться о том, что происходит вокруг него, то мир гораздо быстрее станет ощутимо лучше.

В словах Севала было много правды, только от нее становилось слишком горько. Так хотелось щелкнуть пальцами и заставить исчезнуть все оружие во Вселенной. Вразумить людей, творящих зло, и помочь нуждающимся. Но это невозможно. Зато в наших силах сделать нечто хорошее здесь и сейчас.

— Я поняла, Севал, — с грустью проговорила я. — И твое беспокойство за мою сохранность мне импонирует, но я хочу закончить начатое, и послезавтра выступлю перед комиссией. Острых тем касаться не буду. Скажу только то, что необходимо. Все готово. Ждут именно меня. Не нужно ничего менять.

— Нет, Рин. И можешь чем угодно меня шантажировать. Я тебя не пущу. — прозвучал его спокойный голос.

А меня обуяла злость. Почему он думает, что имеет право распоряжаться моей жизнью? Принимать за меня решения и говорить, как мне жить. Я не дура. Сама понимаю всю серьезность ситуации и в состоянии сделать самостоятельный выбор. Мне не хотелось с ним ругаться, поэтому постаралась очень спокойно донести свою мысль:

— Севал, ты не можешь принимать решения за меня. Таким поведением ты меня унижаешь. Это теперь не только твое дело. Я в нем завязла слишком глубоко и не могу развернуться и сбежать сейчас, когда цель так близка. Ты сам смог бы это сделать?

Он не проронил ни слова, и я не понимала, что означает странная тишина. Быстро продолжила, пока он опять не начал на меня давить:

— Не будем рисковать и закончим все по плану. А если без меня что-то пойдет не так и комиссия откажет? Кто помешает Содружеству разнести планету в пыль? И ты должен помнить, что я все ещё не могу покинуть Кинрис. За мной наверняка следят. И как только я попробую скрыться, сразу арестуют. Может, тогда на приеме они просто хотели меня запугать и вынудить уехать. Я не знаю. Но тебе придется принять мое решение. Я уеду, когда аннулируют мой арест, но не раньше, чем выступлю перед комиссией с докладом, который мы с тобой готовили несколько недель.

Севал долго молчал, и я забеспокоилась.

— Я могу тебя переубедить? — прозвучал наконец его обреченный голос.

— Нет. И не стоит принуждать меня силой. Я тебе никогда этого не прощу, — тихо ответила я и постаралась его успокоить: — Вокруг будет достаточно много людей. Они не посмеют.

— Я найду тебе дополнительную охрану.

Молча кивнула. Снова повисла тяжелая тишина, а мне вдруг так захотелось его увидеть. И пусть у него сейчас чужая внешность, но я-то буду знать, что это он. Прикрыла глаза и тихонько спросила:

— Ты можешь прийти ко мне?

В ожидании его ответа сердце трепетало, грозя выпрыгнуть из груди. Дура! Зачем попросила? Лучше бы промолчала.

— Не надо, Рин, — так же тихо сказал он.

Закусила губу и опустила голову. Этого стоило ожидать. Пора прекращать тешиться глупыми мечтами. Он не видит меня в своей жизни, и мне не стоит себя навязывать.

— Не нужно, Рин, — повторил он ласковым голосом. — Такой смелой девочке, как ты, не к лицу грустить. Хочу, чтобы ты знала: я тобой восхищаюсь. Ум, сила духа и красота сочетаются в тебе очень гармонично. Не забывай прошлое, но и не вспоминай его слишком часто. Твоя жизнь впереди. Свободная и, я уверен, счастливая. Я нашел несколько подходящих вариантов планет. Вышлю — выбери, что по нраву. Ты должна жить и дышать полной грудью, а не бороться за каждый вдох. Ты это заслужила.

От его слов ком встал в горле. Снова душу начали грызть сомнения. Но я так и не осмелилась ничего сказать. Вместо этого спросила:

— А ты?

— Как все закончится, я вернусь на Такутту. Вряд ли под своим именем. Дел там будет невпроворот, но, надеюсь, найду время, чтобы исследовать ее и открывать новые места.

— Ты не забудешь про мою просьбу?

— Нет. Как и договаривались, Дом Маквела будет стоять. Устроим там музей. Когда придет время, я расскажу все, и его имя впишут в историю Такутты.

— Спасибо, — прошептала я.

— Ложись спать, Рин. Уже поздно.

— Спокойной ночи, Севал.

— И тебе.

Я еще некоторое время посидела, глядя на замолчавший коммуникатор, а потом прошла в кровать.

Сон не шел. Вместо него крупные слезы катились по щекам, и я молча стирала их ладонью. Мне так хотелось услышать от Севала другие слова, но получила то, что есть. Не всегда симпатии взаимны, и про свои иногда лучше молчать. Не стоит вызывать у него чувство вины или досады.

С этими мыслями я и уснула, а разбудил меня настойчивый вызов на коммуникатор. Ответила и выслушала новости, которых с таким нетерпением ждала все это время. Мое постановление на арест аннулировано. Шумно выдохнула. Я снова свободна!

Какими же умными были предки, придумавшие выражение: «Имея не ценим, а потерявши плачем». Я в полной мере за последние месяцы убедилась в его справедливости. Как же приятно, что теперь я могу улететь куда угодно. Не нужно прятаться и скрываться, боясь каждую минуту ареста и отправки в тюрьму.

Настроение улучшилось, и вчерашняя грусть под его напором растворилась. Не буду унывать. Никакой трагедии не произошло. Ну не любит меня Севал. И что? Мне теперь не жить? Не радоваться каждому дню и орошать ночами подушку горькими слезами? Нет. Это не мой случай. Буду наслаждаться свободой.

Что-то напевая, я умылась и заказала себе завтрак. С огромным удовольствием уплела двойную порцию шоколадного пирога. Если Севал видит, надеюсь, он там слюной подавился. Потом повалялась, послушала музыку, а остальную часть дня готовилась к выступлению.

На удивление, Севал не мучил меня проверками и бесконечными повторами. Прислал только сообщение, что я сама уже все знаю и завтра он будет рядом. Вот и все.

Впервые за последние недели день прошел спокойно. Меня никто не тревожил, и я смогла отдохнуть. Просмотрела список из наиболее подходящих мне планет, который подготовил Севал, и выбрала одну из них. Находится далеко, в самом центре территорий Союза. Прекрасный климат и инфраструктура. Про работу думать не хотелось, сначала отдохну пару лет.

С мечтами о новой жизни я уснула, а встала свежая и готовая к бою. Сегодня я должна быть очень убедительна. Тщательно все проверила и облачилась в легкий брючный костюм. Убрала волосы в пучок и осмотрела свое отражение со всех сторон. Что тут скажешь? Красавица. Послала себе воздушный поцелуй и смело вышла в коридор.

Там в изумлении остановилась. Меня встречала целая шеренга бравых молодцев, во главе которых стоял ещё более хмурый, чем обычно, Сэм.

— Это все мне? — весело спросила я.

— Угу, — буркнул он.

— Вижу, кто-то сегодня не выспался? — попыталась я его расшевелить.

Ответом мне были очередные скучные наставления. Туда ходи, сюда не ходи, и все в таком духе. Я стоически слушала и запоминала. Шутки шутками, а меня чуть не прикончили в том лифте.

Мои новые охранники умело рассредоточились, а Сэм шел рядом, прикрывая сбоку. Внимательней присмотрелась и поняла, что меня в них всех насторожило.

— Сэм, они что, все мутанты?

— Да, — коротко бросил он.

— И Сокир тоже?

Сэм недовольно поджал губы, но ответил:

— И он.

— А ты?

Тишина затянулась, но вскоре он нехотя выдавил из себя:

— И я.

Ух ты! Да у меня тут целая армия. С такими не страшно пойти и надавать пощечин гадкому Ларсу. И пусть его ребята только попробуют высунуться, мои им быстро головы пооткручивают. Довольно улыбнулась от такой кровожадной мысли.

До нужного здания добрались без происшествий. Уже поднимаясь в лифте, я спросила у Сэма:

— Сегодня ведь будут журналисты?

— Да. Куда без них. Ты столько шума наделала. Теперь всем интересно, чем эта история закончится.

— Я уверена, что тогда в лифт меня толкнула Симона. Дрянь! — снова разозлилась, вспомнив ту неприятную журналистку.

— Не переживай, ее накажут, — загадочно улыбнулся Сэм.

Вопросительно посмотрела на него.

— Надеюсь, ты ее не того? — прошептала я, наклонившись к нему и сделав выразительный жест пальцем по горлу.

— Нет, конечно! — возмутился он. — Вот, смотри.

Он открыл на коммуникаторе мини-голограмму, на которой мужчина и женщина в чем мать родила занимались древним, но, судя по лицу Симоны, очень приятным занятием.

— Фу, Сэм. Зачем ты мне это суешь? — быстро отвернулась я и покраснела.

— Тут загадочная арифметика получается. Таких записей у меня пять штук, по количеству ее помощников, — сказал Сэм, с интересом рассматривая голограмму, да еще и поворачивая ее другой стороной. — А вот муж у нее один. Чувствуешь? Не сходится.

— Да выключи ты уже это, — зашипела я на него. — И где только достал.

— Имея нужную сумму, можно раздобыть все, что угодно, — подмигнул мне Сэм и наконец выключил голограмму. — А муж у нее весьма непростой, думаю, ей предстоят веселые времена.

Как-то неправильно это все звучало. Нехорошо. Представила, через что ей придется пройти, и стало неприятно. Но потом вспомнила, как задыхалась в том лифте, и накатила злость. К черту Симону! Ей наверняка неплохо заплатили за то, чтобы заманить меня в ловушку. Пусть получает заслуженное.

— Молодец, Сэм! — похвалила я его.

Мужчина одобрительно мне кивнул. За разговором не заметила, как подошли к конференц-залу. Меня начало слегка трясти. Пришлось признать, что я нервничаю.

С другого конца коридора с грацией зверя к нам приближался Сокир. Как всегда идеально одетый и с легкой улыбкой на губах.

— Здравствуй, Ринора. Готова? — ободряюще потрепал он меня по плечу.

— Здравствуй, Сокир. Конечно.

— Первая часть на тебе. Постарайся сосредоточиться на снимках и тех данных, что есть. Избегай просторных рассказов о заключенных. Обязательно упомяни про детей. Вторая часть доклада моя. По счастливому стечению обстоятельств, — Сокир заговорщицки подмигнул мне, — другие потенциальные опекуны отказались. Остался только я.

Оценивающе на него посмотрела. Этот мужчина весьма непрост и далеко не так мил, каким кажется на первый взгляд. Даже закрались подозрения, что у него имеются сильные способности в убеждении людей. Или это лишь мои фантазии?

— Хорошо, — задумчиво ответила я и направилась к нужной двери.

Собрав всю свою выдержку в кулак, я почти час рассказывала о Такутте, ссылаясь на голограммы и экспертизы специалистов, которые Севал подготовил. Вскользь упомянула о заключенных, давая понять, что они там устроили свою непростую жизнь. Показала детей и внесла предложение создать для них более комфортные условия проживания и оформление опеки.

Комиссия, состоявшая из двадцати человек, внимательно меня слушала. Иногда задавали вопросы, на которые я с легкостью отвечала. Думаю, Севал мной гордится. Он явно сейчас здесь, и я по-прежнему считала, что это либо Сэм, либо Сокир. Только какая теперь разница?

Когда передала слово Сокиру, облегченно выдохнула. Он был явно в своей среде и с жаром рассказывал о планах на Такутту. Я услышала многое, чего сама не знала. Например, что будут выделены огромные суммы на изучение болезни и поиск лекарства. И если это получится, то планируется развернуть лечебный комплекс для людей с легкими психологическими расстройствами.

Про гипотетический разум планеты ни я, ни Сокир даже не упоминали. Слишком хрупкая это материя, чересчур рано о чем-то таком заявлять. Да и нужно ли?

Основная часть закончилась, и комиссия удалилась на совещание, оставив нас с Сокиром на растерзание любопытных журналистов. Я отвечала не задумываясь, мечтая поскорее уйти, когда вдруг послышался знакомый голос. Симона. Только ее мне не хватало. Я уже хотела отойти от трибуны, проигнорировав ее, но разнесшийся по всему залу вопрос заставил меня заледенеть от злости и негодования.

— Скажите, Ринора. А почему Вы скрыли, что беременны от массового убийцы Севала Капера? Вы были с ним по доброй воле или он Вас изнасиловал?