16

После ужина Ричард помог Крис поудобнее усесться в машину, накрыв её ноги клетчатым пледом. Девушке не было холодно, просто ужасно хотелось, чтобы этот мужчина ухаживал за ней, ухаживал по-рабски. А она уже решит, что делать дальше.

С минуту Ричард глядел на её пухлые, капризно изогнутые губы.

— Какие у нас планы на оставшийся вечер? — спросила Крис, улыбаясь уголком рта.

— Поехали ко мне! У меня классный вид на центр города из окна.

— Ты живешь в пентхаусе?

Он кивнул.

Да, она с ним поедет. Майкл — это Майкл, а Ричард, пожалуй, намного круче. Недаром он начальник её жениха. Не надо упускать такую возможность обкатать обоих жеребцов. Быть может, и в прямом смысле. Крис внутренне содрогнулась. Ну почему, почему она так ненавидит заниматься сексом? Отвратительные розовые мужские чресла, снующие туда-сюда и в конце концов извергающие белую вязкую жидкость. Хорошо бы иметь такую кнопку, которая бы отключала все чувства во время полового акта.

Ричард шёл позади девушки, любуясь стройными ногами и округлой попкой. Ему не терпелось смять девушку в своих объятиях и овладеть ею, быстро, разрывая её наверняка кружевные трусики свои членом. Плевать на её жениха и его приятеля Майкла! У Ричарда не было бабы уже три долгих года, и он устал мастурбировать по ночам, глядя на экран монитора. Никто не узнает об их шалости. Крис не скажет Майклу, а он тем более.

Ричард открыл дверь квартиры, впуская девушку внутрь. Снял с её плеч накидку, и уже это заставило его собрать волю в кулак, чтобы не наброситься на Крис как изголодавшийся вепрь.

— Проходи в комнату! — мужчина щелкнул выключателем, и пурпурный свет разлился по периметру пола и потолка. Крис огляделась.

— Боже, какой это этаж, Рик?

— Тридцать второй. Красивый вид, неправда ли?

— Просто обалдеть!

— Ложись сюда на подушки около камина! Я принесу шампанское.

Крис взмахнула своими длинными ресницами и опустилась на пол.

Ричард появился через минут пять, неся бутылку и пару фужеров.

Вместо строгого пиджака и отутюженной рубашки на нем была мягкая фланелевая рубаха, распахнутая на груди.

— О, ты выглядишь так по-домашнему! Честно говоря, я бы тоже хотела так же расслабиться.

Ричард кинул взгляд на её большую грудь, затем на бёдра.

— Ты когда-нибудь занималась йогой, Крис?

— Нет, а что?

— Там есть такой раздел, называется Кама Сутра Йога. Хочешь попробовать?

— Звучит интересно, но для начала я бы хотела выпить шампанского.

Ричард открыл бутылку и разлил по бокалам.

«Быстрей, быстрей пей, Крис!» — про себя твердил он. — «Я же не выдержу. Сейчас все просто выльется из меня наружу».

Девушка как будто не торопилась. Она подносила фужер к ярко-накрашенным губам, делая небольшие глотки, словно издеваясь и смеясь над ним. Прямо перед лицом мужчины были её стройные ноги, слегка согнутые в коленях. Всего-то надо — просто взять и раздвинуть их и проникнуть внутрь её таинственной пещеры. Ричард выпил вино, отставил фужер в сторону, а может, отбросил. Этому он уже не придавал значения.

Обеими руками взял Крис за лодыжки.

— Я хочу тебя трахнуть! — сквозь сжатые зубы произнёс он.

«Вот так просто?» — подумала Крис. — «А в этом что-то есть. И не надо никаких красивых слов, чтобы описать этот ужасный акт. Хм, трахнуть…»

— Да, трахни меня!

Он резко развёл в стороны ноги девушки, потом быстро освободился от брюк. Крис не успела закрыть глаза и все-таки увидела этот отвратный мужской член, торчащий как жезл. Она со стоном откинула голову назад. Почувствовала, как что-то прорывается в неё сквозь сетку колготок и кружево трусов, что-то большое и яростное. Сражение закончилось победой «жезла» Ричарда. Под натиском его органа материя нижнего белья девушки не выдержала. «Наверное, ему захотелось попробовать девственницу», — усмехаясь про себя, подумала Крис.

— Крис, Кристина, мать твою, какая ты горячая штучка!

Его член быстро летал вперёд-назад, руки скользнули к её животу, сжимая его, пытаясь пробраться выше к груди.

«Ну уж нет, Ричард, помоги себе сам!» — продолжала смеяться над ним Крис. — «Надо было раньше думать и снять с меня платье! А сейчас уже поздно — ты того гляди кончишь».

Он внезапно резко перевернул девушку, поставив её на колени, и со сдавленным стоном вошёл на всю глубину. Обмяк позади неё.

«Ну слава богу, наконец-то».

— Иди помойся! — пробормотал он, слегка хлопая Крис по ягодицам. — Нам ещё ребёночка не хватает с Майклом делить!

Кристина огляделась вокруг в поисках своих трусиков, но, вспомнив, как Ричард ими воспользовался, встала. Направилась в сторону ванной.

— Крис, — Ричард встал и подошёл к ней. Прижался губами к шее девушки. — Надеюсь, я не разочаровал тебя. Прости, если я немного торопился. Ты просто была так восхитительна…

Уже стоя в душе и натирая себя изо всех сил мочалкой, Крис думала о сексе, невольно сравнивая Ричарда и своего жениха. По правде сказать, ей было все равно — секс ей не нравился вообще. Все эти сладкие слова и прелюдии только раздражали девушку. Метод Ричарда — взять и трахнуть — устраивал Крис гораздо больше, хотя следовало признать, что Майкл был намного лучшим жеребчиком. Крис вздохнула. Все это настолько неважно, когда есть цель, и путь к ней лежит через постель.

Полина заканчивала операцию. Арсений Семёнович стоял немного в стороне, наблюдая за ней. На столе лежал молодой мужчина с рваной раной в районе живота. Оля поднесла салфетку вытереть вспотевший лоб Полине.

— Пульс слабый! — сказала Оля.

— Я вижу.

Рана была достаточно серьезная. Был задет кишечник, селезенка, мочевой пузырь. Операция продолжалась уже более шести часов. Надо было сшить все сосуды.

— Этот вытянет, — Арсений Семёнович одобрительно поглядел на лежащего перед ним парня.

Денис, стоявший напротив, посмотрел на Арсения, наморщил лоб.

— Господь Бог сказал, что жить будет, значит, будет.

— Давление стабилизировалось. Можно зашивать? — спросила Полина.

Арсений Семёнович кивнул.

— Что вы меня спрашиваете? Сами знаете. Не маленькие! — пробурчал он. — Поль, будешь за ним присматривать. Он на твоей территории.

— Хорошо.

Прошла неделя с того вечера, когда Полина чуть было не потеряла чувство реальности в объятиях Майкла Эверса. С тех пор она всегда посещала его палату в сопровождении медсестры. Девушка видела — мужчина был недоволен. Даже днём, обнаружив Майкла бродящим по коридору, она старалась свернуть в сторону. До его выписки оставалось две недели. С утра Майкл ходил на физиотерапию, потом общался с Костей Белым. За это время оба мужчины здорово сдружились.

С отцом Полины тема Майкла больше не поднималась. Он как будто забыл про их размолвку. Можно сказать, что жизнь шла своим чередом. Везде чувствовалось приближение весны — снег превращался в будущие ручейки, птицы вдруг стали петь громче и чаще, и даже в кондиционированный воздух госпиталя проникал этот чудесный запах свежести. Весь женский состав больницы был взбудоражен в преддверии восьмого марта, праздник, который традиционно отмечали с концертом и банкетом, а также цветами и подарками.

Майкл был раздражён донельзя. Вот уже неделя, как он не может поговорить с Полиной наедине. Ему надо было так много ей сказать. Майкл начал всерьёз опасаться, что до своего отъезда не сможет ей признаться, как он её любит. Да, теперь Майкл точно знал — он вернётся за ней.

Несколько раз он порывался поговорить с Крис и дать ей знать, что со свадьбой надо подождать, что торопиться им не следует, но девушка даже не слушала его. Невеста Майкла без перерыва трещала про платья своих подружек, гостиничные номера, напитки, еду, гостей…

Мужчина просто клал телефон рядом с собой, не в состоянии больше слушать эту болтовню.

Костя Белый, как мог, пытался развеселить своего друга. Он продолжал учить Майкла различным русским словам и выражениям. Сейчас Костя и Майкл сидели в комнате отдыха. Костя перебирал книги на библиотечной полке, а Майкл прошёл к пианино. По-видимому, им мало пользовались, так как инструмент был покрыт тонкой пленкой пыли. Мужчина откинул крышку и дотронулся до клавиш.

— М-да, неплохо бы получше настроить.

Костя подошёл и встал рядом.

— У меня сестра играла, когда я был маленький, — сказал он. — Как начнёт свои гаммы тарабанить с утра пораньше — хоть вешайся!

— А меня просто посадили родители и сказали — играй. Я был послушным.

— Ты и сейчас такой же, Майк. Хоть и вырос в здоровяка. Жениться не хочешь, а готов себе навесить ярмо на шею только потому, что уже за все заплачено. А то, что потом ты будешь за эту ошибку платить всю жизнь, это тебя не смущает? Я вижу, как вы с Полиной смотрите друг на друга — что мешает тебе? Только то, что она здесь, а ты там? Переезжай жить сюда или забери её к себе.

Майкл склонил голову. Пальцы его прошлись по клавишам, извлекая нежную мелодию.

— Это все гораздо сложнее. Здесь завязано слишком много — карьера, репутация, родственные связи. Наверное, надо просто иногда жертвовать своим счастьем.

— Ха, да ты просто боишься! Тебе надо ещё подрасти и научиться брать от жизни то, что тебе хочется.

— Я думал, что раньше так и было.

— Индюк тоже думал, да в суп попал.

— Интюк?

— Да, — серьезно кивнул Костя. — В суп.

Полина вошла в ординаторскую, втянула носом аромат цветов.

— Ой, красота-то какая! Обожаю мимозу! — она улыбнулась. — С праздником вас, девочки!

Алина Михайловна улыбнулась. Ольга и Галочка посмотрели на торт, коробку с которым сжимала в руках Полина.

— А я со сладеньким.

Поставила круглую упаковку на стол.

— А где наши мальчишки?

— Мальчишки дали нам сегодня отдохнуть и теперь делают обход, а… Ой, девчонки, не поверите, — Галочка громко захохотала. — Арсений Семёнович мыл пол в коридоре за Зинаиду Ивановну.

— Твой мальчишка тоже тебя ждал! — сказала Оля, хитро улыбаясь.

— Мой мальчишка? — что-то вдруг сжалось в районе живота. Щеки Полины порозовели от смущения.

— Только и спрашивал о тебе. Пришёл с огромным букетом цветов.

Полина в недоумении уставилась на Ольгу.

— Он сейчас на операции, — продолжала та.

«О господи, это, наверное, про Дениса!»

Полина сняла пальто, надела свой белый накрахмаленный халат и посмотрелась в зеркало. Глаза лихорадочно блестят, а значит, надо угомониться. Не надо слишком зацикливаться на Кроке. За последнюю неделю она только о нем и думала, и даже во сне он не давал ей покоя.

Девушка вздохнула и, пробормотав что-то про обход своих пациентов, быстро юркнула за дверь.

Сердце учащенно билось, и Полине даже пришлось остановиться передохнуть. «Нет, нельзя позволить мужчине так влиять на мои эмоции!» — сказала она себе.

Уже через минуту девушка входила в палату Майкла Эверса. По-видимому, он не ожидал увидеть её, так как буквально застыл с удивленно поднятыми бровями.

— Полин…

Майкл вскочил с койки, и уже через миг его руки оказались у неё на спине. Он прижал её к себе, шепча что-то ей в макушку.

— Крок, что ты делаешь?

— Я так скучал по тебе. Скажи, что ты тоже думала обо мне!

Полина высвободилась из его объятий, поправила халат. Сердито посмотрела на мужчину.

— Я думала, мы договорились с тобой.

— Это ты договорилась, а я нет. Меня выписывают через неделю…

Девушка кивнула.

— Я вернусь, как только закончу свои дела.

Полина усмехнулась.

— Крок, я не хочу слышать ни про какие «вернусь». Ты прекрасно знаешь, и я знаю тоже, что ты не вернёшься. То, что тебя тянет ко мне — такое случается часто. Пациенты имеют склонность влюбляться в своих врачей. То, что меня немного тянет к тебе — это всплеск гормонов. Вся эта блажь скоро пройдёт. Ровно через неделю.

Майкл открыл ящик своей прикроватной тумбочки и что-то достал оттуда.

— Сегодня особый день, Полин! Я хочу подарить тебе небольшой сувенир на память, — с этими словами он протянул девушке небольшой предмет, завёрнутый в вырванный из тетради лист. Смущённо поглядел на девушку.

— Извини, я не смог купить открытку. Я написал для тебя слова из той композиции. Помнишь, я играл на пианино?

Она кивнула, взяла в руки свёрток.

— Осторожно, там внутри талисман для тебя, доктор!

Полина развернула бумагу, и её глаза расширились от удивления.

— Ох, Крок… Ты все-таки сделал по-своему.

Она положила патрон от Калашникова на ладонь. Покачала головой.

— Это ты так придумал распилить его пополам?

Майкл улыбался, глядя на девушку.

— Я обязательно буду его носить! Это очень дорогой подарок.

Полина расправила помятую бумагу.

«Поцелуй дождь, когда я нужен тебе, и меня долго нет.

Когда твои губы одиноки и изголодались по мне, то поцелуй дождь и дождись рассвета. Помни, что мы ходим под одним небом, и мои ночи такие же грустные, как твои. Если ты не можешь дождаться рассвета, то поцелуй дождь».

Прочитав, девушка подняла на мужчину вопросительный взгляд.

— Там и вправду такие слова? — её голос дрожал.

— Полин, — Майкл подошёл к ней, взял за руки. — Это не просто слова. Они для тебя и для меня. Где бы ты ни была, помни, что мы все равно ходим по одной земле, дышим одним воздухом.

— Спасибо. Я буду хранить твой подарок, Майкл!

Она быстро подошла к нему, встала на цыпочки и, прикоснувшись губами к его щеке, вышла из палаты.