33

Корабль прибыл в порт днём. У них был всего один день на то, чтобы заправиться топливом и продовольствием. Капитан милостиво разрешил команде сойти на берег, но не уходить далеко за пределы порта — в городе разбойничали шайки боевиков-хуситов. Полина, как и в прошлый раз, решила остаться на корабле, несмотря на уговоры Лили. Той не терпелось сойти на земную поверхность. Она совершенно не переживала из-за каких-то там волнений, тем более, что с ней рядом вышагивала бойкая Марьяна.

— Зря ты не хочешь пойти с нами, Полин! Втроём было бы веселее.

Девушка только покачала головой, тихо улыбаясь.

— Неужели не хочешь проведать своих братьев-мусульман?

Полина резко повернулась на голос, раздавшийся за её спиной. Такой зловещий. Опять он, её демон.

— Не горю желанием! — она пожала плечами.

Герман, сунув руки в карманы, начал спускаться вниз по трапу.

Полина стояла, задумавшись, разглядывала желтоватое от жары небо. Было начало марта, а здесь чувствовалось, как будто это запредельно жаркий июль. «А ведь совсем скоро восьмое марта, а никто даже и не вспоминает об этом!» — эта мысль поразила девушку. Что-то давно она не отмечала этот праздник в тесном семейном кругу. Эх, поскорее бы домой! Пора уж закончить со службой на флоте. Полина с грустью вспомнила госпиталь, ежедневную работу своих коллег, пациентов. Вздохнула.

Корабль слегка покачивался на прибрежных волнах. Сколько она так простояла, девушка не знала, но вздрогнула от криков бегущей к ней Лили. Она напряглась. С высоты она видела только, что волосы девушки были растрёпанны, на щеках горел яркий румянец. Она бежала и что-то кричала, размахивая руками, обращаясь именно к Полине. Девушка вцепилась в поручни. Боже, где Марьяша? С ней что-то случилось?

— Поля, Поля! — кричала Лили. — Беги сюда!

— Что? Говори же!

— Марьяшке плохо. Она упала в обморок!

Полина обернулась. Неплохо бы взять кого-нибудь с собой, но, как назло, никого поблизости не было. Она быстро сбежала по трапу вниз.

— Где она? Как это случилось?

Лили почти плакала.

— Мы пошли в какую-то лавку с коврами и посудой. Она начала спорить о цене, а я переводила, а потом она бац… и грохнулась. Господи, Полька, она же беременна!

— Что?

— Да, от Германа. Ох, надеюсь, у неё…

— Отставить разговоры! Бежим скорее! — Полина схватила подругу за руку, и они бросились бежать по каким-то тесным улочкам.

Лили никогда так быстро не бегала. Странно, но каким-то образом она смогла сориентироваться в этом запутанном городе. Уже прошло десять минут, и она боялась, что за это время с Марьяной может случиться непоправимое. Ах, зачем она послушалась Марьяну, и они пошли в город?! Она вцепилась в руку Полины. Это придавало ей уверенности. Полина такая уравновешенная, с ней всегда как за каменной стеной. Даже несмотря на стресс, Поля никогда не теряла самообладания.

— Вот, вот это место! — они забежали в какое-то здание, завешенное цветными коврами и тряпками.

— Где она? — Полина моргнула, привыкая к полумраку.

— Вон на полу… — Лили указала на что-то, лежащее в углу комнаты. Позади раздался стук. Девушка обернулась к подруге и в ужасе увидела, как чья-то волосатая рука хватает Полину за шею. Она хотела крикнуть, но из её горла вырвался только тихий шипящий звук. В это время что-то мокрое легло ей на лицо. Лили только почувствовала приторно-сладковатый запах. Потом все стихло.

— Джахар, дорогой, все исполнено точно в срок, как я и обещала! — на губах Дезайри мерцала улыбка. Она готова была потирать руки от радости. Какое же облегчение! Жалко, нет Майкла, а то бы они могли сходить на ужин в какой-нибудь хороший ресторан. Почему он ей не звонит? Сейчас только эта мысль омрачала настроение Дезайри.

— Когда можно выезжать, чтобы забрать груз?

— Я дам тебе знать.

Дезайри отключила связь.

Мустафа просил её подождать. Там были какие-то неприятности с одной из девиц — заболела.

В дверь постучали.

— Войдите!

Это был Кевин Эверс.

— Я зашёл попрощаться.

Девушка посмотрела на часы.

— Много планов на выходные. Решил уйти пораньше, — пояснил мужчина. — Да, кстати, Майкл приезжает через неделю. Передавал тебе привет.

— Здорово! — улыбка осветила её лицо.

Кевин добродушно кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Полина очнулась и долго не могла понять, где находится. Вокруг было темно. Когда все органы чувств наконец-то проснулись, то первое, что девушка услышала, это звуки цикад и какое-то жалобное поскуливание в углу. Щенок? Почему-то Полина не могла пошевелить ни ногами, ни руками. Черт! Она что, связана? Опять эти дурацкие кошмары! Девушка попыталась повернуться на другой бок, чтобы продолжить спать, но внезапная мысль прорезала её сознание. Твою ж мать! Она в плену! А где же Марьяна, что с ней? Где Лили?

Пол был холодный, застеленный кое-где соломой. Полина, с трудом опираясь на ладони, поползла на звук в углу помещения. Кто там?

Поймала себя на мысли, что ей почему-то даже не страшно. Наверное, потому что это не самое страшное, что могло с ней случиться. Все-таки она жива. Девушка на секунду прикрыла глаза, вспоминая телевизионную передачу, где показывали людей, одетых в чёрное, которые отрубали головы невинным людям.

Пока она ещё здесь. Может быть, она сможет выбраться отсюда?

В углу кто-то был. Кто-то дышащий и тёплый. Лили?

— Эй, — шепотом окликнула Полина. Раздался всхлип. — Лили, это ты?

Непонятный звук.

— Лили?

Да, это она. Теперь Полина узнала запах волос подруги. Ей заткнули рот, и она не могла говорить? А где Марьяна? Полине так хотелось обнять Лили и утешить, но она не могла.

Мустафа сидел у себя в саду. Сегодня приехал его дорогой племянник из Джибути, а у него, как назло, совсем нет времени, чтобы уделить ему. Своих детей у Мустафы не было, и единственный племянник был очень дорог его сердцу. Он заварил чай, положил в хрустальную вазу инжир и финики. Рядом на блюде положил кат.

Теперь он сидел напротив и любовался юношей. На нем была европейская одежда, чего Мустафа не очень-то одобрял. К кудрявым волосам Омара гораздо больше подошла бы куфия. И, вообще, присмотреть бы ему какую-нибудь хорошую девушку.

Мустафа не выдержал, спросил все-таки.

— Когда ты собираешься порадовать меня и мою сестру женитьбой?

Тот поморщился, положил в рот кат, неторопливо пережевывая его.

— Дядя, я же живу в Нью-Йорке. Ну кого ты хочешь мне здесь отыскать? Там у меня все хорошо, главное, чтобы были деньги.

— Деньги будут. И свадьбу тебе справим шикарную.

— У меня нет планов жениться. Так… погулять немного. С семьей можно и погодить.

— Посмотри, каких я купил для тебя арабских скакунов.

— Это правда, дядя? — глаза юноши загорелись. Он обожал лошадей и скачки, а ещё любил соколиную охоту.

— Погоди! Выпей чая, нетерпеливый! Твои жеребцы никуда от тебя не денутся.

Юноша согласно кивнул, хотя чувствовалось, что он еле сдерживался.

Покончив с чаепитием, Омар вскочил с мафража и бросился по усыпанной гравием дорожке во внутренний двор.

«Эка, как невмоготу ему…» — подумал Мустафа, провожая взглядом сына своей сестры Лейлы.

Омар прошёл к большому деревянному загону. Чёрные блестящие морды лошадей склонились над кормушкой с сеном. Слегка увлажнённые глаза сверкали в полумраке конюшни. Наверняка они стоили огромных денег. Дядя молодец — хороший бизнесмен. Надо бы заодно проверить своих хорошо обученных соколов. Завтра можно съездить на охоту.

Омар свернул за угол конюшни. Пусть пока его жеребцы насытятся, отдохнут. Он объездит их вечером. Он направился к другому зданию, где ждали его соколы. Из небольшого деревянного строения напротив раздался какой-то звук, похожий на плач. Омар остановился, замер, прислушиваясь. Звук повторился. Затем чей-то громкий шёпот. Омар, стараясь оставаться незамеченным, подошёл ближе, приник лицом к сколоченным доскам. Внутри сарая было сумрачно, но он смог рассмотреть какие-то две фигуры. По-видимому, это были женщины, так как на них были надеты темные одежды, и лица их скрывались под никабами.

«Надо бы расспросить дядюшку про это», — подумал он.

В это время дверь с другой стороны сарая распахнулась, и туда вошла толстая Зухра, служанка дяди Мустафы. В руках у неё был поднос с металлическими мисками. Теперь Омар мог видеть происходящее внутри намного лучше. Дневной свет проникал через приоткрытую дверь.

Зухра развязала женщинам руки для того, чтобы они могли поесть. Те неподвижно сидели. Служанка что-то недовольно пробормотала и вышла за дверь, заперев её на засов. Опять стало темно. Одна из женщин подошла к небольшому окну и попыталась оторвать доску. У неё это получилось, хотя сбежать она все равно бы не смогла — окно было слишком высоко. Зато помещение залил свет.

Девушка мелкими шажками, поскольку мешали верёвки, связывающие ноги, передвинулась в угол к своей напарнице. Со вздохом облегчения стянула никаб и отбросила его в сторону. Омар на мгновение оторопел — перед ним была настоящая красавица. Сердце на долю секунды дрогнуло и замерло в его груди. Волосы этой девушки были точь-в-точь такого же цвета, как гривы его новых жеребцов, и точно так же блестели. Молочно-белая кожа, чёрные изогнутые брови, сладостный рот, предназначенный для поцелуев, но самое главное — глаза девушки. Они были зеленые, как долгожданный оазис в пустыне. Омар тряхнул головой. Кто она, эта прекрасная незнакомка?

Тем временем девушка сняла головной убор со своей подруги. Та была хорошенькая, и многие бы оценили по достоинству её ангельски-голубые глаза и белокурые волосы, но не Омар.

Он продолжал стоять, вглядываясь в свою избранницу. Молодой человек уже знал, что та будет принадлежать ему. Омар мог бы так стоять целую вечность, но надо было возвращаться к дяде.

К вечеру у дяди было уже перекошенное лицо от нажеванного ката, который он скапливал за щеками в течение дня.

Омар больше не мог сдерживать своё любопытство.

— Дядя, кто эти женщины в сарае? — выпалил он и замолчал.

Тот нахмурился.

— Не твоего ума дело, Омар. Эти женщины для очень важной персоны.

— Разве здесь есть более важная персона, чем ты, дядя? — попытался подольститься Омар.

— Это для одного из шейхов Саудовской Аравии.

— Ну дядя… Эти саудиты уже у всех сидят в печенках. С ними надо разговаривать по-другому.

— В тебе говорит юношеский максимализм. А они, тем временем, хорошо платят. Эти деньги я регулярно посылаю тебе, чтобы тебе жилось легко и хорошо.

— Как зовут этих женщин?

Мустафа пожал плечами.

— Меня это мало интересует. Я не имею понятия.

Омар резко встал с кресла.

— Тогда я сам узнаю.

— Они молчат. Я не имею понятия, кто они и откуда.

Омар почти бегом бросился к сараю. Прижался лбом к доскам.

— Лили, Лили, ну ответь мне, пожалуйста! — говорила его избранница на совершенно незнакомом ему языке. Все, что юноша мог понять — это «Лили». Значит, блондинку зовут Лили.

Та молчала, только, не мигая, глядела вперёд.

Неожиданно она сильно побледнела, и её глаза начали закатываться кверху. Омар испугался, что девушка сейчас умрет.

— Черт! — пробормотала другая. — Сахара бы, хоть кусочек сахара!

Девушка поползла в угол, где стояли полупустые миски из-под еды. Что-то выскребла оттуда и, извиваясь, подползла обратно. — Открой рот, Лили! На тебе немного сахара! Это поможет.

«Ах, вот, наверное, какое имя у этой красавицы! Сахара».

Обрадованный Омар побежал в дом. Теперь он знал, как зовут его избранницу.

Майкл летел в самолёте. Рядом с ним сидели две совсем юные девушки, закутанные с ног до головы в чёрные одеяния. Майкл практически не разговаривал с ними. Так, совершенно избитые фразы про погоду. Девчонки нервничали и, судя по всему, были не на шутку напуганны. Несмотря на приветливость мужчины, они с опаской поглядывали на него, словно до конца не веря в своё спасение. Майкл и сам бы себе не поверил. Белая дишдаша, такого же цвета гутра, закопченное на солнце, лицо и отросшая борода не могли вызвать доверия.

Наконец-то дело сделано, и теперь можно вернуться обратно в Майами. Мужчина впервые поймал себя на мысли, что соскучился по отцу. Ему не терпелось позвонить ему, рассказать о последних событиях. Буквально через неделю они уже будут сидеть на веранде виллы Кевина Эверса и разговаривать за стаканом доброго виски. За эти два месяца чай и кофе здорово поднадоели Майклу, и он был бы не прочь опорожнить пару бутылочек спиртосодержащих напитков.