Глава 13

Александр Когда вхожу следом за девочкой, понимаю, что голос обращается именно к Василисе. Девочка замерла. Со страхом и растерянностью смотрит на одного из мужчин. Он сидит на небольшом диванчике. Еще двое в креслах. Все они пялятся на мелкую. Мысли быстро прокручиваются в голове, анализируются… Припаркованный минивэн, на котором, как утверждает пигалица, увезли ее маму. Страх девочки перед мужчиной. Факт того, что мужчина ее узнает, и обращается к ней… Сознание подкидывает следом и другую информацию. Например, про братишей, что собирались подарить своему братишке на свадьбу мою тачку, а потом рванули обратно. Но это сейчас не так важно. Решение уже принято. – Вы ошиблись, – уверено и сухо заявляю я, встаю за спиной малышки, беру ее за руку. – Это моя дочь. Мой высокий рост, широкие габариты и уверенность, с которой говорю, не дают возможности собеседнику возражать против моего заявления. Или он не осмеливается. Взгляд, по крайней мере, быстро отводит. И поясняет остальным: – Просто, похожа очень. Ха! А я то удивился, как так быстро метнулся братишка и рано вернулся с ее дочкой? Дальше, не обращая внимание на мужчин в холле, веду мелкую в сторону ресепшена, спрашивая: – Что, малышка, дядей незнакомых испугалась? Сколько раз говорил, не убегай от меня далеко. Затылком чувствую, что говорившей с малявкой мужик, подозрительно косится нам в спину. – Эт… – хочет мне сказать Василиса, пытаясь развернуться к мужчинам и указать на них. Но я не даю наломать дров. Разворачиваю к себе. Сам сажусь на корточки перед девочкой. Смотрю прямо в глаза и заверяю: – Знаю, что хочешь сказать, – говорю очень спокойно, даже ласково. – Не переживай. Все устроим, как ты хотела. Как приедем, еще много мороженого куплю. Съедим его вместе с мамой. И подмигиваю. Девочка оказывается очень сообразительной, что радует. Ее глаза чуть расширяются, показывая, что она осознает мой намек. Василиса в ответ, пытаясь скрыть обрадованную улыбку, строит чересчур серьезную мордашку. И тоже подмигивает, аж скорченной половиной лица и кивком головы. Под внимательным взглядом троицы в холле снимаю номер и поднимаюсь с девочкой на второй этаж. Та молчит, как рыба. И, вообще, ведет себя необычайно тихо и скромно. Когда оказываемся за дверью номера, малявка не выдерживает. Хватает меня за руку и, подрыгивая, очень громко голосит: – Это они, они! Они укла… – Тише, – прикладываю к ее губам пальчик. – Тут стены тонкие. Тебя услышат. Приходится даже встряхнуть Василису, чтобы пришла в себя. – Я так понимаю, именно эти дяди похитили маму? – спрашиваю ее тихо. Та очень громким шепотом, ну, хоть не орет, подтверждает: – Да-а. Они. Этот, главный, Алтул к маме постоянно лез. А мама его плогоняла. Но тот все лавно лез. Но это было на моле. – На моле? – поначалу не понимаю я девочку. А потом догадываюсь. – А-а, на море? – Да! Я так и сказала – НА МО-ЛЕ-Е. – Понял, понял, – успокаиваю пигалицу, – Дальше рассказывай. Честно, до последнего думал, что Василиса мне просто голову морочит. И решил, что если, действительно встречу по пути ее родителей, или дом, где та живет, то завезу эту занозу. А если не встретим никого по пути, разберусь со своим делом, а потом и буду решать что делать с несносной девчонкой. А тут, вон, как вышло… – У нас есть домик у самого моля, – с гордостью хвалится Василиса. – И Алтул, иногда плиходил к нам туда и плиставал к маме. А мама его плогоняла. Ну, я уже говолила. Вздыхает, набирая побольше воздуха. Видно, что очень волнуется и переживает. – А тут он взял, и плиехал к нам в голод. И уклал маму! Плямо в машину утащил и уехал. Я добежать до них не успела. Дальше девочка решила закидать меня не важными подробностями. И выговорившись, спрашивает с надеждой: – Мы же спасем маму? – Спасем, не переживай, – успокаиваю ее. Мда… Мне, конечно, разборок всяких не хватало, чтобы сильнее привлечь к себе внимание. Но, если дело обстоит так, как уверяет Василиса, то пройти мимо не смогу. Остается выяснить, где сейчас мама девочки? И как нам ее по-тихому выручить? – Так, давай, спасай! – торопит неугомонная. – Так нельзя. Важно выяснить некоторые моменты. И нужен план, – поясняю я. – Тогда делай план и пойдем спасать маму! Марина Это невыносимо. Хуже пыток, когда ты в неведении и не знаешь, что сейчас с дочкой. Подсознание то и дело подкидывает самые негативные варианты развития, где с моей крошкой что-то случается. Сколько времени прошло с нашей разлуки? С того момента, когда она осталась одна? Небо, вон, потемнело уже. Мне кажется, привези Артур сейчас мне мою деточку, увижу, что с ней все в порядке, соглашусь на что угодно, чтобы не отпускать от себя Васюнечку. Только бы у нее все было хорошо. И ее привезли. Ради нее пойду на все. От этих решений, пусть я и готова смириться с ними, ради дочки, мне больно в душе. Я уже не пытаюсь спорить или вырваться. Молчу и не реагирую ни на что, даже, когда мы останавливаемся, и меня размещают в номере отеля. Даже саму комнату путем не разглядываю. Просто сижу в одиночестве и пялюсь в одну точку. Единственное, подмечаю насколько тут плохо с шумоизоляцией. Мало того, что прекрасно слышно, как какой-то мужик в соседнем номере принимает душ, так из коридора звук идет такой, словно шагают и топают рядом с твоим ухом. Вот, опять кто-то шагает. Дверь в чужой номер шумно открывается. Похоже, она расположена напротив. Но не обязательно. Неожиданно для меня, раздается пусть и приглушенный, но очень знакомый детский голос: – Это они, они! Они укла… Ребенок не договаривает почему-то. Но я на это уже внимание не обращаю. Меня словно током прошибает. Это же голос моей дочки! Это он! Ни с чем не спутаю! Но… Нет, так не бывает. Не могли люди Артура вернуться с моей дочкой так быстро. А может, мне просто все это померещилось? Подсознание выдает желаемое за действительное? Возможно, у меня уже крыша едет. Но так хочется поверить, что это действительно голос дочки. Сложно подавить желание тут же бросится к двери, вырваться из номера и стучать в другой, чтобы открыли, чтобы убедиться… Вот только дверь заблокирована. Отчаяние захватывает. И уже не контролируя себя, понимая, как это глупо, очень громко зову: – Василиса-а! Васюнечка моя-а-а!