Глава 25 · Мэдди

– Мэдс, еще только девять утра, а ты уже выглядишь как ходячий труп, – поморщился Энди, скользнув по мне взглядом.

– Ты про круги под глазами? – Облокотившись о стол, я спрятала щеки в ладонях. – Просто не выспалась.

– Круги? – Парень резко приземлился на соседний стул, который издал под ним противный скрип. Его лицо выражало обеспокоенность. – Это меньшее, о чем стоит переживать, милая. Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Несколько раз. Надеюсь, ничего серьезного не случилось?

– Я в порядке.

Привычный ответ. Очевидно, я далека от того, чтобы быть в порядке. Но неужели все действительно так плохо? Схватив сумку, я принялась рыться в ней в поисках зеркала. Хотя оно вряд ли покажет мне что-то достойное внимания. Почти всю ночь я провела без сна, ворочаясь с боку на бок в безуспешных попытках прогнать тоскливые мысли. Утром выпила чашку крепкого кофе, чтобы взбодриться, но это не помогло. В офис добралась на автопилоте, и единственное, о чем мечтала сейчас, – поскорее вернуться домой, вытащить из холодильника бутылку вина, забраться под плед и включить для фона слезливую мелодраму. Кажется, именно так переживают болезненный разрыв большинство девушек на этой планете.

Впрочем, слово «разрыв» здесь неуместно, ведь мы с Харди даже не встречались. Все объятия были чем-то вроде работы. Нас связывала одна-единственная ночь. Которая, судя по красивой полуобнаженной блондинке в его квартире, не стала для Харди поводом соблюдать обет верности. Иисусе, лучше бы этой ночи никогда не было и я не знала, что секс бывает ТАКИМ… Как жить теперь с этим знанием?

– Дерьмовая ты актриса, Мэдс, – покачал головой Бишоп. – Я же вижу, тебя что-то тревожит…

Шумно выдохнув, я подняла на него рассеянный взгляд.

– Энди, у тебя никогда не возникало желания уволиться из «БЛАЙМИ!» и заняться чем-то абсолютно другим? Ну не знаю… Открыть пекарню, написать книгу?

У парня медленно вытянулось лицо. Вместо того чтобы ответить, он наклонился ближе и накрыл ладонью мой лоб:

– Кажется, у тебя жар.

Если бы… я ведь даже не шутила.

Анализируя, чем закончилось первое и оно же последнее мое расследование, я пришла к неутешительному выводу, что журналистика – не мое. Прав был Харди, мне не нужно было отвлекаться от написания гороскопов, пытаясь прыгнуть ваше своей головы.

Начиная со вчерашнего вечера, когда я вернулась от Рида, и до сих пор в моей голове крутилась настойчивая мысль написать заявление об уходе. Затем собрать вещи, покинуть большой город, полный таких вот бессердечных парней, и вернуться в Маунтин-Бэй. Навсегда.

Но стоило только представить выражение лица отца, когда он узнает, что все мои рассказы об идеальной жизни денверского журналиста – мыльный пузырь, а в действительности я с трудом оплачиваю счета, как щеки обжигало стыдом. Нам и так предстоял нелегкий разговор с объяснением, почему на праздники я приехала одна. А тут еще это…

Внезапно на колени приземлилось что-то холодное, прерывая ход моих мыслей. Опустив голову, я увидела свежий номер журнала «ЭЙТИН» – наших главных конкурентов, только вышедший из печати. Запах типографской краски был таким стойким, что щекотал ноздри.

– Только взгляни на первую полосу, – поморщился Энди. – Поговаривают, что они в последний момент сменили главную тему. Ниже опуститься просто некуда.

Прочитав заголовок, я почувствовала, как в горле пересохло. С обложки на меня смотрел Рид Харди. Старое фото, сделанное папарацци, где он рядом с ослепительной брюнеткой. Заголовок гласил:

«Сенсационные откровения Селены Сэйл».

Открыв нужную страницу, я принялась за чтение интервью с известным блогером из «Тик-Тока» и по совместительству единственной девушкой Рида, о которой было известно прессе. Селена не жалела слов, называя Харди подлецом, изменником и предателем. Даже обвинила его в абьюзе.

«После нашего расставания у меня было только одно желание: натереть отбеливателем все места, где он меня касался».

Я тяжело вздохнула, прикусывая внутреннюю сторону щеки.

Ну и ну… Какая грязь. Яркий пример очередного разбитого сердца. Похоже, я еще легко отделалась. Плевать, что на душе скребли кошки и чувствовалась горечь во рту.

– Мэдди, – окликнула меня проходящая мимо Парсон. – Я только что от Вивьен. Она просила тебя срочно к ней зайти.

Задумчиво кивнув, я положила журнал и на негнущихся ногах зашагала к стеклянному кабинету. Все последние разы, когда Чжоу вызывала меня к себе, были так или иначе связаны с Ридом. Каковы шансы, что сегодня окажется иначе?

Главный редактор сидела за столом и неотрывно пялилась в свой ноутбук. Вивьен напоминала Гремучую иву, которая истязала любого бедолагу, который имел неосторожность попасться ей на глаза, и в такие моменты, как этот, я мечтала о плаще-невидимке.

– Ознакомься, – безэмоционально произнесла она, не поднимая взгляда, и толкнула в мою сторону тонкую черную папку.

Я открыла ее, и любопытство быстро сменилось замешательством. В папке находился всего один листок бумаги, записи на котором выглядели как список: даты, время, названия городов…

– Что это? – спросила я, оторвавшись от чтения.

– Расписание хоккейных матчей «Дьяволов». Ближайший послезавтра, играют дома. Не опоздай.

– Не поняла… – От волнения у меня задрожали колени. Я покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась похолодевшими пальцами в стол. – Разве наш с Харди контракт не подошел к концу?

– Подошел, – кивнула Вивьен. – Но нам повезло, – его продлили. Громов с МакБрайдом поделились с нами эксклюзивным материалом о своей личной жизни взамен на продолжение вашего с Харди сотрудничества.

Я до боли прикусила губу, опасаясь, как бы из моего рта не вырвалось что-нибудь резкое.

– Вивьен, прошу вас, передайте эту работу Таре. Уверена, она оказалась бы счастлива…

– Я бы тоже. В отличие от тебя Парсон – настоящий профессионал, – резко прервала меня Чжоу, пронизывая острым, как рапира, взглядом. – Но увы, она не его талисман. Мэдди, я очень занята, и у меня нет времени выслушивать твое нытье. Либо увольняйся, либо приступай к работе.

Она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди, недвусмысленно давая понять, что уже приняла решение и не собирается его менять.

Вот он.

Тот самый момент, когда нужно гордо поднять подбородок и громко хлопнуть дверью.

Я даже открыла рот, собираясь послать ее куда подальше вместе с «Дьяволами» и их договоренностями… Но тут перед глазами всплыло разочарованное лицо отца, который искренне верит, что его дочь успешный журналист в большом городе, о чем он с гордостью рассказывает каждому посетителю «Кроличьей норы». Обреченно вздохнув, я закрыла папку и прижала ее к груди.

– Вот и умница, – швырнула мне кость Вивьен, и я, не удержавшись, тихо гавкнула, направляясь к двери.