ГЛАВА 11

Никита Я всё ещё помнил, что такое невыносимая боль. Боль, выворачивающая наизнанку и останавливающая дыхание. Я к ней привык, смирился, как с тяжёлой, хронической болезнью. Но иногда случались обострения… Вот и сейчас я вновь проживал её, нисколько не утихающую, несмотря на прошедшие годы. Пытался зарыть поглубже, но снова и снова возвращался к тем дням, когда умер в душе и заковал своё сердце в металл. Убила меня она! Своим отношением, своим поступком, своей игрой в любовь. Убила беспощадно, легко обесценив наши чувства, которых с её стороны, как оказалось, не было. С трудом сдержавшись, чтобы не смять лист анкеты с фотографией моей Ларисы, постарался вернуться к происходящему вокруг меня хотя бы физически. Морально я горел в своём персональном аду и, не пытаясь смягчить удар, жадно вглядывался в любимые глаза фактически чужой для меня девушки. Планёрка началась со знакомства с сотрудниками филиала, приехавшими из России. Я с радостью взялся за этот проект, внезапно предложенный моим другом Мироном. Лишняя нагрузка означала, что мне практически не останется личного времени, но как раз к этому я и стремился последние четыре года. Тогда два брата вытянули меня из вечной череды попоек и бездельных скитаний, направленных на самоуничтожение. Первое время я куролесил и играл со смертью при каждом удобном случае, но в один из дней бывший сокурсник и друг Артур чуть ли не за шкирку приволок меня в офис своего старшего брата Мирона. Там эти двое промыли мне мозг и взяли на работу, заставив пахать и развиваться. Причин моего падения в пропасть братья не знали, да и никто не знал… Кроме отца, но его я вычеркнул из жизни сразу же после смерти деда. Не звонил, не навещал, избегал встреч и общих дел. Даже часть бизнеса отдал, чтобы не было повода лишний раз пересечься. Для меня он стал тем, кто принёс дурную весть и открыл глаза на игру Ларисы, но причин ненавидеть родителя накопилось с лихвой. Проклинал себя, ища причины в себе и мотивы оправдать её. Тогда, четыре года назад в день прилёта с дедом, у меня пропала сумка, а вместе с ней телефон и ноутбук. Связи с Ларисой не было, а деду, как назло, стало хуже в первый же день. Экстренная госпитализация, консилиум, многочасовая операция, в которую я вложил всё, что имел, но на которую врачи давали лишь мизерный шанс на успех. Потом три дня реанимации и борьба за ускользающую жизнь деда. А потом… Потом я выпал на несколько дней из жизни, организуя похороны и оформляя документы. А потом?.. Потом умер я сам… Отправленное отцом видео, на котором моя любимая с небрежной усмешкой рассказывала о планах на меня, вернее, на мои деньги, вырвало мне сердце. Она взяла деньги, чтобы уйти, или попросила заплатить… Я так и не понял почему… Просто стал не нужен? Или её игра имела сроки и был новый объект? Неважно! Поначалу хотел найти её, был готов отдать ей всё. Но… Она исчезла, даже фамилию сменила. Нашего финального разговора так и не случилось, а сказать было что. Невысказанное всё ещё мучило меня. Не смог простить… Завис между любовью и ненавистью, не понимая, какое чувство сильнее и живучее. Вот и сейчас, не понимал, что испытываю, глядя на недавнее фото Ларисы. Совсем не ждал вот это всё, думая лишь о работе. Пока участники проекта рассказывали о себе, я листал анкеты и делал для себя пометки, кого и на какой участок распределить, какие задачи поручить. Лишь спустя несколько минут заметил, что анкет на одну меньше. – Тут не хватает одной анкеты, – нахмурился, дослушав последнего из присутствующих специалистов. – Кто-то не пришёл на собрание? – Наша коллега, – подсказала одна из девушек и, протягивая пластиковый файл, дополнила: – Попова Лариса Алексеевна, она приедет позже. Взял в руки документы и, пролистнув пару страниц, замер, впиваясь взглядом в фотографию той, что всё ещё оставалась для меня единственной. Почувствовал, как застучала в висках накрывающая волной паническая атака и, стиснув зубы, судорожно выдохнул. – Надеюсь, у неё веская причина? – перевёл взгляд на девушку, представившуюся Софией. – Она сейчас в больнице, – пояснила она, тут же добавив: – С организатором этот вопрос согласован. Сразу после выписки Лариса прилетит сюда. – Когда? – спросил намеренно сухо и жёстко. – Думаю в конце недели, – растерянно пробормотала девушка. – Разве вам не сообщили? – К сожалению, нет, но я уточню у организатора, – смягчился я и кивнул своему ассистенту, давая распоряжение начинать. Помощник приступил к презентации филиала, а я, пользуясь переключением с меня всеобщего внимания, вернулся к Ларисиной анкете. Она почти не изменилась, лишь стала внешне более холодной и неприступной. Шикарной молодой женщиной с отстранённым взглядом. Незаметно для присутствующих водил пальцем по контуру некогда любимого лица, раз за разом сдирая с себя кожу и выворачивая душу. Собрание продлилось часа полтора, но для меня это время тянулось мучительно долго. Я знал, что Мирон вернулся почти два дня назад, но встретиться из-за занятости с ним не мог. Он должен был появиться в филиале уже на днях, но теперь у меня появился весомый повод немедленно с ним поговорить. Правда, пока так и не решил, о чём… Разум орал, что приезд Лары нельзя допустить, а сердце сжималось, ликуя в ожидания нашей встречи. Друг точно не мог знать, что она часть моего прошлого, и я уверен, если потребую, он отменит её приезд. Или ускорит… Убрав анкеты специалистов в сейф, прихватил документы Ларисы с собой и, спустившись вниз, оставил несколько распоряжений кураторам проекта. Сегодня планировалась поездка сотрудников по достопримечательностям и бутикам, поэтому день был свободен. Поспешно покинув здание, сел в свою машину и отправился домой к другу. Домчался быстро, заработав по дороге несколько штрафов, но иначе не мог. Дверь мне открыла мама Мирона и, без лишних вопросов впустила, проводила в гостиную и предложила чай. В этой дружной семье меня давно принимали, как родного, причём в любое время. – Я к Мирону, – устраиваясь на диване, намекнул хозяйке дома. – Всё еще спит, – улыбнулась женщина. – Не привык ещё из-за разницы во времени. – Разговор срочный, – нетерпеливо буркнул я и, стрельнув максимально жалобным взглядом, добавил: – И очень важный. – Они у вас все важные и срочные, – рассмеялась она и ворчливо пожаловалась: – Мирон толком дома побыть не успел. – Дела не ждут, – усмехнувшись, пожал я плечами и, махнув появившемуся в гостиной Артуру, пообещал: – Обещаю не похищать. – Подождут ваши дела, – поцокав языком, с укором отозвалась мама Мирона. – Давай, пока чай тебе сделаю. А может, с мальчиками позавтракаешь? – Не откажусь, – кивнув, выдохнул с облегчением, наблюдая спускающегося по лестнице Мирона. – О-о, Никита, привет, – подходя ближе поприветствовал друг и, протянув руку, поинтересовался: – Что-то срочное? Не ждал тебя сегодня, если честно. – Поговорить надо, – выпалил без вступления и, мельком глянув на хозяйку дома и Артура, намекнул: – Наедине, если можно. – С каких пор вы от меня что-то скрываете? – хитро прищурившись, спросил Артур. – О чём речь-то хоть? – Об одной из стажёрок, – нахмурившись, сознался я. – О ком конкретно? – настороженно уточнил Артур. – О Ларе, – поделился я и выложил на стол анкету и фотографию. – Она приедет к концу недели, – глянув на фото, помрачнел Мирон и, впившись в меня недобрым взглядом, предложил: – Спрашивай, что интересует? – Что с ней? – уточнил первое, что волновало не меньше её приезда. – Почему в больницу попала? – Воспаление лёгких, – пожав плечами, ответил друг и, отложив вилку, посмотрел в упор, ввергая в шок следующей фразой: – А ты её первая и единственная любовь, если я правильно понял? – Откуда ты?.. – шумно сглатывая, опешил я. – Несложно догадаться, – ехидно выдал Мирон. – Если её штормит от одного имени «Никита», и она отшивает всех мужчин в радиусе километра вот уже несколько лет. – Так она одна? – переспросил глухо, сцепляя руки в замок, чтобы сдержать дрожь. – Да, и давно, – кивнул он. – Только я теперь не уверен, надо ли ей приезжать. – Почему? – вскинулся я, напряжённо подаваясь вперёд. – Если я раньше сомневался, что это был ты, то теперь уверен, – потеребив подбородок, задумчиво протянул Мирон и, вздохнув, продолжил: – Думаю, что вам не надо встречаться. Пожалуй, я отменю её приезд. – Нет! – не сдержав эмоций, взревел я и, выдержав паузу, спросил более спокойно: – Почему ты так думаешь? – Судя по словам подруг она всё ещё ревёт в подушку по ночам, вспоминая тебя. – С чего бы это? – прорычал, закипая. – Ну, например: предательство, мажористая невеста в запасе, травля в универе, откуп, преследования и угрозы от твоего отца, – сухо перечислил друг, загибая пальцы и не сводя с меня тяжёлого взгляда. – Не может быть, – прохрипел, задыхаясь. – Мне отец видео скинул, где она продала свою так называемую любовь. Не дешево продала, кстати… – Где видео? – прорычал Мирон и, явно злясь, поинтересовался: – Ты с ней говорил об этом? Или отцу поверил? Не веря в происходящее, трясущимися руками достал телефон, долго искал запрятанный в облачную папку файл, который так и не смог удалить. Всё ещё иногда пересматривал, чтобы задавить в себе тоску по любимой женщине, которую забыть и заменить не смог, как ни пытался. Хмурясь, протянул Мирону телефон с открытым видео и, скрестив руки на груди, попытался абстрагироваться. Просмотрев «кино» несколько раз, друг бесцеремонно отшвырнул телефон в сторону и несдержанно выругался. – А ты не заметил склейки на видео? – пригвоздив меня злым взглядом, уточнил друг и, стискивая челюсти, прорычал: – Я как минимум три увидел, но профи скажут точнее. Скинь мне, я проверю. Перед глазами всё потемнело. Потёр дрожащими пальцами пульсирующие виски и, закрыв лицо руками, отвернулся, встал и отошёл к окну. Хотелось что-нибудь сломать, хотелось выть, хотелось сдохнуть на месте. Осознание того, что я допустил произошедшее, не защитив Ларису и нашу любовь, сжирало изнутри. Парни меня не трогали, будто понимая, что мне нужно время на принятие правды и своей вины. Через несколько долгих минут, подойдя ближе, Мирон стиснул моё плечо и тихо уточнил: – Ты хочешь, чтобы она приехала? – Да, – уверенно прохрипел в ответ. – И чтобы больше не исчезала, тоже хочу. – Ну, это уже зависит от тебя, – похлопав по плечу, вздохнул друг, тут же дополнив: – А точнее, от вас обоих. Лара нарастила не просто колючки, она панцирем бронебойным обросла. – Откуда такие подробности? – с подозрением уточнил я. – Просто выводы, – пожал он плечами, – Если она решила никогда не выходить замуж, а ребёнка родить через ЭКО, как ты думаешь… – Это она тебе рассказала? – пролепетал я шокировано. – Нет, София, – ответил друг и, подойдя к встроенному бару, достал бутылку коньяка. – Иди, выпьем, а то ты сам не свой. – Она знает обо мне? – устало выдохнул я, садясь в кресло. – Нет, – покачал головой Мирон и, глянув исподлобья, вздохнул: – Вам надо самим спасти то, что… если есть что спасать, конечно. – Есть, – уверенно прорычал я и, улыбнувшись, добавил: – Я её не отпущу, даже если будет брыкаться. Пусть ненавидит, пусть отталкивает. Я вымолю прощение, иначе… Не могу без неё.