Глава 8. В сантиметре от провала
Адрес: военная база «Либерти», общежитие Верхней академии. Имя: Алеста Гредер. Статус: гражданин первого порядка.
Пока мы шли обратно, я наблюдала за ним: мне было интересно узнать, как на него действует алкоголь. Элис слегка покачивался, моргал чуть медленнее, чем обычно и был очень расслаблен, но мыслил связно. Ввалившись в каюту, он извинился и скрылся в уборной. Меня это насмешило: он в собственном доме, зачем извиняться? Как будто что-то противозаконное совершает.
Услышав шум льющейся воды, я постучала в дверь ванной:
— Эл, ты там душ принимаешь, что ли? Если да, вылезай немедленно: во-первых, пьяным противопоказаны водные процедуры, а во-вторых, я тоже в туалет хочу.
Элис что-то пробурчал в ответ и минут через пять выпал оттуда: смешной, мокрый, сонный и закутавшийся в огромное полотенце по самые плечи.
— А почему пьяным в душ нельзя? — спросил он, почесывая переносицу и замедленно моргая.
— Говорят, перепады температур на сердце плохо сказываются, — ответила я. — Иди сушись уже.
— А ты меня причешешь?
— Причешу-причешу, — рассмеялась я, скрываясь в ванной. Это чудо тут, похоже, царевну-Лебедь изображало: весь пол водой залил.
Когда я вышла, Элис все так же был закутан в полотенце. Он сидел на койке и дремал, прислонившись к выступу стены. Говорят же, что все мужчины по жизни — дети. Так вот Элис сейчас напоминал младенца-переростка. Я хрюкнула в кулак, сдерживая смех. Потом взяла расческу, села рядом и осторожно взялась за одну прядку. Элис вздрогнул от прикосновения, тут же отшатнулся, уронив полотенце с плеча, но сразу взял себя в руки, сообразив, что это всего лишь я.
— Прости, не хотела тебя напугать, — сказала я. Странные у него реакции на прикосновения. — Ты просил тебя расчесать.
— Ага, — ответил он, возвращаясь на место и подставляя мне мокрую шевелюру. Я стала осторожно разбирать спутанные волосы.
Элис сидел тихо, но не спал, а размышлял о чем-то и время от времени блаженно щурился. Было приятно наблюдать за ним: иногда я ради эксперимента «случайно» задевала его то за ухо, то за шею, и он всякий раз очень чутко на это реагировал. Я чувствовала себя испорченной девчонкой, но меня это ужасно заводило: сижу тут, такая вся из себя опытная, издеваюсь над мальчиком. Но я никогда прежде не встречала девственников. Дети не в счет, тут все понятно. А вот такой вполне себе взрослый, образованный парень как-то плохо ассоциировался с отсутствием опыта. Конечно, он наверняка пересмотрел всю ту гору фильмов на флешке, но разве это опыт? Такие вещи вообще противопоказано смотреть, пока сам не попробуешь. А то вот так насмотрятся наши мальчики всякой дряни, а потом ждут, что их подружки будут вести себя, как порноактрисы. А подружки почему-то не хотят. И стонут не так, и свет выключают, и романтики какой-то просят, и на лицо кончить не дают — неправильные какие-то девушки, фригидные, наверно. Он-то (мальчик) лучше знает, как все в сексе должно быть, ведь у него такой большо-ой опыт просмотра порнухи!
Я попыталась представить Элиса в объятиях какой-нибудь из моих подруг. Картинка не складывалась. Ни в какую. Если только в виде раба в ошейнике. Тогда я попыталась представить вместе его и Яна, но в моем воображении Элис упорно пятился от своего дружка, крепко стянув одной рукой полотенце вокруг бедер, а другой — выставив перед собой нож для защиты. Зато мне с легкостью удалось представить, как он сидит на койке, прислонившись к стене, и ласкает себя: осторожно, беззвучно, словно бы смущаясь. Примерно с таким же выражением лица, с каким сейчас наслаждается моими прикосновениями. В том, что они ему приятны, у меня не было никаких сомнений. Он же честно сказал, что хочет меня. Выходит, я сейчас помогаю ему… ой, ну и мысли. Я посмеялась над собственной испорченностью.
— Готово, — сказала я. — Досушить только нужно. Где у тебя фен?
Элис еще некоторое время понежился под потоком горячего воздуха, а потом я напомнила ему про домашнее задание.
— Ой, да ну его на фиг, — отмахнулся Элис, скривившись.
— Эй, парень, да я на тебя, похоже, плохо влияю, — рассмеялась я. Элис улыбнулся. — А что делать будешь, когда учителя завтра будут тебя ругать?
— Сострою им глазки, — невозмутимо ответил он. — У меня уже хорошо получается. Хочешь, покажу?
И Элис повернул ко мне совершенно умильную виноватую мордашку. Я рассмеялась, обхватила его за шею и чмокнула в лоб.
— Не отпускай, — сказал он, закрыв глаза и притянув меня к себе. Я ощутила легкую волну возбуждения. Ужасно захотелось оказаться на нем верхом и целовать это сонное разомлевшее нечто. В голове автоматически включились огромные весы, сравнивавшие все «за» и «против». Они слегка покачивались, но пребывали в отвратительном равновесии между желанием и возможными последствиями. А я в таких случаях всегда на всякий случай выбираю «против».
— Нам спать пора. Тебе завтра рано вставать, — напомнила я, позволив себе только погладить его по голове и чмокнуть в макушку.
— Я не хочу, чтобы ты улетала, — вдруг признался Элис. — Знаю, что тебе нельзя здесь оставаться, но ничего не могу с собой поделать.
— Так давай улетим вместе, — предложила я, высказав давно мучившую меня идею.
— Если б это было так просто, база «Либерти» давно бы уже опустела, — скривился Элис. — Нужен специальный документ, да и неизвестно, каким человеком окажется тот, кто его предложит.
— А как насчет меня? У меня есть… форма для заключения договора о кураторстве, — призналась я. — Я не настаиваю, но ты все же подумай. Если тебе здесь живется несладко, возможно, статус гражданина второго порядка покажется тебе меньшим злом.
Элис задумался и ничего не ответил.
— Давай спать, — сказала я. — Где твой вотч?
— В ванной, наверно.
Я сходила в ванную, отыскала вотч и вернулась обратно. Элис уже лег, но не спал, а думал. Вот ведь загрузила человека. Но ничего. Полезно иногда провести ревизию в своих мозгах и переоценить ценности. Я оглядела его тушку, все еще закутанную в полотенце, но решила не напоминать ему, что стоило бы одеться. В конце концов, это его проблемы, а в то, что он начнет ко мне приставать, я не верила.
Забравшись в оставленное мне местечко у стены, я набросила на нас одеяло, отключила свет с его вотча и принялась ворочаться, устраиваясь поудобнее. Когда я затихла, Элис уже привычным движением придвинулся и перекинул руку через мою талию. Люблю эту позу. Уютненько.
***
Я проснулась от того, что спине было холодно. Оглянулась, но в каюте царила абсолютная тьма. Совсем рядом раздался тяжкий вздох. Я кликнула по вотчу, и экранчик осветил спину сидящего рядом Элиса. Он сразу обернулся.
— Ты чего не спишь? — спросила я хриплым спросонок голосом.
— Да выспался вроде, — пожал плечами он.
— А чего тогда свет не включаешь?
— Потому что ты спишь, — пояснил он.
— И что, так и сидишь в темноте? Ждешь, пока я высплюсь?
— Ну, я не просто так сижу, я думаю, — снова пожал плечами он.
— И о чем же?
— Ты ведь это серьезно сказала про договор о кураторстве? Это не шутка?
— Нет, не шутка, — подтвердила я, тоже садясь. Элис запустил мягкую подсветку помещения, и каюту залил призрачный чуть желтоватый свет. — Ты все еще решаешь, улетать или нет?
— Угу, — промычал он, отвернувшись и разглядывая собственное отражение в высоком и узком зеркале на противоположной стене.
— И как успехи? — поинтересовалась я.
— С одной стороны, это здорово — решить все имеющиеся проблемы одним махом, — начал Эл. — Но в жизни ведь так не бывает. Тебе я вроде как доверяю, но кто знает, что ждет меня на новом месте? К тому же, я до сих пор понятия не имею, как улететь с «Либерти». Это, знаешь ли, все-таки военная база. Чтобы отсюда улететь, нужно разрешение. Конечно, можно попытаться просто сбежать, как в фильмах показывают, но я не уверен, что это хорошо кончится.
— Новое всегда пугает, — заметила я. — А проблемы решаются тогда, когда ты их решаешь. Вполне возможно, найдется какой-нибудь способ покинуть зону контроля без полицейского патруля на хвосте.
— Да, я понимаю, — снова вздохнул Элис. — Это все звучит, как отговорки.
— Тогда что тебя здесь держит? Попробуй сформулировать и понять, достаточно ли это веские причины, чтобы остаться, если другие проблемы все-таки удастся решить, — посоветовала я.
Элис подумал и сказал:
— Ну, самое главное, пожалуй, что я уже знаю, как жить в нашем обществе. Знаю, как тут все устроено, как получить образование, найти работу, жилье, добиться успеха. У меня есть знакомые и даже определенная положительная репутация. И я сейчас даже не о внешности говорю.
— Ерунда. Ты достаточно молод, чтобы добиться всего этого на новом месте. А «Либерти» и без тебя обойдется, — возразила я, поймав себя на мысли, что вмешиваюсь в чужое решение и пытаюсь навязать свое мнение.
— Не уверен, — покачал головой Эл. — Я нужен этому обществу, понимаешь? Мужчины не могут без женщин, им недостаточно просто смотреть фильмы для взрослых и развлекаться с куклами. Им нужно хотя бы иногда удовлетворять желание обладать настоящим, живым телом. Погружаться в него, чувствовать какое-то подобие власти над тем, кто оказался снизу, доминировать. Я знаю, это звучит неприятно, но такова мужская природа.
— Почему ты говоришь «им», а не «нам»? Ты ведь тоже мужчина, — удивилась я. Он что, уже сам себя считает женщиной? Ни фига себе бедняге мозги-то запудрили.
Элис резко смолк, осмысливая этот факт.
— К тому же, насколько я поняла, тебя никто не спрашивал, хочешь ли ты быть тау, верно? — заметила я, пока он молчал. — Лично я считаю, что никто не вправе заставлять человека быть тем, кем он не является. Или ты действительно готов быть тем самым «телом», в которое будут «погружаться» и над которым будут «доминировать»?
— Нет, — резко ответил Элис, передернувшись всем телом.
— Ну и над чем тогда думаешь? — подвела итог я. — Единственная, на мой взгляд, веская причина где-либо оставаться — это семья, любимые люди. Но у тебя нет семьи. Извини, если обидела.
— Нет, не обидела, — ответил Элис, выключая только что сработавший будильник. — Я еще подумаю над этим, но пока склоняюсь к мнению, что ты права: мне нужно улетать отсюда. Так что сегодня после экзамена займусь поисками твоего беркера.
— У тебя сегодня экзамен? Ой, а я-то, дура, тебя вчера на свалку утащила. Да еще и с пивом.
— Да ничего. Даже если б я весь вечер готовился, это вряд ли бы что-то изменило. А так я хотя бы хорошо выспался, — улыбнулся он.
Через полчаса к нам заглянул Ян в праздничной белой рубашке и увел куда-то моего Элиса. Я опять осталась одна. Отыскала в столе древнюю версию очков для игр в системе дополненной реальности, ужаснулась качеству выдаваемой ими голографической картинки, пошарилась в компьютере Эла на предмет геймерства. Наткнулась на программное обеспечение для вотчей и наконец-то прокачала свой. Правда, большая часть функций все равно не заработала по причине отсутствия тех или иных приспособлений.
Когда время приблизилось к обеду, и я решила заморить червячка чаем с печеньками, раздался звонок в дверь. Запускать режим видеофона я так и не научилась, так что решила рискнуть и открыть.
За дверью оказался огромный букет цветов. Он качнулся, чуть опустился, и над ним показалась голова.
— П-простите, Элис здесь живет? — спросил парень, явно смутившись при виде меня.
— Да, но он сейчас экзамен сдает. Ему что-то передать?
— Да, передайте ему, пожалуйста, вот это, — он подал мне этого флористического монстра с запахом оранжереи. — Скажите, тэта Юн приходил.
— Непременно, — ответила я, закрывая дверь. А ничего так, умеют они за своими «женщинами» ухаживать. Такой букетик наверняка кучу денег стоит. Интересно, а если я здесь все-таки останусь, как сложится моя судьба? Если все правильно сделать, можно избежать борьбы, в которой я могу пострадать, и сразу оказаться, где надо: под крылом влиятельного человека. Здесь ведь наверняка можно хорошо устроиться. Я поставила букет в какую-то жестянку, в которую налила воду в надежде, что банка не протечет, села обратно за компьютер и попыталась представить такую ситуацию.
Первым делом попрошу вернуть мне Интернет. Их местная сеть ужасна. Потом обязательно потребую, чтобы моя квартира была просторной и с хорошей системой воздухоочистки. Обязательно попрошу меня вкусно кормить. И, наверное, установлю график визитов своего «благодетеля». Пусть приходит, скажем, раз в два дня — мне как раз достаточно. Будет радовать меня цветами, приятными безделушками, делать мне массаж и… Ну ладно, что греха таить, я тоже не прочь хорошо провести время в постели. Особенно, если у него шея и спина, как у Элиса. А волосы отрастить не так уж трудно.
Так, стоп, а с чего это я решила, что мой благодетель будет симпатичным? Насколько я знаю, власти и денег обычно добиваются люди совсем другого типа. Придет какой-нибудь генерал, поставит меня раком и будет трахать как… как… как тау. А если он окажется слишком активным? Сотрет все до волдырей. Кстати, а что если он потребует анального секса? Я такое не люблю. И вообще, бедный Элис: неужели он постоянно об этом думает? Так и свихнуться недолго.
Мои размышления прервал очередной звонок в дверь. Я открыла, ожидая увидеть еще один букет, но за дверью стоял комендант.
— Здравствуйте, — робко пробормотала я. — А Эла сегодня нет. В смысле — он на экзамене.
— Понятно, — ответил комендант, проходя внутрь и оглядывая каюту. Я отодвинулась, пропуская его: не выгонять же старшего по званию. — А ты почему не на учебе?
Я пожала плечами, надеясь, что он сам домыслит что-нибудь подходящее.
— Прогуливаешь? — тут же предположил он. — Я в твоем возрасте тоже не любил за партой чахнуть.
Комендант прошелся по каюте, заглянул в шкафы, оценил санитарное состояние ванны. Удовлетворенно хмыкнул и подошел к столу, возле которого я стояла. Брезгливо поковырялся в блюдце с печеньем, заглянул в сахарницу. Потом осмотрел меня. Чего ему надо-то?
— Спишь с ним? — вдруг спросил комендант.
— Нет, — ответила я: наверняка ведь он спрашивает не о том, в одной ли койке мы смотрим сны. Вдруг скажу «да» и случайно испорчу Элису репутацию. Впрочем, я ее уже слегка подпортила выходкой в столовой.
— А чего тогда торчишь здесь? — сказал он, оглядывая мои уши и стрижку.
Я снова пожала плечами. Вообще удобный жест, позволяет слова экономить.
— Ты ведь знаешь, что без особого разрешения на территорию академии запрещено пускать посторонних? — заметил комендант.
Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
— И что Элис нарушил сразу несколько положений устава?
Я снова кивнула.
— И что я могу упечь вас обоих в карцер на две недели?
Я в третий раз кивнула, внутренне сжимаясь. Кажется, мне угрожают.
Комендант подался ко мне и обнюхал мою шею.
— Вот ведь как странно, — задумчиво протянул комендант. — Я всегда считал, что мне не нравятся мужчины. Но в этом случае вынужден признать: ты меня чем-то привлекаешь. Я даже все еще нигде не зафиксировал нарушение из-за этого. И что в тебе такого?
Он взял меня за подбородок, проведя по губам грубоватым и шершавым пальцем. Я сглотнула от нахлынувшего страха: если я сейчас начну вырываться, нас накажут, а если позволю ему ощупывать себя, моя легенда накроется медным тазом. Интересно сработает ли вранье, если сказать, что я сделала операцию по смене пола? Как бы я не была похожа на парня, у меня все равно есть какая-никакая грудь, да и в штанах — пусто.
— Вроде самое обычное лицо, — бормотал он, задумчиво поворачивая мою голову то влево, то вправо. — Но что-то в тебе есть такое… притягательное.
Он провел рукой по моей спине, заставив меня прогнуться к нему, сжал левую ягодицу. Я судорожно пыталась что-нибудь придумать, но ничего не приходило в голову.
— А ты довольно мягкий, — заметил он, пожамкав мое плечо и задницу. — И хорошо пахнешь. Лакомый кусочек…
Он взял меня за шею и потянулся к губам. Ну пожалуйста, пусть что-нибудь взорвется или прорвет водопровод. Пусть произойдет хоть что-нибудь! Но небритое лицо неумолимо приближалось, и вскоре к моим губам прижались требовательные и грубые губы коменданта. Я никогда не целовалась с такими взрослыми мужиками. Коменданту было лет сорок, он был силен и крепок. Извращенец-педофил: я же рядом с ним должна выглядеть как сопливый пацан. Хотя, скорее всего, этот комендант — едва ли не единственный нормальный мужик во всей их шайке-лейке, которому удалось пусть и не распознать, но хотя бы почувствовать во мне женщину.
Что его привлекло, он не понял, но, походу, всерьез решил меня оприходовать: одна его рука все еще придерживала меня за шею, не давая увернуться от поцелуя, а другая с силой скользнула под джинсы. Это были хорошие джинсы, прочные и плотно сидевшие на бедрах, и они мужественно пытались защитить меня от агрессора. Но комендант был настойчив: ладонь распласталась, прижалась к моему телу, проскальзывая под пояс. Один из пальцев уверенно скользнул между ягодиц и добрался-таки до нужного места. От неожиданного и сильного проникновения я вздрогнула всем телом и открыла рот в испуганном вскрике, чем незамедлительно воспользовался настойчиво-твердый, скользкий язык коменданта. Ощущение, когда в тебя проникают сразу с двух сторон, было странным и ужасно унизительным. К тому же, я боялась, что он сдвинет руку еще на сантиметр-другой и поймет, что я девушка!
— Что вы делаете? — раздался холодный и оттого немного незнакомый голос Элиса. Комендант тут же с сожалением выпустил меня. Я чуть не сползла на пол от резко нахлынувшей слабости.
— Так, пообщались немного с твоим другом, — комендант еще раз оценивающе посмотрел на меня. Я снова сжалась.
— Мне кажется, вы немного переборщили с… общением, — так же холодно заметил Элис, поигрывая желваками. Взгляд у него был прямым и уверенным.
— Самую малость, — невозмутимо ответил комендант. — Да, кстати, так как насчет помощи в пари?
— Я согласен, — коротко ответил Эл. О каком пари идет речь? — Но взамен вы сделаете вид, что Аля здесь нет: не будете фиксировать нарушение и никогда больше к нему не подойдете. А еще мне нужен доступ к кое-какой информации.
Комендант с ухмылкой цыкнул и ответил:
— А ты умеешь задать цену. Что за информация?
— Административная. Седьмого уровня, — коротко пояснил Элис. — Мы хотим знать, где сейчас находится старый, раздолбанный беркер, который нашли на недавно подобранной бесхозной станции.
— Интересные запросы. И откуда вы знаете о станции? — прищурился комендант. — Ученикам такие вещи не рассказывают.
— Мимо проходили, — невозмутимо ответил Элис. — А это имеет значение? Мне кажется, в случаях, когда некое высокопоставленное лицо раскрывает низшему по званию закрытую для последнего информацию, оба стараются хранить это в секрете, не так ли?
— Уел, — снова усмехнулся комендант, подошел к Элу и хлопнул его по плечу. Эл даже не покачнулся.
— Минут через десять-пятнадцать жди сообщение. Так уж и быть, найду я вашу игрушку.
С этими словами он, наконец, покинул каюту. Дверь за ним герметично закрылась.
— Элис! — всхлипнула я и с разбегу повисла у него на шее, сходу принимаясь реветь.
— Эй, ну чего ты? — он принялся гладить меня по голове и плечам, успокаивая. — Он что… Он тебя…?
— Нет, не успел, — ответила я, борясь с душащим меня предистеричным состоянием. — Ты очень вовремя пришел. Он меня только лапал.
Элис подхватил меня на руки и сел со мной на кровать. Оказавшись на коленях, в теплых объятиях, я сразу начала успокаиваться. Даже неприятное чувство, оставшееся от проникновения инородного предмета, постепенно таяло: моя попа тоже радовалась, что ее, наконец-то, оставили в покое и даже разрешили посидеть на знакомых и теплых коленях.
— Я так испугалась, — призналась я, когда обрела способность говорить нормально, без всхлипов. — Он же чуть не разрушил мою легенду. Знаешь, я даже успела подумать, что мне придется сделать это ртом, чтобы не выдавать себя.
Элис слегка напрягся от этих слов и снова сжал челюсти, а потом спросил:
— Почему ты просто не попросила его уйти?
— Он угрожал, что отправит нас обоих в карцер на две недели.
Элис помолчал. Потом повернулся ко мне, ободряюще улыбнулся и сказал:
— Забудь про все. Ты же слышала: он нам ничего не сделает, мы с ним договорились.
— Что ты ему обещал? — поинтересовалась я: вряд ли такой человек, как этот комендант, способен делать что-то за просто так.
— Что схожу с ним на свидание.
— Что-о? — брезгливо протянула я, даже чуть отстранившись от Эла.
— Он обещал меня не трогать, — пояснил Элис. — Сказал, что поспорил с друзьями, что пойдет на свидание с тау. Он, вообще-то, не любит мужчин. Я, честно говоря, удивлен, что он приставал к тебе.
— Вот именно: он не любит мужчин. А я женщина, забыл? И мне срочно нужны еще обнимашки, а то все еще трясет.
Элис рассмеялся и крепко обнял меня, прижавшись горячими губами к моему лбу. Иногда он все-таки умеет быть мужчиной: черта с два я бы так быстро успокоилась, рыдая в плечо подруги.
Вскоре вотч Элиса радостно чирикнул, принимая сообщение.
— Беркер на нашем уровне, совсем недалеко от станции, — сообщил он. — Ни на кого еще не записан, числится среди имущества академии, так что вряд ли на нем электронные замки сменили. Если удастся проникнуть в гараж, мы его запросто наружу выведем. Но нужно разрешение на вылет.
— Так ты летишь со мной, да? — уточнила я, услышав заветное «мы».
— Да, — ответил Элис. — Но ты не торопись радоваться: я понятия не имею, где добыть разрешение на вылет.
— А если снова коменданта попросить?
— Во-первых, мы с ним уже договорились, и условия сделки он менять не будет, — возразил Эл. — А во-вторых, для таких разрешений он слишком мелкая сошка. Так что придется поломать голову.
— Ничего, я верю, что у нас все получится, — заявила я. — Обедать пойдем? У меня уже живот к спине прилип от всех этих волнений.
— В «Крота»?
— Угу.
И мы выдвинулись навстречу вкусной и здоровой пище. А эти печеньки надо бы вообще выкинуть.