Глава 13

Пока ехала в город, Наденька думала о Ржевском, о своей матери, о признаниях Кораблева, и о Зае. О всей этой полуправде-полулжи, которая окружала ее.

В этом списке Зая Церен вдруг переместилась в первую строку, и Надя попыталась припомнить, какой сама была в 19 лет. Из чего состояла ее жизнь? — из учебы, книг, экскурсионных и туристических поездок, университетских капустников, дачных посиделок с шашлыками летом и лыжами зимой. На работу ее никто не гнал, и жила она в достатке и заботе. Благополучие — вот из чего была соткана жизнь Нади Чарушиной. И для поддержания этого благополучия ей не приходилось делать что-то особенное. Даже когда не стало отца, было на кого опереться.

Именно поэтому в разговоре с секретаршей Ржевского Надя поначалу не придала значения ее словам и поведению. Вернее, так зациклилась на экзотической красоте Заяны и на их возможном соперничестве в любовных делах, что почти пропустила мимо себя по-настоящему важные вещи.

Двигаясь в потоке машин, Чарушина кусала губы, дословно вспоминая разговор с темноволосой азиатской красавицей.

На что она тогда обратила внимание, но не придала этому должного внимания?

В юности Наденька не на шутку увлеклась физиогномикой после просмотра известного сериала о докторе Лайтмане. Тот считал, что все кругом лгут, а Надя, скорее из духа противоречия, вдруг решила, что нельзя с точностью сказать, врет человек или говорит правду только потому, что тот чешет подбородок, краснеет или отводит глаза. Иногда подобное поведение говорит лишь о его смущении или страхе перед собеседником. Но все же она не могла отрицать, что есть вещи, которые человеку внимательному дадут гораздо больше информации, чем тому, кто действует впопыхах, под воздействием собственных эмоций и суждений. Недаром во многих организациях работают специально обученные люди — физиогномисты, способные по мимике определить скрытые мотивы и желания человека.

Но в работе адвоката доверие между подзащитным и защитником часто основано не столько на определении правды, сколько на возможности скрыть ее. Именно этот факт и удручал Надю. И именно об этом сказал ей Денис Кораблев. Каждый из них был в чем-то прав, а истина лежала где-то посередине, глубоко зарытая под тяжелыми камнями правосудия…

Получается, Павел читал ее как раскрытую книгу, пока она доказывала и измеряла значимость поступков. Вероятно, считал, что всему свое время, и когда-нибудь Наденька научится разбираться в людях. Получается, время пришло, и теперь ей придется очень быстро постигать науку лжи на примере самого Ржевского.

Зая Церен постоянно теребила пирсинг в носу, и пальцы ее дрожали, как и у самой Нади. При этом она не отводила глаз и жадно ловила каждое слово Чарушиной. Если не думать о том, что секретарша влюблена в своего шефа, то очевидно одно — она волнуется за его судьбу, как волновался бы каждый человек о своем близком или друге…

Наденьке срочно был нужен совет человека, которому она доверяла. Человека опытного, знающего, такого, как старый Рур.

Но по пути Наденька заехала в квартиру Ржевского, где провела всего пару минут. Их хватило, чтобы вытащить букет из вазы, а обертку из мусорного ведра, чтобы затем спустить все это в мусоропровод.

— Вот что ты сделал со мной, Ржевский! — прошептала она в ужасе от содеянного. Теперь, когда в дом придут с обыском, ничто не будет указывать на ночное присутствие Павла в квартире.

Припарковавшись напротив здания коллегии адвокатов, Чарушина вышла из машины и направилась в сторону особнячка, как вдруг увидела секретаршу Ржевского. Или ту, которая была очень на нее похожа. Те же волосы, одежда и походка. Девушка завернула за угол, держа в руках метлу, словно только что приземлилась, как заправская ведьма.

Надя кинулась следом и, влетев во дворик, нос к носу с толкнулась с дворником Баиром.

— Ой! — воскликнула Чарушина. — Здравствуйте!

— Добрый вечер, — нараспев сказал Баир. — Поздно вы. Все ушли уже.

— А…

— Никого нет. Совсем никого.

Чарушина вытянула шею и заглянула через его плечо. Заяна сидела на корточках к ним спиной и перевязывала стопку грязного картона.

— Мне надо… — Сопровождаемая удивленным взглядом дворника, Наденька направилась к девушке. — Зая! Это вы?!

Секретарша Ржевского обернулась и плечом откинула темные волосы назад. Затем завязала крепкий узел из бечевки и, отряхнув руки, встала.

— Что вы здесь делаете?! — спросила Надя, брезгливо оглядывая подмокшую стопку.

— Деду помогаю, — шмыгнула носом Заяна.

— Деду? — обомлела Наденька. — А… — она похлопала глазами. — Ну да, понимаю…

На самом деле Чарушина мало что понимала, поэтому просто спросила:

— Я должна была сразу спросить о том, как вы познакомились с Павлом. Раз он пригласил вас на работу, значит, знал, кто вы. Поверьте, я уже ничему не удивлюсь, и если между вами что-то…

— Вы подумали, что я его любовница?! — моментально вспыхнула Зая, прижимая ладони к щекам. — О…

— Зачем так плохо говоришь? Нельзя такое говорить, — поцокал языком Баир, поднимая с земли картон. — Это я ему про внучку рассказал. Что работа нужна хорошая, что у нее родители далеко. Скот у них, и еще четверо детей. А Заяна умная, ей учиться надо. Мы на окраине полдома снимаем. Я с ней приехал, чтобы рядом быть. В городе одной опасно. Обидеть могут!

— Дедушка, ну… — насупилась Заяна, передернув плечами.

Наденька заметила, что пирсинга у нее в носу уже не было, и подумала о том, что Баир явно не одобрил бы такого свободолюбия и членовредительства. Получается, Зая скрывала от него свои милые девичьи шалости. Что ж, доктор Лайтман оказался прав — все лгут. Кто-то из лучших побуждений, а кто-то…

— Заяна, давайте поговорим еще раз? — спокойно предложила Надя, заткнув рот внутренним переживаниям и противоречиям.

Заяна бросила взгляд на деда, спрашивая его разрешения. Дворник кивнул и направился в подсобку, битком заваленную такими же бумажными стопками, вениками и лопатами. Через минуту до них донесся заунывный мотив и лязганье металлических черенков и железных ломиков.

— Хотите, посидим где-нибудь? Выпьем кофе? — спросила через пять минут Надя уже в машине.

— Нет, спасибо, — буркнула Зая и отвернулась к окну.

Поглаживая оплетку руля, Чарушина сказала:

— Я столько всего передумала о том, где может быть Ржевский, но так ничего и не решила. Утром была в полиции.

— И что они говорят? — тут же развернулась к ней Зая. — Неужели действительно считают его преступником?

— Есть факты, которые указывают на это, — ответила Надя. — Женщина перед смертью написала смс своему мужу, в котором указала на Павла. Так и написала, что он убьет ее.

— О… — Заяна обхватила себя руками за плечи и теперь сидела, покачиваясь из стороны в сторону.

— Это не дает мне покоя. — Надя откинулась на спинку кресла и уставилась перед собой невидящим взглядом, кусая губы.

— Боже мой… Как же так? Он не мог… — донеслось до нее бормотание Заяны.

Переживания секретарши казались Наде такими искренними, что она уже даже не злилась. Можно ли было винить молоденькую девушку за то, что она испытывала к своему красивому боссу подобные чувства? Ведь благодаря ему у нее были довольно хорошие перспективы выбиться в люди и начать карьеру. Если бы Надя оказалась на ее месте, то… У нее получилось легко и просто перешагнуть через все возможные ступени и оказаться в постели Ржевского на вполне законных основаниях — став его невестой и любимой женщиной.

— Теперь я понимаю, почему вы так себя вели. — На лице Заи застыло непонятное выражение. — И как думаете поступить? Надо же что-то… как-то…

Некоторое время Чарушина обдумывала свой ответ. Вот если бы она сейчас говорила не с Заей, а с Руром, то вывалила бы на него все свои эмоции, домыслы и факты. Что бы он сказал ей? А то, что не следует влезать во все это, потому что она еще слишком молода и неопытна, и любой неправильный и непродуманный шаг может нанести урон ее благополучию и карьере. Ее треклятому благополучию и скучной карьере, да! У Заи Церен, внучки дворника и дочери живущих в далекой степи кочевников, оказалось больше твердости, чем у нее. Осознавать это было больно, но необходимо.

— Я хочу узнать о Тураевых как можно больше, — горячо зашептала Надя. — Понять, какие отношения были между ними. И почему Ржевский… — Она зажала ладонью рот, боясь озвучить свое предположение.

— Вы думаете, он изменял вам? — спросила Заяна, и губы ее скривились в пренебрежительной усмешке. — С ней?

Наденька поморщилась, но все же через мгновение кивнула.

Церен пристально смотрела на нее, словно ждала еще чего-то. Надя чувствовала этот безмолвный призыв, но никак не могла сообразить, что он в себе несет. Наконец секретарша выпалила, сдвинув темные брови:

— Скажите, а если бы Павел был чужим мужем или женихом, то вам было бы легче оправдать или осудить его?

Надя замерла, потрясенная и оглушенная ее словами.

— Я не думала об этом. И не могу представить Павла чужим и, тем более, посторонним…

Заяна кивнула, будто что-то решив для себя, а потом спросила:

— Чего вы хотите от меня?

Надя с шумом выдохнула:

— Вы говорили, что собираете информацию о потенциальных клиентах. Не знаю, какого рода, но я почему-то уверена, что Ржевскому она была необходима. Это ведь не вы придумали, собирать факты о людях? Он попросил вас?

Теперь пришла очередь Заяны отводить взгляд и нервно покусывать губы. Она помолчала, а затем кивнула:

— Что-то вроде того. Ему некогда было сидеть в соцсетях. Ну и потом, поток информации настолько велик, что нужно уметь его фильтровать.

— А вы умеете, — утвердительно произнесла Надя. — Ваш дед сказал, что вы очень умная. Уверена, что и Павел ценил вас за это.

Заяна передернула плечами.

— Не на улице же он меня нашел. Ладно, — решительно заявила она. — Поехали ко мне, там я вам все покажу. Я ноутбук дома оставляю, когда деду помогаю. Сейчас только отпрошусь у него. — Заяна выскочила из машины и понеслась в переулок.

Наденька с некоторой завистью смотрела на мелькающие в воздухе подошвы кед, попутно вспоминая, когда последний раз бегала вот так же, сломя голову.

Обратно секретарша Ржевского вернулась с дедом, который, по всей видимости, не собирался оставлять их наедине. А может, просто решил воспользоваться возможностью добраться до дома с комфортом. Он уже переоделся и сейчас был в простой фланелевой чистой рубашке. Без привычного рабочего жилета и кепки Баир выглядел непривычно. Зая сообщила адрес, и они поехали, сопровождаемые только заунывным монотонным пением старого дворника.

Через полчаса Наденька остановила машину у небольшого дома, разделенного на две части и стоявшего в глубине прибранного двора.

— Хорошо здесь у вас, — вежливо сказала она, разглядывая аккуратную поленницу и выметенную дорожку.

— Мы с дедом две недели здесь мусор убирали, когда переехали, — буркнула Зая. — Почему людям так нравится жить в грязи?

Наденька вздохнула.

Баир сказал что-то внучке на родном языке, и та цокнула на деда языком:

— Ай, ну! Ты зачем так себя ведешь? Говори по-русски! — Она повернулась к Наде: — Переживает, что мы к гостям не готовы, угостить нечем. Сыр есть, кумыс. Конина еще. Будете? — Глаза ее хитро блеснули.

Чарушина хотела было отказаться, но живот стянуло словно колючей проволокой.

— Буду. Только я коня не смогу…

Заяна тряхнула волосами и закатила глаза:

— И не надо! Лапша с бульоном есть. Еще джомба.

— Джомба? — переспросила Надя.

— Калмыцкий чай. Павлу Александровичу нравится. Я ему в термосе приношу.

Щеки Нади вновь обдало жаркой волной. Как-то ни разу ей не подумалось о том, чтобы отправить Ржевского на работу с термосом.

Баир уже был в доме, и Зая махнула рукой, приглашая Надю:

— Ну что ж, как у вас говорят: милости просим.

Наденька вошла в дом, и следом за этим раздался переливчатый звон. Приглядевшись, она заметила, откуда исходил звук — то тут, то там, подвешенные к потолку бронзовые диски покачивались и «говорили» разными голосами.

— Караталы — тибетские колокольчики, — пояснила Заяна, заметив ее интерес. — Очищают дом и разум, наполняют их живой энергией, — она провела рукой по перевязанным между собой кожаным шнурком поблескивающим полусферам. — Проходите.

Наденька огляделась, задержала взгляд на коврах, которыми был застелен пол и увешаны стены, на бронзовой фигурке Будды и низком столике, окруженном подушками. Баир скрылся за деревянной ширмой, и тогда Заяна подтолкнула ее ко второй двери. Чарушина вошла в маленькую комнату, которая принадлежала внучке Баира. Здесь обстановка была привычней и выдавала интересы молодой девушки — полки с книгами, небольшой шкаф с висящей на двери вешалке с джинсовой курточкой и ролики у кровати. На прикроватной тумбочке стояла фотография, где был изображен весь коллектив «Ржи», включая Ржевского и Заяну по центру.

— Оператор сделал, когда интервью у Павла Александровича брали, — Зая провела пальцем по снимку, а затем вытащила из-под кипы журналов ноутбук. — Дед сказал, вместе обедать будем. Так что, пойдемте.

— Хорошо, — Надя еще раз посмотрела на фото. Ржевский улыбался, и Заяна, склонив голову к его плечу, улыбалась вместе с ним.

Баир уже сидел за низким столиком, и Наденьке не оставалось ничего другого, как усесться напротив. Краем глаза она заметила ироничную улыбку на лице Заяны, но она не показалась ей ни злой, ни издевательской. В конце концов, наблюдать за тем, как гостья с непривычки корячится, пытаясь устроиться поудобнее на мягких подушках, было то еще зрелище.

Баир, прикрыв глаза, что-то пробормотал, а затем кивнул. Зая метнулась на кухню и скоро вышла, неся в руках две пиалы, от которых шел аппетитный пар. Склонившись, она поставила первую тарелку перед дедом, а вторую перед Надей.

Чарушина вздохнула — вот из каких женщин получаются лучшие жены! Поерзав на подушке, она бросила быстрый взгляд на Заю, а та указала подбородком на пиалу: мол, ешь давай, все разговоры потом.

…Чай «джомба» оказался терпким маслянистым напитком, чем-то вроде бульона. Густо разбавленный жирным молоком и маслом, он одуряюще пах специями и приправами. Наденька почувствовала себя насытившейся, разомлевшей и явно поправившейся на пару килограмм. И если бы не ее нервное состояние, нисколько не уменьшившееся за последние часы, она бы, пожалуй, с удовольствием прикорнула на вышитых думках, совершенно не стесняясь хозяев. Так сказать, вкусила бы калмыцкого гостеприимства полной ложкой.

Глаза ее слипались, звон колокольчиков стал как будто сильнее, словно по комнате ходил кто-то и специально раскачивал их из стороны в сторону. Баир бубнил, Зая пила чай и смотрела на Надю, и по темным ее зрачкам было совершенно непонятно, о чем она думает в этот момент…