Глава 50

В момент, когда открылась дверь, и Надя, не глядя, всем телом устремилась из машины, раздался выстрел. Он оказался на удивление тихим, но отголосок его в ее голове прозвучал настоящим взрывом. Ноги подкосились, а руки повисли плетьми. Будто в замедленной съемке, Чарушина успела заметить приближающийся асфальт и не почувствовала ни удар о землю, ни запах грязной утрамбованной почвы с налипшим на нее окурком, ни вкус крови на прикушенной губе…

…- Ты бы обязательно понравилась моей маме, Надюша. Она так мечтала о детях, и мне так жаль, что…

— Паша, Паша, не говори так, а то я тоже расплачусь! Мой папа ведь тоже теперь не увидит… — Надя уткнулась в плечо Ржевского и вдохнула его запах. — Какие же мы с тобой несчастные. И счастливые… Папочка всегда говорил: "Вот поумнеешь, Надька, и конец твоему счастью…" Как думаешь, что он имел в виду?

— Это он так шутил. Ты же знаешь, он был большим юмористом.

— Когда-нибудь у меня будет мальчик, и я назову его Колей. Мы будем с ним ходить в кино, есть мороженое и…

— Подожди, а где же тогда буду я? — Ржевский приподнял Надино лицо за подбородок, и теперь она тонула в его невообразимо синих ласковых глазах.

— Ты… А ты будешь гулять с коляской в парке. Ведь наша дочка еще совсем маленькая, так что она вряд ли захочет смотреть "Звездные войны".

— Хм, согласен. Пусть лучше гуляет со своим любимым отцом. И как же ее будут звать?..

— Зая! Зая!

Надя дернулась и простонала:

— Я хотела… дру… гое… и… мя…

— Надя, Надюшечка, милая! Ты жива? Ой, мамочки… У нее кровь!

Чарушина открыла глаза и увидела носки кроссовок рядом со своей вытянутой рукой. Она попробовала пошевелить пальцами, и они напомнили ей медлительных гусениц. Ее передернуло от отвращения.

— А-а-а! У нее судороги! Я не могу! Это я виновата-а!

— Говорю же, отойди, жертва компьютерных технологий! — через минуту рядом с Надей вдруг оказалось лицо Кораблева. Он лег на землю щекой и вгляделся в ее глаза.

Надя улыбнулась:

— Денис…

— Надежда Николаевна, Надя, ты только не двигайся, ладно? Сейчас скорая приедет! Вон они уже!

До Надиного слуха донеслись визгливые звуки сирены.

— Разойдитесь все! Дайте воздуха человеку! — раздался хриплый прокуренный голос.

Чарушина хотела сказать Залесскому, что они и так на улице, и воздуха здесь хватит всем, но внезапно вспомнила все, что с ней произошло, и ее объяло смертельным ужасом. Только что был выстрел. Стрелял Половиков. Она в крови и страшно болит голова. Неужели она успела выскочить из машины, и пуля лишь задела ее?

— Застрелился! Ждем экспертов! — крикнули откуда-то сверху.

"Боже мой, кажется, я никогда не поумнею… Цыганское счастье по-прежнему со мной…" — успела подумать Чарушина прежде, чем отключиться.

***

В палате как-то странно, но волнующе пахло. Так, как, наверное, не должно было пахнуть, и все же, первое, что Наденька уловила, еще толком не проснувшись, был этот аромат. Высунув нос из-под тонкого одеяла, она принюхалась, а затем и прислушалась. Тихий тягучий звук она поначалу приняла за гудение ветра в трубах, но когда приподнялась на локте, то увидела сидящую в углу Заю.

На столике рядом с ней стояла чашка, из которой поднимался тоненький сизый дымок. Закрыв глаза, с прямой спиной и сосредоточенно-сжатыми губами, девушка "гудела", и непонятно было, как она успевала сделать вздох, чтобы ее "пение" не прекращалось.

— И давно ты тут поешь? — спросила Надя, устраиваясь поудобнее.

Зая ахнула:

— Ты проснулась? Как себя чувствуешь?

— Ужасно, — честно призналась Надя. — Все болит, как будто меня поленом били.

— Ты все помнишь? — осторожно спросила Церен, пересев на уголок кровати.

— К сожалению, да… — Чарушина сглотнула. — Дашь воды?

— Сейчас! Я тебе тут кое-что принесла. — Зая полезла в пакет и достала термос.

— Джомбу?! — ужаснулась Надя. — Не сейчас, я умоляю! Лучше воды! Клянусь, отдам полцарства за стакан воды!

— Шутишь еще… — На глаза Заи навернулись слезы. Она шмыгнула носом и совсем по-детски скривила рот.

— Ну-ка, отставить истерику! — зашипела на нее Чарушина и тут же рухнула на подушку.

— Что, голова? — вскинулась Зая.

— И голова, и седло… — отмахнулась Надя. — Чем это ты занималась там в углу?

— Это медитация такая, — Зайка скрутила пробку с бутылки минеральной воды и взяла стакан. — У нас на Новый год традиция есть, то есть, ритуал. Называется "Огонь путника". В нем мы просим о продлении жизни и…

— Ты что, для меня это делала?

Зая отвела глаза и покраснела.

— Ах, ну да, конечно… Все правильно, Заюш! — пробормотала Надя. — Я помню.

Да, она вспомнила все, как только очнулась в карете скорой помощи. Залесский попытался залезть в салон вслед за носилками, но женщина-врач, маленькая и худенькая на вид, гаркнула на него так, что Надю прошиб пот. Разумеется, Наденька предпочла бы вновь впасть в беспамятство и предаться воспоминаниям о своих мечтах рядом с Ржевским, но врач стала светить ей в глаза, раздвигая ее веки твердыми и сильными пальцами, ощупывать голову, мерять давление и задавать разные вопросы, которые к произошедшему не имели никакого отношения.

В больнице ее сразу же отправили на осмотр, и Наденька смирилась с тем, что сейчас для всех этих людей в белых халатах она всего лишь пострадавшее тело. Но в глубине души она знала, что, кроме тела, пострадала вся Надя Чарушина, целиком и полностью.

— Ты зачем мне шины порезала? — спросила она.

— Чтобы ты никуда не уехала.

— Я за тобой пошла! Но тебя не было.

— А я в дедовой сарайке спряталась.

— Зачем?

Церен протянула стакан. Наденька обхватила его поверх ее пальцев.

— Ты обиделась на меня? — спросила она.

Зая кивнула.

— Я такая дура, Надя! Лучше бы мы с тобой там стояли и ругались! Но я увидела, что ты в контору идешь и успокоилась. Думала, посижу немного, а потом уйду. И не заметила, что ты уже обратно потопала. А когда… Я глазам не поверила, когда увидела, как ты к нему в машину садишься! Ты же сама говорила, что терпеть его не можешь! Почему, Надя?

Чарушина поднесла стакан к губам и сделала маленький глоток.

— Не знаю, Зайка… Объяснить не могу. Что-то вдруг внутри щелкнуло. Он ведь в ресторане такие гадости про меня говорил. При всех. А я… — она покраснела. — У меня мысли о другом были, потому что… Мы с Тураевым… Я хотела проверить, есть ли у него синяк, а потом…

— Нет у него синяка, — вздохнула Зая.

— Нет…

— У Половикова этого синяка нет, — продолжила Зая. — Мне Кораблев сказал.

— Подожди, а как же… Получается, моя версия оказалась ошибочной?

Церен пожала плечами:

— Может, это был кто-то другой? Лось, например…

Зубы Нади звонко стукнули о край стакана.

— И все же, Зая, как ты додумалась испортить колеса на моей машине?

Церен заботливо поправила одеяло в ее ногах. Глаза ее при этом хитро поблескивали.

— Меня Денис попросил. Сказал, чтобы я проследила за тем, чтобы ты ничего не натворила.

— Офигеть! Это как это он тебя попросил? Когда?

Зая покраснела.

— Я жду, Заяна!

— Когда мы с тобой поругались у тебя в квартире, я ушла. А внизу Денис сидел. У него шнурок развязался. Ну и… он меня проводил, мы поговорили…

— Понятно. Спелись, значит, против меня? — Надя демонстративно поджала губы.

— Надя, они ведь уже вовсю работали над делом. Оставалось совсем чуть-чуть, но ты…

— То есть, я еще и виновата! Прекрасно! — Чарушина поставила стакан на тумбочку, и в этот момент открылась дверь.

Залесский, похлопывая себя по карманам, в накинутом поверх пиджака халате, вошел и принюхался:

— Чем это у вас здесь воняет? С ума сошли? Воздуха, воздуха надо! — он открыл форточку, а затем посмотрел на дымящуюся чашу.

— Что это за дрянь?

— Это сухой ковыль! — фыркнула Зая. — Мы ритуал проводим!

Залесский снял очки и подслеповато взглянул на Церен, затем снова напялил их на нос и развел руками:

— Ну я не знаю… Это уже вообще ни в какие ворота не лезет…

— Олег Иванович, пусть, — улыбнулась Надя. — Зая знает, что делает. Я ей верю…

— Верит она, — пробурчал Залесский. — Как вы вообще себя чувствуете, Надежда Николаевна?

— Хорошо, — просто ответила Надя. — Глаз только дергается, но у меня иногда так бывает.

— Ну-ну… — следователь сел на то же самое место на кровати, где недавно сидела Зая. — Понесла вас нелегкая с этим Половиковым.

— Откуда вы узнали, что это был он?

— Так все благодаря вам. И вашему папеньке.

— Моему отцу?

— Да. Дела, которые вы прислали. Я посмотрел, все они были об одном: о шантаже. Вот только заявления были написаны таким образом, что непонятно, что да как. Описания девушки одно, а имена все разные. Стали копать дальше. Выяснили, что они из одного города.

— Половиков сказал, что Лиза спаивала мужчин и делала провокационные съемки. Наверное, подсыпала что-то. Не думаю, что она занималась с каждым из них… — Надя бросила быстрый взгляд на Заю.

— Да понял я. Мы просмотрели записи из квартиры Тураева, где она жила. С его разрешения.

Наденька вспыхнула.

— Он мог бы вам сказать об этом и раньше!

— В том-то и дело, что не мог. Он не видел их. Человек, который был ответственен именно за его квартиру, не говорил ему об этом. Ну, то есть, в отчетах все было нормально. А сами записи Тураев и не смотрел. Говорит, великих ценностей в квартире нет, чужие не ходят. А на самом деле, там было феерическое шоу. — Теперь Залесский посмотрел на приоткрывшую рот Заю и кашлянул. — Ну, мы с вами понимаем, о чем речь, не так ли, Надежда Николаевна?

Она кивнула, а затем спросила:

— И что из этого следует?

— А то, что мы проверили этого товарища из, так сказать, службы безопасности. Получается, за то время, которое он наблюдал за Елизаветой Тураевой, он успел увлечься ею. И поэтому в свободное время тоже ходил за ней. Говорит, хотел познакомиться поближе, но духу не хватало.

— Дурак, — покачала головой Надя.

— Дурак, да. Только, — следователь опять похлопал себя по карманам, — теперь он свидетелем пойдет. Пришлось припугнуть статьей.

— Все дело в том, Олег Иванович, что Половиков мертв, и теперь его можно обвинить только заочно, и то лишь за покушение на Павла. Я боюсь, что касательно Ржевского опять могут возникнуть подозрения.

— А вы не бойтесь, Надежда Николаевна. Этот свидетель все и видел.

— Что видел?

— Все, что произошло на берегу.

— О боже… Но откуда вы…

— При личном досмотре на его теле были обнаружены ушибы, которые могли быть получены в момент столкновения с вашим автомобилем. Эксперты уже работают. Собственно, и ваш автомобиль сейчас у нас, так что…

— Ах ты ж… Лось… То есть, он бы так и молчал о том, что видел?

Залесский кивнул:

— Получается, что так.

— Понятно… А с телефоном как получилось? Почему она написала, что Ржевский ее убьет?

— Думаю, здесь сыграла роль обстановка, предшествующая убийству. Жертва ждала Ржевского, а появился Половиков. Адвокат и Тураев ужинали вместе с компанией, и Максим упомянул, что Лиза сегодня в доме. Поэтому у него нет желания коротать там вечер. Все хорошо выпили, а потом разъехались на такси. Половиков сел вместе с Тураевым, так сказать, проводить. Помог тому добраться, а когда поехал обратно, то вышел в километре от "Сказкино" и вернулся обратно. Таксист, кстати, подтвердил. Уж не знаю, на что он рассчитывал, но ему повезло. Он увидел, как Лиза выехала из "Сказкино" и повернула в сторону реки. Возможно, когда он появился, она поняла, что эта встреча может плохо для нее закончиться, поэтому написала сообщение. Но впопыхах и в потемках отправила его Тураеву, а не Ржевскому. Я вообще думаю, что все дело в точке.

— В какой точке?

— В точке после фамилии Ржевского. Фраза должна была звучать как: Ржевский, он убъет меня.

— Вот оно что… — Надя сложила руки перед собой и усмехнулась: — Надеялась, что он спасет ее? Как верный рыцарь?

— А это уж вы сами у него спросите.

Наденька вздрогнула и уставилась на следователя.

— Он пришел в себя, — подтвердил ее догадку Залесский. — Теперь вы можете зайти к нему.