Эпилог
Кто получал букетом по морде, никогда не станет дарить розы.
Месяц спустя.
Небольшой грузовичок въехал в переулок и встал вплотную к сарайке. Баир подтянул рукава и надел рабочие рукавицы.
— Не, дедушка, даже не думайте! В стороночку, в стороночку! — выскочил из кабины улыбающийся во весь рот парень. — Собирать шкафы сами будете?
Баир кивнул и, задрав голову, помахал выглядывающей из окна внучке.
***
— Надя, наши стеллажи приехали! — Зая соскочила с подоконника и покрутила головой. — Как думаешь, управимся за сегодня? Ой, как же мне хочется поскорее все сделать!
Глаза ее блестели. Из-под косынки выбилась темная прядь, на стареньких джинсах белели разводы и пятна. Банка с краской все еще стояла у батареи на расстеленной клеенке, но химический запах уже почти весь выветрился.
Чарушина провела ладонью по поверхности стола, смахивая несуществующую пыль:
— Спешить, Зайка, мы теперь не будем.
— Как скажешь, — усмехнулась Заяна и открыла дверь во всю ширину.
Стали слышны шаги, кряхтение и команды: по малу давай! чуток повыше! а теперь отпускай!
Наденьку опять охватил легкий мандраж. После ремонта комната обрела не только свежий вид, но даже будто стала больше. Конечно, это было не так — всего лишь сняли полки, покрасили стены и побелили потолок. Даже рамы не стали менять: старые — деревянные, оказались сделаны на совесть и не требовали к себе особого внимания. Ну и по финансам, конечно, имело смысл поэкономить. Ремонт — дело хлопотное, особенно, когда весь груз проблем взваливаешь на себя одну. И все же, ничто не сравнится с тем ощущением гордости, которое наполняет тебя в момент победы над собственными страхами и сомнениями.
Вообще, все что произошло с того времени, как Надя вышла из палаты Ржевского, было похоже на внезапно начавшуюся метель. Только что казалось — куда больше-то: и сугробы по пояс, и мороз трескучий… Ан нет, нате вам — еще и пургу до кучи!
— Поэтому я и люблю зиму, — пробормотала Надя и улыбнулась собственным мыслям.
— Ты что-то сказала? — Зая нетерпеливо подпрыгивала в дверях. — Сюда! Сюда! — крикнула она грузчикам и показала Наде большой палец.
Сначала в проходе появилась спина первого грузчика, за ней — длинные и тяжеленькие, завернутые в бумагу и "пупырки" доски. Второй парень — высокий, румяный, скосил глаза на Заю:
— Ой, какая симпатичная девушка! Это чья же такая?
— Моя, — буркнул идущий следом Баир.
— Понял, — парень огляделся. — К какой стене класть?
— Давайте сюда? — предложила Надя и ткнула пальцем в свободное пространство напротив. Затем она обошла стол и, сложив руки на груди, внимательно посмотрела на румяного парня. — Миша? — спросила она.
— Так точно! — румяный удивленно вскинул брови. Через мгновение удивление в его глазах сменилось на узнавание. — Вы? Не может быть! Вот так встреча!
— Да уж! Я тоже не ожидала вас увидеть. На мусоровозе уже не работаете?
— Свое дело начал, — подбоченился Михаил. — Грузоперевозки и так, по мелочи… — смутился он. — Хотим с братом серьезно деревообработкой заняться.
— Круто! Главное, верьте в себя, и все получится!
— Верим! А вы как?
— Хорошо.
— Как вспомню тот ваш букет… Правда, что ли, нужен оказался?
— Еще как! Даже не представляете.
Тем временем Баир аккуратно избавился от защитной упаковки и теперь внимательно изучал новые полки для стеллажей, напевая при этом свой немудреный мотив.
— История — внукам рассказать! — Миша вытер ладони о рабочую куртку. — Ну ладно, пора нам. У нас еще полмашины заказов. Вы это… если что, звоните! — Он вытащил из кармана простенькую визитку и протянул Наде. — А как вы узнали, что меня Миша зовут?
— Она все знает, — хмыкнула Зая и вздернула нос. — Накладную мне не забудьте оставить, пожалуйста.
— Ах ты ж… Точно! — Миша вытащил несколько сложенных листков и отдал один из них Зае. — Завхоз ваш? — спросил он у Чарушиной и с уважением кивнул на Церен.
— Берите выше! Самый главный директор, — ответила Надя.
Зая подтянула джинсы и привычно цапнула себя за ноздрю, как делала всегда в минуты особого волнения.
Когда парни ушли, Баир отряхнул руки и сказал:
— Вернусь через полчаса. Сделали уже.
Надя сжала кулаки и прикусила нижнюю губу. "Уже…"
— Дедуль, мы тебя ждем! — Зая потерла ладони и обратилась к Чарушиной: — Я тогда на стол накрываю?
— Накрывай! — разрешила Наденька и пошла в соседнюю комнату.
— Тяжелого ничего не бери! — раздалось в спину. — Я сама!
— И я сама! — буркнула Чарушина скорее из вредности. Ничего тяжелого в ближайшие месяцы она ни носить, ни поднимать не собиралась.
В кабинете делопроизводителя Надя достала из холодильника запотевшую бутылку игристого и перевязанный бечевкой торт. Пока можно было обойтись по-простому, фуршеты им еще не по карману.
— Но есть, к чему стремиться! — кивнула она, соглашаясь с собственными мыслями.
Появление матери ознаменовалось стуком каблуков и громким возгласом:
— Надюша! Ты где? Мы приехали!
— Я здесь, мам! — Надя выглянула в коридор.
— Господи, Томас, вы только гляньте на нее! Уже с бутылкой! — всплеснула руками Ольга Аркадьевна.
— Оленька, голубушка, ну что ты, ей-богу! Праздник ведь! — Рур подмигнул Наде и прихватил Ольгу Аркадьевну под локоток. — Ты только посмотри, какую девочки красоту навели! — продолжал с восторгом убалтывать ее адвокат. — Все сами: и посчитали, и закупили, и вон… батареи даже сами покрасили!
Надя прислонилась плечом к стене и теперь наблюдала за тем, как ее мать стоит на пороге и не решается сделать следующий шаг. Губы Ольги Аркадьевны подрагивали, будто она вот-вот заплачет.
— Мам, ну… — Чарушина подошла и легонько толкнула ее в спину. — Добро пожаловать!
— Ты папин стол оставила? — прошептала мать.
— Он удобный. И родной…
— И стол, и стул! — заметил Рур. — Давай, Наденька, бутылку. Заинька, что ты нам вкусненького принесла?
— Борцоки[7] и бёрики[8]! — звонко огласила Зая. — Вам понравится!
— Еще бы! Я из твоих рук, Заинька, все что угодно съем! Чудо, а не девушка! — сказал Рур. — Впрочем, о чем это я? Самые чудесные девушки сейчас все здесь, в этой комнате! Так, нам нужны еще стулья! Я сейчас все устрою.
— Тебе нравится? — спросила Надя, обнимая мать за плечи.
— Нравится, Надя. — Ольга Аркадьевна посмотрела ей в глаза. — Как ты себя чувствуешь?
— Я чувствую себя отлично, — ответила Надя и погладила плоский еще животик.
— Я не об этом… — понизила голос Ольга Аркадьевна. — Ты же понимаешь, что Павел не виноват. То есть, виноват, но это же такая мелочь! Он всегда старался предупредить каждое твое желание!
— Мам, ты же знаешь, кто думает за нас, тот не думает о нас… Признайся честно, тебе жаль того домика?
Ольга Аркадьевна вздохнула и развела руками:
— Я провела там прекрасное время. Отдохнула, загорела, надышалась морским воздухом… — Приятную улыбку сменили нахмуренные брови. — Наслаждалась покоем, пока моя дочь едва не погибла здесь! Нет, все, никаких домиков больше! Есть дача, квартира, замечательные соседи! Проживем! И Павел избавится от кредитов… Ты приняла верное решение. Если что, мы можем и дачу продать. У Рура прекрасный участок для отдыха, так что…
— Павел отказывается брать деньги, мам, — насупилась Надя. — Я перевела их на его счет. Но он упирается.
Ольга Аркадьевна потерла подбородок и отвела взгляд:
— И кто бы сомневался? Я люблю Павла, дочка. И Коля его любил. Мы мечтали о том, чтобы вы были вместе. А теперь получается, что если ты решишь быть с…
— Мам, не продолжай. Это мое дело, и только мне решать, как быть и с кем быть.
— Конечно! Но ты ему ничего не сказала об этом… — Ольга Аркадьевна приложила ладонь к Надиному животу: — Ладно. Как бы там ни было, а теленочек-то все равно наш будет!
— Тс-с! — прижала Надя палец к губам. — Помнишь плакат "Не болтай!"?
Раздался смешок Заи:
— Ну, пару-тройку месяцев мы, конечно, помолчим, а потом что?
— А потом… — Наденька умолкла и прислушалась к своим ощущениям.
Она знала, что пока все ее мысли и желания крутились только вокруг двух вещей, но именно они давали ей сейчас силы и вдохновение. Ничего, все постепенно сложится… Торопиться не надо.
— Ты думаешь о нем, о том, втором? — многозначительно приподняла бровь Ольга Аркадьевна. — О Максиме Тураеве? Он что, уже сделал тебе предложение?
Наденька закатила глаза:
— Отстань!
— Холостяк женится в надежде, что одна женщина защитит его от остальных, — глубокомысленно изрек адвокат. Поставив стулья, он склонился в полупоклоне: — Прошу!
— Что вы хотите этим сказать, Томас? — Ольга Аркадьевна села первой и с интересом принюхалась к покрытому фольгой блюду, которое Зая уже выставила на стол.
— А то, что именно поэтому я и не женился. Зачем лишать себя внимания прекрасной половины человечества?
— Нет, Томас, вы что-то другое имели в виду! — прищурила глаза Ольга Аркадьевна.
— Помилуй, Оленька, только это! Ну, разве что еще то, что воспитывать чужого ребенка — это большая ответственность и…
— Тс-с! — хором остановили его женщины.
— Такие люди, как Тураев, — шепотом продолжил старый адвокат, — очень трепетно относятся к своему реноме. Нет, я, разумеется, не говорю в полной уверенности именно касательно господина Тураева, но, как вы понимаете, подобное тоже может иметь место быть. Я видел тот брачный контракт, и видел его самого. Так что, я уважаю решение Наденьки дать себе время на подумать, что бы он ей не предлагал.
— Я не спорю, Томас! В этом вопросе решает только женщина. Но она взялась за такое дело! — Ольга Аркадьевна оглядела кабинет. — Уму непостижимо! Что бы сказал Коля?
— А Коля бы сказал: давай, Надька, жизнь слишком коротка, чтобы изображать что-то непонятное из себя. Надо действовать. А мы поможем по-стариковски.
— А почему только по-стариковски? — Зая расставила пластиковые тарелки. — Я тоже хочу! И буду!
— Вот видишь, Оленька, сколько у Нади помощников? Все сложится.
В дверь постучали, и через мгновение в проеме появилась рыжая голова Кораблева:
— Гостей принимаете?
— Денис! — на щеках Заи заиграли два ярких пятна. — Какой-ты молодец, что вырвался! — в ее руках уже исходила ароматами пузатая кастрюлька.
— На часик отпустили, — Кораблев повел носом. — А запахи-то, запахи! Можно мне кусочек?
— Ну-ка вали отсюда руки мыть! — приказала Зая. — Бегом давай!
— Когда тебя так посылают, начинаешь чувствовать себя послом! — облизнулся Кораблев. — Бегу!
Закусив губу, Церен улыбалась и смотрела на дверь, пока Наденька не провела ладонью перед ее лицом:
— Мы тебя теряем?
— Ой, нет, ты что! — смутилась девушка. — Я просто…
— Дед еще не заметил ваших гляделок?
— Я уже взрослая! — топнула ногой Зая. — Деду Кораблев нравится! Он очень ответственный! Только пугливый, как заяц! — она подошла к окну и потрогала пальцем батарею. — Вот и высохло все!
— Ну раз высохло, тогда наливаем! — в руках Рура хлопнула пробка, и легкий дымок устремился к потолку.
— Наденька, тебе минералку! — засуетилась Ольга Аркадьевна. — Кораблеву вашему тоже, он на работе. А Зае еще рано!
— Пф-ф! — не удержалась Церен.
— Уважаю, Оленька! — хихикнул Рур. — Все нам с тобой достанется! В кои-то веки у меня есть повод хорошенько напиться!
— Дайте хоть пробку понюхать, изверги! — рассмеялась Чарушина.
— Дедушка уже идет, ура! — крикнула Зая, но уже через минуту издала новый возглас: — Ой, Надя, иди скорее сюда! — поманила она Чарушину.
Наденька посмотрела в окно. По диагонали с разных сторон к особнячку приближались двое мужчин. В руках одного был букет белых, а второго — желтых роз. Замедлив шаг, оба остановились и синхронно подняли головы.
— Надя, они с букетами! Оба… — толкнула ее плечом Заяна. — Посмотри, как Павел Александрович похудел… Не могу, прям плакать хочется…
Чарушина переводила взгляд с одного на другого и молчала.
— Ты не пригласишь его сюда? — не унималась Зая. — Я так переживаю! И ты знаешь, почему! Павел Александрович, он… Он же… Ты жестокая, Надя!
— Зайка, отстань! Своему Кораблеву дифирамбы пой. Он это заслужил.
— А Павел Александрович, разве, нет? Он же… Ну, Надя… — продолжала стонать Зая. — Это как забить последний гвоздь в это самое… — она шмыгнула носом.
— А по мне так этот Тураев очень даже ничего! — влетел в кабинет Кораблев. Сев за стол, он пододвинул к себе тарелку и схватил вилку. — Но Залесский говорит, гнать их надо. Вместе с букетами!
Все молча смотрели на Надю.
— Ну что, прибиваю, Надежда Николаевна? — В дверях появился Баир. В руках он держал молоток и скромную медную табличку: "Детективное агентство Н. Н. Чарушиной".