Глава 15

Спасибо анестезии в виде алкоголя. В противном случае, я бы сейчас ныла о том, что кусты оцарапали мне кожу и очередное белое платье не такое уж и белое.

– Етит твою мать, – слышу возмущенный женский голос и тут же ощущаю, как Костя приподнимает меня за подмышки.

– На радостях от свадьбы перебрала малость.

Как маленького ребенка Вдуев принимается оттряхивать меня, крепко держа одной рукой. Дежавю, он мне грудь лапает или правда старается привести в приглядный вид?

В падении есть жирный плюс. От пережитого позора у меня перестало двоиться в глазах.

– Это и есть моя жена Аля.

Да уж, так себе жена. Женщина принимается пристально меня рассматривать, и я понимаю, что сейчас надо произвести хоть какое-то положительное впечатление. Проблема в том, что знакомство с родителями никогда не было моим коньком.

Господи, прости, даже рада, что у Кости осталась только мать, да и то, как и моя, за границей. Знакомство с предполагаемой родственницей, пусть и временной – терпеть не придется. А вот с его теткой придется. Как ее зовут? Женя? Точно! Несколько секунд репетирую в голове красивую речь и, наконец, тяну руку женщине, и выдаю:

– Прифо пофирииифы ппррпрп…, – разрази меня гром. Что я нахрен только что произнесла? Скажи что-нибудь, Аля! На тебя, блин, все смотрят. Кажется, и птица на дереве открыла рот. Сгладь, мать твою, впечатление! – Рада попфлзпф…. Ой, ну нахер, Еугения.

Ну вот почему «хер» у меня отлично произнесся?! Так, стоп…я только что гэкнула ее имя?! Убейте меня.

– Так, понятно. А ну давай приводить в чувства твою жену. Пойдем в хату.

Если бы сейчас у меня не заплетался язык, я бы непременно выдала комментарий о том, что тетка моего муженька не то что не чистоплотная, а тупо грязнуля. Мои туфли банально прилипают к липкому и грязному полу. Это уже не говоря про захламлённую обстановку в целом. Вот и привели меня в чувство.

– Не, Костик, давай сначала немного полей ее водой в предбаннике.

Это где? А понятно, клетушка-комнатушка перед входом в «хоромы».

– Лучше бы она пол водой полила, грязнуля, – выдаю первую пришедшую на ум мысль, как только мы оказываемся около рукомойника.

– Что-то у тебя не вовремя прорезался язык. Хорошо бы на пять минут пораньше.

– А как он не прорежется, если у меня туфли к полу прилипают? А ты видел, что у нее на газете лежат нарезанные помидоры и огурцы?

– Я тебе больше скажу, она на грязном столе и пирожки катает. Но они у нее всегда были очень вкусные. Ты не ассоциируешься у меня с неженкой, так что давай не ной. Это лучше, чем ночевать в кустах.

– Но прибрать-то можно? Хотя бы замести мусор и пыль под коврик?

– Ты что так делаешь у себя дома?

– Конечно, нет, – слишком театрально возмущаюсь я, чем выдаю себя с головой. Ну, подумаешь, пару раз бывало.

– Ах ты паразитка, – усмехаясь произносит Костя и приподнимает мои волосы.

Не сразу понимаю, что он хочет сделать. И только, когда мне на шею льется холодная вода, понимаю, что этот гад приводит меня в чувства.

– Холодно, блин!

– Зато протрезвеешь быстрее. Тебя что-то конкретно развезло. У меня на тебя другие планы.

Несмотря на дрожь в теле от холодной воды, мне почему-то реально становится хорошо. Ну, ровно до тех пор, пока Костя не подает мне полотенце и я не перевожу взгляд на свое платье. Точнее на грудь. Мои торчащие соски, от намоченной холодной ткани, не увидит, разве что слепой.

– А я просил тебя, надеть лифчик, – даже не скрывая улыбки выдает это гад, принимаясь вытирать меня полотенцем. Ну как вытирать. Наминать! И не платье.

– Знаешь кто ты?

– Твой муж?

– Ты…демон разврата!

– Сказала сексуальная террористка. Пойдем, – берет меня за руку и ведет на загаженную по самое не могу кухню.

Однако я немного забываю об этом, когда на липком столе появляется тарелка с жареными пирожками и запеченными колбасками. Пью неприятную на вкус жижу, по словам Евгении: «напиток от любого вида пьянки», борясь со слюнотечением от аромата, исходящего от еды. Да, я голодна, но после слов Кости, как она их лепет, не могу. А вот Вдуев наминает только так. Наклоняется к моему уху и шепчет.

– Ты романтику любишь? – я так кривлю лицо на этот тупой вопрос, что ответа Косте и не надо. – Отлично, – все так же шепчет он. – Ешь, если что просремся вместе. Так романтичнее.

Ну какой же все-таки паршивец! Паршивец искуситель.

– Аля, ты почему не ешь? – перевожу взгляд на тетку Кости. Ну и что придумать? Скажи ей, что она засранка, так ночевать мне в кустах. А там насекомые. И не так уж и тепло по ночам в конце мая.

– Она боится, – как ни в чем не бывало произносит Костя, откусывая очередной пирожок. Ну, скотина, погоди! – Боится набрать вес и нарастающего целлюлита. От последнего она прям страдает, – ах ты…падлюка-демонюка. – Ешь, Мальвеночек. Растрясем мы твой жирок и целлюлит.

– Ой, напридумывают всякую ерунду. Ты такая ладненькая. Какой еще вес и целлюлит? У нас вон море рядом. Там вода еще прохладная. А уж столько при плаванье в такой воде энергии сожжете. Так что можно килограммами есть пироги. А в хозяйстве поработаете, так еще и похудеешь. Ешь, – пододвигает тарелку ко мне.

– Давай, давай. Растрясём, – шепчет на ухо Костя.

Первый кусь оказывается божественным. На второй я улетаю в астрал. Да что не так с этой семейкой? Почему у них все так вкусно? Это же просто пирожки с мясом.

– С грязью всегда вкуснее, – вновь шепчет мне на ухо муж и в этот момент я чувствую, как демон разврата кладет свою ладонь на мою коленку и ведет вверх.

То, что говорит его тетка, я уже не слушаю. Этот же еще и кивает, делая вид, что вовлечен в беседу. А его рука уже, между прочим, на внутренней стороне бедра. Что он делает?! Перевожу на него возмущенный взгляд. И в этот момент он наклоняется к моему уху и привычно шепчет:

– Нет у тебя никакого целлюлита, брехушка.

– Костик, не забудь курей покормить. Только не как в детстве. Я тогда загляну к вам часикам к двенадцати. Потом надо как-то организовать знакомство родственников. Бабу Галю позовем, деда Степу. Да найдем кого.

И в этот момент я активно поперхиваюсь не пойми чем.

– Постучи ее. Поди комара проглотила.

– Все нормально. Это слюна от ваших вкусных пирожков. Уже прошло.

– Так, ну ладно, пойду я до дома. А то уже темнеет.

Ну, хоть одна хорошая новость. Пока Костя о чем-то треплется со свой теткой, я принимаюсь искать туалет. Надежда все же еще теплится. Ну ведь не могут люди сейчас без удобств?!

– Малыш, не хочу тебя расстраивать, но если ты ищешь ванную, то ее нет. Как и туалета. Все только на улице, – насмешливо произносит Костя, опираясь о дверной косяк.

– А в доме никак?

– Ну, там горшок есть в гостиной с цветком, в принципе можешь сходить туда. Сойдет как удобрение.

– Да иди ты.

Демонстративно обхожу его и почти уверенной походкой иду к страху детства. Слышу позади себя шаги. Оборачиваюсь.

– Я сама справлюсь.

– После падения в кусты, я боюсь, оставлять тебя одну, – вполне серьезно произносит Костя.

– Ты не видишь, что я уже отошла?

– Мне так будет спокойнее.

– Иди в дом и приготовь жене постель. Желательно, чистую.

– Что-нибудь еще? – не скрывая сарказма выдает он.

– Если можно, полотенце и футболку, прикрывающую задницу. Разумеется, тоже чистую. Спасибо.

Удостоверившись, что я осталась одна, обвожу взглядом двор. Хорошо, что стемнело и мой голый зад никто не увидит. Выбираю самое подходящее место без кустов и делаю свои дела без происшествий. Ну почти.

Животных я люблю, вот только что-то они меня не очень. Передо мной стоит гусь. Большой и не слишком дружелюбный.

– Если я пописала на твое любимое место, прости и забудь. Дождь все смоет.

Резко делаю шаг от пернатого, а этот недружелюбный товарищ принимается издавать странные звуки и пытается клюнуть меня.

– Пшел прочь!

Не помогает! Совсем! Бегать на каблуках будучи пьяной та еще задачка. Кое как снимаю туфли и пуляю одной в гуся. Не помогает! Паника накрывает с головой, но вторая туфля остужает пыл пернатого и он отстает от меня.

Когда меня немного отпускает, я начинаю хохотать как сумасшедшая. Как меня угораздило во все это вляпаться? Перевожу взгляд на свои ноги. Хм…вляпаться во всех смыслах слова. Теперь какой бы ледяной душ ни был, придется терпеть.

Душевая кабинка оказывается вполне себе сносной. И, о чудо, вода в бочке не ледяная. Только сейчас до меня доходит, что мы в чужом городе, точнее в деревне без вещей. Даже банального белья нет. Отчего приходится стирать свои единственные трусы. И я бы и дальше плескалась под приятной водой, если бы она…не закончилась.

– А обо мне ты не подумала, эгоистка? – резко поворачиваюсь на хорошо знакомый голос, инстинктивно прикрывая грудь рукой. Благо в душевой темно.

– Ты часом не охренел?!

– Это ты охренела всю воду лить. А я? – обвожу взглядом этого засранца и понимаю, что на нем не только новая футболка, но и волосы влажные. И тут до меня доходит.

– Если в доме была ванная и ты там мылся, пока я была здесь, я тебе такой омлет устрою, что ты у меня на всю жизнь запомнишь.

Этот гад и не думает меня бояться. Вместо этого накидывает на меня полотенце.

– Вытирайся, сексуальная террористка. Омлет отменяется. Душевых на улице аж целых две. Мне досталась с паутиной.

– Твое счастье. Живи.

Отворачиваюсь и принимаюсь вытираться полотенцем. И тут до меня доходит, что Костя все еще здесь.

– Тебе не кажется, что тут места маловато для двоих?

– В самый раз. Жаль освещение плохое, твою шикарную задницу не могу рассмотреть.

Никакого чувства такта. Он реально какой-то…демон разврата.

– Ну все, Алька, кончай печалиться, – шепчет мне на ухо. – Мужика тебе уже нашли.

И ладно бы просто шуточки, так ведь нет же, прижимается ко мне своим телом.

– Паршивка ты, Мальвина. Знаешь, как на меня действуешь? – его губы тут же касаются мочки уха и переходят на шею. Закрываю неосознанно глаза и в этот момент до меня доходит абсурдность ситуации.

– Я паршивка, а ты дурак. Стоило ради секса жениться?

– Кто еще из нас дура, – усмехаясь произносит он, разворачивая меня к себе.

– Чего? – возмущенно бросаю я, принимаясь придумывать в голове толковые обзывательства.

Но высказать их не успеваю. Он накрывает мои губы своими, то ли для того, чтобы заткнуть, то ли… да какая разница, когда это вполне себе приятно? Я бы и дальше продолжала, но он сам отстраняется, стягивая с меня полотенце. Хочу в очередной раз возмутиться, но в этот момент он протягивает руку к крючку и берет футболку.

– Руки вверх, – насмешливым тоном командует мной, а затем надевает ее на меня. Ну что ж, попу действительно прикрыли. – Пойдем, здесь неудобно.

Тянет меня к выходу, я же тянусь за своим бельем. На выходе оба стопоримся.

– Где твоя обувь?

– Я не знаю. Может, ты ее взял поносить? – ну не говорить же, что пуляла ею в гуся. Завтра найду при свете дня.

– Всегда мечтал в тридцать семь начать носить каблуки.

– Каблуки здорово выпрямляют осанку. Как мне теперь такой чистенькой добираться до дома?

– Конечно, в садовой тачке. Сейчас пригоню и прокачу до дома с ветерком.

– Шутишь?!

– А то, – насмешливо произносит Костя, закидывая меня к себе на плечо. – Ну хоть зад потрогаю по пути.

И словно в подтверждении своих слов, он стискивает в руке мою ягодицу, а затем смачно хлопает по ней.