Глава 10

Такого мощного фейерверка в глазах мне ещё не приходилось испытывать. Из положительных новостей: эта стерва сможет постоять за себя, напади на неё какой-нибудь отчаянный.

На этом положительное заканчивается, ибо у меня не только хлещет из носа кровь, но и, с большой вероятностью, она мне его сломала. Больно так, что, кажется, у меня из глаз брызжут слезы. Прикладываю руку к горящему шнобелю.

– Что у тебя за нос такой слабый?!

– Обыкновенный среднестатистический нос, наверняка, сломанный тобой, фашистка!

– Блин, ну прости. Я не хотела. Снимай футболку.

– Ты меня ещё и выебать реально собралась?! Хрен тебе!

– Сдался мне твой хрен. Снимай футболку и прикладывай к носу, – кровища продолжает хлестать, но уже в ткань, что значительно удобнее. – Садись на пассажирское сиденье. Я отвезу тебя в приемник. Тут ехать пару минут до больницы.

Не знаю, что меня больше удивляет, что я даю сесть за руль моей машины женщине, то есть фашистке или то, что последняя умеет водить.

– Ты работаешь там?

– Нет, конечно. Это самая ужасная больница с наидебильнейшим злым и отвратительным персоналом, – видимо, осознав, что ляпнула, Гитлеровна поворачивается ко мне. – Тебе же там не лежать. Просто остановят кровотечение и сделают рентген. Я бы остановила, но без рентгена не обойтись. Прости. Я правда не хотела разбить тебе нос. Сделать больно – да, но уж точно не так, чтобы вылилось в это. Видимо, моя рука, заплатившая немалые деньги за платье и причёску, автоматически решила отметелить тебя. Это не я, а...

– Дай угадаю. Это рука живущей в тебе жирной девочки?

– Однозначно. Я хрупкая и слабая женщина, не то, что она.

– Видимо, в душе. Точнее глубоко в душе ты слабая и хрупкая.

– Или так, – нехотя соглашается фашистка, паркуясь точно не у больницы.

– Я быстро.

Женщина и "быстро" никак не сочетаются в моей голове. Но, видимо, это случается с теми, кто хочет переодеться и все же попасть на долбаный корпоратив. А вот хрен тебе, Адольфовна. Со мной будешь. Тянусь за мобильником и набираю деда.

– Привет, внучара. Перцы хорошо подросли. Баклажаны падлюка ни в какую. Что будем делать?

– Не до огорода мне сейчас. Нанесение повреждений средней степени тяжести это какая статья и что за неё предусмотрено в худшем случае?

– Умышленное?

– Однозначно.

– Сто двенадцатая. Лишение свободы до трех лет.

– Отлично. Спасибо.

Ох, теперь ты у меня на крючке, Адольфовна. И тут же себя одергиваю, когда вижу бегущую к машине заразу на каблуках в этом охрененном платье, подчеркивающим все её достоинства. Я на таком же крючке, ибо эта стерва для меня как будто медом намазана.

Точно говорят, что мы примитивные создания. Пока Мальвина вытирает меня салфетками и оборачивает купленную замороженную овощную смесь сухими салфетками, дабы приложить к моему гудящему шнобелю, я неотрывно пялюсь на её стянутую в платье грудь. Ей-Богу, мне легчает при виде этого женского оружия. Да и, чего греха таить, нравится, что она за мной ухаживает.

Благо в этот момент она отлипает от меня. А через минуту мы уже въезжаем на территорию больницы. Ориентируется фашистка в этом отвратном месте на ура. Усаживает меня на кушетку и, видать, идёт демонстрировать свою дикую натуру. При виде её аппетитной задницы в этом долбаном платье, у меня реально перестаёт кровоточить нос.

Суетится вокруг меня и я понимаю, что мне это охренеть как нравится. И, кажется, я впервые замечаю на себе её странные взгляды. Странные потому что вижу что-то похожее на женский интерес. А это ещё подозрительнее, чем отсутствие на ней лифчика.

– Ты правда бывший военный?

– Правда.

– Что за звание? – я бы перефразировал на "что за странный интерес".

– Капитан ракетных войск.

– И как давно ты в отставке?

– Давно.

– А спортом занимаешься?

– Ты, когда мне нос разбила, что-то повредила себе? Что это за внезапный интерес к моей персоне?

– Тебе так сложно ответить?

– Нет, не занимаюсь.

– У тебя красивое тело. И кубики.

– Это сейчас был комплимент?

– Всего лишь констатация. Ты не можешь не знать, что у тебя привлекательное тело и очень красивые кубики. У меня, кстати, тоже есть кубики.

– Серьёзно?

– Да.

– Жаль. Не люблю накачанных баб, – вполне серьёзно произношу я. – Женщина должна быть женщиной. Талия, грудь, бедра и небольшой животик. Но точно не в кубиках. Фу.

– А у меня много кубиков. Гораздо больше, чем у тебя. Так что, как видишь, нам с тобой не по пути.

– Врешь. У тебя женственная фигура, а не качка мужика. Откуда там кубикам взяться?

– Не вру. У меня куча кубиков на бёдрах. Гиноидная липодистрофия.

– Чего?!

– Целлюлитом в народе зовётся. Жизнь несправедлива. Кто-то бегает и занимается долбаным спортом. Делает обертывания и адский массаж банками и у него кубики в виде целлюлита. А кто-то ни хрена не делает и у него кубики на животе, – ну точно шиза. Однако, это вызывает у меня смех.

– Ну, слава Богу.

– Что?

– Думал, ты не только фюрер, но и робот. А ты, слава Богу, дурища, как и все бабы. Так, для справки, Мальвинушка, – наклоняюсь к её уху. – Мужики заметят отсутствие ноги или тройную ляху, а не вымышленный в твоей фашисткой головушке целлюлит. А если он и есть, мужику, который хочет бабу, на него глубоко плевать.

– Спасибо за информацию. Сиди здесь. Я достану тебе футболку.

Лучше бы не доставала. Вот же коза! Это первая пришедшая на ум мысль, когда она вернулась с розовой футболкой, которая мне не только мала, но и, сука, коротка!

– Давай помогу надеть.

Надев на меня это недоразумение, эта маленькая стерва даже не скрывает улыбки.

– Ну ты и суч... сочная женщина.

– Так сучная или сочная, Костенька?

– Сочно сучная, – намеренно произношу, пялясь на её грудь.

Для таких как Гитлеровна приготовлено отдельное место в аду. Ну какая баба в здравом уме будет так одеваться на корпоратив без желания отдаться? И вроде платье не короткое и не прозрачное. Совсем не вульгарное, но, сука, грудь...У любого нормального мужика будет только одно желание при виде этого соблазнительного искушения без лифчика – облапать. Ну и, ясное дело, трахнуть. Настолько аппетитно выглядит её грудь в этом обтягивающем некогда белоснежном платье, что я забываю о гудящем носе. Однозначно, Адольфовна фашистка. Возбудим и не дадим – худший вариант женского коварства.

– Как думаешь, о чем они говорят? – указывает взглядом на шалавистую девку с обдолбанным по виду мужиком, общающихся языком жестов и поглощающих фаст фуд.

– По-любому обсуждают то, что ты без лифчика.

– А если серьёзно?

– Мне на них похер.

– А я вот думаю о том, что они так активно едят и разговаривают, а это вредно.

– В смысле?

– Бабушка мне всегда говорила, что нельзя разговаривать во время еды, так как можно подавиться.

– А тебя не смущает, что они говорят жестами?

– Меня смущает то, что они жрут в приёмнике.

– Ты снова голодная? – вдруг доходит до меня.

– Я готовила свой желудок на корпоратив, которого ты меня лишил. С тебя деньги за химчистку, пять тысяч за корпоратив и пять за моральный ущерб.

– Мальвеночек, а мне как будешь компенсировать? – в очередной раз перевожу взгляд на её грудь. Ведьма.

– Ты меня уже облапал. Это двойная компенсация. И вообще прекрати.

– Что?

– Ты знаешь что.

– Что?

– Пялиться на мою грудь.

– Не могу, – дебилизм ситуации заключается в том, что правда не могу. Точнее не хочу. – Утоли мое любопытство. Двушка или трешка?

– А что говорят твои загребущие руки и наглые глаза?

– Что они охуенные.

– Дурак, – усмехнувшись, произносит Адольфовна. Ловлю себя на мысли, что ей чертовски идёт улыбка.

– Я могу ещё потрогать, чтобы сказать наверняка.

– У тебя есть второй запасной нос?

– Лучше нос, чем яйца.

– Спасибо за идею. Побереги бубенцы, дружище.

– А ты в курсе, подруженька моя, что ты нанесла мне умышленные повреждения средней тяжести? И камеры всё зафиксировали. А это сто двенадцатая статья, Мальвинушка. До трёх лет. Понимаешь к чему я веду?

– К тому, что тебе пора к врачу. Дуй, дружбан.

Увы, это правда. А так хотелось и дальше лапать и пялиться на Гитлеровну.

На моё счастье, нос не сломан и Адольфовна не успеет на корпоратив. Из отрицательного – она куда-то делась, и парочка глухих, один из которых обдолбанный с виду мужик подавился. Ну, точно Адольфовна ведьма! Сейчас он тут и помрёт. И вот парадокс – ни одного медработника рядом!

Каюсь, если бы не где-то поблизости стук каблуков Мальвины, я бы не зашевелился.

Подлетаю вмиг к задыхающемуся мужику и делаю ровно так, как неоднократно наблюдал в кино. И, о чудо, какая-то фигня вылетает из его рта и это все на виду Адольфовны. Ну, все. Теперь злюка точно в меня влюбится.

– Вот, что бывает, когда глухие разговаривают с набитым ртом.

По говорящему выражению лица Адольфовны, понимаю, что ляпнул совсем не то, что нужно. А уж, когда от девки прилетает: "Мы, сука, не глухие", понимаю, что герой Вдуев знатно обосрался. Особенно, когда получаю удар в живот от шлюхастой. Дыхание спирает, отчего я напрочь забываю о носе.

– Ты совсем охренела? Сука! Он же вам помог!

Поднимаю голову и понимаю, что Мальвина толкает шалавистую и начинается самая что ни на есть женская драка...