Глава 30

– Все хорошо? Ты проводил ее до дома и поговорил с отчимом?

– Да, Шон. Поговорил, объяснил, показал наглядно. Заодно позвал на работу, пусть будет на глазах.

 – Хорошо.

– Где она сейчас?

– Была дома.

– Зря я ее послушал и отпустил. Надо было реально связать, привязать и оставить за закрытой дверью.

– Да, девочка с характером,– Лукас засмеялся и хлопнул брата по спине.

– Кто бы мог подумать, такая маленькая, миленькая. А словно дикая фурия, кровь закипает от нее.

Они стояли, облокотившись на забор загона, наблюдая, как наездник объезжает вороного скакуна. Пыль выбивалась из-под его копыт, он сопротивлялся, пытаясь скинуть наездника, раздувал ноздри. Было видно, как играют мышцы под его блестящей под солнцем шерстью. Шон усмехнулся, сравнив себя с этим жеребцом, он так же сопротивляется своим чувствам, он так же отказывается принять очевидное, то, что эта девушка уже глубоко въелась в его сердце. Сама того не зная и не понимая, почти обуздала его непокорное сердце.

– Что мать?– Лукас поправил шляпу и посмотрел на брата.

– Ждет вечером, очередное семейное сборище. Она все играет в идеальную семью, лучшую во всем округе. Хотя прекрасно знает, что это не так.

– Пусть играет, нам-то что от этого.

– Потому что это иллюзия, сказка, которую она сама придумала, пытаясь сохранить то, чего давно уже нет.

– Отец был виноват, но она простила его. Это не наше дело, это их отношения. Это ее выбор и ее жизнь.

– Как можно было простить того, кто предал, не понимаю?

– Может, это называется любовь.

– Не думал, что ты стал таким философом. Тем более не думал услышать это слово от тебя.

– Сам не ожидал, но все больше думаю об этом.

– Нет никакой любви, и не было никогда.

Лукас заглянул в лицо брата, пытаясь понять, серьезно он говорит или шутит.

– А как же малышка, как же Кэндис?

– А тут совсем все запутано.

– Но ты же что-то чувствуешь к ней, я же вижу? Даже я понимаю, что меняюсь именно рядом с ней. Это не просто трах потому, что мне хочется трахаться, ты знаешь, да и все в городе, какая «слава» ходит обо мне. Это что-то другое. Она невероятная, я никогда таких не встречал.

– Да, эта малышка особенная.

Шон тут же вспомнил, как брал ее, как они брали ее вдвоем с братом, делили одну девушку на двоих, в этом не было ничего развратного, мерзкого или аморального. Он первый заткнет рот тому, кто скажет о Кэндис плохо. А слухи непременно пойдут, если узнают, под удар попадет именно она.

Братьям не хотелось идти на ужин, все мысли обоих Паркеров были о девушке, но мать не простит их отсутствия на еженедельных семейных сборищах.

Большой сервированный стол, хрусталь и фарфор. Просторная столовая в приглушенных серо-голубых тонах. Полная тишина, лишь слышен звон приборов и ход старинных часов на стене.

– Дорогая, передай мне горчицу.

– Дорогой, креветки не едят с горчицей,– Миссис Эмили скривила лицо, но все же подала горчицу.

Шон сидел с отстраненным видом, Лукас что-то разглядывал в телефоне.

– Лукас, я тебя  предупреждала, что выкину твою игрушку в окно?

 – Да, мама,– но так и не убрал его.

На телефон Шона пришло сообщение, он достал его из кармана, игнорируя мать. Загрузилась картинка, на которой была обнаженная девушка, она спала на животе, приподняв подушку, согнув одну ногу, а ее упругая попка красиво торчала вверх. Шон громко выдохнул, быстро посмотрел на брата. И когда Лукас успел сделать этот снимок?

– Я так полагаю, что там вещи более интересные, чем семейный ужин.

– Дорогая, ну что ты так категорична, парни молоды, современные технологии никто не отменял.

– Том, наслаждайся устрицами и горчицей,– Эмили тактично заткнула мужу рот.

Она снова была в своем репертуаре, на своей любимой волне всевластия. Почему отец столько лет терпит ее, сыновья не понимали. Ведь они живут в современном обществе, где можно развестись и поддерживать при этом бизнес и хорошие отношения, да, вообще, начать жизнь заново.

Эмили было девятнадцать, когда по договоренности семей она вышла замуж за Тома Паркера, наследника ранчо и прилегающих земель. Сама будучи из далеко не бедной семьи, молодая девушка была очарована своим женихом. Том и сейчас импозантен, с проседью темных волос, достаточно привлекательный, подтянутый, уже не молодой мужчина, но возраст шел ему.

Почему он так позволяет с собой обращаться, Шон не мог понять никак. Поэтому его уважение и авторитет для него упал давно, еще когда открылась его связь с другой  женщиной. Полное разочарование лавиной обрушилось на него, сметая все ценности, совершенно поменяв его взгляды.

Сыновья наконец отложили свои телефоны и посмотрели на мать. Та поправила идеальную прическу, взяла в руки бокал белого вина, сверкнув на пальце крупным бриллиантом, улыбнулась.

– У меня для вас новость.

– Дорогая, когда ты так говоришь, то можно ожидать что угодно.

– Через неделю у нас будут гости. Семьи Уилсон и Грин.

– Удивительная новость,– Лукас иронизировал.– У нас каждую неделю кто-то да в гостях, или вы уезжаете.

– Это не простые гости. Уилсоны - крупнейшие скотовладельцы на севере штата, у них две прекрасные дочери. Грины выращивают хлопок, у них одна дочь, Шон, я думаю, вы найдете с девушками общий язык.

Шон внимательно слушал, разглядывая мать. Внутри снова поднималась волна гнева за то, что она опять пытается решить за него, что ему делать и как жить.

– Ты это сейчас серьезно?

– Что именно?– женщина открыто смотрит в глаза старшего сына. Спокойный холодный взгляд, словно вызов его будущим протестам.

– Это, я так понимаю, смотрины, и ты уже все решила за нас всех.

– Если вы не можете сами решить, то буду решать я. Вам скоро по тридцать лет, а вы всё скачете по полям, бухаете, трахаете шлюх в барах и гостевых домиках.

– Это наша жизнь и нам решать, до какого возраста, где, и, уж тем более, кого нам трахать.

– Пора становиться серьезными. На вас лежит будущее семьи Паркеров, большого состояния, сотни рабочих мест и несколько сот голов скота. Если вы думали, что можете просрать все это, то вы ошибаетесь.

– Отцу не помешало будучи в браке кого-то трахать, – это был запрещенный прием, Эмили лишь сузила глаза, а отец сжал в руке вилку так, что казалось, она погнется. Но мать словно не слышала выпада старшего. эта тема была закрыта в семье, никто, кроме нее, не мог поднимать ее.

– Что ты еще скажешь?

– Мы делаем все, что в наших силах, для процветания семьи. Ты не можешь обвинить нас в обратном.

– Я не обвиняю, а забочусь о вашем будущем.

– Мам, так это что, к нам приедут невесты?– Лукас громко засмеялся, прихлопнув по колену рукой.

– Лукас, не смешно.

– Так это правда? Забавно, да, словно в кино историческое попали. Я надеюсь, девчонки - девственницы, нам не девственницы не нужны.

Эмили сжала губы, ее сыновья становились совершенно неуправляемыми. Шон бунтовал, Лукас издевался.

– Вопрос закрыт. Три дня гости будут у нас, ваше присутствие рядом с ними, само собой, обязательно.

– Кто тебе дал право распоряжаться нашей судьбой? – Шон сжал челюсти до скрипа зубов.

– Не надо на меня так смотреть. Я забочусь о вашем будущем и делаю как лучше.

– Ты заботишься о своем будущем.

– О нашем будущем.

– Этому не бывать.

– А это мы еще посмотрим.

Шон откидывает приборы, они с грохотом падают, звон стоит на всю столовую, резко отодвигает стул и быстро уходит. Эмили лишь отпивает глоток вина, вопросительно поднимая бровь, смотря на своего сидевшего напротив мужа. Том качает головой, сожалея о том, что его милая Эмили стала такой, и отчасти он виноват в этом сам.