Глава 35

– Может быть, ты улыбнешься и будешь более любезным с гостями?

– Я и так достаточно любезен. А этот маскарад устроила ты, так что сама и улыбайся.

– Как ты не понимаешь, все, что я делаю,- это все ради вас с Лукасом.

– Мама, как ты не понимаешь, что не надо для нас уже ничего делать. Я здесь только из-за уважения к тебе, но если ты дальше продолжишь навязывать мне этих невест и решать, что мне делать со своей жизнью, я перестану тебя уважать.

Миссис Эмили Паркер поджала губы, было видно, как побелели костяшки пальцев на бокале с вином. Но показывать свою злость и негодование прилюдно она не привыкла. В ее жизни каждым эмоциям было свое место и свое время. Она не привыкла их афишировать, тем самым показывая свою слабость. У нее всегда было все под контролем: бизнес, муж, сыновья, хотя вот дети последнее время отбились от рук. Конечно, мальчики уже большие, пора устраивать их жизнь, нечего бегать по шлюхам.

Сделала небольшой глоток белого вина, улыбнулась чете Уилсонов, которые мило беседовали с ее мужем. Устраивать скандал сейчас и давить на сыновей, не было смысла, можно только все испортить.

– Тебе не понравились девочки? Шарлотта очень мила, старшая дочь Уилсонов унаследует часть огромного состояния.

Шон посмотрел на девушку, да, Шарлотта, и правда, была мила, не более. Как он может смотреть на девушку, когда все мысли заняты другой. Он не видел Кэндис три дня, каких-то адских три дня. Подготовка к продаже жеребцов, сама продажа, теперь отправка. Он не приезжал даже в дом, ехал в гостевой домик, где ему было спокойнее, потому что здесь была раньше Кэндис. Шон даже не писал и не звонил ей, боясь, что, услышав ее голос, просто сорвется, и его никто и ничто уже не остановит.

– Тебе мало денег?

– Денег никогда не бывает мало.

– Я говорю тебе, это провальная затея. Я не собираюсь жениться ни на одной из этих наследниц огромных состояний.

– Но Лукасу, я смотрю, приглянулась Лизи Грин, они так мило смотрятся вместе. Не правда ли?

Шон вместе с матерью посмотрел в другую часть гостиной, Лизи от силы лет девятнадцать, маленькая, худенькая девушка с белокурыми волосами, она чем-то напоминала Кэндис, но словно была жалкой подделкой их сладкой девочки. Раскрашенная кукла, такие сейчас в моде. Слишком яркий макияж, слишком короткое платье, слишком вызывающее декольте. Все не то.

Лукас что-то рассказывал, но постоянно смотрел на телефон, девушка смеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой.

– Это все - твои иллюзии, мама.

– От чего же?

– Я очень тебя прошу, по-хорошему прошу, не надо пытаться устроить нашу жизнь.

Элизабет с вызовом и злобным блеском в глазах посмотрела на старшего сына.

– Вы можете драть своих шлюх, сколько угодно, мужчины так устроены, что их постоянно тянет на падаль. Но женитесь вы на приличных девушка.

– А вот это точно будет не твое дело, с кем нам быть, со шлюхами, как ты говоришь, или с порядочными. Лично я выберу ту, которую полюблю, и не буду плясать под твою дудку, мама.

– От чего так устроен мир и мужская сущность, что они не ценят то хорошее, что у них есть? – Элизабет подошла чуть ближе, вцепилась второй рукой в локоть Шона. – Твой отец как-то завел роман, давно, ты знаешь об этом, но никогда не лез с расспросами. Он встречался с той шлюхой несколько месяцев, она родила ему ребенка, такую маленькую девочку. Он думал, что никто ничего не узнает о его тайных шалостях, но это не так. Потом ползал в ногах, умолял простить, говорил, что она ему никто, и ребенок не его. Я простила, Том больше никогда не виделся с ней, затем та женщина уехала в другой город. Так к чему это все я? Он понял, что я ему дороже, мы дороже, его семья, статус, положение, а не какая-то шваль. Не делай его ошибок.

Шон поражался тому, что слышал. Он всегда восхищался своей матерью, ее силой, волей, хваткой, но то, что она может быть такой меркантильной до мерзости, не знал. Он словно заново посмотрел на нее. Та злоба и ненависть, что живет в ней, не к таким, как она, богатым и состоятельным, так отчетливо читалась на лице.

– Сколько сейчас лет той девочке? Ты видела ее?

– Однажды. Почему ты спросил?

– Как звали ту женщину? Как имя девочки?

Шон напряженно всматривался в лицо матери, ошарашенной той догадкой, которая крутилась в голове.

– Я не знаю, не помню.

– Ты все знаешь и помнишь, говори.

Шона разрывало изнутри. Нет, этого не может быть. Этого совершенно не может быть. На них стали обращать внимание, подошел Лукас.

– Что случилось, Шон?

– Мама, говори! – он хватает ее за руку, разворачивает к себе.

– Спроси у своего отца.

– Я спрошу, но сейчас мне скажешь ты.

– Шон, что происходит?

– А вот и папочка, расскажи сыну, Том, как звали ту подстилку, что родила тебе ребенка.

Том Паркер застыл на месте, побледнел.

– Пойдем, выйдем.

Приглашая сына за собой, быстро покинул гостиную. Вышел на крыльцо, вздохнул. Уже стемнело, на почти черном небе блестели яркие звезды.

– Я хочу знать имя той девочки, которая родилась от тебя, и сколько ей сейчас лет. Больше мне ничего не интересно. Можешь не объясняться.

Мужчины стояли друг напротив друга, Шон ждал ответ, отец напряженно вглядывался в его глаза, пытаясь понять, что хочет узнать его сын, и зачем ему это.

– Шон, она в больнице, – Лукас звал, но он не слышал.

– Отец!

– Шон, ты слышишь меня? – Лукас повысил голос.

– Подожди, Лукас. Мне нужно знать имя. Всего имя.

– Бонни. Девочку зовут Бонни. Ей сейчас около двадцати лет.

Шон громко выдохнул, отошел, потер лицо руками, посмотрел на звезды. С сердца словно упал камень. Он не представлял, что бы с ним было и как ему пришлось бы жить дальше, услышь он другое имя. Узнай он то, что Кэндис - их сводная сестра. Все бы рухнуло, в самую глубокую пропасть.

– Что за Бонни, Шон? Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?

– Бонни - наша сводная сестра, дочь той женщины, с которой отец встречался давно.

– Мы ее знаем? И что? С ней что-то случилось?

Лукас реально не понимал, что происходит, почему Шон так себя ведет. Он думал лишь о Кэндис, которая весь вечер не брала трубку. Но потом позвонил в мотель и Кейт  кое-как ответила, что приехал шериф, что Кэндис стало плохо, и он увез ее в госпиталь.

Лукас не мог больше добиться никакой информации, нужно было срочно ехать, но мать, как назло, устроила эти нелепые смотрины, Лизи липла к нему, как пиявка. Может быть, да, в какой-то другой жизни, он бы трахнул ее прямо в гостевом туалете, но сейчас было даже противно об этом думать. Шон был мрачнее тучи, он понимал, что тот не хочет отказывать матери, расстраивать ее, и сам тоже терпит этот вечер, даже не смотря на девушек. Но и его терпению, видно, пришел конец.

– С ней, наедаюсь, ничего. Но это хорошо, что наша сестра - девушка именно с таким именем.

– Я ничего не понял, но это ерунда. Кейт сказала, что Конфетка в госпитале, и к ней приходил шериф.

– Черт.