Глава 48

– Я не понимаю, к чему весь этот спектакль? Зачем устраивать этот ужин? 

– Эмили, это наши дети, это твои сыновья. С чего ты решила, что ужин с ними — это спектакль?

Том Паркер смотрел на свою жену и снова не понимал ее поведения. После того, как несколько недель назад к ним пришли Шон и Лукас и объявили открыто, что любят одну девушку, Эмили не находила себе места. Она до последнего считала, что это все шутка, мальчики наиграются и опомнятся.

– Это все влияние твоей матери, Барбара даже с того света делает все мне назло.

– Ты преувеличиваешь.

– Да я бы рада преувеличивать, но это все происходит на самом деле с моими сыновьями. С нашими сыновьями!

Эмили нервничала, не могла попасть сережкой в мочку уха, ужин должен был начаться буквально через несколько минут, а от своего мужа она не видела никакой поддержки.

– Наши дети сделали свой выбор, пришли и сказали об этом нам, они не прячутся и ничего не скрывают, что говорит о серьезности их отношений. Хотя могли совершенно не делать этого, зная твой склочный характер.

– Как у тебя все просто. Да, конечно, твоя мать жила с двумя мужиками, ты вырос в этом, куда уж мне тебя понять.

– Прекрати трогать мою мать и отцов. Прекрати так себя вести.

– Как так?

– Как злобная, всем вечно недовольная склочная баба, – Том повысил голос и с укором посмотрел на жену.

– Что-то раньше тебя все устраивало.

– Раньше я молчал, а сейчас молчать не буду, когда дело касается моих детей и их счастья.

– Как снова у тебя все просто. Сыновья живут с одной девкой, не пойми с какой окраины, непонятно, кто ее мать и как она ее воспитала. А отец ее, оказывается, наш доблестный шериф. Это у вас такая мужская солидарность? Вы оба кого-то там втихушку потрахивали и считали, что это в порядке вещей.

– Я уже попросил прощения и не один раз. Ты простила, но, видимо, не забыла и не забудешь никогда. А простить - это не значит задевать и унижать постоянно, припоминая по каждому поводу. Не заставляй меня жалеть о своих словах. Я виноват, очень виноват и перед тобой, и перед той женщиной, но я, увы, не могу вернуть прошлого. Поэтому очень тебя прошу, Эмили, не заставляй своих детей себя ненавидеть.

– Но я ведь хотела им лучшего будущего.11c243

– Они сами выбрали такое будущее, это их выбор, а не наш.

Эмили наконец застегнула сережку, одернула черное платье – футляр, пригладила идеально уложенные волосы, судорожно вдохнула через нос. Ее всегда начинало трясти, когда она затрагивала тему измены мужа. Может быть, на самом деле, не стоило тогда прощать его, а стоило разойтись и жить каждому счастливо своей жизнью.

Она была воспитана в очень консервативной семье, даже потом открывшаяся правда о братьях Паркерах и одной женщине на двоих, которой была ее свекровь, повергла ее в шок. В случае развода она боялась гнева своего отца, его упреков в том, что именно она была бы виновата в том, что муж гульнул на сторону. Но ведь она не виновата, вот в чем несправедливость. Именно после тех событий Эмили стала другой. Надела маску благополучия, ушла вся в работу, приумножая состояние и влияние фамилии Паркер.

– Эмили, пойми, – Том подошел к ней сзади и приобнял за плечи. – Не надо быть железной леди всегда, расслабься, мальчики сказали, что Кэндис - прекрасная девушка.

– Я постараюсь.

Гостиная центральной усадьбы светилась всеми огнями, хрусталь блестел, в столовом серебре отражались его блики. Фамильный фарфор, элитное вино, белоснежные скатерти - Кэндис чувствовала себя здесь чужой. По обе стороны от нее сидели Лукас и Шон, а напротив – чета Паркеров, Эмили и Том.

Девушка чувствовала на себе взгляд холодных голубых глаз миссис Паркер, от которого леденела спина и потели ладони. Кусок не лез в горло, она только пила воду и съела несколько ложек принесенного первого блюда.

– Кэндис, скажи, чем занимается твой отчим? – Том дружелюбно улыбнулся.

–  Гарри хотел работать у вас на ферме, Шон предлагал ему место, но он решил уехать. Скорее всего, так будет лучше для него, мы жили в Эдинберге, на юге штата, он вернется обратно, там его друзья и прежняя работа.

– Ты лучше спроси, кто ее мать, Том, – Эмили не могла не вставить колкую фразу, на что Кэндис снова напряглась и опустила глаза, будто в чем-то виновата. – Потому что кто ее отец нам уже известно, шериф Робертс - тот еще ходок, оказывается, был. Вы с ним на пару бегали по девкам, а, Том? 

– Эмили, ты обещала.

– Я вот нисколько не удивлюсь, если в один прекрасный момент к нам в дом заявится твой внебрачный ребенок. Мол, здравствуй, папа, вот и я.

– Эмили, мы сейчас не об этом! 

– Да, извини, я отвлеклась. Так о чем мы говорили?

Кэндис боялась именно этого - подколов, издевок, таких вопросов невзначай, от которых переворачивалось все внутри, как в детстве. Она, наверное, никогда не вытравит из себя ту забитую девочку из средней школы.

– Мама, мы же просили тебя, – Шон бросил вилку так, что зазвенела посуда. – Мы пришли сказать вам с отцом, что Кэндис - наша женщина, наша любимая женщина. Вам стоит принять это и жить с этим, в противном случае нам лучше не общаться никогда.

– Кэндис ждет от нас ребенка, и я бы попросил тебя, мама, не расстраивать ее, – Лукас посмотрел на девушку и сжал ее холодную ладонь.

– Беременна, да, я знаю. И вы так уверены, что сможете быть все втроем? Жить вместе, растить ребенка? У меня не укладывается вся эта ситуация в голове. Что скажут люди?

– Да, мы уверены, мы уже живем вместе в доме Барбары, насколько тебе известно, и будем жить именно там. И, мама, давай без скандалов, без твоих интриг и зловещих планов. Не надо вмешиваться в нашу жизнь, просто прими все, как есть, чтобы в будущем нормально общаться с нами и видеть своих внуков.  Не обращай внимания на то, что будут говорить. В противном случае, мы сделаем выбор, и этот выбор будет не в твою пользу.

Шон говорил тихо и медленно, смотря своей матери прямо в глаза, понимая, что если они сегодня все не уладят, и до Эмили не дойдет все положение вещей, то они будут вынуждены уехать. Бросить ранчо, свое дело, свою семью ради спокойствия и счастья выбранной ими женщины.

– Я хочу сказать, – Кэндис подняла голову, облизала пересохшие губы, посмотрела на Тома, потом на миссис Паркер. –  Да, вы правы, может, я не достойна ваших сыновей, ведь они у вас на самом деле замечательные, я бы хотела, чтобы мои дети выросли такими же. Я не воспитывалась в благородной семье, у меня нет хорошего образования, и родилась я от случайной интрижки моей матери с шерифом, у меня никогда не было полноценной семьи. Я думала, что ее уже никогда не будет, я не хватала звезд с небес, я хотела простого человеческого счастья. Небольшой домик, собаку, несколько ребятишек, любящего мужчину, а не огромное ранчо и двух красавцев.  Но я сделаю все, чтобы она была, моя семья, наша семья, пусть для вас и большинства она неправильная, но для меня она идеальна, потому что я так люблю этих мужчин. И если мне скажут выбрать кого-то из них, лишь потому, что это аморально, то я лучше останусь одна.

Кэндис говорила и ничего не видела перед собой из-за слез, они текли по щекам горячими дорожками, обжигая кожу. Слезы откровения, слезы ее боли и ее счастья. Вокруг началась какая-то суета, ей предлагали воду, но она словно ничего не слышала.

Эмили посмотрела на мужа, отпила небольшой глоток красного вина, отметила, что оно идеально подходит к выбранному мясу. Как всегда, внешне спокойна и холодна, внутри ее сжигал огонь противоречия и сомнений. Том прав, ее дети уже сделали выбор и не в ее пользу, чем больше она начнет сопротивляться, тем дальше оттолкнет от себя сыновей, а это ее единственная гордость и радость. Мысль о внуке вызвала тепло в душе. Пусть будет все, как будет, она не станет им мешать, девочка говорила вполне искренне, она чувствовала это.

– Извините, миссис Эмили, там пришли, – в гостиную зашла служанка, остановилась, глядя на хозяйку.

– Кто это, Мария?

– Девушка, она сказала, что ищет мистера Тома Паркера, а еще, что она его дочь.

– Дочь? – Эмили посмотрела на Марию, потом на мужа. – Это что, чья-то неудачная шутка? Шон, это твоих рук дело? Или мои слова начинают сбываться?

Шон лишь покачал головой, сам ничего не понимая. Кэндис перестала плакать, отпила воды, прижала ладонь к щеке.

– Дочь? – Том вопросительно смотрел только на служанку.

– Вот это поворот, – Лукас присвистнула и улыбнулся. – Оказывается, у нашей семейки еще много скелетов в шкафу.