Бонус

Константин

Наконец, мы собрались, сели в машину и едем в сторону Великого Устюга. В наш домик любви, как любит его называть моя жена Вероника.

Прошло шесть лет с тех пор, как мы с Вероникой поженились при весьма пикантных обстоятельствах. И этот домик сыграл для нашей семьи не последнюю роль.

Этот домик даже для меня остаётся каким-то незыблемым островком спокойствия и счастья. Туда можно приехать и мигом разрешить все свои проблемы.

Туда можно приехать и… Да просто там я впервые понял, что значит любить по-настоящему. И отдавать больше, чем берёшь себе.

Сейчас там отдыхают мои родители. А мы везём им внучку Машеньку.

Задремало наше чудо с косичками, крепко зажав своего мишку в руках.

— Костя, я думаю, что Машу надо оставить на два месяца в домике. Ей воздух нужен свежий. В Москве совсем дышать нечем.

— Нет.

— Ну почему ты всегда такой категоричный. Хоть бы раз на уступки пошёл. Сказал бы, ну давай оставим на полтора месяца, — моя жена нервно отвернулась к окну.

Я протянул руку и погладил её колено. Она положила мою руку назад на руль и продолжила мне приводить доводы.

Жена. Такая жена. Пока не перепробует всё, не сдастся.

— Я почти всю зиму просидела с ней на больничных. Тебе хорошо. Собрался и ушёл на работу.

Няню мы категорически на семейном совете отказались приглашать. Помогали родители сначала. Потом Вероника работала на неполный рабочий день. Только в четыре годика отдали в детский садик, и доча наша сразу стала болеть.

— Так, может, ты из дома будешь работать? Маша уже часто занята своими делами.

— А ты новых секретарей наймёшь? Да? Нет, уж. Я столько времени с тобой рядом. Теперь не смогу без тебя целый день сидеть. Да и не могу я на месте усидеть.

— Вот. С этого и надо было начинать. А ещё ты ревнуешь меня.

За это я получил по ушам.

— Ладно. Я признаюсь. Я тоже тебя ревную. Когда приходил этот твой Вован, не знал, как в кабинете высидеть.

— Он такой же мой, как и твой.

— Не знаю, не знаю. Планы у него на тебя были другие. Не только по работе. Мне Никита сказал.

— Поэтому ты меня хочешь дома посадить. Под замок.

Я завернул на заправку.

— Нет. Я хочу, чтобы ты со мной работала. Только ты всегда знаешь, где какие документы находятся.

— Нет бы — просто сказать. Я тебя люблю. Хочу, чтобы ты рядом была. Всё придумываешь всякую ерунду.

— Люблю. И дочу люблю. Поэтому и не хочу оставлять её надолго. Я не знаю, как и месяц без неё прожить.

— Представляю, что будет, когда она вырастет. Женихам кастинг устроишь?

— Не порти мне настроение.

Я остановил машину и услышал, что Маша заворочалась в автокресле.

— Вот опять ворчите. Всё ворчите и ворчите. У вас всё есть для счастья, а вы всё ворчите. Взрослые люди, а договориться не можете между собой, — наша Машенька сладко потягивалась после сна.

Иногда, мне кажется, что наша дочь как с другой планеты. Разумная не по годам. Мы заправились, съели суп в придорожном кафе и заказали мороженое.

— Папа, можно я на площадку к детям пойду?

Хотел отказать, но Вероника так на меня посмотрела, что я согласился.

Машенька

Сколько можно ворчать. Вот в нашем садике есть девочка. Так вот у неё мама сильно болеет. Так она сказала, что теперь родители никогда не ругаются.

А у одного мальчика нет папы. Я его всегда конфетами угощаю.

А мы живём хорошо. И мама есть, и папа. И я болею редко. Нет, они всё равно будут спорить и ворчать.

Надо им испытание провести. Пусть найдут меня. Неприятности сближают людей. Я по телевизору слышала.

Сейчас вот сяду к этим дядям в машину. И пусть ищут меня. Я знаю, что к чужим дядям даже подходить нельзя. Но эти хорошие. Они работу обсуждали. Проекты, как мои родители. И о любви говорили. Бандиты об этом говорить не будут.

Вот один пошёл в магазин. Ага, второй пошёл к мусорке.

Хорошо, уже завели машину, значит, не заметили меня.

Клим (см. книгу Аси Андреевой "Бери, если сможешь")

— Лёха, а почему ты не женишься? Тебе уже сколько лет?

— Тридцать пять будет осенью. Не нашёл свою. Ту, единственную. Работа, работа. Где их искать?

— Ну, ты же приходишь с кем-то в клуб?

— Так и ты приходишь, — засмеялся Лёха.

— Я… Была у меня любимая. Я всё профукал. Теперь всё время сравниваю с ней других.

— А куда она подевалась?

— Да вроде как уехала во Францию с бывшим. Точно даже не знаю.

— Так поинтересовался бы поточнее. Может, она свободна. Может, тебя ждёт?

— Думаю, что нет. Обидел я её. Впрочем, как и она меня. Оба виноваты. Но знаешь, я подумаю над твоими словами. Приеду — попробую снова её отыскать. Чтобы хотя бы знать, что у неё всё хорошо.

— А раньше что?

— Да, сначала в больнице лежал. Потом приехал, она уехала. Потом узнал, что и квартиру продала. Ай, длинная история. Потом себя жалел. Депрессия нахлынула. Даже в запой один раз ушёл. Потом, как-нибудь расскажу. Четыре года уже прошло. А всё ноет и ноет…

— Я напомню, — ответил Лёха.

— Вот какие Вы мужчины глупые…

— Аааа… — мой напарник с ужасом схватился за голову, а я резко перестроился вправо, что мне стали сигналить мимо проезжающие машины, и затормозил у обочины.

— Ты откуда?

— С заправки?

— Как ты сюда попала?

— Залезла на заправке.

— Зачем?

— Ой, это долгая история.

Мы все вылезли из машины.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Я Маша.

— А фамилия какая?

— Ну, Макарова. А Вы с какой целью интересуетесь? Я Вам больше ничего не сообщу.

— Да родителей твоих отыскать надо.

— Это да. У них такой стресс будет, ой-ой-ой, — она руками обхватила свои щёчки и закачала головой.

— И у тебя. Стресс будет. Попа синяя, — резюмировал Лёха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что Вы, Лёха, меня никогда не бьют. Детей нельзя бить. Их надо любить.

Лёха, наконец, расслабился и громко засмеялся.

— Ну, малая, ты и даёшь.

— И не говори, — я тоже заулыбался.

— Как в анекдоте. Не так страшно встретить ночью на кладбище страшного мужика, как маленькую девочку с бантиком. В нашем случае — на заднем сидении авто, проехав двести километров после заправки.

— Я же в машине с Вами ехала. Днём. Какие Вы пугливые, — засмеялась и Машенька. — И я очень красивая. Так все говорят. Вся в маму. Ах, и характер тоже в маму. Но это только папино мнение.

— А как маму зовут?

— Вероника Вячеславовна, — удивительно, но малышка это выговорила очень чисто.

— А сколько тебе лет?

— Пять. В следующем году в школу пойду.

Эта беленькая девочка с маленькими косичками в красном платьице стояла и любовалась солнцем, прикрывая маленькой ладошкой свои удивительной красоты глаза.

— А папу как зовут?

— Макаров Константин Викторович, — уже Лёха допрашивал девочку. — А где живёте? В Москве? Да?

— Да.

— Всё понятно. Я знаю, чья это дочь.

— Неужто самого Макарова?

— Похоже, что да.

— Кем папа работает? — я присел возле неё на корточки.

— Он конструктор.

— Звони. Есть телефон?

— Да, — и я набрал номер.

— Да, — из телефонного динамика вырвался такой рык, что я уже боялся дальнейшей реакции.

— Ваша Маша хочет с Вами поговорить, — я видел только один вариант, как можно успокоить сумасшедшего папашу.

Впрочем, его понять было очень легко.

— Что Вы с ней сделали? Зачем украли? — и ещё пару десятков вопросов услышал я.

— Она сама залезла в машину. Сказала, что история долгая. На, Маша.

— Папочка. Да, успокойся. Со мной всё в порядке. Это очень приличные мужчины. Так, я сейчас положу трубку, а потом перезвоню, когда ты прекратишь истерить. Что Вы смотрите. Папа так всегда с мамой делает, когда она в трубку кричит.

И отключилась. Лёха от смеха согнулся пополам.

Новый звонок не заставил себя долго ждать.

— Да, папа. Я хотела, чтобы вы с мамой перестали ворчать и спорить. И увидели, какая мы счастливая семья. Сама залезла. Я что, маленькая? Правда, они испугались не меньше вашего, — захихикала девочка. — Возьмите, пожалуйста. Мой папа хочет Вам что-то сказать.

— Да. Меня зовут Клим Шахов. Да, это наша компания. Давайте, мы тоже поедем навстречу Вам.

Вероника

Я убрала покрывало. Вода в душе выключилась. Пока складывала косметику в шкафчик, почувствовала его руки на своей талии. Низ живота мгновенно отреагировал. Всегда думала, что когда улягутся страсти, то в жизни супругов наступает тишина. Секс превращается в обязанность.

Кажется, ну что нового может ещё быть? Но нет. Появляются какие-то новые ощущения, открываются новые грани. Организм показывает, какие у него есть ещё возможности.

Скажите, в чём прелесть, когда знаешь каждый «закоулок» своей второй половинки? Так вот моя подруга Анна говорит, что и через двадцать лет не знаешь всех «закоулков». И чувства там, в другом возрасте совсем другие. Сильные. Но, для этого, как бы банально это не звучало, надо пронести свою любовь сквозь годы. А мы уже бурчим, как Маша наша говорит.

На своей щеке я почувствовала что-то необычное. Не пойму, он что…

Я развернулась.

— Костя, какой ты ещё молодой. Я так и знала. Не зря я в своё время хотела, чтобы ты её сбрил.

— Вот, решил инструкцию обновить.

— Родной мой! Я не думала, что ты так красив. Всё, теперь точно на работу одного не отпущу.

— Это я тебя не отпущу, — и стал меня щекотать. — Я что, раньше был не красив?

— Красив. А теперь ты «тааак красив».

Удивительно, я безумно боюсь щекотки. В обычное время. Но, когда настигает желание, там, где щекотно, становится невероятно приятно. Вот и сейчас мои рецепторы переключили тумблер.

— Вероника, а давай не поедем в Германию.

— В смысле?

— Ну, не будем заключать новый договор.

— А Ханк?

— Я ему уже сообщил. Он меня поддержал. Тем более что они пока не собираются уезжать из России.

— А как же побыть вдвоём?

— Дома побудем недельку и поедем к доче, в наш домик. Там и отдохнём, заодно. Ты тоже вон усталая какая. Да и скучаю я по ней ужасно.

— Я согласна.

— Спасибо, — он захватил мою мочку губами, а рукой пролез в мои шортики. — Хватит нам наших денег. Вообще, думаю часть продать. Будем дочу растить. И сыночка родим.

— Ох, — не удержалась я.

— Это звук согласия?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не стал меня обвинять в том, что отпустила её на заправке.

— Глупышка моя. Понятно же, что такие случаи происходят сами по себе. Не на заправке, так ещё где-нибудь это произошло бы. Эх, доча, добавила папе волос седых. А у меня жена, между прочим, молодая.

— И это не мешает тебе засматриваться на других.

— Когда?

— Тебе все случаи припомнить?

— Так, всё. Иди сюда. Буду твой мозг очищать.

И потащил меня в сторону кровати. Я разлеглась удобно на подушках, но он потянул меня за ноги.

— Нет. Сегодня у нас усиленный вариант. Я что, зря побрился, — и подтащил меня ещё ближе к себе.

И правда, через пару минут мой мозг стал чист. А через четверть часа — кристально чист.

Конец