Комиссия откровенно скучала — прием будущих студентов каждый год проходил по жестко установленному правилу и успел надоесть, тем более, что интересных персон, способных привлечь внимание магистров, находилось все меньше. Точнее, их находилось столько же, потому как сильные и неординарные личности продолжали дело своих родов, а вот случайные самородки, вдруг обнаружившие в себе нечто удивительное, не блистали ни знаниями, поскольку приходили из малых городов и поселков, ни умениями, ни особым стремлением к учебе.

Несколько вопросов, сканирование на возможные способности и распределение — ничего лишнего. Те, кто оказывался откровенно слаб, отсеивались в течение первых трех месяцев, середнячки благополучно дотягивали до выпуска, пополняя ряды дипломированных целителей, охотников и магов широкого профиля в провинциях. Ну а даровитые отпрыски магических семейств занимали куда более высокооплачиваемые места в столице или крупных городах.

— В родне кто из одаренных есть? — председатель комиссии прикрыл рот ладонью, чтобы зевок вышел поприличнее.

— Да кто его знает, — пожала плечами невысокая темноволосая девушка. — Меня в приют от монастыря по малолетству подкинули. Родня неведома.

— Так и жила при монастыре? — скрюченный дедок, еле выглядывающий из-за стола, прищурился, пытаясь разглядеть хоть каплю дара. Старому целителю прекрасно были видны яркие зеленые ленты, с редкими угольными сполохами, окутывающими тело возможной студентки. Он сомневался, что все прочие экзаменаторы узрят хоть десятую часть того, что видел он, и поэтому проверял всех поступающих лично, временами делая понятные только ему пометки на листке бумаги.

— До восьми лет так и жила, а потом меня целительница с Хайвора забрала, у нее и жила и училась.

Магистры оживились — в Хайворе жила бывшая преподавательница именно этой академии, решившая, что принесет больше пользы в небольшом городке, чем обучая всяческих оболтусов.

— Не у Тарассы ли была в ученицах? — елейно поинтересовался декан целительского факультета.

— У нее, у самой, — старательно закивала девушка. — Всякие сыпи и детские хвори, простудные болячки зимой и весной, летом болезни живота. Немного травничества, но в аптекарских снадобьях не особо разбираюсь.

Последнее было похоже на правду, поскольку Тарасса являлась лекаркой, отмеченной милостью небес, но никак не алхимичкой.

— Диагностика?

— Только по мелочи, если мужики в трактире подерутся или охотники поранятся.

— А что у тебя за браслеты под рубашкой? — вдруг оживился артефактник, и остальные тоже завозились на своих местах.

— Вот, — Кирсана засучила рукав, — плетеные из полосок кожи с деревянными бусинками.

— Подойди сюда, — преподаватель по артефактам даже приподнялся со стула.

Пришлось подойти и показать поближе.

— А почему туя и яблоня? — удивился мужчина, недовольно сканируя браслеты. Ни узора, ни охранной закладки — будто просто сделаны для красоты или памяти.

— Так яблоня — женское дерево, а туя принадлежит царству мертвых, — девушка вздохнула, но глаз не отвела. — Каждый целитель ходит между жизнью и смертью, поэтому мне наставница и велела вот такой долг заранее оплачивать, чтобы потом реже со смертями сталкиваться.

Магистры одновременно поморщились, подобное суеверие, высказанное одной из талантливейших представительниц своего ремесла, выглядело странно.

— А чего вы скуксились? — вдруг удивился дедок. — Тарасса — женщина в возрасте, тут уж и о вечном надо думать больше, чем о жизни. Ну, а коль свою подопечную приучила, так предосудительного в этом нет. Не возбраняется браслеты с деревяшками на руках носить, главное, чтобы делу не мешали. Мало ли какими рисунками у здешних боевиков руки разрисованы, а то еще и спины… У некоторых даже, хм, и ниже.

Стоящая за дверями очередь недовольно зароптала — время шло к вечеру, жаждущих попасть на обучение хватало, а тут, нате вам, застряли с одной малявкой.

— Да и аура у нее бледненькая, и узора в ней мало, — преподавательница-диагност внимательно изучала мнущуюся с ноги на ногу девушку. — Как акушерка может и потянет, по поверхностным ранам тоже. В остальном, слабовата. Резерв никакой, ни для чего серьезного не подойдет. Каждый раз откачивать после перерасхода — вряд ли кто возьмется.

Впрочем, этого уже хватало для поступления, и Кира выдохнула с облегчением.

* * *

— Целитель — это благо и проклятье, — вещал низкорослый и скрюченный дедок, своим видом опровергая, что представители этого ремесла долго не живут. Уж больно выглядел древним и подозрительно хитрым. Похоже именно его называли "Проклятьем факультета" за сумасшедшие требования к студентам. Живым, в смысле сдавшим с первого раза, от него еще никто не уходил. — Вы будете нести благо страждущим, а сами проклинать тот день, в который вас кто-то толкнул под руку сунуться на мой факультет. Смотрите расписание…

Расписание целительского факультета и впрямь впечатляло своим размахом. Два раза в неделю физподготовка и занятия с оружием. "Для укрепления рук", — хихикнул мэтр Агнус Вервиан, намекая, что пилить им в своей жизни придется предостаточно.

Два раза в неделю травоведение — это было понятно, поскольку целитель, не разбирающийся в травах и не умеющий приготовить необходимые лекарства, будет целиком зависеть от аптекаря и травника.

Четыре обзорных урока по истории рас, нежитиведению, законодательству и праву разных государств. Это не страшно, хотя в конце года приходилось сдавать зачеты.

Все остальное время отводилось изготовлению целительских артефактов, заклинательным практикам, плетениям, с которыми работают при серьезных повреждениях или болезнях. А еще — рукоделие, специальный курс по вышивке, направленный на тренировку пальцев, поскольку целитель должен уметь шить не только быстро, но и красиво. Он проводился раз в три недели.

— Начнем с простейшего, — Вервиан опять хихикнул и довольно оглядел насторожившихся студентов в одинаковых темно-коричневых штанах и рубахах, чтобы были не особенно заметны пятна крови и прочей гадости. — Идемте в морг.

— Мэтр, зачем же в морг? — с жалобным стоном спросила высокая рыжеволосая девушка, внешностью больше смахивающая на ведьму, чем на целительницу.

— Как это? — удивился декан факультета, который сам вел большинство предметов, буквально проводя день и ночь в стенах академии. — Морг — место святое и тихое, а вам надо с самого начала привыкнуть к виду тех, в кого превращаются больные при ненадлежащем лечении.

Путь от лабораторий, которые занимали почти все лекарское отделение, до морга оказался до неприличия коротким. Вышли из одного здания, стоящего немножко на отшибе от остальных, повернули за угол и уткнулись в приземистый одноэтажный домик серого цвета, за которым виднелись ворота и задняя стена городской лечебницы. Госпиталь для стражи располагался около казарм, и туда направляли только старшекурсников.

Артефакты, встроенные в стены, перекрытия и окна, не давали сумасшедшей вони вырываться наружу. Но внутри…

— Дышать-то чем? — мрачно поинтересовался здоровенный парень, похожий на мясника, с такими же здоровенными ручищами. — Или косынку на лицо навязать?

— Живые существа дышат преимущественно носом, ртом, но вы можете попытаться это делать кожей или ушами, — съязвил магистр. — Привыкайте, болезни розами не пахнут, скорее наоборот.

Кирсана пожала плечами и двинулась за преподавателем вглубь морга. В пригороде приходилось обмывать покойных, приводя их в приличный вид к похоронам, и лечить всякую заразу, которая заставляла гнить внутренние органы. Неприятно, но пережить можно.

На узких каменных столах лежало восемь трупов разной степени свежести, но пока еще не текущие, не сочащиеся зеленоватой слизью.

— Посмотрим, каким концом у вас руки вставлены, — Вервиан подхватил с ближайшей этажерки тонкий острый кинжал и пошел кромсать мертвые тела, делая разрезы по груди, животу, бокам, рукам и ногам. — Вот воины, пришедшие с поля боя. Не плачут, не стонут, не мешают. Зашивайте.

И кивнул на полку, на которой лежали иглы наподобие тех, которыми зашивают мешки, только намного меньше. Сам отошел, вскарабкался на высокое кресло, с которого получался прекрасный обзор, и достал из кармана завернутые в белоснежную тряпицу бутерброды с ветчиной.

Всего-то ничего, но паре впечатлительных студенток тут же стало плохо, замутило и парней.

— Что стоите? — поинтересовался магистр. — У вас больных прибавилось, дамы-с нервные в обмороке. Будьте любезны привести их в сознание, сделать диагностику — может чего повредили при падении. Работайте, работайте.

И с аппетитом вгрызся в бутерброд.

Кирсана еще раз пожала плечами, оказывать помощь не пошла, там спасателей и так было достаточно. Особо тех, которые рассчитывали таким образом увильнуть от общения с трупами.

Взяла иглу, предлагаемую нитку, хотя в пригороде ее учили шить тонкими бычьими жилками, и пошла к первому попавшемуся столу.

Не повезло, преподаватель махнул клинком от души и прорезал не только кожу, но и часть легкого. Впрочем, еще неизвестно, что досталось остальным.

Наклонившись над мертвецом, девушка на мгновение прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться и отрешиться от ужасающего запаха, который тут же начал лезть в нос, вызывая тошноту.

"Мервые — это материал, живые — это тонкий материал, ты же не будешь убиваться, если вдруг испачкалось платье. Вот и больных близко к сердцу не принимай, иначе не хватит сердца-то, — частенько повторяла старая лекарка".

Тонкие аккуратные стежки сначала на легком, хотя одновременно нужно было накладывать и держать целительское плетение, чтобы срастить саму ткань и сосуды. Здесь объект был безнадежно мертв и накладывать удерживающую сеть смысла не было, да и не стоило демонстрировать свои навыки, пусть еще и довольно корявые.

Прошила, выпрямилась, чувствуя, как начала ныть поясница и кружиться голова. Глянула по сторонам, стараясь аккуратно крутить головой и не получить обморока. Бледные сокурсники со сжатыми губами до такой степени, что кое-где слышался зубовный скрежет, корпели над заданием.

— Целитель — это ответственность, — магистр решил продолжить лекцию. — Это любовь тех, кого смогли спасти, и ненависть, если вы опоздали или сделали что-то не так. Даже лечение на пределе ваших сил и умений не берется в зачет, поскольку люди всегда желают видеть отличный результат и редко понимают, что далеко не все может сделать лекарь. Целитель — самый уязвимый маг, и не только в отношении к нему страждущих. Он — не боевик, хотя может находиться рядом на посту, его защита — щиты и артефакты. Ну и собственное умение владеть ножом, если придется защищать собственную жизнь.

— Неужели нельзя использовать для защиты собственное мастерство? — донеслось откуда-то из угла.

— А вот в этом вся загвоздка, — Агнус прищурился, активируя магическое зрение и начал внимательно изучать группу студентов, которую набрали для его персонального издевательства, то есть для обучения. Светленькие, серенькие, бледно-желтенькие ауры, вполне подходящие для обучения этому магическому ремеслу. Чуть дольше посмотрел на Киру, непонятно хмыкнул и продолжил свое занятие. — Если целитель использует свою силу и умения для нанесения вреда, а защита квалифицируется именно так, то он автоматически выгорает.

— В честь чего это? — послышался недовольный возглас. — Например, меня будут пытаться убить, а я и…

— После принесения клятвы служения высокому искусству исцеления, которая ляжет на вас определенным клеймом, любое нанесение вреда с использованием силы будет считаться преступлением…

Магистр снова усмехнулся, рассматривая еще больше вытянувшиеся лица.

— А исключения есть? — парень посмотрел на руки, потом на сокурсников и снова перевел взгляд на лицо преподавателя.

— Есть, — согласился Вервиан. — Одно-единственное. Только темные целители могут защищаться при помощи своего дара и не иметь при этом никаких последствий, но все они находятся на строгом учете департамента магии, благо их единицы. Ну-с, чего вы там навышивали?

Он шустро соскочил со своего места, даже слишком шустро, чем можно было предположить по его возрасту и начал проверять задание. Молча, без замечаний, просто пробежал, временами прощупывая пальцами заинтересовавшие его швы.

— Бездельники и недотепы, — провозгласил магистр по окончании осмотра. — Кожу зашили, а порезанные органы трогать не стали. Если бы это были живые люди, то они умерли от скорого заражения крови, иначе именуемого "Гнилой смертью", лихорадки, а то и просто от внутреннего кровотечения. Справились только двое, имена называть не буду, чтобы не возникало зависти и предубеждения. Вы сюда не просто так пришли, так ли, иначе, практиковались по деревням и селам, а то и по пригородам.

— Так с нас фигурных швов не требовали, — прогудел парень, оглядываясь на сокурсников, которые точно по команде закивали головами. — Главное, чтобы крепко держалось.

— Держалось, — передразнил преподаватель. — Того вы, детки, не понимаете, что уже через пару недель пойдете на практику. Самый лучший лекарь тот, что изначально на больных учится. Первый год — в тюрьме, в городском патруле, дополнительные дежурства в морге. Последующие года, если вас не попрут отсюда, в госпитале. Вот прямо рядышком, за стенами.

— А тюрьма зачем? — поморщилась рыженькая, домывая руки.

— А кого к смерти приговорили, кого на пожизненку заключили — вот и будете упражняться. Им в наказание, а вам как подручный материал.

Учеба на первом курсе и впрямь начиналась весело, так весело, что каждый день хотелось рыдать в голос.

— У меня ноги дрожат, — пожаловалась Кира, падая на постель. — И руки трясутся.

— Скажи спасибо, что физподготовку ставят на дню последними уроками, — донеслось от противоположной стены, где на кровати такой же выжатой тряпочкой лежала рыженькая Алсия. — И вообще, чувствую, что те, кто останется здесь живыми, через пару лет будут запросто обгонять боевиков.

— Спасибо, — с чувством брякнула Кирсана. — Премного благодарна. Поклонилась бы нашим преподавателям, если на ногах стоять могла.

— Да ладно…

Соседка сползла со своего места и на четвереньках направилась в душевую. Вскоре оттуда послышался плеск воды и сдержанное повизгивание — обилием горячей воды студентов не баловали, держа температуру чуть выше комнатной.

— Как водичка? — вопрос прозвучал бы невинно, если бы не хитрые лучики около глаз.

— Отлично, — неожиданно бодро отозвалась Алсия. — Бодрит, я еще жесткой мочалкой растерлась и очень-таки живая. Сейчас на обед, хвала ректору, что для нас его перенесли на более позднее время. Чем будешь вечером заниматься?

— Изучать диагностические плетения на свежих трупах, — Кирсана поморщилась и чихнула. — Не переношу уроки зельеварения, постоянно на чих пробивает. А вариантов практики было только два — либо кафедра алхимии и подготовка трав для уроков следующей недели, либо морг — полы помыть, столы протереть, мертвяков искупать. Плюс первичная диагностика, которая пойдет в зачет, если ничего не перепутаю. Потом вздремну и в относительно приличном виде пойду на занятия. Что у тебя?

— У меня, — алхимичка с опаской потянулась, но после душа и впрямь стало легче, — дежурство в госпитале. Странно, вроде магистр обещал, что в больничку начнут отправлять со второго курса.

Алсия училась на факультете алхимии, а их отправляли на практику либо по варке аптекарских снадобий, либо на изготовление косметики и парфюма, после которого все как один бежали к целителям, чтобы вылечить насморк. Поначалу такое количество разных ароматов не мог выдержать никто.

— Внизу висела сводка — четыре пожара, один из них в гостинице, потасовка с ножами в порту. Как я поняла — специально для нас вывешивают, чтобы знали к чему готовиться. Так что будете варить мази и противовоспалительные составы.

Темноволосая Кира с завистью глянула в сторону подруги и тоже двинулась в душ. Стоило привести себя в порядок, чтобы не вызывать лишних ехидных замечаний боевиков, которые поднимали себе настроение, зубоскаля по поводу измученных целителей.

Холодная вода, хоть и заставляла ежиться, но в чувство привела быстро. Растеревшись жестким холщовым полотенцем, девушка почувствовала себя значительно лучше.

До вечера времени оставалось достаточно, его должно было хватить и на обед, насчет ужина вылезали сомнения — стоит ли набивать себе желудок перед моргом, и на скоренькое повторение уроков. На завтрашний день задали немного — плетения, накладываемые на раны при больших ожогах (никак магистр обладал еще и прорицательским талантом), кровоостанавливающие травяные сборы, большинство из которых оказались знакомыми, два параграфа по охлаждающим и согревающим вязям с применением составных рун.

Посидеть в свое удовольствие в столовой не удалось, там затеяли развлечение некроманты, подкинув на столы трупики змей и лягушек, которые начали оживать в самый неподходящий момент. Старшие курсы предсказателей учились не зря, они покинули свои места за пару минут до начала представления.

— Идиоты, — с чувством брякнула Кира, спешно дожевывая жесткое мясо, — покрасоваться решили? Кому нужно такое красование?

Хлеб решили прихватить с собой. Не то, что уж было совсем противно, когда по столу ползет мертвечина, но она оставляла грязные воняющие следы, а это не прибавляло аппетита.

Некроманты ржали в голос, глядя, как быстро освобождаются места. Правда, ржали они строго до прихода старшекурсников боевиков. Боевики тут же решили внести свою лепту в веселье и начали охоту, запустив с десяток возвратных молний, которые разнесли трупики в клочья.

Повариха с досадой морщилась, строча очередную записку ректору. Впрочем, такие инциденты повторялись с завидным постоянством, так что пару раз в месяц у нее появлялись угрюмые помощники, которым назначалось наказание в виде уборки.

— Идем, — Алсия аккуратно, по стеночке, направилась к выходу, внимательно следя за импровизированной дуэлью боевиков и некромантов. — Надеюсь, что к ужину столовую приведут в порядок.

— Это еще что? — в двери застыл хмурый высоченный парень. — Совсем с ума посходили.

— О, Ташварт, — издевательски протянул один из некромантов. — Смотри, как у нас весело. Это только ваше отделение развлекаться не умеет, все по лабораториям сидите.

— Это не развлечение, это — дурь, — безаппеляционно заявил парень. — Времени на отдых и так мало, а вы последнее крадете. Хотите драчки, так идите на полигон, там и меряйтесь силой.

— Да вы, прикладники, все дохлые, вам ни поиграть, ни позабавиться силы не хватит, — вдруг сорвался один из боевиков, не обращая внимания на то, как слаженно отступили старшекурсники, несмотря на то, что артефактник был один.

Компания, с которой он пришел, тут же поддержала друга приветственными и одновременно подзуживающими выкриками.

— Сила при уме должна быть, а не при баловстве, — буркнул Ташварт, ловко огибая замерших студентов и продвигаясь к раздаче, на которой сиротливо застыла пара тарелок с тушеной капустой. — Тетка Мархана, а суп где?

— Убрала подальше от греха, — махнула тряпкой повариха. — Разольют, забрызжут, не в первый раз уж…

— Слабак, — некромант презрительно скривился в сторону невозмутимого артефактника.

Тот только пожал плечами, добавляя на тарелку хлеб и ища глазами вилку.

Развлечение срывалось. Пятикурсник не хотел ловиться на "слабо", упорно игнорировал превосходящие силы условного противника и вообще делал вид, что все вопли его ни капельки не задевают.

— Идиоты, — выпускники боевого факультета предусмотрительно отошли поближе к дверям.

Буквально пару-тройку лет назад они вели себя точно также, и в столовой получилась похожая стычка. И с тем же парнем, в темных волосах которого отчетливо проблескивала седина. Семеро против одного. Но артефактник учился не зря, и не зря просиживал в библиотеках и лабораториях. Размазал своим щитом так, что пришлось несколько дней провести в больничке в качестве подопытных кроликов для обрадовавшихся такой перспективе целителей.

— Что слабо выйти на поединок? — второкурсники некромантского и боевого факультетов все-таки объединились и теперь упорно дожимали лениво пережевывающего свой обед парня.

— Один на один или сворой на одного? — Таш спокойно доел, вытер кусочком хлеба тарелку и только после этого оглядел замершую столовую. — Хотя, сворой — это вполне оправданно, вы же боевики и охотники, по одному практически не ходите. Не нежить на вас стаей, а вы на нее толпой.

— Чего застряла? — Алсия безуспешно пыталась вытащить подругу. — Вот еще не хватало попасться на этом зрелище кому-нибудь из преподавателей. Отработкой замучают…

— Да подожди, — отмахнулась Кира. — Сцепятся или как? Вдруг поранятся, а я тут как тут — сразу и вылечу. Перебинтую там, заклею чего-нибудь. Вдруг зачтется, деканы и кураторы всегда на скандалы прибегают.

— И помимо тебя еще пара десятков целителей, которые уже делают ставки, судя по запискам, передающимся по рукам, — отметил боевик, который оказался рядом. — Мы его знаем, такие же дураки были. Полезли кучей, кучей и получили по мозгам. Неплохо вправил…

— А этим тогда чего неймется? — дернула подбородком в сторону веселящихся некромантов девушка. — Или слава по академии не разносится? Или здесь срочно организуется клуб самоубийц?

— Так у них в поддержке некроманты с четвертого, — охотно ответил парень. — Считают, что таким составом удастся унизить прикладника. Самомнение и амбиции, увы, часто лечатся только кулаком в лоб. Ну, или щитом, хотя мне самому интересно, что Ташварт сможет противопоставить темным искусствам.

Упомянутый артефактник так же лениво допил чай, собрал посуду и понес ее на стойку мойки. Посуду, как правило, мыли наказанные студенты. Мало ли за какой проступок можно было получить направление на кухню месяца на полтора?

— Один на один не пойду, — вдруг очнулся некромант. — У тебя пятый курс, у меня второй.

— Мы учимся десять лет, вы — пять, — парировал Таш. — Хотите силой померяться, так идемте на полигон, да еще целителей надо предупредить, мало ли что…

— Целителей и здесь полно…

Кирсане было непонятно, с чего вдруг пошло такое сумасшедшее желание устроить потасовку, да не на кулаках, с простым разбитием физиономий и букетами синяков. Нет, здесь собирались устроить магический бой с применением силы.

— Что опять? — через толпу студентов протолкался декан факультета боевиков и охотников. Явно, кто-то поспешил доложить, чтобы не разнесли в попытке восстановления справедливости в далеко зашедшем развлечении единственную столовую академии.

— Он нас оскорбил, — дружно пожаловались некроманты.

— Так только полные идиоты гадят там, где едят, — пожал плечами парень. — От этих слов не отказываюсь.

Декан боевиков посмотрел на заляпанные столы, на разлетевшиеся куски трупиков земноводных, брезгливо поморщился. И… согласился, только напомнил, что проигравшие будут лично все отчищать и мыть посуду в течение месяца.

— Дурдом, — тихо констатировал Таш.

Студенты дружно вымелись в двери, а повариха мгновенно опустила полог, который защищал кухню. Его установили год назад, после очередной разборки, в которой неизменно участвовали некроманты и боевики, правда между собой.

— Точно, дурдом, — парень, который подпирал стену рядом с Кирой, торопливо размял пальцы. — Они редкостные идиоты. Чтобы нападать, нужно выработать тактику действия группы. А здесь их две, каждая сейчас начнет дружно швыряться боевыми заклинаниями, не озаботившись ни возможным резонансом, ни рикошетом.

— Э-э-э, — Кирсана было попятилась, но уже было некуда. Двери дружно подперли зрители, создав плотный заслон.

Старшекурсник и впрямь как в воду глядел — обе группы атаковали одновременно, швырнув с десяток плетений тьмы, напоминавших скользкие сгустки со щупальцами, и парализующие шары.

Артефактник крутанулся на месте, поскольку противники сделали то, что от них и ожидалось — попытались его окружить. Достаточно было резко присесть, чтобы боевики и некроманты попали друг в друга.

За дверями дружно орали, подзуживая незадачливых второкурсников. И те в очередной раз сделали глупость, теперь уже сбившись в две плотные группы.

Ташварт мудрствовать не стал, крутанувшись еще раз и создав щит в виде сферы отражения. Ну и отразилось — четко в тех, кто направлял свои удары. Пара минут и на полу распластались стонущие студенты с разными ранами — от ссадин, где удар пришелся вскользь, до рваных ран.

— Полные идиоты, — подытожил парень с боевого факультета, сворачивая не понадобившийся щит. Нынешняя потасовка прошла намного быстрее и безопаснее для самой столовой. — Чего стоишь? Иди, лечи, это твой профиль.

И легонько подтолкнул девушку, буквально прилипшую к стене.

Декан боевиков громко выругался, показал всем, чтобы немедленно разошлись, и вызвал по внутренней связи целителей. Ничему не учил опыт предыдущих курсов, каждый считал своим долгом сразиться с артефактником, который поднаторел в создании отличной защиты. Ну никак не унимались…

— Таш, в лабораторию, — появившийся на пороге преподаватель по защитным плетениям слегка поаплодировал, разглядывая поле очередной битвы. — Хочу проверить составную связь. Зачет уже обеспечен, но интересно, как ты добился такого потрясающего эффекта? Заодно посмотришь новое оборудование, во флигелечек трубы и формы привезли, будем занятия по стеклодувному мастерству проводить. Ты же вроде занимался чем-то подобным, если не ошибаюсь?

Ташварт пожал плечами, потом кивнул и молча последовал за своим руководителем.

Кирсана проводила его мрачным взглядом и метнулась к распростертым некромантам. Боевиков она недолюбливала и поэтому предпочла начать оказывать помощь с других.

Присев около одного из парней, она активировала диагностическое плетение, внимательно вглядываясь в изменение узора. Небольшое затемнение в области головы свидетельствовало о сотрясении мозга, если он вообще присутствовал, перелом ключицы и рваная рана на бедре, которую продолжало пожирать запущенное проклятье.

— Отмени, — девушка ткнула пальцем в сторону ноги. — Иначе, на быстрое выздоровление можешь не рассчитывать.

— А как? — между стонами переспросил некромант. — Мы отмену учили на первом курсе.

— Будете пересдавать первый курс, — резкий неприятный голос заставил Киру отшатнуться и шлепнуться рядом на пол. — Отмена — это первое, что делает порядочный специалист, в которого попал рикошет, и если он находится в сознании. В сознании все. Готовьтесь к зачету.

Преподаватель темных искусств зло усмехнулся, разглядывая валяющихся недотеп. Его всегда бесила способность молодых и глупых — быстро загораться, показывать, насколько ты крут, красоваться перед девушками или наоборот, поскольку представительниц некромантского ремесла тоже хватало. Неумение признавать ошибки и делать выводы тоже бесило, поскольку восставшие покойники мало интересовались родовыми заслугами или красивыми речами и с удовольствием гоняли недоучек по кладбищу под аплодисменты преподавателя физподготовки, который обожал наблюдать за этим зрелищем.

— Ма-а-астер, — простонал парень, умоляюще глядя на Харр-Энга, — пожалуйста…

— Был бы полигон — пальцем не шевельнул, — скрипнул зубами преподаватель. — Столовая — это святое.

Легкий незамысловатый жест и выпущенные проклятья рассеялись, оседая серой пылью.

— А здесь и лекарств-то никаких нет, — наконец дошло до Киры. — Могу только временное обезболивание наложить.

— Так накладывайте, — рядом щелкнул каблуками щегольских сапожек магистр Вервиан. — Считайте это внеплановой проверкой знаний и умений. А заодно самообладания и умения рассуждать.

Целительницей она оказалась единственной, деканы факультетов не спешили на помощи своим воспитанникам, тихо переговариваясь между собой. А те, что делали ставки, быстро и незаметно рассосались в коридоре, лишь только завидели руководство академии.

Обезболивание напоминало своим узором полотно из крупных снежинок, которое нужно было расположить определенным образом на поврежденной конечности или теле. Первое на рваную рану, перелом ключицы большей частью не считался за что-то особенное. Следующим оказался пострадавший боевик, при виде которого Кирсане захотелось поморщиться и не оказывать первую помощь — уж слишком презрительное выражение застыло на лице, несмотря на рваную куртку и содранную на боку кожу. Но рядом по-прежнему стоял магистр, внимательно наблюдая за ее действиями.

Агнус оценил выбор пациентов и слегка переместился, чтобы прикрыть будущую целительницу от любопытных взглядов, которые могли возникнуть. Пострадавших он в расчет не брал, профессиональными навыками охоты в любом состоянии владели исключительно редкие личности, и в данный момент их здесь не было.

На четвертом болящем заломили виски и начали дрожать руки, привычка лечить в таком количестве подряд и без отдыха имелась только у военных целителей, наработавших огромный опыт и накидывавших плетения автоматически.

— Четверка, — магистр Вервиан наклонился к уху вымотавшейся студентки. — Прибыли штатные целители и старшекурсники, остальное уже их дело. Подъем, идем разбирать твои ошибки и удачи.

Ноги тоже тряслись, болела поясница — Кирсана в момент почувствовала себя старой и немощной, будто из нее вместе с плетениями выкачали и часть силы, но магистра этот момент интересовал меньше всего. Неожиданно легко вздернув ее за шиворот, Агнус перевел студентку в относительно устойчивое вертикальное положение и подтолкнул в сторону двери.

…В кабинете декана целительского факультета…

Магистр указал студентке на кресло, стоявшее около массивного стола, и щедро плеснул в серебряный кубок какого-то незнакомого пойла. По кабинету тут же распространился едковатый приторный запах.

— Пей.

Он всунул в руки Кире питье, неодобрительно поглядел, как у той трясутся пальцы и стучат зубы.

— Не регулируешь выплеск силы при наложении плетения — это плохо, — Агнус обошел стол и опустился на свое место. — Темная?

Девчонка промолчала, отвернув голову к окну.

— Темная, — с едва заметным сожалением в голосе заметил декан. — И что с тобой, недоучкой, делать?

— Я не сталкивалась раньше с лечением некромантов.

Кирсана резко выдохнула, стараясь сконцентрироваться и обрести самообладание, которое сильно сдало, как только исчерпались целительские силы.

— Верю, — согласился глава факультета. — Хайвор — городишко захолустный, примечательный лишь тем, что стоит около главного тракта. А по тракту не только торговые караваны проходят, но и всякие подозрительные личности шляются. От грабителей до опальных магов. Но некроманты там и впрямь появляются крайне редко.

Он подумал, разглядывая съежившуюся незадачливую студентку, которая только начала учиться и чуть себя не выдала. Почесал внезапно зазудевшее запястье.

— В твоем браслете не хватает еще одного дерева. Туя скрывает темный дар, поглощая излишки силы, яблоня помогает светлому дару, но ее мало. Чтобы уравновесить две половинки единого целого, нужна ива, как проводник. Пассивный, но действенный артефакт, которому несложно придумать оправдание, и не диагностирующийся как магический предмет. Собирала сама?

— Да, — Кира оживилась. — Но рядом с Хайвором нет реки, и иву было достать негде.

— Значит, браслет собирала сама, — декан покачал головой. — Молчи об этом, даже под страхом смертной казни, иначе она последует очень быстро.

За теми, кто имел двойной, противоположный по значению, дар всегда следили с особой тщательностью, куда пристальнее, чем за чистыми темными. Может быть, он и доложил куда следует, да был кое-чем обязан Тарассе, которая приютила и сама обучала девчонку.

— Я могу идти? — Кирсана умоляюще глянула на главу факультета.

— Пока нет, — Агнус побарабанил пальцами по спискам, лежащим на его столе. Подумал, полез в один из ящиков и вытащил оттуда горсть деревянных шариков с просверленными дырочками. — Держи. Яблоня, ханшисафский кедр и ива. Учись старательно, не избегай дежурств, особо по моргу. Больница тебе нужных знаний не даст, а вот сил повытянет достаточно, а ты еще не готова, чтобы использовать вторую сторону своей силы. Но практика хороша везде — в этом сомнений нет.

Девушке даже удалось изобразить изумление. Ну, почти удалось, только декан не поверил, слабо помахав ладонью.

— Поймают — отправят в застенок, и ничего не докажешь…

Он указал глазами на дверь, дождался, пока пошатывающаяся студентка выйдет в коридор, и только потом отключил артефакт искажений, вшитый под кожу на левой руке. Сие полезное изобретение, подаренное одним, исключительно одаренным артефактником, не давало прослушивать разговоры, меняя в них тональность и смысл. И разговоры о политике вдруг казались обсуждением цен на пшеницу или масло, а передача тайных сведений выглядела как беседа-сплетня, совершенно невинная и наивная.

Когда-то, еще лет, м-м-м, много назад, магистр Вервиан влип в нехорошую историю, оказав врачебную помощь раненому стражнику, который присвоил ценное имущество, перевозимое контрабандистами. Гильдия тайных перевозчиков нашла доброхота, ведомого чувством сострадания и наживы, поскольку Агнус не постеснялся обшарить карманы болящего, находящегося в бессознательном состоянии, и забрать ту вещицу, полагая, что это достойное вознаграждение за сохранение жизни. Его приперли к стенке, вежливо поговорили, помахали зазубренным ножом перед самым носом, не иначе как обмахивали, чтобы не упал в обморок при виде десятка злобных небритых физиономий. Предупредили, что теперь за ним будут тщательно следить, а он будет отрабатывать свой долг, поскольку от шкатулки целитель поспешил избавиться, продав на рынке перекупщику, и ценное имущество кануло в никуда, бесследно исчезнув из города, вместе с покупателем.

Чтобы память целителя всегда была свежей и напоминала ему о долге, Вервиану вырезали на груди странный знак, который никак не хотел заживать, несмотря на самостоятельно применение целительских и алхимических средств. Пойти в департамент и признаться в случившемся, Агнус не рискнул — мало ли как отреагируют на это событие следователи отдела дознаний. Пару лет маялся от тянущей боли, а потом не выдержал и рискнул открыться Тарассе, которая в то время уже ушла с должности декана целительского факультета и собиралась уехать подальше в глушь, чтобы заниматься только непосредственной практикой и помощью нуждающимся.

Бабка долго ругала его нецензурными словами, большинство которых он и не слышал, буквально заставляя багроветь лицом. Потом вылечила, да так, что не осталось шрамов. Урок запомнился на всю жизнь…

В ответ он решил помочь девчонке, в которой плескался тот же дар, что и у Тарассы, только куда мощнее. Сам научить по темной части ничему не мог, но вот направить к более сведущему преподавателю, имеющемуся в академии, было в его силах. Ну, а уж там — как сложится. Если студентка окажется достаточно умной, чтобы молчать, и аккуратной, чтобы ускользать от всеведущих глаз департамента, то сможет прожить долго, особенно, если после окончания учебы уедет в какую-нибудь глушь.

Кирсана еле добрела до комнаты в общежитии и рухнула лицом вниз на постель, ноги уже не держали. Зато отлично работала голова, здесь зелье помогло как нельзя лучше.

Буквально через пару минут в комнату ворвалась Алсия, растрепанная и взбудораженная.

— Нет, ты видела этот кошмар? — с самого порога начала она. — Понабрали неизвестно кого и всех с напрочь отключенным чувством самосохранения. Ты чего выглядишь тряпочкой?

— Обезболивание накладывала и первичное заживление на открытые раны, — Кира приподняла голову и снова уронила ее на подушку, — четыре пациента и я — труп. То есть, полный труп.

— Выплеск не дозировала, — догадалась подруга. — Чего ж перестаралась? Или над душой кто стоял?

— Так декан и стоял, — целительница со стоном перевернулась на спину. — Лично все проверил и обругал. Ладно, хоть шепотом, а не на всю столовую, а потом еще в кабинете прочитал любимую нотацию из серии "ваше призвание — облегчать муки страждущим". Зато зачет по обезболиванию уже есть.

Врала, но что делать — Тарасса предупреждала, что бывают моменты, когда самые лучшие друзья оказываются куда хуже врагов. Чем меньше народу знает о некоторых скрываемых особенностях, тем лучше.

Алсия немного потопталась около постели, задумчиво поглядывая на распростертую соседку. Потом нерешительно двинулась в сторону своих полок, на которых стройными рядами выстроились разноцветные пузырьки.

— Перерасход сил, — еле слышно пробурчала она. — Чего б тебе споить-то?

— Ой, да приду в себя, — слабо отмахнулась Кирсана. — Можно подумать в первый раз? Меня учительница на выучке так гоняла, что пластом валялась, не в силах ни руки, ни ноги поднять.

— М-м-м… — донеслось от полок, с которых посыпались зелья, поскольку алхимичка неудачно задела те, что стояли впереди. — На тебе тоник, а то хоть в морге и тихо, но отчет придется завтра сдавать. Ваш магистр ждать не любит, нотации читать мастер и нервы трепать тоже.

И она, быстренько накапав зелья из зеленого пузырька, протянула чашку Кире.

— Гадость, — поморщилась целительница, — но кисленькая, хорошо пошла. Это да, магистр Вервиан — то еще проклятие факультета. На его уроки даже старшекурсники ходят с похоронными физиономиями. Хотя, ваш куратор мэтр Наушвар ничуть не лучше.

Зайритан Наушвар вел у лекарей занятия по лечебным снадобьям и травам, поэтому сравнить можно было на собственной шкуре и по собственному опыту. Не прощал ни малейшей промашки, что вполне объяснимо, не терпел разгильдяйства и неаккуратного отношения к предмету.

— Двенадцать часов гарантирую, — Алсия гордо покрутила в пальцах пузырек и убрала его подальше. — Это семейное изобретение, так что повторить не пытайся.

— А что случится через полсуток? — поинтересовалась Кира.

Вот как-то неудачно совпало — и сумасшедшая нагрузка на физподготовке, после которой начинало казаться, что их готовят в армию, и незапланированное лечение. С просчетом по мастерству девушка была согласна, сама не рассчитала — сама и получила.

— Может качать, руки затрясутся, но тебе не оперировать, — алхимичка уселась за свой стол, вытаскивая тетради. Учебу и повторение уроков никто пока не отменял. — В худшем случае начнет кружиться голова. Главное, стараться держаться поближе к стенам и подальше от окон, чтобы не выпасть.

Окон в морге не предвиделось, точнее, они там были, но узкими щелями под самым потолком. А основную долю света давали магические лампы, работающие от источника-кристалла, который раз в месяц перезаряжала кафедра артефактников.

— Главное, дежурство отстоять, — пробурчала целительница, с тоской понимая, что ее может накрыть вторично — заданием для морга дали наложение сканирующих заклинаний для определения причины смерти. И сдача соответствующего отчета с указанием трупа, его пола, расовой принадлежности и прочих сведений, по которым проверялось выполнение, — и до утра продержаться.

До вечера она честно листала то учебник, то конспект, пытаясь освежить в памяти нужные плетения. Негоже зависнуть над мертвым телом с учебником в одной руке и тетрадкой в другой.

* * *

Маленькая стрелка на часах ползла к десяти. Кира покосилась в их сторону, с сожалением отложила учебник и с еще большим сожалением глянула на постель. Оставалась призрачная надежда урвать пару часов где-нибудь в уголке морга.

Мертвых она не боялась, у Тарассы приходилось не только лечить, но и помогать обмывать и одевать усопших, закрывать глаза отошедшим в иной мир.

Да и старая лекарка частенько повторяла, что куда больше следует бояться живых, а на поднявшихся покойников всегда найдется управа.

Собрав нужные книги стопкой и положив сверху пару тетрадей, девушка с опаской потянулась. Семейное зелье и впрямь действовало, хотя побочным действием у подобных тоников всегда был неприятный откат.

Соседка уже убежала на свое дежурство, которое и впрямь оказалось в городской лечебнице, в которую уже свезли обгоревших и надышавшихся дымом при пожаре. Противовоспалительные и противоожоговые мази требовались в большом количестве.

— Привет, красотка.

На плечо Кирсаны опустилась чья-то тяжелая рука, и от неожиданного хлопка она едва не выронила свой груз. Шедшая мимо группа некромантов весело загоготала.

— Если я — красотка, то ты — принц на белом… э-э-э, — целительница запнулась, разыскивая глазами отличительный знак факультета. Она училась первый год и далеко не всех успела запомнить в лицо. — Ты — принц в белых тапках из гроба.

Выровнялась, прижала подбородком разлетающиеся учебники и неторопливо побрела дальше.

— К дружку на свидание? — не унимался парень.

— И не к одному, — согласилась Кира, даже и не подумав остановиться или оглянуться.

Некроманты пошептались и выдали следующее:

— Иди-иди, мы скоро тоже пожалуем, свечку подержим или дружка поставим…

Спохабничали, развеселив сами себя, но девушка скептически пожала плечами. Не лучшая компания на ночь, репетирующая очередной подъем трупов и попытку их разговорить. Радовало, что студенты этого факультета на отработках и практике появлялись строго после полуночи, а значит у нее еще было время, чтобы потренироваться самой.

После появления некромантов самым лучшим выходом являлось либо бегство, либо укромный уголок.

Чуть не зацепившись за порог, Кирсана все-таки умудрилась удержаться на ногах, но в основной зал морга влетела с ускорением. Не останавливаясь, пробежала мимо столов, на которые уже были свалены тела.

Пожар и впрямь случился серьезным, поскольку от трупов несло свежей ощутимой гарью.

Сгрузив на тумбочку, стоящую в углу зала, учебники, девушка подняла поближе к глазам листок с заданием и с удивлением уставилась на четкие ровные строчки — "тела раздеть, вымыть, провести первичную диагностику".

Э-э-э, раздеть. Это стояло первым пунктом. Пересчитав количество мертвецов, студентка приуныла. Получалось многовато, и сон отодвигался на неопределенное время. А еще через пару часов обещались появиться с визитом некроманты…

Хорошо хоть одежды на телах оставалось не так много, полуобгоревшие лохмотья в расчет не шли, а полностью одетых насчитывалось всего три или четыре. Вот с последних Кира и решила начать.

Итак — подготовить пару тазов с теплой водой, чтобы не мерзли руки, лоскуты ветоши, темно-коричневое мыло, сваренное с добавлением чабреца и шалфея. Мыло на самый крайний случай, если гарь не будет отмываться.

Первой на столе с краю лежала молодая женщина в цветастом платье с большим вырезом, украшенным тремя рядами рюшей. Судя по количеству косметики, размазавшейся около глаз и рта, это была работница одного из публичных домов.

Первым делом целителей учили проверять пульс и дыхание, запуская особую сеть. Мало ли, вдруг кто-то в глубоком обмороке, или в летаргическом сне, а его возьмут и закопают? Или отправят в качестве подопытного материала для лекарей, боевиков или некромантов?

Плетение, похожее на рыбью чешую, плотно ложилось на голову и грудь проверяемого и определенным образом меняло цвет, в случае, если предполагаемый труп все же оказывался жив.

В этот раз бледно-серый узор не шелохнулся.

Неплохо, значит, можно не мудрствуя лукаво просто срезать платье, а не маяться с выниманием из рукавов негнущихся рук. Вжикнули ножницы, разрезая легкую ткань.

Вытащив испорченную одежку из-под мертвой, Кирсана бросила ее в здоровенную корзину, а сама начала обмывать голову.

— Можешь одновременно запустить заклинание на определение причины смерти, чтобы не терять времени…

От шелестящего голоса за спиной девушка вздрогнула, буквально подпрыгнула на месте, чуть не свалив таз, и повернулась. Между стеллажами, прислонившись к стене, стоял призрак. Полупрозрачный балахон с капюшоном, длинные светлые волосы прижаты на лбу узким плетеным ремешком.

— П-простите, — запинаясь, пробормотала студентка.

— Можешь не извиняться, — разрешил странный обитатель морга. Хотя чего удивляться, в таком старом здании, скорее всего, болталось несколько неупокоенных духов.

Он отошел от стены, именно отошел, а не отплыл — Кира была готова поклясться, что слышала звук шагов. Подходить ближе не торопился, легко скользил между столами, приглядываясь и чего-то бурча.

— Ой, — целительница сообразила, почему не завизжала и не убежала в первый же момент встречи. Лицо призрака было знакомо по портретам, висящим внизу в огромном вестибюле, — простите, я вас не узнала, магистр Лаундрэ.

— Приятно слышать, что меня еще можно узнать, — усмехнулся полупрозрачный мужчина. — Твоя ошибка перерасхода энергии в том, что ты выплескиваешь целую лужу энергии, а потом пытаешься ее видоизменить в сеть диагностики, обезболивания или лечения. Сети нужно готовить заранее, подвешивая на якоря, именно для этого служат браслеты с бусинами.

— Первый раз об этом слышу, — девушка поменяла место и теперь занималась мытьем, стоя лицом к гостю, благо размеры каменного стола это позволяли.

— Используется несколько видов дерева, чью текстуру ты можешь определить наощупь, но проще ставить крохотные рунные надписи или другие обозначения, которые облегчают узнавание заклинания, висящего на крючке. Одно касание якоря, слово запуска и в твоем распоряжении готовая диагностическая сеть.

— Меня такому не учили, — Кира сполоснула руки во втором тазу и перешла к следующему трупу.

На губах призрака заиграла хитрая ухмылка.

В этот раз диагностическое плетение не желало ложиться ровно, то и дело, сползая то с одного плеча, то с другого, и начала кружиться голова, указывая на скорый перерасход.

— Отчего может возникнуть такой эффект? — вот чего-чего, а бывшие магистры-преподаватели были неисправимы даже после смерти. Желание учить и наставлять сохранялось и у бестелесных призраков.

— Неверное распределение центра силы, слишком тяжелые края узора, — начала по памяти перечислять целительница. Еще одна попытка тоже не удалась.

— Сползает сеть, труп свежий, без заразы и видимых кожных повреждений. Что делать? — мэтр Биртанис дожимал студентку, которую его попросили посмотреть по старой дружбе.

— Прощупать пульс вручную, — девушка наклонилась, прикладывая пальцы к шее.

И в этот момент мертвяк шевельнулся.

— Ай, — целительница отскочила от стола.

— Что за демоны? — пробормотал внезапно оживший труп, с кряхтеньем усаживаясь на столе и сжимая руками голову. — Какая тварь била меня по голове?

— Ран на голове нет, — автоматически отчеканила девчонка, впрочем, не торопясь приближаться. — Никто вас не бил и сами не ударялись. Наверное, надышались дымом и потеряли сознание.

— Как не везет-то? — удивился мужчина, потихоньку слезая со стола. Огляделся, поморщился. — Четвертый раз в морге. Скоро начну считать это дивное место за дом.

Призрак молчал, прислонившись к стене и сложив руки на груди.

— Э-э-э, ну если вы живы, — Кира отодвинулась на всякий случай в сторону, — то прошу на выход. Не мешайте упокоенным спокойно спать…

Мужчина сделал было несколько неуверенных шагов к двери, но оттуда донесся шум, и он неожиданно шустро метнулся обратно к столу и занял прежнее место. Никак, некроманты не пожелали ждать полуночи, а решили заняться делом по принципу "раньше начнешь — раньше спать получится".

— Сейчас развлекаться начнет, — тихо заметил полупрозрачный магистр. — Уже не в первый раз, неужели в лицо не запомнили?

Он отошел в угол и практически в точности повторил прежнюю позу, собираясь переждать внеплановый урок.

Студенты ввалились шумно, будто в таверну, не обращая внимания на мертвяков. Вслед за ними вошел преподаватель темных искусств, магистр Харр-Энг с поджатыми губами и недовольным выражением лица.

— Ну-с, господа недоросли, которые умом не выросли, покрасовались нынче в столовой? Судя по остаточной магии вы, второкурсники-недоделки, использовали недавно пройденный материал, то есть два вида "Паутины-душителя" и "Хвост краба". Фарзис, — студент подскочил на месте от резкого отклика, — правила броска первого заклинания.

— А почему я? — удивился парень, оглядываясь на ту же самую группу, что была в столовой. — Там все кидались.

— Хотите неуд? — с ледяной вежливостью поинтересовался магистр.

— Н-нет, — замялся студент, как раз именно тот, с лечения которого и начала Кира. — "Паутина-душитель" бросается кистью, имеет форму кляксы.

— Чудесно, — восхитился Харр-Энг. — А какое заклинание нанесло тебе рваную рану на бедре? Да-да, то самое, которое чуть не оставило без ноги, поскольку начало разъедать кожу и мышцы?

— "Хвост краба", — выдохнул Фарзис. — Темное плетение поражающего действия, предназначено для нанесения повреждения противнику. Как правило, целью выбираются руки и ноги.

— То есть, ты кинул его и не озаботился отменой?

— Я его не кидал, — парень даже замотал головой. — Я, как раз, "Паутину" швырнул и целился точно в горло. Чье-то чужое срикошетило.

Преподаватель скользнул взглядом по залу, поднял брови, увидев притаившуюся около шкафа целительницу, потом внимательно осмотрел столы и непонятно усмехнулся. Призрака не заметил — не то не хватало дара, не то странный полупрозрачный магистр и впрямь не потерял силы после смерти и неплохо затаился, не то решил не обращать на него внимания.

— Вот лежит некто, — Харр-Энг ткнул на ближайший стол. — Это труп парня, стало быть лишних повреждений нанести не можете и претензий к вам предъявить некому. Сегодня вы отличились с рикошетом, швырнули заклинания, не думая о последствиях. Предлагаю потренироваться на опытном образце — бейте сюда, — он указал не внешнюю сторону голени лежащего, — либо сюда.

Точно такой же жест показал на предплечье.

"Труп" нервно дернулся, но второкурсники-некроманты не страдали повышенной внимательностью.

— Что пробовать? — хмуро переспросил будущий маг.

Преподаватель темных искусств возвел глаза к потолку, пожевал губами. Все-таки тупость студентов временами жутко раздражала.

— Каким заклинанием поражаются конечности? — тихо, но угрожающе переспросил он. — Или я указал на что-то другое?

— "Хвост краба" — боевое заклинание… — парень осекся, видя, что магистр начинает свирепеть.

Дальше он не раздумывал, наскоро сплел формулу и швырнул ее в указанное место.

Поразить не получилось, плетение отскочило в сторону, угодив во второкурсника, занявшего место около двери.

Тот мешком осел на пол, завывая в голос и прижимая к груди поврежденную руку.

— Действие, — рявкнул Харр-Энг. — Какое действие следует применить?

— Так тут целительница, пусть лечит, — неуверенно загалдели студенты.

— Отмену.

Магистр был вне себя — эти недоумки только что повторили дневную ошибку. Легкий жест развеял поражающее заклинание, и парень попытался встать, продолжая морщиться.

— Марш в лечебницу, остальные на полигон, тренируетесь всю ночь уворачиваться от собственных проклятий. Лично настрою зеркалку, чтобы вам урок запомнился.

Выметались некроманты быстро, даже очень, разъяренный преподаватель одним своим видом придал неплохое ускорение.

Когда зал морга опустел, он подошел к столу и похлопал "труп" по плечу.

— Уже в третий или четвертый раз попадаешься, да сколько же можно? А, Гоурхан?

Мужчина приподнялся, сел, на всякий случай пощупал предплечье и голень.

— Ты нарочно указал им место, где у меня спрятаны дополнительные ножи? — хмуро переспросил он, потихоньку сползая на пол. Правда, в этот раз на ноги встал твердо.

— Они засыпались на рикошете, с перепугу позабыли заклинание отмены, и все это по второму кругу. И я на самом деле нарочно указал на место вторых ножен, поскольку знаю, что сталь твоих клинков зачарована и отбивает подобные плетения. Ну не в зеркало же им целиться? А тут… труп… и все такое.

Гоурхан, кряхтя, присел пару раз, отвечать не стал, а повернулся к целительнице:

— От головы что-нибудь есть? Болит, зар-раза.

— Только пила, — Кира помотала головой. — А… подожди.

Помимо книг и тетрадей она прихватила несколько пузырьков собственноручно приготовленных настоев. Тарасса наставляла, что часть лекарств нужно носить с собой всегда — идешь ли в лавку или на огород.

— Вот, — студентка зашевелила губами, отсчитывая капли, — легкое обезболивающее. Должно помочь.

И протянула бывшему "мертвяку" небольшую стопку с зельем. Гоурхан недоверчиво принюхался к предложенному лекарству, потом одобрительно хмыкнул.

— Неплохо для первокурсницы.

Девушка пожала плечами, снова подхватила нож, ведро с водой и отправилась выполнять дальше свое задание. Некроманты или как, а спросят с нее.

Увлеклась и не заметила, как мужчина ушел, а призрак и вовсе перестал подавать признаки жизни, пусть и в таком полупрозрачном состоянии. Так и стоял возле шкафа, опершись на него плечом, и наблюдал.

После третьего трупа Кирсана приноровилась и диагностическую сеть накидывала почти без труда, да и повреждения оказались сходными — задохнулись от дыма или погибли от боли, получив большие и глубокие ожоги.

Поспать так и не удалось, едва закончила к утру, но на ногах пока держалась — то средство, которая дала подруга, действовало безотказно. Лишь только небо начало светлеть, Кира собрала тряпки и ведра, оставила на столе морга листок с диагностикой, на котором поставила свою подпись и курс, подхватила книги и двинулась к двери.

Она не успела выйти, буквально на пороге столкнувшись с черноволосым артефактником. Как раз с тем, что так удачно отбивался в столовой от кучки второкурсников. Таш явно не ожидал, что в морге в столь ранний час окажутся посетители и чуть не сбил ее с ног.

— Да аккуратнее же, — возмутилась Кира.

— Извини, — буркнул парень и лицо его тут же исказилось гримасой ненависти.

Это девушка никак не ожидала. Ну, столкнулись — чего такого? Она даже на ногу ему не наступила. Отпрянув в сторону и ударившись плечом об косяк, студентка тихо прошипела что-то нецензурное и понеслась по коридору.

— Зачем напугал девчонку? — призрак магистра отклеился от шкафа и двинулся навстречу раннему посетителю.

— Так она же… — Ташварт буквально задохнулся от ярости.

— Сын охотника, матерого охотника, который полжизни положил, гоняясь за такими, как она…

Магистр Лаундрэ прошелся мимо артефактника, мимоходом задел плечом, а заодно удовлетворенно заметил, что парень поморщился от этого незатейливого толчка.

— Он всю жизнь гонялся за темными, — выдавил из себя Таш.

— И поэтому отправил тебя в отдел защиты? — невинно поинтересовался призрак, придвинул к столу табурет, с удобством на нем расположился, показывая, что некоторые особо сильные маги могут и в посмертии сохранять полную материальность. Если захотят, конечно.

— Я защищал невиновных, — вспылил студент. Здесь, с глазу на глаз, он позволил себе сбросить маску равнодушия и дал волю эмоциям. — Не все темные были виновны в тех преступлениях, которые на них навешивал отдел расследования и наказания. Она — будущий убийца, все из ее рода рано или поздно ими становятся.

— А в чем был виновен ты, когда тебя приговорили к пыткам и смерти? — Лаундрэ чиркнул пальцами по столу, поморщился, обнаружив грязь. — Какие преступления ты совершил, кроме того, что не дал уничтожить темных контрабандистов, которые перевозили редкие артефакты?

Ташварт резко выдохнул и замотал головой, стараясь вытряхнуть из нее жуткие воспоминания десятилетней давности. Он и впрямь закончил отделение магов-защитников, опирающихся на знание права и умеющих проводить собственные расследования. Неловкий, толстый, неуклюжий, тогда на нем была маска Пьеттро Латтро. Лучший переговорщик-выпускник, не дающий спуску магам-дознавателям, которые в большинстве своем пришли из инквизиции. Разговаривал, почти мгновенно располагая к себе и умея вызывать на откровенность, выискивал малейшие детали, на которые упорно не желали обращать внимание следаки.

Еще бы, им платили за обнаружение "особо опасных преступников", которыми по умолчанию являлись все, кто имел в жилах хоть толику темной крови. Не особо осторожничали и не церемонились, временами просто назначая виноватых по одним, лишь им, известным причинам.

— Твой отец тоже старался в свое время, старался не за страх, а за совесть, но был справедлив, и именно поэтому решил дать тебе возможность увидеть другую сторону.

— Он отправил меня тайно, никогда не говорил, что у него есть сын.

Молчать об этом не имело смысла, явно призрак знал намного больше. Интересно откуда? Или у некоторых отдельных магов есть собственные источники информации?

— Не ломай голову, — Лаундрэ слегка помахал ладонью. — Мои знания — лишь мои и ни с кем я ими делиться не собираюсь. Кстати, неужели тебе за пять лет так и не пришло в голову, почему ты меня видишь, а маститый преподаватель темных искусств, с легкостью развеивающий залетных привидений, нет?

Ташварт невесело усмехнулся — задавался этим вопросом, чего скрывать, скорее по привычке анализировать и докапываться до сути.

— Вариантов несколько, — он тоже прошел и занял второй табурет. — Я — темный метаморф и, да, сын своего отца. Это раз. Призрак, который может быть прозрачным и материальным, проходящим сквозь стены и берущим в руки инструмент, уже не обычен по своей природе. Именно поэтому его и не видит мэтр Харр-Энг. Ну, или вы просто не хотите, чтобы вас видели.

— Браво, — негромко воскликнул магистр и слегка поаплодировал. Негромко, чтобы не привлекать хлопками интерес к залу морга. — Ты — сын своего отца, это основная причина, вторая — я и в самом деле в состоянии показываться избирательно. Хотя, м-да, в живом состоянии целительствовал…

Он сокрушенно вздохнул, прислушался к звукам, доносящимся из коридоров и с улицы. Желающих в столь ранний час пообщаться с трупами пока не нашлось.

— Итак, вернусь к девочке, — Лаундрэ уже принял для себя решение и не собирался от него отступать. — Она — чистокровная представительница своего рода. От и до. Невозможно, правда? Возможно, если вспомнить, кем они были изначально. Ты безошибочно чувствуешь проклятую кровь, но задавался ли наследник Сатша Рауржа, откуда у него такая способность?

— В моем отце смешалось много всякой крови, — нахмурился Таш. — Это привело и к долголетию, и к потрясающему чутью, и к хорошей выживаемости. Плюс мать — темная метаморфа, которая добавила некоторых особенностей к моему организму.

— Смеска плюс морфа, скорее всего не чистокровная, метиска с сумеречниками, иначе попала бы в зону внимания некоторых отделов, дадут в лучшем случае полукровку, а ты с легкостью меняешь маски и обличья, через которые не в состоянии пробиться даже представитель такой же расы, — парировал старый целитель. — Как-то не особо вяжется по генетической линии, не находишь?

Не вязалось, верно. Особенности каждой расы и их способности к магии Ташварт заучивал упорно, как и некоторые свойства крови, которые различались даже внутри темных семей или целых кланов. Да и нагляделся за время работы защитником, пусть и недолгое, на самые разные и непредсказуемые варианты и сочетания генов, сливающихся в одно целое.

— Не знаю, не задавался таким вопросом.

Парень резко отодвинул кувшин с водой, отчего тот стукнулся о стену.

— Зря, — голос Лаундрэ поскучнел, словно он собирался прочитать давно известную лекцию, навязшую в зубах. И впрямь, только передохнул и начал рассказывать хорошо поставленным преподавательским голосом. — Твой прадед был одним из подопытных кроликов в проклятом роду, одним из последних и умудрился пережить многочисленные трансформации. Ребенком лет, эдак, четырнадцати от роду умудрился сбежать как раз перед тем, как лаборатория была уничтожена.

— Ты говоришь об островной цитадели?

История и впрямь обещала быть интересной, потому как о своих предков Ташварт ничего не слышал. Никто не рассказывал: ни мать, происходившая из семьи резчика по дереву, ни отец, о существовании которого он сам узнал только будучи подростком.

— Цитадель — главный, основной оплот, с множеством подземных ходов, залов и потайных мест. Но… нет, не о ней. Лаборатории были разбросаны по семи материкам. И здесь дело не только в учениках или последователях. Это очень многочисленный род, насчитывающий более двадцати дочерей и сыновей и восьмидесяти шести внуков. Не говоря уж о полукровках и квартеронах, которые более-менее удачно научились скрываться от преследования.

Артефактник представил и облился холодным потом. Получалось, что через несколько поколений, представители сумеречного рода могли оставить такое множество потомков, которое не поддавалось счету.

— И что мой прадед?

— Твой прадед удачно скрылся в семье бродячих артистов, где довел до совершенства чувство равновесия, поскольку выступал как канатоходец. Через десять лет женился на хорошенькой дочери лавочника, лучшей вышивальщице в округе, и осел на месте, работая в лавке тестя. Твоя бабка, а в той семье родилось шесть девочек, вышла замуж за столяра из того же округа. Вот оттуда у тебя способности к плетениям и видениям узоров, а заодно и к работе по дереву. Твой отец был не в восторге от перспективы продолжать ремесло родителей и в возрасте четырнадцати лет поступил в магическую школу на отделение боевиков и охотников. В его крови плескалось множество всяких других, не определяемых обычной диагностикой, но дар узнавать ген тех, кто фактически создал его предка, оказался кстати. Двадцать лет он охотился на потомков проклятого рода, слыл безжалостным и суровым, пока до него не дошла очевидная истина.

— Потомки были ремесленниками и вовсе не собирались становиться убийцами или наемниками…

Таш мрачнел с каждой произносимой магистром фразой. В голове стучало, словно некто спешно решил заколотить его гроб.

— Не все, — "утешил" его Лаундрэ. — Хотя, признаю, что и магические способности проявлялись не у всех, оставаясь в нераскрытом или спящем состоянии. Но кто-то и впрямь связал свою жизнь с убийствами, но разве каждый разбойник, взявший в руки нож, относился к этой семье? Или представители инквизиции, устраивавшие охоту на заклинателей и гадалок, произошли из этого рода? Откуда взялась у них сумасшедшая, практически фанатичная страсть к насилию и уничтожению? Фанатики могут появиться в любых семьях.

Это было верно, будучи защитником, Ташварт не один раз убеждался, что инквизиция, ныне называемая отделом дознания и наказания, по большей части отлавливала представителей темной крови, руководствуясь обычной ненавистью. Или…

— Так из девочки вырастет убийца? Вроде худа, мышц ей не набрать, на воина или наемницу не потянет.

Теперь он готов был анализировать и делать выводы, слепая ярость, проснувшаяся от столкновения в коридоре, сменилась холодной рассудительностью.

— Проклятый род занимался исследованиями в области генетической и теоретической магии. Если честно, они были крайне слабыми воинами. Единственно, что изменило раскладку сил, а иначе бы их попросту перебили, это собственные внутренние изменения. Оборотни, демоны, ящеры — чью только кровь они не использовали? А насчет того, кто из нее вырастет — сложно сказать, иногда убивают, защищаясь. Тебе это знакомо…

То, о чем никто не знал. Магистр сейчас сказал то, о чем знал только он сам. Откуда? Или…

— Потомки проклятого рода имели способность к менталистике? — он тоже умел читать, но только эмоции или отслеживать едва различимые движения глазных яблок, указывающие на правду, ложь, или выдумку.

— Если исходить из того, что развеять меня никто не может… — магистр на мгновение заколебался. — Мыслемагия — скорее, вот это редчайшее направление целительства. Да-да, Л'Эста были гениальными целителями и алхимиками, уникальными теоретиками. Некромантия, как искусство управления мертвой материей, тоже берет корни оттуда же. Только целитель понимает процессы, происходящие в теле живом или после смерти.

— Ты тоже из этого рода, — воскликнул Таш. — Именно поэтому и обладаешь способностью, несовместимой с призрачным посмертием. Глава целительского факультета, гениальный маг… ты тоже из этого рода и именно поэтому столько знаний о своих предках и их потомках.

— Молодец. Хвалю. Прошло всего пять лет, и ты научился думать, — съехидничал Лаундрэ. — Да, я из этого рода и буду охранять и учить девочку, которая тоже из этого рода. И она станет сильнее меня, поскольку случилось так, что оба ее родителя из этого рода. И сила крови вытеснила остальные примеси, объединившись в единое целое, поэтому она чистокровный представитель семьи Л'Эста. И когда темный дар начнет просыпаться, ей нужен тот, кто поможет с ним справиться.

— Предлагаешь ее не трогать?

Собственно, парень уже остыл и не собирался устраивать охоту на беззащитную целительницу.

— Предлагаю выполнить то, ради чего ты торчишь пять лет в этом городе. Присмотрись, а если она и впрямь окажется уникальным специалистом, то отправь ее в Аэзхенвалл. Тот город выдерживал и не таких уникумов.

Лаундрэ торжествовал, чистое убеждение, подкрепленное фактами, срабатывало не однажды, и этот случай — не исключение. Если лучший артефактник академии встанет на защиту девушки, то у нее появляется реальный шанс закончить обучение или хотя бы пройти его большую часть. А в Аэзхенвалле ее никто не достанет, туда не дотягивались загребущие руки инквизиторов.

Ташварт поднялся с табурета, обо всем услышанном стоило подумать как следует. Он почти уже ушел, но в самых дверях не выдержал и снова повернулся к магистру.

— Если представители проклятого рода были настолько уникальными специалистами, то почему они не заручились поддержкой короны?

— Все очень просто, — старый целитель еле заметно усмехнулся. — Л'Эста не собирались никому подчиняться и выполнять чужие прихоти, а любые правящие круги не терпят тех, кто ими не контролируется. К тому же столь сильные маги несли определенную угрозу короне и инквизиции, которая всегда относилась к правящим кругам и делала то, что хотела, маскируя свои намерения под защиту населения от "исчадий тьмы". Какому инквизитору понравится менталист-виртуоз, который в мгновение ока перешарит уголки его памяти и вытащит на свет множество неблаговидных поступков? Специалист, от умения которого не существует блоков и прикрытия?

О, да. Инквизиция и впрямь не терпела неугодных и инакомыслящих, а еще мешающих осуществлять собственные планы. И переименование из "Светлейшая инквизиция милостью богов" в "Отдел дознания и наказания Департамента магического контроля" не изменило внутренней сути старейшей организации.

Ташварт неторопливо продолжил путь к столовой, стоило позавтракать и поразмыслить. Но думать о темноволосой студентке не получалось, мысли все время возвращались к тому, что так хотелось забыть, что снова всплыло в памяти.

В первую очередь вспомнилась леди Маринелла Сартаноро, эта роскошная стерва, выросшая в семье мелкого чиновника и дослужившаяся до пожалованного титула. А еще ее состояние, которое приумножалось год от года, как и у других работников того же отдела. Неужели складывали копеечку к копеечке от непосильного труда? Сомнительно. Скорее, грабили, прикрываясь благими светлейшими намерениями.

Только одна история — именно его история, когда он оправдал подряд нескольких контрабандистов, кормящих свои семьи за счет доставки редких камней для артефактов. Не мастеров, изготавливающих эти волшебные изделия, а именно тех, кто умело доставал и доставлял требуемое.

Тогда его сдал собственный отдел защиты, уступив напору прославленной менталистки, которая умело играла не только словами, но и чужими мыслями и воспоминаниями. Не просто играла, не стеснялась шантажировать.

И его сдали свои же, закрыв глаза на то, что лучший переговорщик угодил в пыточный застенок. Наверное, и потом старались не вспоминать, что он был казнен в этом застенке. Без свидетелей, если не считать нескольких магов из группы подчинения этой самой леди. Профессиональные палачи, не иначе.

Он мешал им, наверное, мешал даже своим, понял это позже, на корабле, отплывающем в Шеризонд. Кому нужен работник так яро стоящий за справедливость и не умеющий закрывать глаза на мелкие нарушения в виде мзды в карманы и тех, и других? То есть, и следователей, и защитников, которые тоже не были бедными.

Навстречу стали попадаться проснувшиеся студенты и Таш тряхнул головой, чтобы немного отвлечься от тягостных воспоминаний и вернуться в реальность.

* * *

— И-эх, — Кира села на постели, буквально подскочив от визжащего звука звонка, который использовали как побудку для любящих проспать студентов. — Ну, хоть пару часов ухом придавила, и то отлично.

Из душевой доносилось приглушенное мурлыканье, Алсия пыталась проснуться при помощи бульварных песенок, которые совершенно нечаянно подслушала вчера под дверями закрытой аудитории.

— Да здравствует народное творчество, — алхимичка излучала жизнерадостность, улыбнувшись во весь рот. — Поистине эти теоретики что-то да значат.

— С чего такие выводы? — Кирсана аккуратно потянулась, с тоской бросая взгляд на подушку. Еще пара-тройка часов под одеялом точно стала бы счастьем.

— Они заложили в слезливый романсик о несчастной брошенной девице тонизирующее заклинание. Вчера два часа сидела под дверями. Съежившись и скукожившись, но записала полностью, а заодно и выучила. Экс-с-спериментаторы.

Последнее слово прозвучало с явным восхищением и толикой зависти. Маги-теоретики, которых в академии насчитывались единицы, частенько выдавали на-гора оригинальные, а главное полезные открытия. Диагностическое плетение для определения причины смерти тоже было их творчеством, неожиданно созданным из-за занозы, посаженной на очень неудобное место. Ну, вот такой вдохновляющий момент.

— Давай, — и в руки Кире полетел изрядно мятый листок.

После четвертого повторения, лишь только удалось поймать ритм песнопения, и впрямь стало лучше, хотя голова продолжала оставаться, пусть и отдаленно, туманной.

— Не забыть бы, — пробурчала Кирсана, возвращая записку соседке.

Та уже вовсю заплетала волосы потуже — преподаватель алхимии и лечебных снадобий не терпел малейшей распущенности.

— Сейчас завтрак, потом дивная контрольная работа по сонным зельям, — на кровать полетели тетрадки с записями, а также крошечные листочки-шпаргалки.

Пусть магистр Зайритан Наушвар обладал помимо дивного нюха еще и потрясающей внимательностью, но временами уходил в какие-то свои раздумья и не обращал внимания на списывание. Правда, если обращал, то давал еще пару билетов, сажал прямо перед собой и дотошно придирался к каждому ингредиенту, выспрашивая его свойства и особенности.

— С подопытными кроликами или без них? — невинно переспросила Кира, в свою очередь выныривая из душевой и торопливо закручивая в узел волосы.

— Сначала теория, а потом практика в тюрьме, — алхимичка поморщилась. — По договору с городской стражей воры-грабители-разбойники поступают в наше полное распоряжение. Если честно, то это жутко — ведь невозможно угадать, что нахимичат в лабораториях студенты-недоучки. И не пить нельзя — сразу под плети отправляют. Наказание то еще…

Преступность в городе вовсе не цвела пышным цветом и воры-грабители-убийцы и впрямь побаивались тюрьмы. Если раньше они чувствовали себя там как дома, ну разве что кормят похуже, но за звонкую монету, извлекаемую из подошвы, каблука или пояса можно было раздобыть что угодно. Почти, что угодно.

Но.

Начальник тюрьмы гаденько усмехнулся, когда во время городского праздника местная братия обнесла его дом, вытащив оттуда барахло вплоть до нательного белья и столовых салфеток. Слуги ничего не увидели — так бывает, и ведь не поймаешь на вранье. Да-да, мэтру Хойду отомстили, так тоже бывает, поскольку он оказался мужчиной сильным и принципиальным, в нос давал не слабо, мзду не брал, радея за город.

Оставили на разодранной в клочья подушке медную продырявленную монетку, как предупреждение. Мэтр вечерком зашел домой, озадачился беспорядком, вышел к калитке своего дома и в наступающих сумерках, практически не глядя, пришпилил эту монету арбалетной стрелой к фонарному столбу.

А наутро во всеуслышание зачитал новый приказ. Новый, потому как подобное не практиковалось ни в одном городе, даже столица обращалась со своими преступниками куда мягче — пытки или мгновенная смерть. Даже костер не растягивался так надолго.

Суть его состояла в следующем — все виновные, отбывающие наказание в стенах мрачной крепости, стоящей на отшибе и, словно в насмешку, окруженной грядками с веселенькими цветочками, отныне помимо заключения обязаны были служить подопытными кроликами для студентов магической академии. Белыми мышками для алхимиков, артефактников, аптекарей и целителей. Вроде бы такие мирные специальности, направленные на защиту здоровья и благополучия горожан и прочих жителей государства и, одновременно, сумасшедше опасные, поскольку преступники дураками не являлись и прекрасно понимали, чем грозит встреча с недоучками.

В общем, или пожизненное заключение в каменном мешке, размером метр на два, или десять лет в качестве жертв для студентов. Впрочем, яды и противоядия проверяли только на тех, кто был приговорен к смерти, а остальное можно было попытаться пережить. Переживших подобное наказание насчитывалось немало, но возвращаться в тюрьму и снова видеть сосредоточенные лица учащихся, пытающихся точно отмерить некое неизвестное лекарство, или целительствующих всякие раны и прочие болячки, вплоть до неприличных, никто не желал. Либо возвращались к праведной, отчасти, жизни, либо совершенствовались в преступном ремесле, заставляя совершенствоваться и соответствующие службы городской стражи, ведающие следствием и дознанием.

Мэрия его поддержала, утвердив поправку к Закону, и в городе воцарился относительный порядок.

Тем не менее, поджоги, драки с поножовщиной или без нее, особенно в тавернах по пьяни, все же случались. Пострадавшие поступали в распоряжение дежурных целителей в городской лечебнице, если были не в состоянии добраться до дома.

Временами на ярмарках приворовывали карманники, но тут стоило держать ухо востро, а руку на кошеле. Сам виноват, если не следишь за своим добром. Но редко… редко.

— И много у вас подопытных? — настала очередь морщиться будущей целительнице. Через пару месяцев и до нее дойдет очередь дежурств в городской тюрьме.

Но, одно дело лечить стражников, приболевших по случаю, и совсем другое — неизвестный и опасный сброд, как частенько называли заключенных добропорядочные горожане.

— С пару десятков, — пожала плечами Алсия. — Не считала. Привели и привели, и ладно. Я даже их лица не запоминаю.

Кира невольно поежилась, представив, как этот не запомнившийся тип встречает в тихом месте незадачливого алхимика-экспериментатора, припирает его далеко не к теплой стенке и отводит душеньку… Бр-р-р…

— Ох, у нас сегодня кожные болезни и неприятные раны, — целительница поморщилась, припоминая, как приходилось лечить детскую золотуху и гнойные язвы в поселке. — Чувствую, что нанюхаемся всякой дряни, уже раздумываю — стоит идти на завтрак или и так сойдет до обеда?

Ташварт пришел в столовую одним из первых и сейчас мрачно разглядывал тарелку. Из головы не шел разговор с призрачным магистром. Пять лет назад ему удалось обнаружить старого Биртаниса, практически сразу после поступления в академию, но вопросом, почему он его видит, а остальные — нет, не задавался. Списал на то, что бывший глава целительского факультета стоял у истоков основания этого учебного заведения. Мало ли, чем в те времена владели маги, по большей части знатоки старой рунной школы?

Ненависть к проклятому роду буквально кипела в крови наследника темного охотника. А, нет, темным Сатша Рауржа никто не считал, проверка за проверкой показывали обратное, именно поэтому ему и предложили место в следственном отделе.

Метаморф не удивился, что потомок Л'Эста решил помочь первокурснице. Проклятый род славился семейной поддержкой, об этом ему рассказывал отец. Мимоходом, по крупицам выдавал самые разные сведения, одновременно уча собирать и анализировать информацию.

Девчонка и впрямь была не виновата, что родилась с таким даром, в этом Биртанис был прав. И не только в этом. Работа требовала найти хороших специалистов в любых магических искусствах и уговорить их переехать в Аэзхенвалл, город всегда собирал лучших и давал им защиту. И в том, что уникальным даром нужно учить пользоваться и контролировать силу. И в том, что от рук грабителей и убийц по всему континенту умирают куда больше людей, чем от сумасшедших ученых, поглощенных своими исследованиями. И от эпидемий, которые случались с завидным постоянством — пару раз на двадцать лет. Как раз именно столько, чтобы жители обращали свои взоры к храмам. Последнее вдруг озадачило, поскольку инквизиция когда-то тоже являлась особым отделением жрецов. Давно… но все же. Светлейших магов приглашали со всего континента, тщательно отбирая по одним им известным требованиям.

Но вот светлейших ли?

— Ты видел стеклодувное оборудование? — рядом за стол плюхнулся парень из его же группы.

— Да, Саар-са показал мне его вчера. Хотел кое-что уточнить, а мне приходилось учиться основам, — пояснил Таш, видя изумление на лице сокурсника. — Насколько я понял, мэтр хочет попробовать использовать стекло для создания артефактов.

— А что привезли? — от соседних столов, услышав разговор, подошли еще двое. — Неужели так легко печь поставить?

— Так все уже разгрузили в четвертый флигель, а там есть подходящая печь. Очевидно, хозяева этого поместья предпочитали иметь уникальную посуду и у них работали собственные мастера. Станки тоже сохранились, а вот формы и трубки…

Ташварт развел руками. И в самом деле, пора перестать постоянно крутить в голове одно событие, впереди демонски много работы и у него появились свои идеи насчет… стекла.

* * *

— Уу-у-у, — простонала Кира, роняя голову на парту.

Складывалось впечатление, что магистр Вервиан решил впихнуть в них все основы за год. За первый год, если быть точнее.

— Вы чем-то недовольны, студентка Лартине? — приподнял брови преподаватель по целительству.

— В расписании стоит урок по кожным болезням…

— Стоит, — согласился магистр.

— А причем тут гнойные раны?

— А притом, будущая госпожа целительница, — дедок язвительно хихикнул, — что первым делом делается диагностика. А сеть используется одна и та же.

Он развернулся к доске и начал вписывать руны в заранее подготовленную классическую схему. Мелко, так, что значки едва различались с последних рядов. Класс недовольно загудел, но быстро заткнулся, как только декан повернулся лицом к студентам.

— Итак, отличие накидывания диагностической сети в том, что она располагается по диагонали. Центр, предположительно, должен находиться над пораженной частью, но это не всегда возможно, когда в наличии именно гнойные язвы, занимающие большую поверхность. Обратите внимание, если при накидывании сеть словно проваливается, — магистр сделал ладонью едва уловимый жест и рисунок на доске стал объемным, — то это означает, что имеются глубокое повреждение внутренних тканей, а на поверхность выходит нечто вроде свища.

— Ик, — не выдержала Кирсана.

— Вам нужно определить глубину повреждения — это в данной сети самое главное. Ну и представьте себе…

Бух. У одной из будущих лекарок оказалось чересчур буйное воображение, и она попросту свалилась в глубокий обморок.

— Эх, — Вервиан почесал затылок, — такие слабонервные и впечатлительные точно не смогут работать в лечебнице. Как только в своих деревнях и поселках практиковали? Окажите ей помощь.

Он на самом деле не мог себе представить целителя, падающего в обморок при виде ран, лиц и тел, обезображенных болезнями и кривящегося от вони, которая сопутствовала многим болячкам, особенно тем, про которые он только что собирался рассказать.

Сидевшие рядом парни, подняли рыжеволосую Юлию, больше напоминающую своей внешностью ведьму и переложили на скамью около стены. Пары хлопков по щекам хватило, чтобы привести ее в чувство.

— Продолжаем, — магистр останавливаться собирался. — Смотрим на левый край, алые сполохи на этих, — он небрежно ткнул пальцем в демонстрационную сеть, — рунах означают воспаление, возникшее в результате загрязнения раны. Например вы неправильно собрали ногу после перелома и осколки остались в тканях и начали гнить. В случае загрязнения при операции, тяжелых кожных заболеваниях при всяческих неприятных инфекциях… Ну, в общем, вы поняли, куда я клоню. Зеленые сполохи означают болячку, наведенную при помощи темного атакующего заклинания или проклятия.

— Магистр, так мы не некроманты, — неуверенно проговорил здоровяк Казиш. — Нам с черномагическими травмами не справиться.

— Не справиться, — согласился Вервиан. — Но как вы определите оно это или не оно? Только диагностикой. Разбираем симптомы подробнее, ну и по лечению тоже пройдемся.

К концу третьего часа у Киры онемели пальцы и ручка начала падать на тетрадь, оставляя кляксы. Декан целительского факультета диктовал быстро, почти не повторял и не давал ни минуты на отдых.

— Ну, кто успел — тот записал, — старик ехидно оглядел студентов, торопливо разминающих руки. — Последствия темномагических проклятий лечатся долго и нудно, требуют массу вложенных сил, хорошее знание алхимических препаратов, относящихся к аптекарскому отделу и не только. Оптимальный вариант, если рядом есть хорошая ведьма или некромант, а лучше и та и другой — компанией надежнее.

— Ага, вот прямо так некроманты сидят по лечебницам? — хмуро попытался возразить Казиш. — Они по кладбищам, да заброшенным капищам шастают.

— Сидят, но редко, — парировал магистр. — Бывает, что ходят в патруле, где на четверых стражников приходится один темный маг любой квалификации или боевик, один целитель и крайне редко артефактник. Любой темный маг, так или иначе, имеет познания о проклятиях, умертвиях, нежити, а соответственно о начальных способах лечения или способах защиты. А так, все верно, территория приложения их сил совершенно иная, но это не говорит о том, что вы не можете пересекаться. Ну, вот как давеча в столовой. Пишите, это простейшее заклинание отмены свеженаложенного атакующего проклятия. Не факт, что у вас получится, но мало ли…

И он шустренько застрочил мелом по доске, выписывая витиеватую формулу.

Студенты переглянулись — по разговорам с предыдущими курсами программа изменилась и ускорилась, теперь целителей готовили быстрее и упорнее, буквально вбивая в них кучу знаний и тут же отправляя на практику.

— Мэтр, формула понятна, но есть ли в ней какой-нибудь подвох? — из головы у Киры не выходило, как некроманты в столовой разом позабыли отмену.

— Есть, — Вервиан обрадовано потер руки. — Она проходится мимоходом, потому как подразумевается, что представители темного ремесла обязаны обладать повышенной внимательностью, бдительностью и памятью. Соответственно, с первого момента должны ее осмыслить и запомнить на веки вечные.

— Так чего ж не запоминают? — обиженно буркнула девушка, припоминая, что ни один из второкурсников не использовал формулу. Ни в столовой, ни в морге, хотя полученные ранения могли бы подстегнуть мозги заработать.

— Банальная тупость, лень и надежда, что не пригодится, — магистр оглядел ряды полусонных студентов, заодно отметив, что и у этих заклинание вряд ли отложится в голове. Сочтут ненужным, поскольку их основная работа в лечебницах, под присмотром опытных лекарей, а те на всяких ранениях и болячках съели не одну стаю собак.

Кирсана на всякий случай несколько раз повторила формулу, прислушалась к звучанию. Что-то царапало, словно в запись вкралась ошибка.

— Итак, имеем два варианта развития болезни — зеленые сполохи есть, или таких не наблюдается, — декан, как ни в чем не бывало, продолжил читать лекцию.

Первые пары у артефактников отменили, поскольку мастер Икчин Саара-са, бросив студентов, развлекался с записями по стеклу и пытался сварить первый состав. Без лишних глаз, чтобы не было стыдно от своего неумения.

Будущие маги-прикладники, артефактники и алхимики, честно обрадовавшись возможности творить без пригляда сверху, разбрелись по мастерским.

Не все, Ташварт решил пройтись и сделать то, что следовало выполнить несколькими годами раньше.

— Неплохо устроился, — нежданный посетитель плотно прикрыл дверь и щелкнул пальцами, активируя полог против прослушивания, — собственный кабинет, отличная должность.

— Должность вполне соответствует моему уровню, — хмуро усмехнулся мужчина, сидящий около стола. — Да и прикрытие неплохое.

— Не боишься, что обнаружат? — парень прошелся мимо книжных шкафов, провел пальцами по корешкам книг, наклонил голову, слушая отзвук от магических талмудов. — Отдел по надзору департамента магии совершенствуется десятилетиями.

— У меня только связь и первичный поиск, больше ничего. Сканирование, умение свести друг с другом, а самому остаться незамеченным.

Хозяин кабинете развел руками, мол, так… по мелочи, ничего такого… Искоса глянул на гостя, оценивая его потенциал, покачал головой и извлек откуда-то снизу бутыль с настойкой кроваво-вишневого цвета.

— Абсолютная устойчивость к алкоголю, высокая к ядам, достаточно высокая к запрещенным алхимическим зельям особого назначения. Или просто хочешь похвастаться букетом? — поинтересовался парень, небрежно опустился в кресло и… сменил облик.

Теперь перед магистром сидел светловолосый красавец, с нежными чертами лица. Такой мог бы без проблем сыграть девушку и вряд ли вольные или невольные зрители заподозрили подлог. Если бы не высокий рост и мутно-серые глаза, оставшиеся прежними.

— Истинный? — хозяин кабинета разлил настойку в два бокала, один придвинул поближе к гостю.

— Истинный, — метаморф слегка наклонил голову, подтверждая свои слова. — Смысл скрываться от профессионала, который все равно рано или поздно его считает? Тем более, что играем на одной стороне.

Врал в лицо, не моргнув глазом. Наука пошла впрок, хватило заключения и пыток. Всего-то стоял за справедливость, гордился своей сумасшедшей честностью. Кому была нужна его справедливость, когда на кону стояли очень хорошие деньги? И его собственная жизнь тоже была под угрозой из-за… юношеской доверчивости, в том числе.

Он помнил, как ускользнул из застенков инквизиции, которая теперь называлась отделом дознания и наказания, трансформировался в собаку и побрел к кладбищам, еще толком не представляя, как сможет вылечиться. Двойной перелом голени, многочисленные трещины на ребрах и челюстях, почти вытек глаз, синякам и ожогам не было числа. С пальцев содрали ногти, а потом присыпали раны солью и перцем.

Собака тоже получилась трехногая, облезлая, трясущаяся от невозможного напряжения, не представляющая, где можно спрятаться.

Не выдержал, свалился около каких-то ворот, а там вышли дети, позвали отца… Чудо, что этим родителем оказался контрабандист с хорошим даром, который хмуро усмехнулся, а потом вынес здоровенную мешковину, на которой и отволок псину в дом.

Пока ждали повозку, наслушался о себе много нелицеприятного, но не было сил огрызаться, только вздыхал, стараясь не скулить от боли и не свалиться в беспамятство. Потом монастырь, настоятельница, которая вытащила бывшего защитника буквально с того света, тут же надавав по щекам, когда очухался, конечно, и высказав свое мнение, почти не отличающееся от мнения контрабандиста.

Потом бесчисленные тренировки в Аррак-ша… да много где побывал.

На всю жизнь запомнил — живешь под одним обликом, имеешь еще один про запас, истинный и прочие не показываешь никому, все равно профессионалов, умеющих считывать обличья темных метаморфов, насчитывались единицы и только среди своих же.

Теперь, после откровенного разговора с призрачным магистром, он понимал — почему так получилось.

— У тебя странная аура, — декан факультета предсказаний приподнял бокал, разглядывая настойку на свет. Такой насыщенный густой цвет указывал на хорошую выдержку. — Невозможно считать расовую принадлежность.

Ни на мгновение не поверил, что сидящий перед ним парень настолько молод. Метаморф решил поиграть — пусть себе позабавится.

— Поначалу читается как человек со слабой примесью демонической составляющей, — Ташварт усмехнулся и в свою очередь посмотрел на бокал. — Настолько слабой, что это практически не влияет на магические способности.

Хаурван прищурился — этот неровный колышущийся цвет ауры собеседника частенько встречался у старых, битых жизнью и обстоятельствами метаморфов, предпочитающих отсиживаться, а не лезть на рожон. Именно у иллюзоров, прирожденных актеров, подвизавшихся на театральных подмостках. Характерной особенностью расы было то, что глаза и их цвет никогда не менялись, оставаясь неясно мутными.

Его самого временами привлекали к работе сканера, если возникали какие-то вопросы определения расы или магического таланта. Редко, поскольку с основным сканированием справлялись преподаватели, из года в год заседающие в приемной комиссии. Здесь, если бы не знал точно, кто придет с ним поговорить, и в самом деле считал бы только человеческую кровь и способности к анализу и ручному творчеству, которыми славились прикладники.

— У тебя знак артефактора? — предсказатель отпил из бокала, поставил его на стол и жестом указал на вазу с мелкими грушами, набранными в здешнем саду. — Уже учился этому ремеслу или…

— Или, — Таш покачал головой, отказываясь от угощения. — Я учился стеклодувному мастерству, тонкой резьбе по дереву и камню. Как раз то, что требуется артефактору — умение работать с материалом. Театральное мастерство все же не для меня. Сплошные переезды, невозможность надолго задержаться на одном месте.

"А еще работе со стихиями в пустыне Аррак-ша, — неожиданно зло подумал он. — И ведению боя в городе и в лесу, с завязанными глазами, просто в темноте, даже на верхушке рассыпающейся каменной стены. Здесь же никакой практики, ладно хоть студенты иногда кидаются всякой дрянью, стремясь произвести впечатление на себе подобных. И в боевики идти нельзя, их учат слишком мало".

Его учили выживанию, в первую очередь. Раскрытию всех талантов, и конечно превращениям. Трансформации, много трансформаций, чтобы мог менять облик практически мгновенно. В жестких, порой невыносимых условиях, но он был благодарен за это. После того, как свои же сдали лучшего переговорщика инквизиции, перестал доверять кому-либо вообще и временами радовался, что не болтал языком лишнего — это было буквально вбито с малолетства. Никто о нем ничего толком не знал, лишь те крупицы, которые тщательно отбирались и соответственно преподносились.

Сейчас, перед ним сидел лучший маг-сканер этого королевства, да что там — этого материка, плюс со способностями нехилого предсказателя. И не мог точно ничего сказать, кроме того, что знал изначально и в строгом соответствии с легендой. А этого было немного — метаморф-иллюзор, имеющий пару обличий, ушедший с театральных подмостков и выполняющий работу по поиску лучших мастеров для Аэзхенвалла. Все.

Всего не знал никто. Ни мать, которая не видела его с четырнадцати лет, ни отец, который наблюдал за учебой будущего защитника издали, чтобы не сделать сына первой мишенью, а потом потерял его из виду. В академии права знали одно, инквизиция тоже много не накопала, не сумев верно определить расовую принадлежность, иначе бы ему не уйти. Пожалуй, больше всего о нем знала мать-настоятельница, старая рахнидка, которая многое определяла с помощью собственных врожденных способностей. Но тоже не все, поскольку следующие десять лет обучения прошло без ее внимания.

— Нашел свое призвание? — разговор затягивался и Хаурван начал нервничать.

— Почему нет? — пожал плечами Ташварт. — Тихое спокойное мастерство, вдали от драк, лавка или магазин. Денежное, опять же. Самое то. Да и в Заливе пригодится…

Вовремя напомнил про Аэзхенвалл, который свои называли "Заливом", из-за прямого выхода к морю.

— По твоей работе пока никого нет, но если сможешь поговорить с парой местных вредных магистров, отошедших в мир иной, то реально получить наметки по их специальностям. Собственно и сам знаешь — не первый год в академии. Канал связи — мой, аварийный уход из порта. Как у тебя с некромантией?

— А никак, — метаморф решил случайно обнаруженную способность никак не афишировать, как и то, что с одним из здешних призрачных архимагов он познакомился, буквально, сразу после поступления. — Темномагические искусства — не мой конек. Неужели в этом наборе опять пусто и ничего ценного не ожидается? Неужели предсказатель с колоссальным опытом не попробовал ради интереса проверить новых учащихся?

Хаурван чуть не подавился, подобная проверка ему и в голову не приходила. Вот еще — тратить время на недоучек, из которых все равно ничего путного не вырастет. Даже по его факультету. Даже из собственных студентов.

— Плохо, — загрустил Таш, но поднялся со своего места и неторопливо двинулся к двери.

Еще одно дело было сделано — показался связному, которого справедливо опасался и в чьих услугах не нуждался. Прошлое приучило искать собственные каналы связи и пути отхода, больше доверять контрабандистам, чем магам, сидящим на теплом привычном месте и трясущемся за него. А уж верить одному из известнейших сканеров… пф-ф-ф, он больше не самоубийца. Портал у него был свой, собственный, настроенный и только на одного, для экстренного исчезновения, не оставляющий магических следов.

Проверка удалась, и он вздохнул спокойнее. Магистр бы молчать не стал, блеснул своим умением, Хаурван не из Аэзхенвалла, ему просто платят за экстренную связь, ничего больше. Чем держат, было неизвестно, да особенно и не интересовало, в случае сдачи вербовщика связисту грозила немедленная смерть. Своих агентов город контрабандистов берег и мстил за их потерю с особой жестокостью.

Ну, метаморф, ну и что? Он нарочно показал свойства ауры иллюзора, как самой простой и самой узнаваемой, а, главное, соответствующей легенде. Смена обликов, которая не нужна в Академии, умение концентрировать потоки силы, что так важно для студента прикладного факультета — все это не страшно, и вряд ли привлечет внимание департамента магии. Последнее в случае, если его продаст декан прорицателей. Мало ли талантливых артефакторов, одержимых жаждой исследований и экспериментов?

Хотя, он видел одного, точнее одну, сам помог добраться до Аэзхенвалла. Вот той подготовке можно было позавидовать — мастер высочайшего класса. Сумасшедший уровень, доведенный до совершенства. Уровень за который она заплатила невозможно много.

Насчет устойчивости к ядам и алхимическим зельям подчинения не лгал, эта белоснежная полоска в ауре была хорошо видна. Другое дело, что никто не знал, как удалось этого добиться. Частично унаследовал от отца, частично помогла выучка у пустынников, где ему предложили прививку от всех существующих ядов. Провалялся в горячке почти месяц, бредил, до сих пор помнит ту сумасшедшую скручивающую боль и кошмары. Зато теперь его очень трудно отравить, практически невозможно.

Ну и кровь метаморфа, куда ж без нее, умение трансформироваться в другое существо почти полностью копируя генетическую составляющую. Почти, поскольку магическую скопировать идеально было невозможно.

— Стой, — Хаурван решил оказать милость и дать совет. — Ты привлекаешь лишнее внимание.

— Разве? — вполне натурально удивился Ташварт. — Я никуда не лезу, если идиотам с отделения боевиков неймется, то, простите, уродовать себя не дам.

— Я не об этом, — декан вяло помахал ладонью. — Пять лет учебы и ни одной любовной интрижки? Ты — любитель мальчиков или импотент? Выглядишь молодым парнем, так веди себя соответственно, заведи подружку. Любовная история — неплохое прикрытие.

Метаморф только пожал плечами.

Прорицатель проводил посетителя взглядом, брезгливо изогнул губы. Если бы не оплата, то никогда не принял в своем кабинете подобного гостя. И дело не в том, что он работает на "Залив", а в том, что ничего собой не представляет. Смена масок, ха. Шутовство чистой воды. По слухам, этот студент родом из театральной семьи, которая разъезжала по городам, давая представления. Странно, что проявился талант артефактника, а не иллюзиониста. Представители метаморфов славились способностями к иллюзиям и актерскому мастерству. С другой стороны, актерская стезя не из легких, куда спокойнее сидеть в лавочке и собирать простейшие артефакты или амулеты, или разрабатывать щиты для боевиков.

Наблюдал за ним пять лет, с момента поступления, хотел присмотреться и решить — что выгоднее. Поддержать знакомство и помочь со связью или откреститься и через подставных лиц сдать департаменту? Задействовал способности прорицателя, но ничего не обнаружил. Парень дневал и ночевал то в библиотеке, то в мастерских, то бегал хвостом за преподавателями с просьбой разъяснить или показать. Выходов в город мало: за крендельками в хлебную лавку, на ежегодную ярмарку за сапогами или ремнем, за мелкими яблоками, которые щедро отсыпали за пару медяков. Никаких лишних разговоров, никаких тайных встреч в подворотнях или на ночных улочках.

Странный студент не особо усердствовал в знакомствах, а значит и в том деле, ради которого явился. Ни под кого не копал, никуда не лез, опасности не представлял, поэтому Хаурван и допустил для разговора в кабинет. За пять лет сорвался бы любой, выдал себя хоть словом, хоть взглядом — а этот и впрямь с головой погрузился в учебу, искренне радуясь редкой, но заслуженной похвале от своего куратора.

Пусть шарит, все равно никого не нашарит — нынешние маги измельчали по сравнению со старыми мастерами, а за появляющимися самородками следили пристально, всячески проверяли и наставляли, а потом забирали на службу короне. Да и из города контрабандистов его, скорее всего, вышвырнут восвояси, прорицатель прекрасно знал, что за возможность оставаться под прикрытием требовалась колоссальная плата или услуги. Он сам и то не рисковал сменить место жительства, не хватит ни денег, ни умений.

Ташварт не спеша прошелся по коридору, свернул в библиотеку — единственное место, где можно было сидеть долго, изображая мыслительную деятельность и не выдавать истинного хода своих мыслей.

Совет, который ему дал Хаурван, стоило принять к исполнению. На самом деле удивительно для студенческой братии, в компаниях которой завязывались легкие интрижки, а то и вполне серьезные отношения. Подавляющее большинство учащихся, так или иначе, крутили любовь, а он остался в стороне.

Трудно, ох, как трудно сыграть влюбленного парня, пусть и на время. Хотя…

Сегодня утром он столкнулся с девчонкой, которую чуть не смел волной собственной ненависти. Жуткое чувство поутихло после отповеди, выданной магистром Лаундрэ, сменившись холодным расчетом, той эмоцией, которая помогала выжить не ему одному.

Это вариант, пожалуй, один из лучших. Что там, самый лучший.

От собственного отношения, бурлящего в крови, он вряд ли избавится, но вот то, что не потеряет голову и не ринется в любовный омут — это точно. С одной стороны разберется, насколько опасна наследница проклятого дара, с другой — сможет решить, нужна ли такая жительница Аэзхенваллу. Уровень магии он мог определить не хуже магистра-прорицателя, от которого только что вышел. Практически у любого студента, учащегося в этой академии. Но не у нее, и это подогревало интерес.

Интерес призрачного целителя, Таш прекрасно понял. Старому представителю известнейшей семьи, пусть его и не раскрыли, хотелось обезопасить немногочисленных представителей своей крови. И он был прав — преступления, которые веками навешивали на род Л'Эста, терялись в пучине других преступлений, составляя ничтожный процент.

Итак, знакомство. А сначала нужно поговорить с Биртанисом, чтобы побольше рассказал о своей семье, нужно знать, чего ожидать.

* * *

Из головы не шло плетение отмены проклятия, словно зацепилось и никак не желало уходить. Кира задумчиво жевала обед, временами поглядывая в сторону Алсии, усиленно стреляющей глазами в сторону боевиков.

Обращаться за разъяснениями к декану не хотелось, а вот поинтересоваться у второкурсников-некромантов стоило. Не может быть, чтобы после второго инцидента они не прошерстили старые конспекты.

— Ты куда? — удивилась соседка-алхимичка. — Смотри, какие парни за угловым столом. Один краше другого. Как бы познакомиться?

— Подойди и познакомься, — со вздохом посоветовала Кира. — Мы нынче очередные плетения изучали, даже голова разболелась. Пойду, дойду до нашей лечебницы.

— Врешь, — моментально отреагировала Алсия. — У тебя неплохой опыт в целительстве, не может быть, чтобы не знала средства, чтобы снять головную боль.

Кирсана потопталась на месте — ну как объяснить, что ей сейчас позарез требуется некромант? На всякий случай оглядела столовую, но вчерашних второкурсников нигде не было видно. Постояла еще немного, пораздумала и решительно пошла к дверям.

Лечебница академии располагалась в их же целительском корпусе, на первом этаже, только с входом с другой стороны. Несколько грядок лечебных растений, огороженные заборчиком, потемневшие от времени и непогоды скамейки.

— Чего тебе? — за столом в коридоре дежурная целительница усиленно переписывала чей-то конспект.

— Ночью некроманты в морге пострадали. Они здесь или как?

Кира вытянула шею, стараясь заглянуть в палату.

— Аурен здесь, со второго курса, с рукой… там.

Старшекурсница мотнула головой в конец коридора, не отрываясь от дела.

Всего шесть палат, каждая на четыре койки, операционная, аптекарский кабинет, где сидели такие же студенты, практикуясь в лечебных зельях, отдельная приемная.

Незадачливый некромант сидел на табурете около окна и баюкал руку, обмотанную толстым слоем пропитанных какой-то зеленой гадостью бинтов.

— Чего тебе?

Невежливый вопрос подкрепился мрачным взглядом, гостей он не ждал и не особо радовался перспективе увидеть целительницу, которая стала свидетельницей глупой травмы.

— Нам сегодня дали плетение отмены вашего заклятия, — Кира, не обращая внимания не недовольную физиономию, прошагала вперед и шлепнула на подоконник тетрадь. — Не могу понять, что здесь не так? Ваша сфера, может объяснишь, а заодно и свои знания проверишь.

Парень недоверчиво фыркнул, но вгляделся в торопливо начерканные значки. Потом перевел взгляд на свои записи, сделанные тоже не самым аккуратным и разборчивым почерком.

— Ну как бы тебе сказать, — Аурен взъерошил пятерней короткие волосы, потом отчеркнул ногтем первый столбец. — Эта группа совпадает полностью, плетется на выдохе, остальное договаривается скороговоркой с четким акцентом на этом, — он ткнул пальцем последовательно в несколько рун.

— И-и-и? — девушка наклонилась, пытаясь уловить разницу в формулах. Вроде бы все то же самое, но чувство незавершенности не покидало.

— И-и-и, — передразнил ее некромант, заметно успокаиваясь. — Формула изначально рассчитана на использование темного дара, концовка у всех заклинаний одна — обращение к требуемой силе. В данном случае, а это не пишется, поскольку изначально подразумевается, последними следуют векторные руны.

И он указал на свой конспект, где отдельным столбиком была выписана последовательность из четырех значков.

— Э-э-э, — Кира подтянула второй табурет и перелистала собственную тетрадь. У них ничего подобного не наблюдалось.

Ну плетения, формулы, сети, но все разные. Да, конечно, встречаются похожие вставки, но никаких обращений к силам Света не увидела.

— Что ищешь? — парень наклонился, заглядывая в целительский конспект.

— У вас стоит обращение к силам тьмы, а у нас ничего? Мы ни к чему не обращаемся?

Студентка еще раз просмотрела лекции, недоуменно пожала плечами. Может, зря она пошла к такому же ученику? Может, следовало обратиться к магистру Вервиану?

— Целитель, изначально, профессия светлая, несущая облегчение от боли, избавление от мук, — преподавательским тоном начал Аурен, закинув ногу на ногу и обняв коленку двумя руками. Даже забыл, что одна рука у него раненая. — Вам подобное обращение не требуется. Вы проходили, что при расследовании магических преступлений используется снятие слепка с того заклинания, которое использовал преступник?

— Так мы же это… — Кира многозначительно поморгала глазами, показывая, что ее будущее ремесло никак не связано с противозаконными проступками.

— Вы можете допустить врачебную ошибку, которая приведет к смерти пациента. Ну, или к уродству, да мало ли, — отмахнулся парень, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо у его собеседницы. Она, явно, не представляла, что до такого может дойти. — А тут и сердобольные родственники, профессионально плачущие в жилетку дознавателя. Ах, она, такая-сякая, моего папеньку в могилу свела, а он бы еще жил да жил, состояние преумножал, семью содержал.

Целительница представила и облилась холодным потом, да что там, ледяным, неприятно стекающим тонкой струйкой вдоль позвоночника. Ладони тут же стали липкими.

— Н-нет, — запинаясь, проговорила она, — нам ничего такого не объясняли.

— Ну ладно, — согласился некромант. — Так вот, дознаватель в первую очередь снимает слепок с остаточного следа заклинания, от которого, предположительно, пострадал этот некто. Умер или нет, в данном случае роли не играет. От использования яда или другой алхимии остается один след, от целительских другой, от проклятий или прочих видов темных искусств — третий. Темный след держится меньше всех остальных, быстро сходя на нет, поэтому следователи и мечутся, стараясь как можно быстрее получить хоть какую-то информацию. А вот целительский — эти сети или формулы словно въедаются в ткани и распадаются очень медленно. Именно поэтому все студенты или магистры с темным даром находятся на строжайшем учете, потому как в случае чего мы — первые подозреваемые и еще нужно доказать, что ничего не делали. Там еще тонкости есть, но мы их пока не проходили. Ясно?

Последнее слово он рявкнул, пытаясь вывести девчонку из ступора.

— Кошмар, — прошептала Кира, — я ж теперь лечить кого-то побоюсь…

— Ты идиотка? — изумился Аурен. — У вас диагностические сети, которые не могут нанести никакого вреда, большинство практик основано на работе руками и аптечными средствами, а не силой. Тебе не светит делать сложнейшие операции, используя только магию, уровень не тот, банально силы не хватит. Я говорил о магических преступлениях, а не о повсеместном — больной умер под ножом хирурга от кровотечения. Другое дело, если целитель использовал свою силу, чтобы кого-нибудь убить. Да мало ли, месть или еще что. Сердце остановил или закупорку какую устроил.

— Так вроде при инициации закладывается что-то подобное, — девушка поежилась. Смертей видела достаточно, не всегда удавалось спасти пострадавших в поселке. — Ограничение, не позволяющее вредить.

— Ты наивная, — хохотнул парень, переходя на кровать и вытягиваясь во весь рост. — Представь себе операцию — целитель при помощи силы чистит раны, удаляет сгустки, собирает обломки кости или, как у меня, снимает полностью пораженный участок кожи. Как провести грань между необходимым и уже наносящим вред?

Вопрос был интересным, и Кира задумалась, закусив губу. Получалось, что их либо пугали заранее, чтобы были максимально аккуратными, либо предусматривались всякие допущения.

— Такой умный, — протянула девушка, поворачиваясь к лежащему некроманту. — Аж тошно. Чего ж отмену-то не сделал, когда в тебя рикошетом угодило?

— А память начисто отшибло, — отозвался тот, поглаживая больную руку. — Вот прямо пустота-пустота наипустейшая. Спроси чего в тот момент — так имя бы свое не вспомнил.

Кирсана закрыла тетрадь, хотела было еще что-то уточнить, но потом махнула рукой. Что говорить, бывает такое, когда из головы моментально вылетают все знания.

Четыре руны обращения — единственная разница. Конечно, преподаватель дал им совершенно верную формулу. Зачем писать концовку, когда она не применима большинством целителей? Нет смысла.

Но в памяти строчка отложилась четко, словно когда-то она ее уже видела. Вот только когда?

— И сколько тебе здесь валяться? — она кивнула на руку.

— Пораженную кожу сняли, бальзам наложили, плюс сеть ускоренной регенерации, к ночи повязку снимут. Уже сейчас чешется — спасу нет, — пожаловался он, с неожиданным интересом разглядывая девчонку.

Некромантов не особо жаловали, из-за специфического мрачного юмора и сырого запаха земли, поскольку основным местом работы являлись кладбища. А здесь гостья, которая пришла сама, которую никто не звал и не ждал. Хотя, чего удивляться, лекари не реже сталкивались с мертвыми, да и к запахам относились с философским равнодушием.

— Какие идеи на вечер? — Алсия деловито оглядывала себя в зеркало.

— Морг в обнимку с трупами, — мрачно отшутилась целительница. — У меня стоит две недели отработки по моргу. Магистр Вервиан считает, что там я нанесу меньше вреда. А ты чего прихорашиваешься?

— А боевики-выпускники собираются тренироваться на полигоне. Не присмотреться ли к красавцам?

Алхимичка повела плечами, потом похлопала ресницами и выпятила губы, словно собираясь целоваться. Жаль, что выбор нарядов ограничен, в стенах академии разрешена лишь форма. У всех темно-коричневая, с вышитой эмблемой факультета на груди. Только у боевиков темно-серая, почти черная, да целителям разрешены рубашки и штаны вместо платьев. Вот и вся разница.

— И охота тебе туда тащиться? — удивилась Кира, перебирая тетради. Уроков задали не так много, только выучить с десяток новых формул, разобрать состав кровоостанавливающего и подобрать ему замену, так сказать, если вдруг его не окажется под рукой.

— А сиятельный мэтр Наушвар остался доволен нашей работой с сонными зельями и дал вечерок на отдых.

— Никого не потравили? — Кирсана припомнила, что нынешний урок у алхимиков должен был проходить на подопытных.

— Два часа писали, потом час готовили, потом прогулялись до тюрьмы, где к нам вывели вереницу заключенных. Знаешь, страшно видеть в их глазах обреченность, — Алсия вздохнула и отошла от зеркала. — Они каждый раз думают, что умрут в страшных муках, будут корчиться от невыносимой боли. А тут сонное зелье короткого действия, всего на пару часов, не больше. Тюремный целитель проверил их состояние и подтвердил сдачу контрольной. Не пойдешь со мной?

— У меня в компании нынче мраморные столы, артефакты от трупного смрада. Сегодня нужно привести в порядок верхний зал, помыть, почистить, подмести.

Кира сложила очередную стопку тетрадей, приготовив их для завтрашнего дня. Полистала одну, с нынешней лекцией и решила взять ее с собой. Вдруг опять появится призрак и захочет поговорить? Хорошо бы, если материал оказался для него знакомым.

— Слушай, тебе же в морг поздним вечером, — вдруг сообразила алхимичка, — после того, как закончат работать служители в мертвецкой. А тренировки сразу после ужина. Пойдем, посмотрим. Не понравится, так в любой момент можешь уйти. Все ж хоть какое-то развлечение.

Замечание насчет развлечения было верным, вечеринки собирались компаниями и первокурсников туда никто не звал. Кирсана потерла лоб и… согласилась. Отчего и правда не прогуляться по хорошей погоде до полигона и обратно?

Вдруг вспомнился неприятный взгляд артефактника, с которым она столкнулась утром. Такой жуткий, полный непонятной ярости. С чего вдруг? Ногу не отдавила, по лбу дверью не стукнула, и это он на нее налетел, а не наоборот. Хотя могло случиться, что это вообще не относилось не к ней, мало ли кто ему нос прищемил.

Начиная с третьего курса, студенты прикладных специальностей находились в общежитии на привилегированном положении. Их расселяли в комнаты по одному, потому как большую часть своих изобретений артефактники и алхимики изобретали в одиночестве, чтобы не мешать друг другу. Не самая распространенная специальность, набирали их не так уж и много, поэтому мест хватало.

Единственно, несли полную ответственность за собственные изобретения и их опасность, поэтому, прежде чем предоставить отдельное жилье, за ними пристально наблюдали, если не сказать следили и принимали решение по каждому учащемуся отдельно.

Вернувшись из библиотеки, где честно просидел два часа и так ничего и не надумал, Ташварт расстелил на столе перед окном чистый лист бумаги.

Щиты, щиты, щиты — это первое, что требовали от артефактников по разделу помощи в боевой подготовке. Проще говоря, для боевиков и охотников.

Он поморщился — в арсеналах академии были только разнообразные щиты отражения. Отражения огненных шаров, отражение водяного вихря, воздушного копья, да хоть тех же атакующих проклятий. И ничего нового. Интересно, а чем все это время занимались теоретики? Неужели не сделали никаких открытий, не создали ничего нового? За четыре года метаморф тщательно прошерстил библиотеку, но ничего не нашел. Все старое, давно знакомое, еще с учебы на курсе магического права.

То ли дело в Аррак-ша. Пусть время, проведенное у пустынников, временами вспоминалось с содроганием, Ташварт не мог не признать, что именно их обучение сыграло огромную роль.

Еле слышно присвистнул на подоконнике прозрачный вестник, похожий на чайку. Мужчина снял с ноги почтаря тонкий листок бумаги, все-таки собственная связь была куда надежнее и практически не отслеживалась.

Прочел и помрачнел еще больше, постукивая кончиками пальцев по столу. В город ехал столичный дознаватель, профессиональный менталист. Да к тому же знакомый, хотя лицом к лицу им сталкиваться не приходилось. Сводный брат той стервы-инквизиторши, которая получала удовольствие от пыток и лицезрения чужих мучений.

Цель приезда ясна и прозрачна, как горная вода — проверка мастерских, школ и академии и выявление потенциально опасных будущих магов. Хотя одно дело официально объявленная цель и совсем другое то, что находится под ее прикрытием.

За себя не боялся, хотя следовало посоветоваться с более сведущим специалистом. Ему повезло, что столкнулся в дверях морга с той девчонкой, иначе с Лаундрэ так бы и ходили вокруг да около, не дойдя до откровенного разговора.

Легкий жест пальцами, письмо вспыхнуло серым пламенем, и тут же закрутился узкий воздушный вихрик, развеивая пепел.

Дознаватель и академия — вполне возможно, хотя что-то заставляло напрягаться и не верить, что приезд только лишь для выявления потенциально опасных темных.

Город спокойный, мэр и начальник тюрьмы свели преступность почти на нет, жрецы, конечно, не бедствуют, но и не роскошествуют. Горожане идут в храм, потому как положено, но не более того. В департамент с криками о помощи не обращаются.

Эх. А не в благоденствии ли причина появления господина бывшего инквизитора? Если верить некоторой информации, Рейнард был куда сильнее сводной сестры, и еще более жестоким. Он не использовал кинжалы, огонь или воду, но умел выпытывать нужную ему информацию, в буквальном смысле перерывая память, воздействуя на нее… подчиняя своей власти… За пятнадцать прошедших лет мог развить свой дар еще больше и стать еще страшнее.

Последнее заставило вздрогнуть. Таш буквально нынешним утром обвинил в куче преступлений целый род, но забыл о деяниях инквизиторов, которые частенько превышали свои полномочия.

Парень задумчиво побарабанил пальцами по столу, оглянулся на дверь, привстав, выглянул в окно. Вроде бы срочных гостей не намечалось. Достал из ящика небольшую коробочку. В ней, на самом дне, лежала стопка листков полупрозрачной бумаги.

Таш достал четыре штуки и начал складывать вестников. Ровно по количеству въездных ворот. Как только господин Сартаноро соизволит пересечь городские пределы, за ним отправится птичка, к которой потом присоединятся и остальные. Такого подозрительного и страшного гостя не следовало оставлять без внимания.

Полигон представлял собой ровную квадратную площадку, огороженную каменными столбами, на которые навешивалась железная сетка. Шестнадцать столбов, в которые на уровне человеческого роста были встроены защитные артефакты. Мало ли, вдруг какой шар или стрела отлетит в сторону? А в стороне — зрители, которые либо ждали своей очереди в тренировке, либо следили за подготовкой боевиков.

Икчин Саар-са лично прошел вдоль ограждения, ладонью проверил степень заряда защиты. Здесь использовались кристаллы редкого черного оникса, способные поглощать наведенную энергию, усиливая таким образом собственные свойства. Что проще? Всего лишь поглотить заряд, который запустился не в ту сторону, или от которого боевик сумел уклониться.

Сегодня два факультета решили провести совместную тренировку и позвали на поле две выпускные команды, состоящие из светлых боевиков с одной стороны и некромантов с другой.

— В общем так, — Харр-Энг покачался, перекатываясь с носка на пятку и обратно, и оглядел две шеренги студентов, выстроившихся на полигоне, — имитация настоящего боя. Разрешены любые парализующие заряды, но не выше третьего уровня, огневые не выше третьего уровня, поражающие не выше третьего уровня. Лежачего не бить, но следить за упавшим вполглаза, поскольку темные, как всем известно, обладают достаточно пакостным характером и могут атаковать и из такого положения.

— То есть нас, заведомо, ограничивают, а эти нам будут по ногам лупить? — хмуро поинтересовался светловолосый Ивистар. Пусть не самый сильный, но все же достаточно умелый из числа выпускников своего факультета.

— Вы считаете, что пораженный противник не попытается хотя бы отомстить? — удивился декан боевиков. — Вот прямо так по нему стрельнете, он упадет и лапки поднимет? Даже раненая нежить иногда защищается так, что маститые охотники вынуждены спасаться бегством. Право, разочарован… Так что — прыгайте, бегайте, одним словом крутитесь и выкручивайтесь. Некроманты вполне сойдут за нежить…

Среди темных пробежали недовольные шепотки. Они, по своему ремеслу, были более специфичны, но не менее надежны, чем светлые.

Ташварт занял место на верхней угловой скамье, откуда отлично просматривался и полигон и зрители. Интересно было понаблюдать за готовыми выпускниками, которым осталось несколько месяцев до получения диплома. Ну а заодно оценить, чему здесь учат. Так… на всякий случай.

— Нам минуту для переговоров, — предупредительно выставил ладонь один из темных выпускников, видя, как боевики встают в позицию.

Он даже не стал дожидаться разрешения, просто собрал своих кружком и прошептал несколько слов. После чего один из парней отошел в сторону, опустился на колени, поднял вверх руки и объявил:

— Деревчатая абрава.

— Чего? — удивилась Кира, сидящая в первом ряду.

Вовремя добежали и место заняли. Правда, потом об этом пожалели, сверху бы было видно намного лучше.

Рядом на скамью опустился Аурен Кишвин, уже без повязки.

— Это название плотоядного растения из южных лесов, — пояснил он. — Интересно, кого еще возьмут и как обыграют имитацию?

Второй, не боясь запачкать форму, небрежно растянулся на утоптанной земле и подпер голову рукой.

— Водярна обыкновенная.

Некроманты с нескрываемым удовольствием любовались вытягивающимися лицами соперников и ехидными ухмылками учащихся со своего факультета.

— Ваши студенты не учили разновидности нежити? — прошептал Харр-Энг на ухо поморщившемуся преподавателю боевых искусств. — Как же они будут бороться против нее?

Ингвар Кармоне приподнял брови и развел руками — он рассказывал классификацию нежити, ее условное деление на безобидную и опасную, но не был уверен, что его ученики сразу вспомнят, о чем там шла речь. Зато появлялся повод для переэкзаменовки, если выпускники не преуспеют в воспоминаниях.

— У меня идея, — пока участники тренировки перегруппировывались на площадке, Харр-Энг покрутил головой и поманил к себе учителя по артефактам, который не особенно следил за тем, чем собирались заниматься студенты. Свое дело тот сделал, охранные артефакты проверил и теперь безучастно наблюдал за происходящим, которое лично его никак не касалось. И этот момент собирался исправить преподаватель темных искусств. — В связи с некоторыми прошлыми событиями, предлагаю сделать гадость…

Тем временем, еще трое некромантов отошли в сторону, нарисовали на земле круг и сели около него, сложив в центр кучу пузырьков.

— Темные жрецы на отдыхе около костра.

— Боевые зелья, — с восторгом прошептал Аушвин. — Зря мы так близко сели, от влияния галлюциногенов защита не спасет.

Боевики с выражением крайнего сомнения на лицах тоже быстро организовали переговоры. Судя по яростному шепоту, память их не подвела. Кроме того, оставшиеся четыре некроманта никого изображать не собирались, а быстро рассредоточились по площадке.

Бой. Команда прозвучала неожиданно, но готовыми к ней оказались только темные, мгновенно выставившие свои щиты. "Водярна" насмешливо скалилась, укрывшись туманным пологом, начавшим стелиться по земле и скрывающим очертания фигуры. Мгновение, и некроманта не стало видно.

— Демоновы прохвосты, — выругался красавец Ивистар, лихорадочно припоминая условия обитания этой самой нежити, которую сейчас театрально демонстрировали учащиеся другого факультета.

Боевики разом присели и двинулись вперед, держа пальцы наготове, чтобы активировать поражающий заряд.

Парень, изображающий абраву, начал завывать и раскачиваться словно от порывов ветра. Проходящий рядом студент шарахнулся в сторону, но запускать огненный шар или стрелу не стал, абрава считалась условно опасной, к тому же дерево самостоятельно не передвигалось и захватить в удушающие объятия путника, держащегося на приличном расстоянии, попросту не могло.

Туман продолжал стелиться, уже почти полностью закрывая площадку. Нетронутыми остались только "жрецы", сидящие около импровизированного костра.

— У вас бой или исследование местности? — вдруг удивился мэтр Ингвар, глядя, как его подопечные снова начинают сбиваться в кучу и явно тянут время.

— Одно другому не мешает, — пожал плечами Ивистар и от души шарахнул по костру "жрецов". Те не растерялись, мгновенно ныряя в туман и оставляя пузырьки разбитыми.

— До нас тоже дойдет? — преподаватель боевиков опасливо попятился. Он сразу приметил, что от разбитой посуды, в стороны расплылось разноцветное облачко, поднимаясь над туманной пеленой, устойчиво колышущейся на уровне колен и не собирающейся опадать.

— Вряд ли, — Зайритан, преподаватель алхимии, на глазок оценил количество и качество ингредиентов. — Темным ставлю плюс за использование легкого зелья для дезориентации противника.

Во всяком случае до боевиков дошло, это точно, и они завертелись на месте, шарахая огнем во все стороны. Некроманты предупредительно все до единого рухнули, спрятавшись за завесой, исходящей от "водярны".

Один из поражающих зарядов угодил точно в то место, где был парень, имитирующий живое дерево. Попал, поскольку с того места тут же вылетели тонкие черные ветви, похожие на веревки.

— Парализующие путы, — прокомментировал Харр-Энг. — Пока абраву не трогают, она хватает только мимо проходящее, но, когда защищается…

Вопли и исчезновение некоторых участников тренировки показали, что "ветки" достигли своей цели, связывая боевиков. Оставшиеся на ногах тут же увеличили скорость расстрела предполагаемой опасности, забыв об осторожности.

Часть пламенных стрел и шаров долетели до ограды, отчего зрители испуганно охнули. Но не впитались в сетку, как ожидалось, а с удвоенной силой рванули назад, потому как преподаватель артефактов успел коснуться одного из столбов, меняя настройку защиты. Вспыхнула зеркальная поверхность, и во все стороны полетел рикошет.

— Достаточно, — проорал Ингвар.

Туманная завеса и облачко галлюциногенов спадали не особо быстро, но все же взорам всех присутствующих через несколько минут предстала площадка с валяющимися телами студентов. Часть боевиков оказалась связанной, двое некромантов лежали без сознания, а еще один катался, держась руками за ногу, из которой фонтаном била кровь.

— Один-один, — хмуро прокомментировал Харр-Энг, открывая дверь на полигон и бросаясь к пострадавшему. — Ваши тоже не сообразили насчет рикошета. Мало ли, какие условия сложатся в горячке боя?

Последние слова он прокричал на бегу.

— Целители…

А целителей из больнички-то рядом не оказалось, да и среди зрителей почему-то тоже.

— Идем, — Аурен хлопнул по плечу замершую Киру. — Твоя сфера, здесь никакой отмены не нужно.

— Разве вы сами первой помощи не оказываете? — пробубнила первокурсница, тем не менее поднимаясь со своего мечта.

— Жгут наложит, — некромант кивнул в сторону суетящегося преподавателя, — но, судя по фонтану, была задета артерия, а это опасно.

Обезболивающая сеть, кровоостанавливающее плетение — что делать дальше Кирсана не представляла. Да и голова опять начала опасно кружиться, срок действия тоника закончился, а очередной выплеск сил не прошел бесследно.

— И в самом деле слаба, — заметил Ташварт, тоже выходя на площадку. — Идем в морг, там и отдохнешь, и поразмыслишь над своим поведением.

Он не обратил внимания, какими изумленными взглядами проводили его магистры, но они не вмешались, а большего не требовалось.

— Может ей лучше в кроватку и отлежаться? — попыталась влезть Алсия. — Я лекарство сварю.

— На столе отлежится, заодно подумает, как правильно силы выплескивать.

Артефактник миндальничать не собирался, подхватив под руку шатающуюся девушку и увлекая ее в сторону морга.

Кровать, лекарство — это, конечно, замечательно, но нужен был совет от разбирающегося в подобных ситуациях специалиста. И плевать, что этот специалист был призраком с оригинальной родословной.

Ташварт честно доволок целительницу до морга, с удовлетворением оглядел пустое помещение. Сегодня никаких трупов не было, вчерашних мертвяков забрали или родственники, или похоронная команда, или отправили вниз на ледник.

Помог взобраться на стол и только после этого хлопнул ладонью по стене.

— А может в кроватку? — попыталась подняться Кира. — А завтра объяснюсь с магистром Вервианом.

— Вот это и есть твоя кроватка, — хмуро ответил парень. — Тебе надо что-то решать с выплеском и крайне малым уровнем силы.

— О, дохлятинка пожаловала, — из стены вынырнул полупрозрачный Лаундрэ. — Нуте-с, студентка, будем разбирать ваши ошибки и принимать некоторые сведения к исполнению или и дальше станем изображать полутруп-с?

— Разбирать, — согласно простонала девушка, с изумлением чувствуя, как постепенно возвращаются силы. — А почему мне лучше?

— Морг — место смерти, — сообразил Ташварт. — Так?

И он повернулся к магистру, который с кряхтеньем подтаскивал к столу табурет.

— Так, — тут же согласился темный целитель. — Смерть — вторая сторона силы, без нее не получится ни баланса, ни увеличения уровня.

Вот чего-чего, а учиться метаморф любил. Даже удалось задвинуть личную неприязнь, которая сидела глубоко внутри и все-таки подцарапывала сомнениями — а стоит ли помогать потомку проклятого рода?

— И? — Кира приподнялась, намереваясь слезть со стола и сесть как все приличные люди.

— Лежи, детка, лежи, — Биртанис легким толчком отправил ее обратно. — Здесь до тебя куча мертвого народа перележала, всяко что-то да осталось. Что произошло и почему так вышло? Давайте начнем с самого начала.

— На полигоне была тренировка, боевики против некромантов, — начала рассказывать первокурсница. — Не рассчитали и маленько покалечились. У одного парня была рваная рана бедра, сильное кровотечение. Я поставила обезболивающую сеть и кровоостанавливающую и все…

— Размер повреждения? — магистр прищурился.

— Так вся штанина кровью пропиталась, и земля тоже, — обиделась девушка.

— Это результат кровотечения, меня интересует размер поврежденной части, — уточнил призрак и вздохнул. От ученицы Тарассы он такого не ожидал. Хотя, чего удивляться, там работала учительница, а подопечная на подхвате, вот и не увидела самое важное. Он поглядел на озадаченную Киру, потом на метаморфа, — Жгут, разрезать штанину, оценить размер раны. Накладываемое плетение должно быть всего на палец шире. Ты небось целую скатерть уложила, а нужна была салфетка хорошей плотности, потому как ажур выплетается только при диагностике. Отсюда перерасход из-за недодумывания.

— Так торопилась же, — вздохнула Кира, припоминая, что ее лечебным узором можно было обмотать пострадавшего раза три.

— Так жгут же…

Магистр был разочарован. Не девчонкой-неумехой, нет, самой системой нынешнего образования, в которой светились огромные дыры. Перво-наперво следовало давать основы, буквально вбивая их до автоматизма. А уж потом постепенно расширять. И куда только торопились? Или ожидалось нечто глобальное? Или попросту выполняли программу, спущенную свыше, то есть из Департамента, сидевшего тепло и надежно на своих задницах.

— А при кожных? — осторожно поинтересовалась девушка, аккуратно поднимаясь со стола. Пусть голова кружиться перестала, но пока еще ощущалась слабость.

— Даме удобное место, — Ташварт решил проявить галантность и пододвинул видавшее виды деревянное рассохшееся кресло. Зато с высокой спинкой и с подлокотниками.

— Кожные разные бывают. Сначала общая диагностика, в том числе и по внутренним органам, мало ли на что организм среагировал. Может больной съел что-то не то, или на солнце перегрелся, вот крапивница и вылезла.

Призрак поднялся со своего места, сделал круг по залу, потом решительно стукнул по свободной стене и выдвинул обычную доску, на которой преподаватели писали материал в аудиториях.

— Э-э-э, — удивился метаморф, — я проверял эти стены, здесь ничего подобного не было.

— Всегда было, — отрезал Биртанис. — Я лично вел занятия в морге, поскольку намного легче одновременно работать с рисунком, схемой и прикладным материалом. Стояли самые разные скелеты, в морг же привозят много трупов и часть из них оставалась невостребованной родственниками. Опять же, с трупа снимали кожу, накладывали заклинание постоянного стазиса, завязанное на источник — пожалуйста, изучай расположение и развитие мышц. С ними даже боевики знакомились, чтобы знать, какие точки нужно поразить, чтобы отключить руку или ногу у противника. Точечные удары — виртуозная работа, это ты и сам знаешь.

— И куда делось?

— Так руководство уже сколько раз сменилось, и программу обучения поменяли не раз, чем дальше — тем проще и хуже. Целителей в мое время учили не меньше десяти лет, а сейчас выпускают за пять. Но кое-что есть в нижних схронах.

Еще от пары ударов сверху развернулись полотнища плакатов, прорисованных с потрясающей точностью.

Старая школа. Что это такое — Ташварт прочувствовал на себе, когда его лечили в монастыре. Там не особо жаловали всякие новшества, предпочитая методы, проверенные веками.

— Итак, — Биртанис полистал плакаты и вывесил один, изображающий человека в полный рост. — После общей диагностики, а она делается очень быстро и занимает ничтожно мало времени, второй сетью идет проверка на темное вмешательство, к которым относятся проклятии и соответствующие заклинания, которые ты здесь видела. Если оно есть, то накладывается так называемая салфетка стазиса, именуемая "Еловой лапой", поскольку рисунок очень похож, — он быстренько начеркал на доске расположение рун. — Дальше ищется мастер соответствующего профиля, если целитель не обладает темной кровью. Стазис ограничен по времени и держится не более суток — это основная константа и лучше ее не менять. Если нет возможности найти некроманта, темного мага или ведьму, то лечение производится частично оперативно, снимая пораженную ткань, а потом в ход идут всяческие бальзамы и сети регенерации. Последние съедают тьму энергии самого целителя, поскольку вкладываться в них приходится прилично. Речь о светлых, опять же.

— Я вчерашнего пострадавшего второкурсника в нашей лечебнице видела, — припомнила Кира. Ей нравился внеплановый урок и старый магистр, жаль только что он уже не преподавал. — Днем с толстенной повязкой, а вечером без нее.

— Так неудивительно, — пожал плечами призрак. — "Хвост краба" при рикошете теряет почти три четверти вложенной мощности, к тому же является облегченным до неузнаваемости вариантом "Клешни краба". Вот тот удар въедался на славу, цеплялся как настоящая клешня, буквально рвал ткани, одновременно запуская расплавление.

— А поподробнее… — оживился метаморф.

Со старыми темными разработками боевых заклинаний ему встречаться не приходилось. Неудивительно, проклятый род унес с собой в могилу множество собственных изобретений, а оставшиеся крохи не смогли разгадать маститые магистры. Пожалуй, он погорячился насчет своей ненависти, и сейчас внутри поднималась волна стыда вперемешку с неожиданно проснувшимся исследовательским интересом.

— Очухалась, девочка? — Лаундрэ повернулся к Кире, которая развернула тетрадь и приготовилась записывать. — Так иди, отсыпайся.

— А как же урок?

— Научишься еще…

Он не хотел пока пугать девчонку, боевой раздел славился своей неприглядностью и был предназначен для убийства противников.

— Так я записать хотела…

Целительница разочарованно закрыла тетрадь.

— Записывать нельзя, — нахмурился магистр. — Все запоминается и учится наизусть. Повторение — мать учения. Кстати, "лапу" в открытую не накладывай, здешние мэтры такого не знают, насторожатся… Тарасса ее тоже не знала, свалить на изобретение учительницы не получится.

Пришлось собраться и уйти. Настаивать Кира не посмела, вдруг Биртанис откажется учить дальше.

Мужчины проводили взглядами уходящую студентку и придвинулись ближе к доске.

— У меня силы хватит запустить нечто подобное? — хмуро поинтересовался Ташварт.

— Хватит, — успокоил его призрак. — Надеюсь, что с памятью у тебя все в порядке. Итак, одна из серий поражающих заклинаний для конечностей называется "Клешни" и делится на…

Через час у артефактника плавали в глазах мушки и нудно звенело в ушах, старый преподаватель подробно объяснил всего один раздел и то не полностью, разбирая вектора поражающей части. Информации оказалось слишком много, но она удивительным образом прочно отложилась в памяти.

— Учение одновременно с внушением для лучшего запоминания? — сообразил он, потирая затылок.

— Конечно, — небрежно пожал плечами Лаундрэ. — Скорейший способ запихнуть требуемый материал ученику в голову, остальное зависит от повторения и практики. Заодно запомни отмену любого темномагического воздействия. Оно короткое, действует быстро, но повторно в ту же цель запустить поражающее уже не получится.

— Если в меня попадет что-то подобное?

— У тебя активная татуировка рахнидов, поэтому плетение скатится, — магистр увидел, как лицо студента начало вытягиваться и тихо рассмеялся. — Для меня нет секретов в теле, а твое тело я вижу превосходно и одежда мне не помеха. К тому же, существуют определенные признаки, что наложена охранка. Любой рахнид ее почует, а вот остальные могут сильно озадачиться подобной неуязвимостью. Имей это в виду.

— Можно свалить на щиты и артефакты.

В этом случае помогало выбранное ремесло, и то, что Таш считался лучшим в академии.

— Можно, это хороший вариант, хотя и не лучший.

Магистр аккуратно свернул плакаты, убрал тайным механизмом учебную доску и кивнул на дверь. Первый урок закончился.

Если честно, старому преподавателю было скучно без учеников, но обнаружить себя и делиться абы с кем родовыми секретами он тоже не собирался. А здесь и парень поутихнет с неуместной яростью и к девочке станет относиться спокойнее, а там, глядишь, и впрямь присмотрит, чтобы с ней не случилось ничего плохого.

— И все же, вы — не боевики, вливания крови не в счет, они не могли дать заметной прибавки в скорости и владении стихиями. Но ведь Л'Эста считались одними из опаснейших.

Ташварта попросту сжирало неуемное любопытство. Как, демоны раздери, как проклятый род умудрялся выживать?

— Из стихий самая доступная земля, но опять же землетрясение не устроить и гору не обрушить, — Лаундрэ слегка усмехнулся. Если так пойдет, то метаморф докопается до основного — своей настоящей родословной и, сопоставив некоторые умения, сделает правильные выводы. — Но из пыли и мелких камней можно создать каменные иглы, не уступающие в прочности дротикам и арбалетным болтам. Это настоящее оружие. Всяческие собственные изменения сделали лучше регенерацию, повысили зоркость и выносливость. Ну а основными методами, применяемыми против погони, служили заклинательные практики, преимущественно поражающего действия, но не обязательно, можно устраивать всяческие гадости и пакости, поднимающие собственное настроение и ухудшающие чужое.

— Фактически все то, чем сейчас владеют некроманты, — прикинул парень. — А еще?

— Уникальные щиты, артефакты со встроенными заклинаниями, специально разработанные зелья, управление мертвыми, подъем скелетов, оживление статуй, если в последних была заложена такая возможность. Но все это чистые изобретения, полная магия тех же огневиков недоступна, как и водников, с полетами, опять же, только малая левитация и не больше… Остается лед, уникальная структура, которой мы владели полностью, от банального простейшего стазиса до создания оружия.

Изобретения… Волшебное слово, от которого Ташварт чуть было не расплылся в предвкушающей улыбке. Ему удалось познакомиться с некоторыми основами артефактного мастерства, когда вывозил в Аэзхенвалл беженку. Увы, только с основами, поскольку она не собиралась делиться собственными знаниями, рассчитывая использовать их в качестве платы за прикрытие и проживание. Но рассказала достаточно, сподвигнув учиться в этом направлении.

Призрак с усмешкой наблюдал за тем, как мечутся мысли метаморфа. Приятно бывает заглянуть в чужую голову. Ненавязчиво так, словно паря над возникающими образами.

Он мечтал возродить род, дать ему защиту, но не имел возможности выйти за пределы академии, где было захоронено его тело.

* * *

Соседки в комнате не оказалось, и Кира испытала облегчение от того, что осталась одна.

Чувствовала она себя вполне сносно, что озадачивало. Как это после морга настолько похорошело? Может она не ту специальность выбрала, и нужно было идти в некромантки? С другой стороны, не хватало силы, и об этом ей не раз напоминала Тарасса, пусть и не рассказывала о том, как увеличить резерв.

Разложила тетради на пустом столе и бросила взгляд на браслет. Вдруг она и в самом деле не учла некоторые особенности деревьев и камней, чтобы упростить накладывание целительских сетей? Шарики, которые ей дал декан, до сих пор лежали в коробочке, целительница так и не решила, как изменить вязь и как воспользоваться той подсказкой, которую ей дал магистр Лаундрэ.

В дверь постучали, и девушка вздрогнула от неожиданности.

— Можно? — Ташварт замер на пороге, ожидая разрешения.

— Ну-у, — растерялась Кира, — заходи.

— Я хотел извиниться, — парень хмуро кивнул. — Бываю несколько несдержан и резок. В общем, прости.

Куда подевалось его умение вести переговоры и убалтывать всевозможных противников? Прошло не так уж много времени с момента, когда он работал переговорщиком, пятнадцать лет для метаморфа — не срок. Чувствовал себя не особо уютно, оттого что пришлось идти вот так и оправдываться перед той, кого при других обстоятельствах не взялся защищать.

Не то времена сменились, не то привычки, а может и то, и другое. Или просто не встретился на пути некий мыслитель, который по причине собственной неуязвимости потыкал его носом в ошибки, недочеты, промахи и недодумки? Биртанис Лаундрэ — темный целитель, прямой потомок проклятого рода, который сумел скрыться от преследования, и, одновременно, уникальный преподаватель, на чьи знания можно было положиться.

— Да ладно, — отмахнулась девушка и замерла, не зная, как вести себя дальше.

На парней она заглядывалась, но, чтобы завести какие-то отношения, пока не думала. Тут учиться надо, откуда возьмется время на любовные переживания. Конечно, тогда, в столовой, Ташварт ее впечатлил в первую очередь тем, что не скрывая высказал свое мнение по поводу непотребства некромантов-второкурсников. Но…

— Если нужны будут шарики к браслету или идеи, как сплести его лучше, заходи в мастерские или ко мне в комнату. Мы живем по отдельности, разговорам никто не помешает.

— О-о-о, — выдохнула Алсия, бочком пробираясь мимо высоченного артефактника. — У нас гости.

— Я зашел всего на минуту…

Таш тут же развернулся и скрылся в дверях. Только щелкнул замок, как алхимичка развернулась к подруге:

— Ну, ты даешь, тихоня. Какого парня себе отхватила. Будущий магистр, не меньше, с соответствующим почетом и уважением.

— Да он на минуту зашел, я просила деревянные шарики, чтобы браслет переплести, — буркнула Кира.

— Принес? — тут же лицо соседки озарилось неподдельным интересом.

Не так много прошло времени от поступления, как в комнате появились первые гости, да еще настолько интересные.

Стук в дверь повторился, только теперь уже Алсия, быстренько прихорошившись, заторопилась открывать.

Вторым гостем оказался Аурен Кишвин, с факультета некромантов, с пачкой тетрадей в руках.

— Какая встреча, какие девочки, — фальшиво-радостно воскликнул он, косясь на алхимичку. — А я мимо проходил, думаю, загляну.

— Чего у тебя там? — Кира чувствовала себя крайне неудобно. Одно дело зайти в больничку и позадавать некоторые вопросы, совсем другое, когда к тебе в комнату вваливаются представители ремесла, которых не особо любили в академии.

— Ну, ты хотела наши плетения и отмены посмотреть, вот принес лекции с первого курса.

Парень решительно прошагал вперед и шлепнул на стол десяток тетрадок.

— С концовками или без? — с подозрением прищурилась целительница, лихорадочно припоминая столбик рун обращения к силе.

— Первая тетрадь вся с концовками, — Аурен ткнул пальцем в цифру "1" на обложке. — В остальных вместо концовки стоит двойная стрелка, направленная вверх. Так быстрее, чем каждый раз выписывать то, что и так подразумевается изначально. Объяснения какие надо?

— Так сначала посмотреть нужно…

Кира перелистала первую тетрадь: руны, руны, руны, мелкие и крупные, прямые и обратные. Все заклинания незнакомые, но это основы и она честно надеялась разобраться. Сначала надеялась, но энтузиазм после очередной потери сил таял на глазах, оставляя после себя лишь недоумение — а туда ли она пошла учиться.

— С каких это пор тебя начали интересовать некроманты? — поинтересовалась Алсия, как только второкурсник ушел.

— А с тех самых пор, как мне пришлось лечить их в столовой, — Кира задумчиво покрутила кончик косы. — Магистр Вервиан сегодня объяснял диагностику, а там есть сети на определение темномагических воздействий. Как я могу разобраться оно это или как, если ни одного ихнего заклинания в глаза не видела?

— А почему именно этот? На внешность ничего особенного, характер у всех мерзкий, юмор так вообще специфический.

— С этим хоть можно разговаривать, — вздохнула целительница. — А остальные только скабрезничают и ржут, как кони.

Ташварт вернулся к себе в комнату и с размаху плюхнулся на скрипнувший стул, который только чудом не развалился от такого обращения. Ни извинений, ни разговора толкового не получилось. Впрочем, он и не ожидал, что девчонка в порыве счастья кинется к нему на шею. Насторожена, натянута, словно тетива у лука, даже слегка напугана — это проскальзывало не в словах, а в движениях, в мелком подрагивании пальцев, пусть и едва заметном.

Вытащил из стола стеклянную сферу и запустил просмотр, теперь его волновал тот гость, который направлялся в город.

Дознаватель до города так и не доехал, остановившись в трактире на перекрестье пяти дорог, разбегавшихся неправильными лучами от звезды. Самое оживленное место, любимое торговцами и просто путниками.

Длинный двухэтажный дом, сложенный из серого камня, старый, но крепкий, стоял здесь давным-давно. Хорошо утоптанная земля, по которой прошлись многие сотни ног, длинная коновязь под крышей, несколько сараев и амбар.

Внизу большой длинный зал с четырьмя каминами, которые разжигали ближе к вечеру для освещения и жарки мяса, благо в каждом имелся длинный вертел. Изо дня в день здесь подавали одно и то же — квашеную капусту, бочки с которой хранились в погребе, и жареную свинину. Изредка бывал студень, еще реже что-то из птицы, которую привозили из ближайших деревень.

Постояльцы не безобразничали, потому как на многие мили в округе это было единственное место для ночлега.

Сартаноро слез с коня, кинул монету высоченному широкоплечему парню, который принял повод. Неторопливо поднялся по ступенькам, похлопывая ладонью по рассохшимся перилам.

Хозяин за стойкой перетирал миски, лишь только глянул в сторону гостя и тут же отвел глаза. Ферсуду был хорошо известен знак, приколотый у ворота плаща. Никак господин столичный дознаватель пожаловал. Ладно, если проездом.

Рейнард оглядел зал — постояльцев было мало, едва занята четверть столов. Все одеты добротно, но просто, скорее всего, торговцы, следующие в город. Именно до того, в который он и собрался. Постоял, задумчиво глянул в сторону очага и только потом прошел к свободному месту.

— Чего изволите? — Фесуд выбрался из-за стойки, хотя колени начали ощутимо подрагивать.

— Не по вашу душу, милейший, — усмешка, моментально искривившая губы дознавателя, показала, что приезжий господин прекрасно понял причину страхов здешнего хозяина. Наверное, приторговывал чем-то запрещенным из-под стойки. — Ужин, кружку медовухи, комнату и воды для умывания, — немного помолчал и добавил. — И поговорить…

Трактирщик слегка кивнул и тут же кинулся к очагу. По его душу или не по его, или за какими сведениями прибыл столичный господин — пусть он будет доволен, а там, глядишь, и какое послабление выйдет.

Мясо быстро разогрелось на решетке, капуста подрумянилась на большой сковороде. Хлеба здесь не жалели, пекли сами. Не экономя, плеснул медовухи и понес заказ к столу.

— Не торопись, — дознаватель положил пару монет не стол. — Здесь народу проезжает много, вижу, что место бойкое, — он дождался молчаливого кивка и продолжил: — Через пару часов по западной дороге есть город.

— Драммиг? — на всякий случай уточнил хозяин.

— Именно. Что можешь сказать о городе — порядки, сплетни, слухи. Официальная информация есть, но мне нужны другие сведения.

Трактирщик пожал плечами и тут же поморщился, затылок кольнули мелкие иголочки. Ну-ну…

— Не самый крупный как столица и речные Олфат и Режинт, но и не мал. Четыре ежегодные ярмарки, через тракт идут большие обозы, всегда знаю, чем торговать будут. Продовольствие все свое, из окрестных деревень. Академия магии, опять же, — мужчина замялся, он откровенно не понимал, что хочет услышать от него столичный дознаватель.

— Порядки в городе…

— Законы свои, никому особо жить не мешают. Лет пять назад начальник тюрьмы разбойников поприжал, так и вовсе спокойно стало, ни грабежей, ни убийств, контрабанду практически не ввозят, если не считать вино и ткани.

Все это было не совсем то, что хотел услышать Рейнард. Похоже, что население Драммига и впрямь расслабилось и почувствовало себя чересчур защищенным.

— Нищие, попрошайки, воры…

— Так работы хватает, — неподдельно удивился Фесуд. — А прочим разбойникам хвост сильно прищемили. Как только господин Ойвин Хойд пригрозил, что пойманные преступники поступают в распоряжение студентов, так безобразий сильно поубавилось, почти не стало. Воры — ворами, а кому охота стать подопытной мышью для недоучек-алхимиков и прочих недомагов? Они же на них учатся.

Ход был хороший, а, главное, действенный, и Сартаноро отдал должное изобретательности начальника тюрьмы. Одно плохо, горожане позабыли, что они всего лишь мелкие людишки, которые должны не только жить, но и рождаться с оглядкой и по разрешению светлейших храмов.

— А храмы?

— Есть один, — трактирщик опять задумался, силясь вспомнить, что он видел в прошлом году, когда ездил в город за мазью для суставов. Возраст уже не тот, и колени частенько побаливали к непогоде. — Храм как храм, браки совершают, детей благословляют. Лечебница хорошая, лекарей хватает, опять же студенты там работают, очередей к целителям вовсе нет.

Ну да, ну да… Если ходить по городу ничего не боясь — ни воров, ни грабителей, ни болезней, то и в храм будешь появляться по необходимости подтверждения брачного союза или получения метрики на рожденное дитя, напрочь забыв о молебных письмах, которыми в прежние времена заваливали инквизицию.

— Нечисть не бродит, кладбища не поднимаются, ничего такого?..

— Да с чего им бродить то? — Фесуд вытер вспотевший лоб. — От студентов вся нечистая сила разбежится.

Он не врал, потому как одновременно с вопросами Рейнард аккуратно прощупал мысли и воспоминания хозяина. И впрямь в Драммиге царило раздражающее благоденствие.

Дознаватель милостиво кивнул, отпуская трактирщика, и принялся за ужин. Готовили здесь неплохо, мясо оказалось вкусным, а капуста хрустящей и сочной.

— Утром в город почтовая карета отправляется, сказать им, чтобы вас подождали?

— Да, и о ночлеге не забудь.

Еще бы Фесуд забыл о ночлеге для такого дорогого гостя. Нет, он бы предпочел, чтобы господин столичный маг вообще проехал мимо трактира, но куда деваться. Уж, коль не проехал, так комната и постель были готовы, и заказанный кувшин с водой.

Рейнард оставил на столе еще несколько монет и отправился на второй этаж. Неторопливо, цепляя ногу за ногу, словно от большой усталости, а на деле привычно прощупывал ночных гостей трактира. Вслушивался в разговоры, ловил обрывки мыслей и воспоминаний.

Дар менталиста требовал постоянной тренировки, доведенной до автомата. Именно до автомата, поскольку существовала опасность сойти с ума. Ему это не грозило, его готовили лучшие специалисты инквизиции, которые уже отдалились формально от дел, но предпочитали участвовать в них нелегально. А кто рискнет высказать свое "фе" старику-дознавателю? Такие смелые находились, но очень быстро смирялись, либо бесследно исчезали.

Впрочем, особо ценных сведений лорд Сартаноро и не ожидал. Трактирщику известны лишь сплетни, которые гуляют в открытую, это не наушник, который собирает то, что нужно, тщательно отсеивая и перепроверяя информацию, умеет сопоставлять и анализировать.

Особого внимания требовали два момента — начальник городской тюрьмы, который свел преступность практически к нулю и академия магии с безудержным в своей наглости составом учащихся.

Свою студенческую жизнь Рейнард помнил не особо хорошо. Учеба, лекции, иногда запойные вечеринки, на которых он практиковался во влиянии на чужие мысли и с удовольствием ставил эксперименты на сокурсниках. Выходы в город, недолгие и неинтересные, поскольку там его вмешательство могли раскрыть специалисты из отдела расследований. Вот тогда бы карьера полетела в тартарары, то есть ко всем демонам нижнего мира, и не видать ему места в отделе дознания и наказания, который с удовольствием принял на службу менталиста, не запятнанного никакими проделками.

Другое дело, что именно в этом отделе его отдали в руки одного из дедов, который считался консультантом по сложным делам, а на деле натаскивал настоящих ищеек. Натаскивал жестоко, и даже сейчас это вспоминалось с некоторой дрожью, но в данный момент Сартаноро считался сильнейшим специалистом в области ментальной магии.

Официальная цель — уточнить, отчего из Драммига перестали приходить жалобы и принять меры, чтобы они наконец начали поступать, прикрывала вторую, личную.

Пятнадцать лет он вынюхивал и выслеживал, но так и не смог напасть на след убийцы своей сестры Маринеллы. Сводной сестры, но он по-братски любил взбалмошную девчонку и даже обучал ее некоторым приемам. Леди Сартаноро служила в том же отделе, но на тот момент Рейнарда не было в городе, он уезжал с проверкой в пограничные области.

Маринелла провела блестящую интригу, в результате которой отдел зашиты департамента магии выдал ей своего лучшего переговорщика и закрыл глаза на его дальнейшую судьбу.

Отправила ему торжествующее письмо, а сама отыгралась на парне. Нет, она не была полной дурой и понимала, что специалист, умеющий говорить и убеждать, может каким-либо образом уговорить ее хотя бы отсрочить приговор или вынести рассмотрение дела на истинный суд. И выиграл бы этот суд, без всякого сомнения, защищая себя самостоятельно.

Она повредила ему голосовые связки, сломала челюсть и приступила к пыткам, за которыми любила наблюдать, получая удовольствие от чужих мучений. В какой-то момент ей надоело и бывшая инквизиторша сожгла парня прямо в застенках. Сожгла заживо, прикованного к стене.

Рейнард опоздал всего на десять минут. Когда он поднялся в кабинет, то увидел женщину, умирающую от неведомого яда, который очень быстро разлагал ткани, отчего в кабинете разливалась сумасшедшая вонь, заставлял рассыпаться песком кости. Помочь не смог, но успел снять слепок со зрительной памяти, в которой обнаружился странный провал минуты на три. Какие-то три минуты решили ее судьбу.

Сгоревший труп остался на своем месте, Сартаноро запретил его трогать, лично взял генетические пробы и буквально взвыл, увидев результат. Вместо переговорщика сестра сожгла одного из своих подручных.

Как? Как, демоны всех раздери, он сумел уйти? Ни один человек не смог бы передвигаться с ногой, сломанной в двух местах, разбитыми пальцами на руках и ногах, поврежденной челюстью и почти вытекшим глазом и, ко всему прочему, не привлечь к себе внимания. И как осуществил подмену, ведь при нем всегда находилось несколько палачей и их подручных?

Точно не был человеком, скорее всего относился к расе изменяющих облик, но те не обладали повышенной способностью к регенерации. Мог быть демон — полукровка или квартерон, которые частенько встречались в человеческих королевствах. Да, этот мог достаточно быстро зарастить повреждения, хотя бы наполовину.

Через два дома, в подворотне, нашли одежду, пропитанную кровью, что навело на мысль о сообщнике, который помог переодеться и тайно вывез переговорщика из города.

И теперь он жаждал его найти. Найти и сломать именно тем способом, который предпочитал, буквально выворачивая мозги наизнанку. Заставить убить самого себя — о способе пока еще размышлял, перебирая в памяти самые жуткие и изощренные.

Пятнадцать лет безуспешных поисков, пятнадцать лет, только распаляющих жажду мести.

Он справедливо полагал, что переговорщик покинул королевство, но не задержался и в близлежащих государствах, благо везде хватало своих глаз и ушей. Словно растворился на просторах материка.

Была идея, что парень смог каким-то чудным образом переправиться в Аэзхенвалл, город, куда не дотягивалась ни одна власть, и ни один инквизитор. Сомнительно, поскольку за пребывание в нем требовалась колоссальная плата, которую парень собрать не мог. Не брал взяток, идиот, уже давно составил бы себе приличное состояние.

Город контрабандистов практически отпал, хотя иногда в голове ворочалась мыслишка, что нельзя исключать никаких возможностей.

Итак, инквизиция, переименованная в отдел дознания, была неприятно удивлена отсутствием жалоб на городские власти и непосредственных обращений за защитой. А, соответственно, и существенных денежных вливаний, поскольку помощь оплачивалась очень и очень дорого.

Следовало познакомиться с начальником городской тюрьмы, который угробил преступность на корню, и убедить его, что город без воров и разбойников — это не город и не следует строить рай в одном отдельно взятом месте. Вторым пунктом стояла академия с неуемными студентами и чересчур умными преподавателями. С этими он знакомиться в первый приезд не собирался, а вот проверить, на что способны учащиеся, очень хотелось. И для этого лорд Сартаноро собирался проверить несколько кладбищ и поспособствовать их пробуждению. Жаль только, что Мертвый лес стоял вдалеке, и не представлялось возможным пригнать из него вечно голодную нежить. Впрочем, некоторых милых зверюшек он мог выпустить и так, благо позволяли старые разработки инквизиции.

Никто в Департаменте, кроме собственного отдела, разумеется, не знал, что большая часть бывших инквизиторов с успехом пользуется наработками темных магов и некромантов. И всяческими подъемами-управлениями, в том числе. Кто сказал, что в инквизиции не было настоящих чернокнижников? О. Побольше, чем где-либо, и все сплошь истинные мастера. Но, разумеется, никто и никогда об этом не говорил, наводилась соответствующая маскировка на ауру, делая ее бледной и невыразительной. Именно из-за последнего момента — бледность и невыразительность, дознавателей частенько не принимали за настоящую угрозу, как боевиков. А зря…

Чуть теплая вода, чистое полотенце и постельное белье — что еще нужно усталому путнику?..

* * *

Мэтр Зайритан Наушвар хмуро оглядел аудиторию, ему так не нравилась нынешняя система преподавания, которая не позволяла подробно разбирать с учащимися всяческие зелья и их свойства, которые могли измениться по самым разным причинам.

— Нуте-с, господа будущие целительские светила, все вы так или иначе готовили аптекарские снадобья, когда пользовали пациентов по деревенькам и пригородам. Снадобья, преимущественно из растительного сырья, поскольку не уверен, что вам удавалось достать особо редкие минеральные добавки. Контрольная.

Студенты слаженно и тоскливо взвыли. Они ожидали чего угодно, но только не проверки знаний вот так и внезапно.

— Перед каждым из вас коробка с десятью пронумерованными пузырьками, где находятся самые разные средства. Требование контрольной работы — определить назначение каждого зелья, разложить их на безопасные и условно-опасные. Списывать не пытайтесь, в каждой коробке свой набор, который я собирал лично для каждого.

Кира оглянулась по сторонам: так и есть, алхимиков отсадили подальше и перед ними стояли коробки не с десятью пузырьками, а куда больше. Штук по двадцать, а то и тридцать. Ну, да, к их ремеслу относилось и аптечное направление, оттого и соответственный спрос.

— На определение пятнадцать минут.

От этого заявления подскочила на своих местах добрая половина аудитории. И тотчас заскрипели пробки, зашелестела бумага.

Так, понюхать, капнуть на палец, растереть, в крайнем случае попробовать кончиком языка, тут же прополоскать рот водой, благо кружка и миска для сплевываний стояли тут же на столе.

Наперстянка, иначе именуемая горным лютиком, — сердечное.

Ландыш, который трудно было не узнать, тоже, но оба сразу относились к условно-опасным, поскольку передозировка могла вызвать отравление.

Настойка боярышника — тоже для сердца, но вряд ли безопасна. Каждое лекарство имело свою рецептуру и строгий прием.

Череда или "болотная стрелка" — для купаний и умываний, примочек и припарок, свойства которой знали в самых отдаленных деревнях, отличное средство от детской золотухи и некоторых кожных болезней. Ну, пусть будет безопасна.

Следующий настой, ладно хоть настой, а не чистый сок. Чистотел — прекрасно выводящий бородавки, но жгущий кожу, если неправильно с ним обращаться. Внутрь, да, тоже готовили. Чистит печень от всякой гадости, помогает даже при "желтой болезни", но опять же осторожно-осторожно. Передозировка опасна из-за галлюциногенно-наркотических свойств.

Фиалка луговая, трехцветная, дивное растение. Ее применяли и при воспалениях, и чтобы снять жар, и при той же золотухе, и от кашля. Пусть будет безопасна.

Мелисса — ну кто не знает мелиссу, которую выращивали и на огородах, с удовольствием добавляя в домашние блюда. Успокаивающая, болеутоляющая, но снижает кровяное давление, поэтому можно рекомендовать не всем.

Со следующими тремя Кира не сталкивалась и не знала названий, не то, что свойств. Поэтому, поразмыслив, отложили в сторону опасных.

— Почему так? — рядом тут же оказался преподаватель алхимии.

Вот как он умудряется подкрадываться настолько тихо и одновременно следить за всеми студентами разом?

— Я их не знаю, — девушка пожала плечами. — Любое незнакомое средство считаю изначально опасным.

— Откуда вы?

— Сознательную жизнь провела в Хайворе, — Кира говорила тихо, чтобы не мешать остальным студентам, но преподаватель прекрасно все расслышал.

— Ах, да, — Зайритан поморщился и потер лоб, припоминая вступительные экзамены. — Ну по основным луговым растениям у меня претензий нет. Кроме… — он выудил один из отложенных пузырьков, — пейте.

Сомнительно было, чтобы преподаватель таким уверенным тоном предлагал яд, и девушка все же рискнула попробовать. Почмокала, пытаясь распробовать, и вопросительно подняла брови, глядя на алхимика.

— Ваша учительница не использовала шалфей? Никогда в это не поверю.

— Отчего же, использовала, — Кира в свою очередь поморщилась. — Только здесь выдержанный концентрированный старый настой, который потерял кучу полезных свойств, да и вкус у него сильно изменился. А госпожа Тарасса учила меня использовать шалфей в виде чая и заваривать его соответствующим способом.

— То есть, вы хотите сказать, что умнее преподавателя? — ядовито поинтересовался Зайритан, вспомнив, как гоняла его Тарасса на своих уроках, в том числе и по лекарственным средствам.

— Ни в коем случае, уважаемый мэтр. Ваше право готовить зелье по своей методике, я лишь объясняю, почему его не узнала.

— Хорошо, — магистр прикинул и… согласился со своей ошибкой, он и в самом деле готовил шалфей в очень концентрированном виде, долго вываривая, а потом выдерживая. Вкус и впрямь получался не ах, да и пользы оказывалось намного меньше, чем ожидалось. — С ползучим хаворником не сталкивались? С чешуйчатой лирдой?

Названия и впрямь были незнакомыми, поэтому девушка помотала головой.

— Откуда родом?

Алхимик и впрямь не помнил, в какой местности родилась студентка, собственно, всех не упомнишь. Ну, Хайвор, так в Хайвор она попала в сознательном возрасте.

— Гершвингский монастырь, — пожала плечами Кира. — Откуда родители — понятия не имею.

М-да, подкидыши и впрямь не знали своих корней.

— Тем не менее, тройка, — решил преподаватель.

— Могу я поинтересоваться с чего бы? — девушка обиделась. Ну откуда она могла знать последние два растения, который назвал магистр?

— Вот с того, что при поступлении в здешнюю академию стоило поинтересоваться местными травами, к которым, безусловно, относятся и те, которые вы не определили. У вас есть стимул совершенствоваться, в библиотеке лежат атласы, в том числе и по растениям, которые используются в алхимических и аптекарских препаратах. Стоит больше уделять времени учебе и меньше всяких прогулкам.

Ф-фух, пронесло. Кира с облегчением выдохнула. Подобную отповедь на предмет неуважения к алхимии и аптечному ремеслу магистр выдавал каждый урок, тщательно выбирая жертву для очередной нотации. Обижаться не стоило, кое в чем Зайритан был прав. В частности, в безалаберном и непродуманном отношении, ведь она и в самом деле не подумала, что стоит посмотреть рукописные атласы.

Ы-ы-ы, откуда на все это взять время? А еще на остальные предметы, на полноценный отдых и сон, в том числе…

На уроке истории рас удалось немного вздремнуть, пусть и с открытыми глазами, главное не падать лицом на стол. Магистресса Сира свой предмет любила, но вещала заунывно, поневоле навевая сон.

Следующими стояли занятия по целительскому мастерству, и Кира поежилась, чувствуя, что ее просчеты будут разобраны на мельчайшие составляющие. Впрочем, следовало отдать должное магистру Вервиану, он никогда не подставлял своих студентов под всеобщие насмешки или зависть.

Стоило только декану войти в аудиторию, как все притихли. Пусть неуловимо, но студенты чувствовали, что преподаватель едва сдерживается от гнева.

— Какой недоумок с раннего утра рискнул ему хвост прищемить? — послышался позади Кирсаны срывающийся, еле различимый шепот.

Девушка даже не рискнула поворачиваться, не стоило провоцировать Агнуса на ругань.

Декан медленно обвел нахмуренным взглядом аудиторию, беззвучно зашевелил губами, что-то подсчитывая, и постучал пальцем по конторке кафедры, около которой стоял.

— В общем, так, — старик пожевал губами. И по этому нехитрому движению студенты поняли, что магистр вовсе не зол, как подумали сначала, а очень расстроен, — число лекций урезается, материал будет даваться еще быстрее.

— Да у нас и так нет времени на разборы, — пискнула Кира со своего места и испуганно сжалась.

— А теперь и разборов не будет. Пришел новый указ из департамента по сокращению часов на лекции, основное ваше обучение будет проходить на практике. Из выходных дней вам оставили только один, наверху считают, что этого вполне достаточно.

По аудитории пронесся легкий недовольный гул.

— Это относится не только к нашему факультету, это относится ко всем без исключения факультетам.

— Не понял, — прогудел Казиш. — Ну ладно артефактникам и прорицателям сократить, у них и так десять лет, но боевикам-то? А нам, как же без подготовки-то?

— А вот так, — Вервиан развел руками. — На лекциях будет пачками даваться сети с минимальными пояснениями, а осваивать их будете на практике. Так же с аптекарскими средствами — рецепты, способы приготовления, а уж как сварите… За пять лет испишете кучу тетрадей, но дотошно разбирать придется самостоятельно.

— А что с практикой? — Кира рассчитывала побольше времени проводить в морге, при нынешних условиях посещения могли свестись к минимуму, а то и вообще исчезнуть.

— Практика три раза в неделю. Основные направления — лечебница, королевский госпиталь, морг, городской храм, куда тоже приходят страждущие выздоровления, уличный ночной патруль, ну и морг, куда же без него.

— Патруль? — студенты переглянулись.

Насколько им удалось пообщаться со старшекурсниками этого же ремесла, подобного никогда не было. Все дежурства делились между лечебницей и госпиталем, предназначенным для стражи и военных, изредка посещение храма и еще реже морга.

— Так влипли не только вы, — на этом месте магистр оживился. — Согласно последнему распоряжению в нагрузку к городской страже теперь будут придаваться будущие маги. В ночь выходит восемь патрулей. На двоих стражников будет приходиться один целитель, один некромант, боевик и кто-нибудь еще. Ну, или артефактник, или алхимик. Представляю, как будет рада городская стража, таскаясь по темным улицам с таким хвостом.

— Так если что серьезное случится, — заволновалась Кира, — то от нас толку мало.

— От вас потребуется первичная диагностика, оказание первой помощи, а потом пострадавшим или пострадавшими займется дежурный целитель, который тоже ночует в страже. Чего дергаетесь-то? — удивился Вервиан. — У нас город спокойный, давно никаких безобразий не случается. Если по пьяни голову разобьют или кулаками помашут, так это не страшно.

Студенты переглянулись — город и впрямь славился своим спокойствием и благочинностью, серьезных преступлений не совершалось давным-давно. Может, оно и не так страшно, как кажется?

Точно таким же сообщением обрадовали своих учеников остальные деканы и кураторы групп. Если боевики и некроманты порадовались перспективе пошастать по ночным улицам, то целители и алхимики приуныли. Особенно последние, которые не представляли, чем смогут помочь даже при минимальной заварушке.

Впрочем, это оказались не последние новости и даже не самые печальные…

Поразмыслив ночку, лорд-дознаватель все же решил навестить академию, правда предварительно снял себе номер в одной из городских гостиниц, недалеко от ратуши.

Не стоило уезжать, не проведя нескольких встреч, тем более, что почтой удалось получить свежее распоряжение от отдела дознания и наказания. Еще перед отъездом из столицы Сартаноро внес предложение о замене старых преподавателей в магических школах и академиях на более молодых и энергичных. И гораздо менее образованных, поскольку указал приблизительный возраст, который не должны превышать соискатели. Отсутствие опыта, который нарабатывается со временем и на это уходит не один год, а целые десятилетия, его не смущало, а наоборот нравилось намного больше. Самородки, которые изредка встречались в семьях магов, так или иначе поступали в распоряжение короны или департамента магии. Одно от другого далеко не уходило, поскольку всем ведал вышеуказанный департамент, все более главенствующее положение занимала бывшая инквизиция. Представители отдела дознания и наказания проверяли лично каждого сильного ученика, каждого талантливого студента, лучших забирали себе или отправляли под неусыпный надзор в госпитали, мастерские или специальные военные части.

Все прочие жители страны, сталкивающиеся рано или поздно с неприглядными ситуациями — будь это нападение нежити, неожиданный подъем кладбищ или мор, обязаны были просить о помощи департамент, который выделял отряды для разрешения проблемы. Не бесплатно, конечно. Бесплатно, но тоже не всегда, работали энтузиасты, желающие сделать мир чище и лучше, но они составляли такое меньшинство, что не стоило обращать внимание. Да и много ли они могли навоевать, упокоить или вылечить? Вот, то-то и оно.

Предложение об упрощении обучения встретили на "ура", поскольку таким образом экономились деньги, направляемые учебным заведениям. Ну и, определенно, стоило несколько проредить ряды преподавателей, особенно тех, которые чересчур усердствовали, вбивая знания в будущих магов, а заодно частенько игнорировали распоряжения, присылаемые свыше, руководствуясь собственными взглядами.

Пока высшие руководители Департамента тихо и ненавязчиво заменяли учителей в столице, ему выпала роль вестника для Драммигской академии. Академия ему заранее не нравилась, и преподаватели не вызывали расположения, хотя он их ни разу не видел, а особо студенты, которые распугали нежить и грабителей своими экспериментами.

Это положение следовало выправить быстро, но аккуратно, чтобы не вызвать никаких подозрений. Ну а потом немного изменить ситуацию с благополучием города. Ведь все благополучие относительно, не правда ли?

И заодно бегло просмотреть студентов, вдруг именно в этих стенах спрятался бывший защитник, с которым Сартаноро жаждал поквитаться.

Сейчас Рейнард неторопливо шел по улице, разглядывая улицы Драммига. Как-то сложилось, что именно этот город довольно долгое время не посещал никто из проверяющих.

Ни театра, ни дорогих ресторанов, несколько раз мелькнули вывески кофеен и кондитерских, но для такого количества жителей очень мало. Неприметные магазины, пара скверов с непременными фонтанами и статуями. Впрочем, деревья высоченные, дающие густую тень, в которой спрятались деревянные скамейки. Только две гостиницы — это неудивительно, поскольку город находился в стороне от основного тракта.

Старая ратуша и это видно по выщербленным камням, на которой развевался флаг с изображением куницы в венке из дубовых листьев. Аккуратно покрашенный заборчик, но сразу видно, что провинция, нет того лоска и шика, который чувствуется в столице, особенно в центре.

Сартаноро направлялся к академии, которая стояла на окраине. Прошел рыночную площадь, сейчас пустую от торговцев, чисто выметенную от мусора. Непроизвольно поморщился — и впрямь какое-то благоденствие, словно попал в монастырь, где все взирают на мир со скромными улыбками. Ни пьяных драк поутру, ни воплей проституток, таскающих друг друга за волосы около борделей, ни нищих, выползающих из подворотен. А есть ли они здесь вообще? Дознаватель засомневался, что мэрия приветствует подобный вид ремесла.

На одном из перекрестков остановился, поглядывая направо и налево. В одну сторону вела дорога в тюрьму. Да-да, в ту самую, в которую смертельно боялись попасть все преступники.

В другую сторону открывался вид на академию и пристроенную сбоку лечебницу для горожан.

Ну-ну, лечебница для практики студентов-недоучек с факультета целителей. Это неплохо, когда на город неожиданно идет мор, выкашивающий одновременно и жителей, и лекарей. Над этим стоило подумать как следует и выстроить план поподробнее, не упуская ни одной мелочи. Мор — это интересно и перспективно, некоторые виды эпидемий ему так и не удалось увидеть своими глазами.

Посещение академии отодвинулось, тюрьма вышла на первый план. Кого собой представлял столь ушлый начальник тюрьмы, что сумел одним указом утихомирить практически весь городской преступный мир?

Около тюремной ограды дремал в будочке стражник. Подхрапывал, было слышно за несколько шагов.

Ну-ну, губы Рейнарда на мгновение изогнула язвительная усмешка.

Впрочем, караульный не зря получал свое жалованье, проснулся моментально, лишь только неожиданный посетитель приблизился к будке. Мазнул взглядом по опознавательному знаку, приколотому на камзол, непонятно хмыкнул и открыл калитку.

Чистый двор с редкими деревьями, массивные стены — тюрьма старая, но строилась на века. Ровно вдоль стен грядки с веселенькими цветочками. Стражники, играющие в карты на деревянном помосте под крышей. В их сторону тут же полетело уникальная разработка — заклинание равнодушия и неприятия замков. Тоже как-то не удавалось проверить на деле, а тут такой удобный случай.

Во внутренней караулке с распахнутой в коридор дверью маялось от безделья еще десятка два конвоиров. Домино, шашки, стучащие по столу, пар, поднимающийся над кружками. Еле слышно щелкнул очередной перстень, поднимая крохотную крышку, этим сторожам досталось заклинание безудержного страха, которое будет действовать не меньше двух суток.

Впрочем, Рейн не собирался немедленно любоваться действием разосланных заклятий, еще не хватало, чтобы на него пало хоть малейшее подозрение. Оба "подарка" отправились в путь с отсрочкой действия, пройдет немного времени и тогда они развернутся в полной красе.

Начальник тюрьмы нашелся в кабинете, увлеченно перебирающий документы и указы. Рядом на столе, лежала бумажка с вычислениями.

— М-м-м, — мэтр Хойд вопросительно приподнял брови, глядя на незваного гостя.

Не вскочил, не согнул спину в поклоне, как ожидал Сартаноро, никак не проявил уважения к департаменту, чьи интересы сейчас представлял дознаватель. Плохо, забыли о почтении.

— Лорд Рейнард Сартаноро, отдел дознания и наказания.

Короткое представление и Рейнард, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло. Надо сказать старое и скрипучее, в столичных тюрьмах уважаемым гостям предлагали более удобную мебель.

— Чем могу служить?

Они оба поморщились одновременно, мэтр Хойд с досадой, поскольку обнаружил, что дознаватель — очень сильный менталист. Сартаноро с недоумением, он не ожидал, что на таком месте окажется человек с подобным ему даром.

— Хотелось бы узнать, как вам удалось практически искоренить преступность?

Рейнард слегка расслабился, позволяя специалисту скользнуть по первичным образам. Ему, как никому другому, было известно, что при определенной тренировке спрятать можно все, что угодно, выведя на первый план совсем другое.

Хойд увидел получение письма, дорогу с унылым пейзажем, раздумье, куда пойти в первую очередь. И все это не подкрепленное никакими эмоциями.

— Просто издал указ, согласно которому все преступники, совершившие особо тяжкие деяния, поступали в распоряжение студентов нашей академии. Мэрия одобрила, горожане вздохнули с облегчением.

Он забыл о том, что надо ставить блоки, просто забыл, поскольку счел визит за обычную проверку и нарвался на мгновенное внушение, буквально выворачивающее мозги наизнанку.

Заскрипела столешница под напором пальцев мэтра Хойда, который попытался встать. Только попытался и тут же рухнул обратно с блаженной улыбкой, которой славились душевнобольные.

— Указ об отмене предыдущего, алхимики не имеют право экспериментировать на заключенных, целителям разрешено лечить, но они будут нести ответственность за некачественное лечение, — Рейнард с удовольствием наблюдал, как торопливо скользит перо, выписывая короткие строчки. — Печать, подпись. Второе — предсмертная записка, вы искренне сожалеете, что столько времени мучили доверчивых горожан. Воры и убийцы ведь тоже горожане, залетных среди них мало. Угрызения совести столь велики, что жизнь потеряла смысл…

— Нет… — прохрипел Хойд, пытаясь справиться с внушением.

— Да, — голос дознавателя звучал обманчиво мягко, ни крика, ни нажима с повышением тона, на который могли бы прибежать ненужные свидетели. А чистить память сразу нескольким — то еще удовольствие, особенно, если делать аккуратно. — Вам невыносимо стыдно, вы хотите стать птицей и улететь, чтобы не видеть доверчивые глаза и лица, которые вы обманули. Через час вы подниметесь на главную башню, на крышу, расправите крылья и отправитесь в полет. Далеко-далеко, туда, где не бывает ошибок.

Он резко хрустнул пальцами, задавая время отсчета. Потом поднялся и вышел — одно дело было сделано, город постепенно вернется к прежней жизни. А если учесть, что некоторые неблаговидные черты характера от давности не исчезают, то следовало ожидать немыслимого всплеска преступности.

Хойд остался сидеть за столом, бессмысленно глядя в документ.

Времени прошло немного, его вполне хватало, чтобы до обеда посетить ректора академии, показать ему письмо департамента и лично проверить, с какой скоростью будут проведены увольнения.

Двадцать минут неспешной прогулки до академии и откровенно презрительного разглядывания здешних домов. Все как-то чересчур просто, без особой вычурности, без архитектурных изысков. По-настоящему богатых домов немного, но и они выделяются не роскошью, а добротностью постройки.

Жаль, видимо особых денег отсюда и впрямь ждать не приходилось. Впрочем, а это было проверено не однажды, когда жареный петух в задницу клюнет, звонкая монета появлялась словно по волшебству. Да, даже, если она и не появится, следовало вспомнить старые навыки и поэкспериментировать. Для экспериментов город подходил как нельзя лучше, удален от столицы, но и не пограничный, значит, не будет протестов от соседних государств. Не слишком большой, но и не мелочь.

Стремительный рост грабежей и разбоев, внезапный подъем старых кладбищ, которые следовало проверить сегодня же. Разгуливающие трупы по улицам не добавляли уверенности в завтрашнем дне, а произошедший случай удачно списывался на тех же студентов.

Если эти два пункта не убедят горожан, что следует больше помнить об инкв… о департаменте магии, то существует способ пригнать нежить из Мертвого леса. Далековато, но не все же сразу, чтобы не выглядело подозрительным. Или напустить кучу экспериментальных зверюшек, процесс создания которых был позаимствован у одного из старых родов. Ну а последним, завершающим росчерком, должен был стать мор, если до этого жители не преисполнятся уверенности, что только инкв… департамент магии спасет от всех несчастий.

В схронах отдела дознания и наказания хранились колбы из черного стекла, в которые были запечатаны самые разные смертельные болезни, многие ни разу не опробованные. Ну, выкосит город, одним меньше, одним больше, все равно толку с него было мало. Но не сразу, не сразу…

Сартаноро не сомневался, что собственный отдел полностью поддержит его задумку.

Калитка на территорию академию держалась открытой день и ночь, поскольку некроманты и лекари практиковали в самом городе и за его стенами, а на каждого студента не нараспахиваешься.

Шаг стал чуть быстрее и увереннее, Рейнард шел как хозяин, оглядывающий собственные владения, не забывая наскоро сканировать попадавшихся навстречу учащихся. Середнячки, либо откровенно слабые — от этого стало скучно, но тем лучше, не смогут оказать настоящего сопротивления.

Кабинет ректора находился на первом этаже, чтобы посетители не ходили лишнего по коридорам. Опять скромная дверь с деревянной табличкой, в приемной несколько стульев и полное отсутствие секретаря.

Сартаноро выдохнул и подобрался, словно перед визитом в логово зверя. Заготовленный список будущих преподавателей ему тоже переслали, откровенно слабые, но благонадежные и достаточно амбициозные.

Магистр Торц своей любовью к бумагам мало отличался от начальника тюрьмы, только документов в стопке лежало больше.

— Насчет посещения?

Ни здравствуйте, ни поклона, лишь равнодушный взгляд, который почему-то зацепил сильнее всего. Жаль, что насчет замены ректора так и не договорились, в отделе департамента магии, отвечающем за образование, уперлись напрочь. Ничего, это вопрос времени, так даже лучше.

— Рейнард Сартаноро, отдел дознания и наказания департамента магии.

— В наших стенах скрывается преступник? — Торц отложил одну пачку документов и принялся перебирать следующую. Ходят тут всякие, работать мешают. — Студенты не пропадают, насилия нет, драки только учебные в присутствии секун… преподавателей. Воровства нет тоже, можете себе представить.

Не удержался, подпустил шпильку.

— Нет, я направлен к вам с уведомляющим письмом о замене преподавательского состава. Департамент счел нужным обновить учителей, отпустить стариков на покой.

— В честь чего это? — ректор и впрямь удивился. Мало того, что облегчили и ускорили программу настолько, что из стен учебного заведения начали выходить сплошные недоучки, так теперь еще и старую гвардию собираются отправить в расход.

— Старые магистры послужили достаточно, пора давать дорогу молодым. К тому же я уполномочен лично ознакомиться с преподавательским составом. Вот документы.

Торц привстал, потянувшись за письмом, и одновременно нажал коленом неприметную завитушку на столе — по академии разнесся специальный сигнал тревоги, означавший вышестоящую проверку.

Он перечитал бумагу дважды, колупнул печать, провел над ней ладонью, считывая подлинность, и только после этого развел руками:

— Преподаватели в вашем распоряжении, студенты тоже, если желаете познакомиться. Проводить?

— Нет, благодарю, найду сам.

Рейнард решил не откладывать. В наличии имелся полный список будущих возможных преподавателей, стоило внезапно нагрянуть на кафедры и посмотреть, чего стоят здешние магистры. В мыслях старого ректора царил разброд: нехватка ингредиентов для кафедры алхимии, продырявившаяся крыша на чердаке морга и прочее в том же духе. Ах, да, еще явное неудовольствие по поводу замены наставников и наставниц. С этими уж свыкся за добрые двадцать-тридцать лет, а вот как поведут себя новенькие? Ничего интересного.

Когда незваный визитер ушел, Торц еле слышно выдохнул, словно боялся, что его услышат. Годы опыта научили, что со всеми проверяльщиками лучше всего думать о собственных проблемах, которых наваливалось немало, поскольку на посту ректора приходилось не столько учить и наставлять, сколько хозяйствовать, обеспечивая академию всем необходимым. Благо вытащить это из памяти было легко, как и удерживать на плаву. Вряд ли дознаватель озаботится поднятием нижней части памяти, когда слой за слоем громоздились неувязки и неприятности, помноженные на нехватку средств.

Дознаватель не торопился, встал в коридоре и выпустил ментальные щупы, свою недавнюю наработку. Очень удобное изобретение для распознавания общего эмоционального фона. Пусть мысли при таком способе прочитать было невозможно, зато охват поражал своим размахом.

Разочарование, отчаяние, недоумение… ничего такого, что привлекло бы внимание в первую очередь. Пришлось идти на кафедры.

Первым на дороге оказался факультет алхимии и лечебных средств. Преподаватель, наклонившийся над ящичками с пузырьками, сосредоточенно что-то отсчитывал, попутно записывая на листок бумаги, лежащий рядом на длинном столе.

— Приворотных нет, — брякнул Зайритан, не поворачиваясь. — Еще весна не наступила, а вы уже беситесь. С головной болью и провалами в памяти к целителям.

Он заметил скромно мерцающую розетку предупреждения, прикрепленную высоко под потолком и немедленно принял меры. Наготове были только аптечные препараты, по которым он собирался провести очередную контрольную с выпускниками-алхимиками. Оставалось принять решение, как себя вести, и оно тоже созрело мгновенно. Ментальный щуп он отследил сразу и недоумевал, с чего это вдруг в академию нагрянул профессиональный менталист подобной силы. Если учесть, что такие спецы служили сплошь и рядом в инквизиции, то следовало прикинуться чистым аптекарем, пытающимся донести до своих учеников хотя бы основы.

— Кафедра алхимии? — вежливо поинтересовался Сартаноро.

Следующая серия поисковых щупов ничего интересного не обнаружила — только лекарства, хотя среди них встречались и опасные. При передозировке, конечно. Ни зелий подчинения, которыми любили пользоваться темные магистры, ни любовных, ни сильных восстановительных тоников. Зато здоровенный ящик на окне, до отказа заполненный бутылочками с антипохмельным средством. Интересно, спиваются все разом или поодиночке, только преподаватели или берут в свою компанию студентов?

— Она самая.

Магистр алхимии разогнулся, потирая спину, и с неудовольствием глянул на вошедшего. На дознавателя рухнула волна раздражения, которая была вызвана невозможностью продолжить работу.

— Что преподаете своим студентам?

Короткий взгляд на знак отдела дознания, который был приколот на камзол, и только потом Зайритан нехотя ответил:

— В большинстве своем лекарские средства. Противовоспалительные, кровоостанавливающие, от поноса, золотухи, сердечные…

В общем, ничего интересного.

— Что-то запрещенное? — Сартаноро сдаваться не собирался, хотя в мыслях преподавателя плавала только проведение будущей контрольной и разочарование тупостью учащихся.

Тупость. Это замечательно, значит, с этой кафедрой можно было замен не производить, а оценивать, какие средства собраны в коробках, дознаватель умел и очень быстро. Аптека, чистая аптека, только основы и никаких новых разработок. Преподаватель немолод, но и не старик, чтобы убрать такого требовалось железное обоснование.

— Чтобы готовить запрещенные препараты, нужны запрещенные ингредиенты, — буркнул Наушвар, кося глазами в сторону коробок. — А на это нет денег. Кстати, департамент не собирается выделить нам энную сумму, чтобы студенты знакомились не только с целительскими средствами? Не посодействуете ли?

Департамент ничего выделять не собирался, поэтому дознаватель развернулся и молча ушел. Жаль, на это место у него была припасена чудесная кандидатура — глупенькая магистресса, повернутая на косметике, не особо смыслящая в целительстве, но зато прекрасно разбирающаяся во всяких кремах, мазях и притираниях, которые с удовольствием брали состоятельные дамы. Впрочем, в этом городе вряд ли такая торговля имела успех — судя по домам и тавернам, состоятельных граждан здесь насчитывалось меньше, чем пальцев на обеих руках. Ни одной ресторации, ни одного дорогого магазинчика, предлагающего роскошные товары.

Следующим оказался факультет темных искусств, где мэтр Харр-Энг вдохновенно гонял своих оболтусов по теме первого курса. Трижды попасть под рикошет — это был перебор и не только для второкурсников, но и для некромантов-выпускников, которые теперь отдувались, вспоминания основные заклинания и их отмену.

Он коротким кивком предложил дознавателю войти, а сам продолжил опрос, только голос стал заунывным и сонным, отчего студенты тут же зазевали.

Очередная ментальная проверка ознаменовалась разочарованием от следующей группы недалеких учащихся, не желающих заучивать основы наизусть. Буквально всплесками, которые заставили Сартаноро поморщиться. Темный, сейчас перед представителем департамента магии стоял настоящий темный. Но, опять придраться не удалось, беглый взгляд на плакаты показал, что повторялись основы и виды самой распространенной нежити, в чьи ряды ни с того, ни с сего замешались мантикоры и аргшхи — лесные крылатые кошки, вполне разумные звери.

Рейнард постоял минут пять, поджал губы и вышел. На это место претендовал графский сынок, юнец только что вышедший из стен столичной академии, ни разу в жизни не видевший настоящую нежить и нечисть. Но, опять же, студенты оказались крайне ленивы, чему способствовала интонация учителя, навевающая сон. Неудивительно, что они ничего не запоминали. Такого учителя следовало оставить, если на выпускных курсах вынуждены учить основы, то уж точно никаких неприятностей эти недоумки не принесут.

На декана прорицательского факультета, дознаватель наткнулся около его кабинета, из которого тот срочно собирался уйти. Настолько срочно, что никак не мог навесить заклинание замка, настолько тряслись руки.

— Торопитесь? — Сартаноро славился своей ледяной вежливостью, пробиравшей до костей.

— Занятия, студенты не могут ждать.

Хаурван дернулся в сторону, но тут же дорогу ему преградила вытянутая рука.

— Поговорим, — предложил дознаватель, небрежным жестом отключая запирающее заклинание.

Пришлось вернуться, хотя внутри все тряслось. Прорицатель предполагал, что сегодняшний визит связан с его деятельностью в городе контрабандистов. Но ведь он ничего такого не делал, точно-точно. Пару раз снабжал здешних преступных королей некоторыми товарами, если бы попался, то тюрьма была обеспечена на долгие-долгие годы. Да еще этот вербовщик…

— Чего вы так боитесь, уважаемый? — Рейнард, не стесняясь, втолкнул декана в его же собственный кабинет. Звучно щелкнул замок, указывая, что путь назад отрезан.

— Ваш отдел справедливо внушает страх, — признался Хаурван, пытаясь поймать границу транса и просмотреть собственное будущее. Только оно сейчас и волновало, больше ничье.

— Сильнейший маг-сканер материка преподает банальные предсказания?

Сартаноро оглядел кабинет, уважительно покивал головой. Обстановка ему понравилась — строгая и в то же время дорогая, хотя это не бросалось в глаза.

— Хотите выпить? — прорицатель распахнул дверцу скрытого шкафа и взгляду дознавателя предстал внушительный ряд бутылок. — Самые лучшие вина и ликеры.

— И контрабандные, в том числе? — безобидно поинтересовался Рейнард.

— Разумеется, — неожиданно легко согласился декан. — Да, я на самом деле преподаю здесь теорию и практику предсказаний и временами выполняю сканирование.

— Ваше мнение о здешних студентах?

Хаурван поморщился, похоже высокий гость пытался выяснить вовсе не запретную область его деятельности, а интересовался некими скрытыми талантами. Что делать? Учащиеся и впрямь не блистали способностями, которые могли быть пригодны в департаменте. Не тот уровень, это точно. Сильные боевики встречались, но не шли ни в какое сравнение со столичными.

— Лет пять назад был потрясающий выпускник — Морхан. Мановением руки поднимал целые кладбища и так же легко укладывал мертвецов назад, — Сартаноро насторожился, хотя внешне это никак не проявил. — Очень сильный как некромант, нынешние ему в подметки не годятся, этих бестолочей страхуют на практике не меньше двух преподавателей.

— Где же он теперь?

Дознаватель задал этот вопрос машинально, хотя припомнил, что некоего темного искусника направили на северную границу, да там и оставили.

— Распоряжением департамента был отправлен на границу, дальнейшая судьба мне неизвестна.

— Кто-то еще?

Если бы прорицатель не занервничал, может Рейнард и отступился, но тот снова дернулся, и всколыхнулся целый пласт памяти… И дознаватель улыбнулся мертвенной улыбкой, вводящей зрителей в невольную дрожь.

— Если не считать одного из артефактников, то больше никого нет.

В памяти плавал тусклый смазанный образ высокого парня со светлыми волосами и женственными чертами лица.

— Кто он?

— Иллюзор из театральной семьи, решил осесть на месте. Артефактное ремесло одно из самых прибыльных.

— Глаза?

— Серые, мутные. Он на самом деле будущий мастер. Артефакты щитов удаются великолепно, сколько раз уже были стычки с превосходящим по силе противником, если таковыми можно считать недоучек-боевиков, и каждый раз он их просто сминал.

— Тренирован, боец?

Что-то волновало Рейнарда в этом описании, что-то было не так. Метаморфы-иллюзоры практически не уходили с театральных подмостков, просто играли более возрастные роли.

— Не боевик, некромантского дара нет, очень слабые способности к иллюзиям. С другой стороны, последний фактор мог стать ключевым в смене ремесла.

Это было верно, при слабом даре одной сменой облика обойтись сложновато.

— Целители, алхимики? Неужели маститый сканер упустил возможность прошерстить новичков и присмотреться к развитию дара студентов?

Почти слово в слово повторил то, что сказал ему Ташварт. И еще один слой памяти всколыхнулся, открывая тщательно спрятанное — работу на Аэзхенвалл.

— Вот как? — Сартаноро позволил себе легкую усмешку. Контрабандист в чистенькой благополучной провинции, в академии, готовящей будущих магов — какая ирония судьбы? — В каком качестве работаете на самый грязный город, милейший?

Хаурван вспыхнул: все-таки всплыл подпольный приработок.

— Только связь и экстренный портал.

Это было интересно, очень интересно. А, главное, открывало выход на город, до которого не могли добраться инквизиторы. Странная защита, окружавшая местность, не давала возможности не только войти внутрь, но и подобраться поближе. С одной стороны стояли непроходимые горы, с другой — Мертвый лес, в который мог сунуться только самоубийца, с третьей — бухта, окруженная рифами и острыми скалами, словно зубья торчащими из воды.

Рядом еще один город Шеризонд, туманный и странный, и тоже недосягаемый для их власти.

— Покажите.

Руки тряслись заметно, ладно хоть не стучали зубы. Прорицатель подчинился, тяжело поднявшись с кресла, нажал на незаметный выступ — полка на стеллаже, стоявшем за его спиной, отъехала в сторону, открывая нишу.

— На стол, — властно скомандовал дознаватель, скрывая ликование. Да за такую находку, в виде прямого портала и связиста, жалованье вырастет вдвое.

На стол встала почтовая шкатулка, ничем не отличающаяся от обычных средств связи для пересылки писем и документов, которые были приняты на материке. Только вместо зеленых и алых камней на крышке тускло мерцали черные и синие кристаллы. Рядом лег небольшой браслет с точно такими же камнями.

— Откройте, — последовала следующая команда.

Хаурван откинул крышку, показывая пустоту. Ни писем, ни другого листка бумаги.

Сартаноро опасливо протянул ладонь, мало ли какой фокус скрыт в артефакте. Нет, не стрельнуло искрами, камни не стали ярче.

— Как действует браслет?

— Показать? — оживился декан прорицателей.

Неужели открывалась возможность сбежать? Стоило только добраться до Аэзхенвалла и объяснить Сиярто, что на хвост сели инквизиторы. Это подтвердил бы любой артефакт правды, который градоправитель использовал в сомнительных случаях. Не доверял никому, что поделать?

Вместо ответа Рейнард провел ладонью над браслетом. Он не читался вообще, словно был пустышкой, свернутые порталы, как правило, давали при сканировании ощущение скрученной спирали, которая разворачивалась при активации в полноценный переход. Слышал о таких, но никогда не видел ни предмета, помогающего перемещению, ни самого перемещения за счет этого предмета.

Легонько тронул пальцем камни, готовясь отдернуть руку, если выскочат спрятанные ядовитые иглы или что-то подобное.

Тишина, ни щелчка, ни облачка.

Натянув перчатки, которые всегда лежали в кармане камзола, дознаватель рискнул взять браслет в руки. Повертел, вглядываясь в рунную вязь, и недоуменно поднял брови. Надпись оказалась строчкой из известной любовной песенки, а камешки вставлялись в тонко прорезанные листочки, имитируя капельки росы. Типичное женское украшение, не более.

Опасливо потер камни, погрел в ладонях — браслет не реагировал.

— Похоже, вас обманули, — разочарованно произнес дознаватель. — Одевайтесь, ваша работа в качестве преподавателя закончена. В департамент срочно потребовался специалист-прорицатель вашего уровня.

Фраза прозвучала двусмысленно. Не то департамент собирался использовать подставного связиста, дающего доступ к Аэзхенваллу, не то мага-сканера хорошего уровня. В худшем случае светили застенки, из которых никто не выходил живым.

— Шкатулку убрать? — Хаурван предусмотрительно решил не спорить.

— Нет, я возьму ее с собой.

Сартаноро пододвинул к себе почтовый артефакт, откинул крышку, на всякий случай попробовал еще раз считать данные. Поджал губы и опустил внутрь шкатулки браслет, чтобы не забыть. Да и так было надежнее — кто его знает, какой защитный механизм встроен в незнакомые изделия.

Его спасла мгновенная реакция. Дознаватель успел упасть на пол, не боясь измять или испачкать камзол, и накрылся щитом.

Тонкий, еле слышимый свист и с крышки почтовика разлетелись во все стороны тонкие иглы. Раздался хрип. Рейнард опасливо приподнял голову и увидел падающего прорицателя и расползающийся по кабинету голубоватый дым.

Прижав к носу платок, мужчина на четвереньках начал пробираться к двери, справедливо боясь попасть под второй обстрел. Буквально перед выходом он оглянулся, выругался и поднялся на ноги. Дым шел от оплавляющейся шкатулки, превращающейся в бесформенный ком. Что послужило невольным запуском предохранительного устройства, дознаватель так и понял. Либо нельзя было соединять вместе браслет и передающий артефакт, либо толчком к уничтожению послужило чужое сканирование.

Прорицатель лежал, скорчившись, и уже не дышал, яд оказался мгновенным. Только что найденная ценная возможность добраться до города контрабандистов превратилась в ничто.

Рейнард с досадой сплюнул, вышел за дверь и активировал запирающее заклинание. Не заходил он сюда, не было хозяина.

Ну что ж, по крайней мере, на место декана прорицательского факультета будет направлен кто-то из своих.

Осмотр полигона, где тренировались боевики, тоже не разочаровал. Бесчисленные блоки, связки, отработка ударов в паре, издали напоминающая танец — ничего интересного.

Остались целители и артефактники.

Икчин Саар-са нашелся около печи во флигеле, объясняющим первокурсникам основы стеклодувного ремесла. Он был единственным, кто попытался отвесить легкий поклон, и тут же снова вернулся к лекции.

Рейнард послушал минут десять, осмотрел трубки и формы и начал сканирование. Ни один из студентов не претендовал в будущем на мастера, что и неудивительно. Лучшими артефактниками и алхимиками славилась Гильдия прикладных ремесел, которая тоже находилась вне досягаемости инквизиторов. Мало того, что была расположена на другом материке, так еще и относилась к другой империи. Там учили самых талантливых прикладников, которые в редких случаях покидали стены Гильдии, вся их жизнь проходила там, секреты оберегались тщательнейшим образом.

Странно, прорицатель упоминал об иллюзоре, среди этих учащихся его не было, либо научился хорошо прятаться.

Ташварту повезло — он задержался в другой мастерской, вытачивая бусины для браслета Киры. Нудная монотонная работа, но требующая аккуратности и внимания. К тому же он решил делать их не круглыми, а выполнить в виде небольших листочков и цветов. Мило, женственно и никто не догадается, что будет скрываться за каждой фигуркой.

Артефактникам и алхимикам, начиная с пятого курса, выделяли специальные часы для самостоятельной работы, и именно этим воспользовался мужчина. По-настоящему парнем его считать было сложно — сорок лет для метаморфа не возраст, иные представители могли дожить и до тысячи, а то и до двух. Но приходилось держать молодой облик — года на двадцать два-двадцать три, чтобы не выделяться из студентов.

Призрачный магистр подкинул идею — формировать сети с привязкой к бусинам для более быстрой активации при минимальных затратах энергии. Это было интересно и для него самого, поскольку артефактник собирался продумать рисунок для собственного браслета, на который готовился завязать щиты и заклинания нападения, о которых ему рассказал Лаундрэ.

Целительский факультет оказался пустым, в морге тоже не нашлось как живых, так и мертвых. Похоже, декан лекарей увел своих студентов за пределы академии.

Плохо, насколько было известно Рейнарду, основной преподаватель целителей уже давно перешагнул возраст зрелости и теперь одной ногой стоял в могиле.

Ну что ж, заменить удалось только одного, но эта кандидатура вполне устраивала. Собственный прорицатель, как шпион от инквизиции, так получилось даже лучше.

Поразмыслив, дознаватель вернулся в кабинет ректора.

— Как проверка? — магистр Торц отложил очередные документы и приготовился слушать со всем вниманием.

— К сожалению, не удалось обнаружить вашего главного целителя вместе со студентами. Они все попрятались, что ли? — не удержался от подколки Сартаноро. — Очень и очень жаль.

— Так они практикуют по всему городу, в госпитале, например. Это на другом конце, рядом с казармами, — пояснил ректор. — Сами же велели урезать лекционные часы и давать побольше практики на местах. Хотите, найду ваше же предписание?

Еще не хватало тащиться пешком через весь город, карет здесь не предоставляли, а коня инквизитор оставил около гостиницы. Самое обидное, что не почувствовал ни малейшей лжи.

— Хорошо, оставим пока вашего целителя на своем месте. Не нашел так же и декана прорицательского факультета. Он тоже практикует в городе в учебное время?

Торц покачал головой и задумался. Магистр Хаурван редко покидал стены академии и только когда заканчивались все занятия и медитации.

— Пренебрежение своими обязанностями, — скривился Рейнард. — Будьте любезны сообщить ему, когда появится, что департамент недоволен и предлагает заменить его кандидатуру вот этой персоной. Увольнение немедленно, студенты пусть пока занимаются самостоятельными практиками.

Он взял листок бумаги и вывел на нем имя будущего преподавателя.

— Это, чтобы вы не забыли принять его на службу, — пояснил дознаватель. — Я лично отправлю ему сегодня подтверждение о новом месте работы. На дорогу уйдет пара недель, но, думаю, вам не составит труда, занять студентов чем-нибудь полезным. Рефератами, например.

— Чиоро? — ректор поднял брови. — Совершенно незнакомая фамилия. Не просветите, из какого он города?

— Вас это не должно интересовать. Магистр Серж Чиоро закончил столичную академию десять лет назад, этих сведений вполне достаточно. Если пожелает, то расскажет о себе больше.

Прощаться Сартаноро не стал, просто поднялся и вышел. Теперь стоило пообедать, прогуляться на самое старое, лучше заброшенное кладбище, переночевать, а потом двигаться в обратный путь. Ах, да, и сообщить в отдел о неудачной проверке. Неудачной с точки зрения замены преподавателей. Все остальное его вполне устроило.

Поразмыслив, пришел к выводу, что ситуация сложилась как нельзя лучше. Убрать за один приезд кучу преподавателей равносильно толкам и сплетням, заткнуть которые было не под силу даже инквизиторам. А тут… один человек, так явно и не вовремя "пренебрегший" своими обязанностями… Департамент будет заменять учителей постепенно, ежегодно направляя нужных людей, искренне преданных, а главное туповатых и не особо обученных. А то и вовсе заменять не станет, ограничится наблюдением за событиями, которые скоро здесь развернутся. Вот начнутся грабежи и разбои, нечаянно поднимутся голодные трупы, неизвестно откуда появятся незнакомые твари…

Опять же, нужно заниматься полевыми экспериментами, а для них город подходил как нельзя лучше, и об этом не стоило забывать.

Пусть не сразу, а в течение пяти-десяти лет, может чуть больше, но бывшая инквизиция снова займет главенствующее положение. Пять-десять лет, да даже двадцать лет — для настоящих магов не срок.

Стоило только прогуляться и спокойно подумать еще раз, и пришла очередная здравая идея. Пообедать, отсидеться в гостинице, не привлекая к себе внимания, переночевать, а с утра отправиться на кладбище. В другую сторону, это не страшно, никого не касается, какими дорогами разъезжают представители департамента. А заодно поговорить с одним соглядатаем, который все это время отсиживался в тени, не привлекая к себе внимания.

Кира мужественно боролась с головокружением, поставила четыре диагностические сети и опять чувствовала себя плохо.

В самом начале занятий, магистр Вервиан бросил задумчивый взгляд на потолок, потом велел собрать тетради и мчаться в лечебницу, которая находилась рядом со вторыми воротами. Недалеко, но на самом деле пришлось пробежаться, причем декан не отставал ни на шаг, демонстрируя отличное здоровье, не соответствующее возрасту.

На вопрос — зачем так быстро, ответил — мол, чтобы хватило времени всем попробовать свои силы на настоящих больных.

Больных оказалось много, почти все палаты были заполнены. Штатные целители неприятно удивились неожиданному нашествию, но возмутиться не посмели, потому как большинство учились у этого же преподавателя.

И началась бесконечная диагностика, ладно хоть без названий заболеваний. Два сотрясения мозга, чесотка и сильное отравление алкоголем, прямо до синих белочек в глазах. А сети пришлось ставить большие, чтобы охватить приличную поверхность тела. Ну и вычерпала опять собственный резерв почти до дна.

— На, пей, — под носом у Кирсаны как по волшебству появился стакан. — Тонизирующее. Но с такими слабыми данными тебе путь только в помощницы и работать руками, а не плетениями.

Пожилая целительница с сожалением смотрела на студентку. Повидала за свою долгую жизнь разных практиканток: и сильных, и откровенно слабых, и буквально горящих на работе, а равнодушных, просто отбывающих часы дежурств. Понаблюдав в течение десяти минут, могла предсказать, насколько раскроется талант при постоянных тренировках. Здесь же блеклая аура, минимальный резерв, не позволяющий пользоваться лечебными заклинаниями — как результат, только простейшие действия и ничего выдающегося.

На вопросительный взгляд Вервиана она покачала головой и, занявшись очередным студентом, не заметила, как в глазах магистра промелькнул блеск удовлетворения.

Агнус и впрямь был доволен, пусть всем девочка кажется слабой и бесполезной, так лучше для нее самой. Меньше внимания, меньше интереса, меньше вероятности, что ее обнаружат. А через какое-то время, и он надеялся на это, найдется и куда более стоящий учитель, который поможет с даром, и защитник, который не даст в обиду. Но главное — это ее желание учиться, без него ни один преподаватель не сможет вложить в голову необходимые знания. Темные целители редко появлялись в здешних землях, но все же появлялись.

Казиша отправили диагностировать женщин, и из палаты он вылетел багровый, как вареный рак, провожаемый дружным хохотом.

— Не пойду больше к бабам, — выдохнул он, вытирая рукавом взмокший лоб.

— Роды и устранение тяжелых последствий оных, как с этим? — поднял брови магистр.

— Пусть повитухи занимаются, — буркнул парень.

— А вот случится так, что повитухи-то рядом и не окажется. — Вервиан посмотрел на приунывшего студента, больше похожего на мясника своими огромными ручищами. — М-дя… Сегодня к вечеру вывешу расписание вашей практики. Старшенькие с третьего курса все в госпитале, да в этой больничке, вам останется уличный патруль, помощь своим же на практике, храм. Ничего, всех распределим.

Он нарочно не назвал морг, рассчитывая ставить туда почаще Киру.

И она-то в этот момент подняла голову.

— Магистр, а что значит помощь своим же?

— Кроме патруля на ночную практику выходят некроманты. Уважаемый мэтр ректор решил, что в компанию с ними по кладбищам и склепам будут отправляться целитель и артефактник.

— А артефактники-то с какого перепугу нужны на кладбище? — студенты зашумели, строя всяческие предположения.

— Мало ли кто из земли повылезет у недоучек, вдруг придется сдерживать, а щитами владеют лишь боевики и артефактники, сами могли бы догадаться.

Насчет артефактников указа ректора не было, эта мысль только что пришла в голову магистру, словно ледяным холодком скользнув по спине. И он собирался внести это предложение сразу же после урока. Причем по возможности образовать четкую пару, которая могла бы заниматься лечением под надежным прикрытием, пока остальные исправляют собственные ошибки.

В коридоре за поворотом послышался шум, потом крики и топот ног.

— Стоять здесь, по стеночке и не мешаться, — скомандовал Вервиан и быстро свернул в ту сторону.

Из окна было видно только подъехавшую карету и женщину, бьющуюся в истерике на руках стражников.

— Ребятки, шли бы вы отсюда, — хмурый седой целитель вывернул из-за угла. — На сегодня занятий больше не будет. Возвращайтесь в академию, повышивайте на трупиках, поучите конспекты.

— А магистр? — робко переспросила Кира.

Уходить было страшно, а вдруг это какая-то неудачная шутка.

— Это его распоряжение.

Студенты вымелись быстро, на улице тоже ничего толком разузнать не удалось, кроме того, что покалечился какой-то высокопоставленный городской чиновник.

— Мэтр Агнус пошел лечить? — удивился Казиш. — Вроде уж он настолько стар, что вряд ли может помочь.

Они дошли до академии, благо достаточно было пройти вдоль стены и свернуть во вторые ворота, которые располагались сразу за зданием морга. И тут же молча разбрелись в стороны.

Кирсана вернулась в пустую комнату общежития, ее соседке не повезло так как им, и она все еще сидела на занятиях. После выплеска силы кружилась голова, хотя не так как в прошлый раз. Разбирать лекции не хотелось.

За что ж ей так не везло. Не складывается с учебой, а ведь так хотела получить настоящий диплом, а не оставаться вечной помощницей. Да и постоянная круговерть — уроки, морг, уроки, попытка диагностики или лечение, почти обморок повергали в уныние.

Покрутившись по комнате и сходив в душ, где ее быстро привела в нормальный вид прохладная вода, Кира решила сесть за рисунок браслета. Если призрачный магистр рекомендовал завязать диагностические и лечебные сети на шарики, то этим стоило заняться немедленно и больше не расходовать уйму сил.

В дверь забарабанили, но не успела девушка подняться из-за стола, как на порог шагнул Аурен. Все бы ничего, но парень был в наглаженной форме, старательно причесанный и с небольшой корзинкой в руках, накрытой холщовой салфеткой.

— Что это с тобой? — Кира отложила листок в сторону.

— Да я мимо проходил, — замялся некромант. — Подумал, чего не заглянуть к знакомым в гости.

— В гости, значит…

Гостей она принимать не собиралась, хотела бросить все силы на учебу. Но вдруг защемило в груди и стало тошно — все девчонки глазками стреляют по сторонам, а она как примороженная.

— А где рыжуля?

Ах, вот в чем дело. Некромант пришел вовсе не к ней, а к алхимичке. Ну да, посмотрел в прошлый раз… Алсия веселая, хорошенькая, общительная — отчего бы не познакомиться.

— Кошмар. Новости просто из рук вон, — влетевшая Алсия оторопела, потом зарумянилась, аккуратно прикрыла дверь и степенно прошагала к своему столу.

— Что не так? — насторожилась Кирсана.

— Старшекурсники-предсказатели замучались ждать мэтра Хаурвана, пошли за ним, а дверь на запоре, поискали и не нашли. Решили провести тренировку и увидели что-то кошмарное, побежали к ректору. Ректор к преподавателю, отключили заклинание, а там…

— День какой-то дурацкий, — Кира потерла плечо. — Нас прямо с лекции магистр Вервиан в момент поднял и велел пробежаться до лечебницы. Еще и подгонял. Никогда не думала, что старик может с такой скоростью перебирать ногами. А потом там кого-то привезли, и нас срочно выперли на улицу и велели убираться.

— А нас мастер сегодня заново гонял по первому курсу, — подал голос Аурин, пододвигаясь поближе и ставя на колени к Алсие корзинку. — Угощайтесь, там яблоки и груши. И ладно бы только второй курс, но и выпускников замучил основами основ, они чуть не заснули.

Алсия смущенно улыбнулась некроманту и без стеснения запустила руку в корзинку. Там и впрямь лежали отборные яблоки, только что с дерева, не лежавшие в кладовке ни дня.

Неловкость встречи быстро рассеялась, только лишь стоило заговорить об уроках, и дальше они свободно делились своими впечатлениями.

— Что вообще происходит? — магистр Вервиан, не дожидаясь разрешения, влетел в кабинет ректора, забыв о том, что поддерживал образ немощного старика.

— Что у тебя? — Торц отложил документы, сейчас вообще было не до бумаг.

— В городскую лечебницу привезли начальника тюрьмы, который вдруг пожелал спрыгнуть с башни и оставил странную предсмертную записку. Мол, он осознал, как был неправ, хочет искупить свою вину и прочая ерунда. Еще дышал, но повреждения несовместимы с жизнью. Четверо лекарей выложились по полной, и бесполезно. На мгновение пришел в себя, хотел что-то сказать, но не успел. Замычал и отправился к праотцам.

— Здесь был представитель департамента, — мрачно сообщил ректор.

— Я увидел предупреждение и тут же поднял курс и вывел за ворота. У академии три выхода, он физически не успел бы отследить все, — Агнус не сдержался и прихлопнул ладонью. — Кто был?

— Сартаноро.

Этой фамилии оказалось достаточно, чтобы все присутствующие магистры нахмурились. Сильнейший дознаватель, менталист с мощным натренированным даром и вдруг в их глуши. Что происходит?

— Сартаноро — менталист, мэтр Хойд тоже менталист и далеко не слабый. Все было хорошо, город спокойно жил, всякую преступность поприжали и вдруг, ни с того ни с сего у начальника городской тюрьмы обнаруживается желание самоубийства и неизвестно откуда взявшееся чувство вины, — тихо заметил Харр-Энг. — Я более, чем уверен, что если поднять труп и попробовать уточнить некоторые детали, то ничего не получится.

— Это не все, — ректор прогулялся до двери и старательно запер ее на ключ, а потом активировал артефакт "Тишины", замаскированный под статуэтку светлейшей богини с венцом на голове и гирляндами цветов в руках. — Хаурван мертв.

Сильнейший прорицатель не смог предвидеть собственную смерть — это было совсем из ряда вон выходящее событие.

Или ему не дали, что было более вероятно.

— Причина?

— Взрыв артефакта неясной природы, который был снабжен предохранительным механизмом в виде игл с ядом. Артефакт оплавлен, выяснить, что он собой представлял, невозможно. Из-за неизвестного яда вскрытия не будет, еще не хватало получить здесь цепочку смертей, поэтому бывшего декана предсказателей быстренько завернули в простыню и отправили на кладбище, — Икчин Саар-са переглянулся с Наушваром, который подтвердил сказанное легким кивком. — Родственников и знакомых нет, претензий предъявить некому.

Алхимику на самом деле не удалось определить яд, что уже само по себе являлось удивительным.

— Что-то еще? — Вервиан резко развернулся на своем месте и уставился на ректора.

— Слишком много событий в один день, — поморщился магистр Торц. — И самое последнее. Инкв… департамент магии недоволен нынешним преподаванием и считает его чересчур насыщенным теоретически.

— То есть, приезжает один из ведущих дознавателей в город, который купается в благополучии, начинает интересоваться начальником тюрьмы, который немало поспособствовал этому самому благополучию, после чего уважаемый мэтр воображает себя птицей, — старый целитель просто рассуждал, выстраивая факты в цепочку. — В это время известнейший всем магическим кругам менталист уже присутствует в академии и намекает на замену преподавателей, после чего лучший в государстве маг-сканер и неплохой прорицатель ни с того, ни с сего занимается исследованием опасного артефакта, не озаботившись проглядеть линии вероятности. Странно, как-то, не находите, господа?

Господа находили ситуацию такой же и поэтому просто покивали головами.

— Департамент исключительно недоволен нынешним преподаванием, что греха таить, я им тоже недоволен. Последнюю пару лет из академии выходят сплошь недоучки с недоумками, от которых никакой пользы, кроме затраченных на обучение денег.

С этим уважаемые преподаватели тоже были согласны, поскольку все так или иначе отмечали, что за все попытки вернуть образование в прежнее русло или хотя бы не ухудшать, их просто бьют по рукам. И, как выяснилось, не только по ним.

— Кого высочайший гость предложил на место нашего прорицателя? — Вервиан шустренько повернулся к ректору.

— Некий Чукри… Черы… — мэтр Торц перебрал документы на столе и нашел интересующую его бумагу. — Серж Чиоро, выпускник столичной академии десятилетней давности.

Зайритан Наушвар скривился так, что лицо перекосилось. Примерно такое же выражение присутствовало и у мастера темных искусств.

— Знакомый? — оживился ректор, с отвращением отбрасывая записку.

— Если верить некоторым слухам, домыслам и невзначай оброненным словам, — алхимик потер лоб, — то это соглядатай инкв… э-э-э, департамента магии, специально обученный для проведения слежки и собирания нелицеприятных фактов, которые позже используются для шантажа.

С каждой минутой присутствующим казалось, что ледяная рука инквизиции сжимается на горле все сильнее и сильнее.

— Обученный приемам слежки? — удивился Вервиан. — Так он же прорицатель. Следует задействовать несколько инструментов в просмотре некоторой ситуации или персоны, отметить сходство и расхождение. Или я чего-то не понимаю?

Похоже у преподавателей появилась крошечная лазейка. Если этот Чиоро настолько слаб в том предмете, на который его собирались поставить, то возможно департаменту не нужны сильные предсказатели, способные просматривать вероятностные линии судеб и событий. Нужен чистый наушник, собирающий порочащие сведения.

— Однако, распоряжение по уменьшению лекционных часов придется выполнить, — ректор опять перебрал бумаги и вытянул длинный список. — Очень настойчиво предлагается уделить больше времени практике, поэтому минимум дважды в неделю студенты будут разгуливать по улицам в вечернем и ночном патруле, посещать храм. Так, что тут еще? Лечебница, госпиталь, эм-м-м, вылазки группой на кладбища.

— Мы и так группой ходим, — мрачно заметил Герхард Цанни, декан кафедры некромантии. — Еще и Кармоне временами с собой берем для подстраховки. Но пока ничего такого не случалось, чтобы потребовалась более усиленная помощь.

— Какая усиленная? — замахал руками мэтр Торц. — На ночных кладбищенских занятиях теперь должна присутствовать целительница и боевик, либо артефактник, искусный в защите. Одна для оказания экстренной помощи, другой для охраны. Стоит подумать, как раскидать перво-и второкурсников, чтобы выполнить высочайшее распоряжение. Остальных раскидывать уже поздно, либо формировать отдельные группы из выпускников.

Предстояло выполнить сумасшедшее количество работы, подобрав студентов по магическим параметрам и уравновесив их таланты.

Рано утром Сартаноро уехал из города, с удовольствием полюбовавшись на сплетни, которые возникали буквально на каждом шагу, в каждой закусочной, около дверей или на рынке. Одно дело удалось выполнить без особых усилий. Пройдет пара-тройка дней и городская стража начнет сбиваться с ног, разыскивая воров, грабителей и убийц, путь которым был открыт. Будет проклинать тот день, когда начальник тюрьмы соизволил отправиться в полет, если вообще уцелеет, конечно.

Следующим пунктом стояло посещение пары старых кладбищ. Лучше самых старых, расположенных недалеко от городских стен.

Ближайшее кладбище оказалось ухоженным, с чисто подметенными дорожками, аккуратными памятниками и лавочками для безутешных родственников. Первый сюрприз был неожиданно неприятным — некроманты подстраховались, и ограда мягко подсвечивалась охранными чарами.

Дознаватель сплюнул с досады — придется ломать, а это сразу укажет, что кто-то захотел навредить. С другой стороны, пусть думают, что хотят, а заодно и разгребают последствия.

Следующий сюрприз превзошел первый по своей гадостности — здесь хоронили добропорядочных жителей. Поднять их не составляло особой проблемы, но некоторые свойства характера частенько сохранялись и после смерти и вряд ли эти мертвяки ощутят непроходящую жажду мщения.

Плохо и хорошо одновременно, город благодушествовал и это тихое место почти не посещалась, разве что на праздниках поминовения усопших. Ну, или на похоронах.

Идеальное место для разговора.

Кусты даже не качнулись, и Рейнард ехидно ухмыльнулся. Сын одного из вояк, припертого к стенке за перепродажу продовольствия для армии. Впрочем, дело быстро замяли и публично извинились за подозрения, а все из-за того, что отпрыск этого самого вояки моментально согласился сотрудничать, клюнув на обещание поспособствовать его карьере.

— Доброго, — хмуро поздоровался парень, оглянувшись на всякий раз.

— Что нового? — Сартаноро медлить не собирался, в его плане стояла еще пара дел, которые нужно было завершить сегодня же.

— Смерть начальника тюрьмы и нашего прорицателя ваших рук дело?

— Я обязан отчитываться? — удивился лорд-дознаватель. — Если на плечах есть голова, сложи и вычти, получи результат. Неумные и не умеющие договариваться нам не нужны.

— Ваш отчет мне не требуется, — посетитель кладбища еще раз нервно оглянулся. — Хотелось бы выяснить, чего следует ожидать, чтобы подготовиться?

— Грабежи, разбои, кража, поножовщина — не стоит лезть в гущу драки. Восставшие мертвецы — пусть этим занимаются некроманты, возможно появление нечисти — тоже не геройствуй, лучше получи ранение в руку или ногу и честно отсидись в лазарете. Пока ничего такого, с чем не смогли бы справиться магистры академии и сумасшедшие студенты. Приблизительный интервал событий две недели, — скупо улыбнулся Сартаноро. — Академия неплохо защищена, туда никто не пролезет. А вот на улицах через какое-то время станет очень и очень весело. Ах, да, на кладбище вообще лезть не стоит. Итак, кто?

— Из числа тех, кто сейчас учится в академии? Алсия Бабируч — очень неплохая аптекарша с хорошими корнями, скорее ведьминскими, чем алхимическими. Кирсана Лартине — целительница, патологически слаба, но в ней есть что-то такое, скрытое, что не смог объяснить и сосканировать. Словно она с двумя дарами, и один дар прикрывает второй, либо скрытая темная, но до сих пор это не всплыло.

Это было интересно, и Рейнард кивнул, отмечая в памяти, что следует проверить родственников девушек.

— На закуску артефактник с мощным даром. Лично выходил поразмяться, выложился на полную, но бесполезно. Против него выступала группа, но она тоже не преуспела. Не боевик, никогда не пользуется заклинаниями, только формулами щитов, и при этом очень развитое тело воина, который тренировался далеко не один год. Развитие мышц не соответствует возрасту, но выглядит молодо, приблизительно мой ровесник.

— Прячется…

Сартаноро задумчиво поскреб подбородок. Про прикладника, который мастерски создает щиты, ему говорил и почивший ныне прорицатель, но там речь шла о метаморфе-иллюзоре. Иллюзоры никогда не были хорошими воинами, скорее, мастерски убегающими зайцами. Или иллюзор — это тоже маска? Но прорицатель не распознал подлога или морока, а он был лучшим в государстве сканером. Странно, но наблюдение соглядатая хотелось принять во внимание. В студенческой среде иногда можно было подсмотреть такое, чего никогда не увидит самый лучший мастер по проверке дара.

— Хорошая информация, — лорд-дознаватель продолжал пребывать в легкой задумчивости. — Гонорар, — в ладонь парня лег увесистый кошелек. Что поделать, любую полезную деятельность требовалось время от времени подкармливать. А уж золотом, услугой или страхом — зависело от случая, — зелье, бесцветное и безвкусное. Пару капель на любую царапину, да хоть на содранную мозоль, в крайнем случае через повязку, но тогда капель пять, и минимум на два месяца выбываешь из строя солдат. Через пару месяцев воспаление исцелится само, лишь только из организма выведется последняя кроха вещества, но погноится, поноет — создаст полную видимость плохой незаживающей раны. Практически не лечится, даже магическими способами. Неприятно, но надежно.

— Возможно ли использование еще на ком-то? — студент заранее просчитал, что если он будет валяться с подобной болячкой в лазарете один, то это вызовет подозрения. Уж лучше уложить человек пяток, а то и десяток.

— Неплохая идея, — Рейнард без труда считал цепочку образов и признал, что так лучше. Еще десяток выйдет из строя — меньше окажется подмоги на улицах. — Тогда вот еще один пузырек. Сонными чарами владеешь?

— Волновое "Крылья Морфеуса"…

Лорд-дознаватель одобрительно хмыкнул — парень назвал одно из запрещенных заклинаний, которым не разрешали пользоваться тем, кто не заканчивал специальное отделение менталистов, занимающихся лечением нервных расстройств. В результате неразумного применения подобной формулы у пациентов долгое время отмечали непрекращающуюся тряску рук и пошатывание при ходьбе.

— Срок действия рассчитать сможешь?

— Разумеется, — студент кивнул, — две, максимум три минуты, больше пяти не получится с контролем. Тем более, я рассчитывал запустить волну достаточно медленно, чтобы она прокатилась возвратно и зацепила меня самого.

— На твое усмотрение, — парень оказался достаточно расчетливым и продумывал свои шаги, может и в самом деле из него получится толковый сотрудник. — Если будет что-то срочное, то можешь обратиться к Сержу Чиоро, который скоро явится в академию и займет место декана прорицательского факультета.

— Что делать с девчонками?

— Выбирай любую, поухаживай, вскружи голову. Запомни, что эта игра тебя ни к чему не обязывает, и нахалке, которая рискнет заговорить о серьезном продолжении отношений, ничего не светит, кроме наказания за назойливость. Деньги даны с учетом незапланированных расходов, но не шикуй — ни одна простолюдинка не стоит потраченных на нее монет.

Девиц вокруг студента и так хватало, но отчего бы не поразвлечься еще с одной? К тому же за чужой счет.

Парень молча кивнул, убирая пузырьки во внутренний карман, и собирался снова нырнуть в густой кустарник.

— Если сможешь зацепить девчонок или каким-то образом оказаться возле артефактника, то вот.

Сартаноро достал из кармана небольшую деревянную шкатулку с семью невзрачными камешками на крышке, пару тонких пузырьков и с десяток двухсторонних кристаллов бесцветного кварца размером со спичку.

— Что это? — агент ничего брать не собирался, даже убрал руки за спину. Пример Хаурвана до сих пор стоял перед глазами.

— Это почтовая шкатулка, которая рассчитана только на одного отправителя и одного получателя. Счет камней ведется справа налево, код пересылки один-четыре-три-семь-два. В пузырьках сонное зелье, действие которого рассчитано на полчаса, потом ингредиенты растворяются в крови полностью и обнаружить их следы не под силу маститым алхимикам. Совершенно безопасно, гарантирую. Кристаллы предназначены для тестирования магических способностей. Человека раздеть, положить на солнечное сплетение, строго ориентируя концами к голове и ногам, через пару минут снять — они должны изменить свой цвет. Кладешь в шкатулку с запиской, кому это принадлежит, отправляешь мне. Все.

Парень помедлил, просчитывая возможные неприятности. Вряд ли ему предложили яд, это равносильно подставить нужного агента под подозрение, а потом под расследование. Остальное сделать несложно.

— Хорошо, — и протянул ладонь.

Итак, встреча с наблюдателем состоялась, теперь следовало продолжить намеченные дела.

Второе кладбище, стоящее дальше и отгороженное густыми зарослями колючего терновника, порадовало. Полное отсутствие защиты и ухода, вместо памятников могилы отмечались крупными булыжниками без надписей. Было похоже, что именно здесь хоронили всяческое отребье, вроде разбойников и грабителей.

Правда, возникла проблема — артефакт пробуждения следовало закладывать под самую старую могилу. Сартаноро сплюнул вторично, зло выругался и запустил поисковое заклинание. Крохотный светлячок, еле различимый в солнечном свете долго блуждал между едва различимыми холмиками, пока не завис над едва обозначенным захоронением.

Кто там лежал и по какой причине окончил свой жизненный путь, дознавателя не интересовало. Выкопав небольшую ямку, Рейнард положил в нее двухсторонний алый кристалл и задумался. Разбудить мертвецов в ближайшие сутки — слишком рано, пожалуй, следовало подождать несколько дней или неделю-две. Как раз к этому времени немногочисленная стража устанет от разворачивающейся волны краж и нападений, и не сможет оказать сопротивления. А на студентов надеяться не стоит — судя по тому, что удалось увидеть, они далеко не бойцы.

Если каким-то чудом ситуация выправится, то всегда оставалась пара вариантов. Первый — натравить нежить из Мертвого леса, и вторая — приехать с расследованием и обвинить во всех безобразиях именно тех, кто реально смог помочь. Горожане особо разбираться не станут, им нужны тишина и покой.

Будет покой… ненадолго.

Сартаноро замер буквально на мгновение, чтобы выставить время и активировать кристалл. Чары поползли легким, еле заметным, дымком, а потом разом впитались в землю.

Он полюбовался на дело своих рук. С удовольствием, поскольку обожал ставить эксперименты вдали от столицы. Ну, надо же на ком-то проверять разработки инквизиторов?

Ах, да, чуть не забыл…

Рейнард достал из сумки деревянную коробку, с опаской приоткрыл крышку и тут же с размаху швырнул ее подальше на землю. И тут же опрометью бросился к лошади, а то еще не хватало, чтобы хоть одна из тварей успела к нему прицепиться и заразить болотной лихорадкой. Путь до столицы предстоял неблизкий, и инквизитор не желал свалиться с жаром в какой-нибудь захудалой гостинице.

Мелкие криксы сначала своим видом походили на крошечных ночных мотыльков, но стоило им попробовать человеческой крови, как они начинали расти, постепенно вымахивая в приличный рост, сравнимый с размером крупной собаки. Зубы росли тоже, и если поначалу ночные кровопийцы кусались не больнее комара, выпивая капельку крови, то позже становились похожи на диких зверей, нападая стаей и разрывая попавшегося им на дороге путника в клочья. В основном, обитали на болотах и в мелком виде считались опасными лишь из-за того, что переносили вирус неприятной болезни.

Пока они проснутся, пока пообвыкнутся, найдут себе первое пропитание, пройдет та же пара недель. Сначала город вспомнит, что такое воры, грабители и убийцы, потом их навестят мертвяки, одержимые жаждой мщения. Ну а на закуску прилетит стая нежити, которая охоча до свежатинки. А те, кому удастся спастись от их зубов, вряд ли удастся с таким же успехом избежать болезни.

Три-четыре недели непрерывных развлечений обеспечены. Жаль только, что не удастся понаблюдать за развитием событий, не стоит так очевидно подставляться.

Ну, а если дело не сложится, город успешно отобьется от тех и других, в чем Сартаноро сильно сомневался, то всегда оставался мор. Эпидемии косили и столицы, и провинции, не разбирая, в древности, поговаривают, уничтожали целые царства.

Применять последнее средство сразу, дознаватель не собирался. Вдруг еще жители опомнятся и с надеждой устремят свои взоры и кошельки в сторону инкв… департамента магии. Не стоит заранее опустошать возможную кормушку.

…Через два дня…

— Что там? — невысокая Кира прыгала, стараясь заглянуть из-за спин высоченных боевиков.

— Уйди, мелкая.

Ее просто взяли и передвинули как куклу, отчего захотелось заорать и затопать ногами, а лучше оттоптать чужие. Теперь перед ней возвышались спины некромантов.

Ректорат вывесил списки на практику, и теперь студентам пришлось разыскивать свои фамилии в наспех составленных группах. Преподаватели честно учли пожелания департамента, но на всякий случай решили подстраховать своих учеников. Рядом со слабыми боевиками стояли сильные целители, которым не составляло труда быстро организовать помощь, и напротив — слабых лекарей прикрывали сильные защитники.

Ташварт с легкой ухмылкой наблюдал за озадаченными сокурсниками и обсуждениями. Студенты никак не могли взять в толк, с чего появилось такое нововведение, и почему теперь вместо законного отдыха и выполнения домашних заданий их отправляют на внеплановую практику.

Ему удалось подслушать пару разговоров, и теперь интересовало только, с кем придется работать в группе.

— Да ну вас, — возмутилась Кира и ожесточенно заработала локтями, пробиваясь к спискам. — Повымахали жердями, ничего не видно. Я — маленькая, не помешаю.

Себя удалось найти в самом низу стенда, причем в группе по какому-то счастливому совпадению вместе с ней оказался уже знакомый студент-некромант и самый сильный артефактник своего факультета. Это радовало. Озадачивало только то, что первым же выходом на практику стоял городской патруль, потом кладбище, где ее прикрепили ко второму курсу, потом морг.

Плевать, она решила посетить морг немедленно, чтобы прояснить некоторые интересные моменты, которые могли быть известны призрачному магистру.

Ивистар с удивлением проводил маленькую фигурку, странно, ведь он никогда не обращал на нее внимания. Симпатичная девчонка, что и говорить, жаль только такая дохлая в плане целительства, а то можно было порекомендовать ее отцу. Подстраховаться в плане собственного здоровья и получить постельную грелку. В собственной привлекательности боевик не сомневался. Да и куда деваться невысокой лекарке, уж лучше так устроить свою судьбу.

— Магистр…

Кира постучала по столу, потом по стене и едва не взвизгнула от неожиданности, когда Лаундрэ вылез из-под пола.

— Чего тебе, дите человеческое? — проворчал старый целитель, присаживаясь на табурет и неудовлетворенно разглядывая посетительницу. Опять была на грани обморока, причем совсем недавно.

— Больше не могу, магистр, — девушка села напротив и положила ладони на стол. — Три-четыре сети и я — труп. Не понимаю, как такое случается. Не может быть, чтобы целительский дар был настолько быстро исчерпаем.

— И мне это интересно, — Ташварт занял место около двери, опершись плечом о косяк.

Как он подошел девушка не услышала, как и не видела, чтобы кто-то следовал за ней.

— Все банально просто, — призрак решил объявить в лоб, а заодно и убедиться, насколько представительница его рода способна мыслить практически. — У тебя не один дар, а два. Один — светлый, чисто целительский. Второй — дар смерти, который в свою очередь является способностью изъятия. Забрать жизнь — вот сторона дара смерти, — он немного помедлил, с тревогой наблюдая за мрачнеющим лицом Киры. — Они должны уравновешивать друг друга и друг без друга не развиваются.

— Не поняла, — призналась Кирсана, чувствуя, как от такого заявления по рукам побежали ледяные мурашки.

— Ты расходуешь целительские силы, они заканчиваются и восстанавливаются в прежнем объеме. Если одновременно или в ближайшем времени задействовать дар изъятия, то он уравновесит светлый талант уже одним своим использованием. Они всегда равны. Не используешь один, нет возможности увеличиваться другому.

Ощущение удара по голове чем-то тяжелым — это было именно то ощущение, которое испытала целительница. Получалось, что она обязана не только лечить, но и убивать, чтобы самой не отправиться на тот свет.

Ташварт молчал, прокручивая в голове сказанное магистром. Не столько смерть, сколько процедура изъятия, а ведь изымать можно многое, тем более лекарю. Да ту же болезнь, хотя бы. Или… Но он хотел услышать подробности от Лаундрэ. Самому можно напридумывать все, что угодно, но не факт, что эти придумки окажутся реальными.

— Убивать? — прошептала Кира. — Как такое возможно? Это же чисто темный дар и он непременно был бы обнаружен при любой проверке.

— Дар смерти неоднозначен, — пожал плечами призрак, кляня бестолковость девчонки. — Можно убить, а можно забрать жизнь. Результат один, но способы достижения немного разные.

— При первой же попытке использования этой стороны силы меня вычислят и казнят…

Девушку затрясло так, что даже застучали зубы.

— Дар изъятия всегда скрыт, — терпеливо повторил Лаундрэ. — Он не темный, а скорее сумеречный, теневой. К тому же это свойство крови, а не магического таланта.

— Не трясись, — Таш прошел к столу и похлопал девушку по плечу. — Не все так трагично, как ты себе представляешь.

— Мне убивать?.. Убивать?..

Она практически уже ничего не слышала, продолжая трястись и словно в бреду повторяя одни и те же слова.

Артефактнику пришлось перейти к крайним мерам. Набрав под краном кувшин ледяной воды, Ташварт недолго думая плесканул Кире в лицо.

Не помогло, словно и не было этого холодного душа.

— Может по щекам похлопать? — парень забеспокоился, такую истерику он видел впервые.

— Пока не нужно, — магистр страдальчески покачал головой. — Я рассчитывал, что она более практична и умеет реально смотреть на жизнь. Нужно немного подождать, если не придет в нормальное состояние, тогда перейдем к более кардинальным мерам.

Мнение старшего и более опытного призрака было учтено, но Таш решил не отходить от девчонки, пододвинул свободный табурет и присел рядом с ней. Так, на всякий случай. Оставалось выяснить, насколько он сам правильно понял старого целителя.

— Магия изъятия — это нечто совершенно новое, никогда о таком не слышал.

— Разве? — поднял брови Биртанис. — Это удивительный инструмент, которым можно оказать помощь быстро и безболезненно во многих случаях.

— Поясните, — насторожился артефактник.

— Есть болезни, от которых лучшим выходом является смерть, а целительские возможности исчерпаны и не приносят облегчения или улучшения. Это — раз, — магистр оперся локтями о стол. — Невозможность управления собственным даром. Пример — ребенок случайно открывает в себе способность мага воды. Колоссальную, но, в силу малого возраста, не может с ней справиться и становится опасным для окружающих. Например, раз за разом вызывает наводнение и уничтожает поселок или деревню.

— Блокировка…

— Блокировка срабатывает только в подростковом возрасте и старше, когда есть определенное понимание. Снятие блокировки вызывает сильнейшие боли, сравнимые с судорогами, и не всегда предполагает возможность полного восстановления или управления стихией. Это для людей, у представителей других рас подобное почти не происходит. Как результат — изъятие дара становится меньшим злом.

Зубы клацнули последний раз, и Кира перестала дрожать. Метаморф протянул ей полотенце, которое на всякий случай положил рядом. Или вытереть, или заткнуть рот, если начнет орать.

— Если извлечь жизнь, или ненужный дар, — Таш пытался подробнее разобрать механизм воздействия, — то куда их деть потом? Или это настолько нематериально и связано только с этим телом?

— Ты просто никогда не видел подобную процедуру, — Лаундрэ постучал кончиками пальцев по столу. Парень ему нравился, жаль только, что необходимой крови в нем было мало. Мало, но устойчивая часть, и этим призрак собирался воспользоваться. — Жизнь или дар оформлены в устойчивое облачко или искру. Когда человек умирает, то магическая способность держится в теле от силы сутки, частенько меньше, а потом рассеивается, оставляя минимальный след, по которому специалист может определить, какой способностью обладал владелец.

— Вы практиковали подобное? — припомнилось, что магистр происходил из рода исследователей.

— Разумеется, — не стал скрывать призрак, — и не однажды. Изъятая способность жить или управлять определенным видом энергии помещалась в специальное хранилище, представляющее собой фигурку, по форме которой можно было определить, что там находится. Или маг, владеющий приемами специального сканирования, считывал это для подтверждения. А потом, при необходимости, дар жизни или магии перемещались в другое тело. Больного, которого можно было спасти, дав необходимый толчок, мага, который умел управлять подобным даром и держать его под контролем. В частности, так пробовали лечить выгорание, которое возникало при перенапряжении сил или особых обстоятельствах.

Особые обстоятельства были понятны. Извержение вулкана — явление невозможной мощи, или гигантская волна, заливающая побережье, огромный лесной пожар, эпидемия, выкашивающая целый город и против всего этого один маг или горстка, жертвующая своим даром, а то и жизнями, чтобы спасти других. Если спаситель не умирал, то выгорал напрочь, лишившись возможности практиковать дальше.

Оставался вопрос — откуда брался этот дар, предлагаемый на замену?

— Жизнь брали у преступников. Воры, грабители, убийцы шли в дело, — пояснил Биртанис, без труда считав мысли метаморфа. — Надежно, выгодно, удобно, тем более, что наш род никогда не поддерживал показательные казни, так сказать в устрашение.

С этим можно было поспорить, поскольку показательные наказания, так или иначе, сдерживали преступность.

— А способности? — этот вопрос интересовал Ташварта больше всего.

— Способности можно пересадить только тем, в ком есть хоть капля темной крови, или нечеловеческой расы — это существенное ограничение, которое мы так и не смогли обойти, — магистр поднялся из-за стола, не обращая внимания на притихшую Киру. — Изъятие происходит по одной и той же формуле, уточняется только то, что предпочтительно забрать. В качестве эксперимента дар извлекался у чистых носителей, в обмен они получали возможность трансформации в человекоподобное тело. Самым лучшим перемещением считалось прямое.

Под чистыми носителями подразумевалось одно — сущности. Огневки, нимфары, сильфы. Интересно, кто в добром уме и незамутненной памяти соглашался на подобное ради сомнительного получения человеческого тела? Даже не совсем человеческого, скорее похожего, поскольку природные сущности сохраняли магию полностью в любом виде.

— Пленники? — осторожно спросил Таш. — Никогда не поверю, что истинные сущности основных элементов так легко отказывались от своего дара.

— А кто сказал, что он забирался полностью? — удивился магистр. — С духами такая операция в принципе невозможна. Они, собственно, и есть сама стихия, просто выраженная в определенной форме. Достаточно костра рядом, или реки, свободного дуновения ветра, грядки с растениями и дух снова в полной силе. У нас оставался лишь кусочек, искра дара для экспериментов.

Кира уже успокоилась, продышалась и теперь деловито вытирала мокрые волосы. Намокшие форменные рубашка и штаны волновали меньше, высохнут, при обмороках на уроках помогали точно так же, обливая холодной водой.

— То есть, пока я не начну уби… забирать что-то, так и буду падать в обморок при попытке нормального использования целительской магии?

Голос дрогнул, поскольку она не представляла себя в роли палача.

— Если мои сведения верны, — вкрадчиво начал Лаундрэ, — скоро вам предстоит участие в патруле, прогулки по кладбищам, посещение тюрем и больниц. В тюрьме практиковать подобное не рекомендую категорически, инквизиторы вездесущи и частенько организовывают подставы для выявления потенциально опасных сумеречников. Особенно в свете последних событий. А этот дар относится к сумеречным.

О событиях Кира не знала, но совет приняла к сведению.

— То есть, о незваном госте вашей светлости известно? — между прочим поинтересовался артефактник, гадая, каким образом магистр получает информацию.

— Разумеется, — призрак прошелся по залу морга, прислушался и продолжил. — В больнице часто встречаются обреченные люди, для которых смерть является лучшим выходом, но в каждом случае придется взвешивать решение от и до, чтобы не навредить еще кому-то.

— Но все просчитать невозможно, — жалобно сказала Кира. — Как я определю, кто готов уйти на тот свет, а…

— Или кого отправят и без твоей помощи, поскольку безутешные родственники ждут не дождутся кончины, чтобы вцепиться друг другу в горло из-за наследства или дома. И с удовольствием подольют яд или превысят дозу лекарства при уходе. Надеюсь, ты не думаешь, что все целители лечат простых горожан при помощи силы? Большей частью знаниями, да ручками, да травами.

Именно так она и думала, а как же иначе? Для чего тогда вообще выбирали это ремесло?

— Остается патруль, — Ташварт поднялся со своего места. Так или иначе, но он вовремя начал вытачивать фигурки для браслета девушки. Одни можно использовать как якоря для диагностических сетей, другие использовать для возможного хранения, нужно было только продумать, какой материал и при каких условиях станет надежным вместилищем.

— Не только, — возразил магистр. — Еще кладбища, но сомневаюсь, что там окажется достаточно бодрой веселой нежити, у которой есть крупицы жизненной силы, благодаря которой она охотится. Но патруль — самый лучший вариант.

— Ясно, — артефактник поразмыслил и сделал для себя выводы, теперь оставалось впихнуть эти выводы или хотя бы их часть в голову незадачливой целительницы. — Идем, убитая горем и неправдой жизни, будем твой браслет переделывать.

Кира покорно встала, сделала пару шагов, но внезапно запротестовала:

— Неприлично, что скажут студенты? Пойдут шепотки по закоулочкам.

— Шепотки пойдут в любом случае, — "утешил" ее Таш. — Заведешь парня — ой, вот она какая, на шею вешается. Не заведешь — ненормальная, в голове чего-то не хватает. Разговоры и так могут пойти, я тебя с полигона в морг отводил. Наплюй, забудь, никогда не оправдывайся, а лучше непринужденно пожимай плечами. Надоест — отстанут.

Вроде ей сказал верно, но сам припомнил, как Хаурван обратил внимание именно на непривычное студенческому глазу одиночество. Ни пустой интрижки, ни временной подружки — о чем-то серьезном речи не шло.

Рубашка неприятно липла к телу, но Кира послушалась. Браслет на самом деле стоило перебрать, а с кем это лучше сделать, как не с артефактником, который натренировался на мелкой работе.

Весь путь до общежития она молчала, прокручивая в голове то, что сказал темный целитель. Поглощенная думами, Кира не заметила, как они прошли через двор, свернули к мужскому общежитию. Даже не обратила внимания на удивленные взгляды студентов, стоящих в коридорах.

Она очнулась только перед дверью комнаты, которую занимал Таш. Артефактники старших курсов, на самом деле, занимали отдельные спальни.

Ташварт снял запирающее заклинание, ввел гостью, усадил ее на стул около окна и только потом спросил:

— О чем ты все время думаешь?

— О том, что сказал Лаундрэ, — с тяжелым вздохом сказала девушка. — Кое-что вспомнилось…

— Поделишься?

Это случилось в поселке, находящемся рядом с тем, где жила Тарасса. Мальчишка десяти лет от роду спалил стог сена, запасенный на зиму. Отец не выдержал, сурово отходил его ремнем и сам превратился в живой факел, а потом вспыхнул и хлев, где происходило наказание.

Ребенок перепугался, но ничего не мог сделать. Староста отправил записку в департамент магии, но, пока специалисты добрались до поселка, сгорело еще несколько сараев. Ладно, хоть удалось отстоять дома, благо стояла зима, и снега выпало предостаточно.

Магам удалось поставить блок, больше ничего они предложить не могли — слишком малый возраст для обучения контролю за даром, и слишком сильный дар огня.

Прошло три года. Все это время парень сходил с ума от рвущей изнутри силы, да еще добавило то, что односельчане начали его сторониться, даже бывшие друзья обходили стороной. Всего три года и блок сорвало. Тогда наружу вырвался столб ревущего пламени. Поселок загорелся…

Самое паршивое, что крестьяне не могли потушить быстро распространяющийся огонь. Он перекидывался с дома на дом, с амбара на амбар.

На их счастье мимо проезжал охотник. Разбираться толком не стал, издали оценил состояние парня и вогнал ему в сердце стрелу. Только после этого пламя удалось погасить, а к Тарассе потянулись пострадавшие жители с ожогами, которые и рассказали эту историю.

— При мощном даре и сильном волнении блок может слететь, — кивнул парень. — Я не однажды слышал об этом.

Не рассказывать же, что подобные случаи разбирались не раз, пока он учился на факультете судебной защиты. И каждый раз либо применялся блок, либо носитель неконтролируемого дара уничтожался вне зависимости от того, кто стоял перед магистрами — мужчина, женщина или ребенок. Общая безопасность превыше всего. Это бесило Таша, но сделать ничего не мог, поскольку не знал лучшего способа выхода из ситуации.

— Получается, что способность забирать не настолько уж и плохая, — Кира честно пыталась разобраться в сложившейся ситуации. Истерика прошла, точнее, она пыталась не допустить ее повторения, стыдно же так себя вести, да еще перед нечаянными зрителями. — Если бы на месте департаментских магов оказался целитель, у которого два дара…

— Он бы сделал диагностику, посмотрел какой способ предпочтительнее, в крайнем случае применил процедуру изъятия. Быстро, надежно и безболезненно, — Ташварт выдвинул ящик стола, достал бумагу и карандаш. — Давай, пока подумаем о рисунке браслета. По идее, ближайшими должны стоять фигурки для диагностических сетей, потом кровоостанавливающие, противовоспалительные. Какие вы еще проходили?

Просто и ненавязчиво переключил на другое, хотя понимал, что девчонка придет к себе в комнату, ляжет на кровать и в мыслях опять закрутятся события последних часов.

— Так сетей много, — задумчиво проговорила Кирсана и зачеркала карандашом на листочке, составляя список. — Основных больше двадцати, а еще надо подумать, куда запихивать нечто изъятое, если вдруг представится такая возможность.

Убивать она была не готова, но если вдруг сложится ситуация, когда вторая сторона дара станет единственной возможностью помочь, то почему бы не сделать это.

— Основное — диагностика?

Ташварт высыпал на стол из коробки горку деревянных фигурок.

— Основное — диагностика, — подтвердила Кира и замерла.

Неужели все это богатство сделано специально для нее? Мелкие листочки величиной в ноготь безымянного пальца, крохотные цветочки — колокольчики, васильки, ромашки, все выточено из дерева точно и узнаваемо. Плоские овалы с рисунком, который можно прощупать, разноцветные шарики. Яблочки, тонко прорезанная гроздь винограда.

— Браслет сама составишь? — поинтересовался артефактник.

У него хватало практики по охранным браслетам, но идея сделать нечто наборное и разноплановое заинтересовала, тем более, что собирался собрать украшение и для себя и запихнуть туда атакующие заклинания, о которых рассказал призрачный магистр, и варианты щитов.

— Нужно продумать рисунок, так чтобы выглядело оригинально, никто не заподозрил, что туда запрятано, и все необходимое находилось под рукой.

Точнее, под пальцами, поскольку узнавать сети придется наощупь.

Небольшой опыт в плетении браслетов у Киры был, нагляделась в поселке, где девушки ее же возраста сами делали себе незамысловатые украшения из дерева и дешевых камешков. Собирали и широкие, почти до локтя, и узенькие в три ряда, плели ожерелья. Даже считалось, что невеста с таким приданым одна из самых лучших, поскольку способна на тонкую и кропотливую работу.

Тихонько подскрипывало перо, на бумагу ложились закорючки, понятные только самой рисовальщице. Целительница даже не обратила внимания, что за окном начало темнеть.

— Ну, ты увлеклась, — Ташварт навис сверху, пытаясь сообразить, как станет выглядеть изделие в готовом виде.

— Ой, прости, — от дрогнувшей руки на листок упала клякса. — Мне, честное слово, стыдно, ты из-за меня остался без ужина.

— Вовсе нет, — артефактник широким жестом указал на тарелку, пристроенную на подоконник. — Тушеная капуста и колбаса, невиданная щедрость от нашей столовой. На какие нити будешь нанизывать бусины?

— У тебя есть тянущаяся шелковая нить, которая используется для закрепления в артефактах? — Кира наглела и понимала это, но раздобыть особые нитки повышенной прочности для нее было задачей практически невыполнимой.

Вместо ответа мужчина открыл шкафчик и достал оттуда бесцветный моток, связанный восьмеркой.

— Ужинай, — он кивнул в сторону тарелки. — Набор на станок или булавки?

— Лучше на станок, на четыре крючка, и, пожалуйста, кривую короткую иглу… Если есть, конечно.

У артефактников можно было найти практически любой инструмент, поскольку в силу своего ремесла им приходилось заниматься и плетением, и вырезанием, они учили основы ювелирной работы, работали по дереву и камню. И большей частью придумывали и воплощали свои идеи именно в стенах собственной комнаты. Чтобы никто не мешал и не подглядел, собственные наработки ценились на вес золота и не раздавались за просто так.

Пока Ташварт перебирал иголки, ища нужную, Кирсана наконец-то обратила внимание на комнату.

И, правда, старшекурсники-артефактники, по сравнению с прочими студентами, занимали привилегированное положение.

Отдельная спальня, с хорошей кроватью, шире, чем у нее самой, с парой стеллажей, заваленных рисунками и записями, книжные полки, отдельный шкаф для инструмента и материала. К стене прикреплена рама станка, наподобие тех, на которых плели рыбацкие сети, в углу верстак, достаточно большой стол рядом с окном.

— Если хочешь вымыть руки, то тебе туда, — мотнул головой Таш.

О, это была невиданная роскошь — собственная умывальня и душ на одного.

— За что вам такие апартаменты? — от души позавидовала Кира.

— Алхимики и артефактники старше третьего курса все имеют собственные места. Наша работа требует тишины и полной сосредоточенности, а также привычной обстановки для новых придумок, — пожал плечами метаморф. — Собственные идеи не разглашаются, напротив, тщательно охраняется материал, чтобы защитить имя мастера. Плюс нам разрешено практиковать в городе, нарабатывать клиентуру для последующей работы.

— Грандиозно, — восхитилась девушка и тут же сникла. — Все равно не представляю, как я буду забирать чью-то жизнь.

— Я тоже не особенно себе это представляю, — буркнул Ташварт, вылавливая из коробки нужную иголку. — Будешь плести сейчас или оставишь до завтра?

М-да, получалось неудобно. Если бы дело происходило в ее же собственной комнате, то, безусловно, Кира попробовала сразу.

Но в мужском общежитии, да еще когда время приближается к полуночи…

— Наверное, завтра, — студентка задумчиво пробежала глазами по рисунку, — тебя стеснять неудобно.

Таш тоже чувствовал неуютно, привык быть один, а тут гостья, пусть и увлеченная своим делом. Да и не верил, нет гарантии, что она не увидит что-то не предназначенное для чужих глаз. "Нет веры никому" — с некоторых пор эта фраза стала девизом и уже спасла жизнь ему самому.

— Кстати, а куда ты собралась запихивать возможные изъятия? Жизни, смерти, дара? — то, что можно забрать смерть и тяжелую болезнь, артефактник понял мгновение назад. Только не понимал, как это отразится на самом человеке.

Похоже, проклятый род именно так излечивал от эпидемий целые города, поскольку ни один целитель, ни даже целая группа одаренных лекарей не смогли бы спасать людей тысячами — есть предел человеческим возможностям. А подтверждение тому имелось и не одно. Практически все города и деревни вблизи цитаделей Л'Эста были защищены: от болезней, нежити, пожаров и наводнений, и лихих людей. Последние в списке предпочитали объезжать такие поселки по широкой дуге — слава проклятого рода распространилась далеко и вызывала трепет пополам с жуткой ненавистью. Ну, использовали сумеречные маги всякие отбросы в качестве учебного и лабораторного материала, куда деваться…

— Э-э-э, — Кира озадачилась. Она собиралась для талантов использовать крошечные яблочки, а для жизни — березовые листья, об изъятии смерти не думала — это точно. — Все в деревянные фигурки.

— Сети и плетения дерево удержит и сохранит без изменений, — артефактник поскреб затылок. — Любые: защитные, лекарские, боевые — дерево держит без проблем. Но вот насчет способностей не уверен, что получится надежное хранилище.

— И что делать? — целительница бросила взгляд в окно и приуныла. И доделать не успели, и ожидались сплетни, которых справедливо опасалась. В Академии Ташварт считался одним из самых способных и перспективных студентов, вдруг на него уже объявлена брачная охота? Каждая здравомыслящая девушка хочет получить спокойного, сдержанного и состоятельного мужа. Не богача, не графа, но высокооплачиваемого мага-ремесленника. Именно прикладника, потому как и на войну не уйдет, и заказами будет обеспечен.

— Попробую сварить для бусин особое стекло с алхимическими добавками. Только сначала кое с кем посоветуюсь.

Он не сказал, с кем станет советоваться, но в сложившейся ситуации таким советчиком мог стать только Биртанис Лаундрэ.

— Где была? — Алсия подняла голову с подушки, внимательно разглядывая лицо подруги. Вроде губы не изменились, никаких следов бурного любовного времяпрепровождения не заметно.

— В мужском общежитии, — Кира зевнула и, не раздеваясь, рухнула на постель. — Его артефактное величество король Таш решил искупить свою невежливость и предложил перебрать браслет. Материал за его счет.

— А он был невежлив? — ехидно поинтересовалась алхимичка. — Вот прямо-таки постоянно цеплял подколками и придирками, пару раз провез лицом по грязи. За исключением момента, когда он уволок тебя в морг вместо лечебницы, ничего не припомню.

— Это его слова, — выкрутилась Кира. — Почему бы не воспользоваться моментом? А ты чего не спишь в такую позднотищу?

Она встала и начала переодеваться, не стоило мять целительскую форму, утром опять идти на лекции, а вот вечером ей предстояло испытать на собственной шкуре, что такое ночной патруль. Впрочем, ничего из ряда вон выходящего в городе давно не происходило, и девушка надеялась, что дежурство окажется неспешной прогулкой на свежем воздухе.

— Так я, м-м-м, — Алсия замялась, — гуляла. Ты оказалась права, с этим темным и поговорить можно и по территории пройтись. Руки не тянет, идиотских шуток не отпускает.

Вот оно как. Похоже алхимичка с удовольствием проводила свободное время, найдя хорошую компанию.

А это неплохо, пусть теперь сплетничают сразу об обеих. С другой стороны, парочек и без них образовывалось достаточно, и следить за всеми никто не собирался, хватало других проблем, чисто учебных.

— Он странный, — задумчиво поделилась Кира. — Очень странный, повернутый на учебе и своих изобретениях. Удивляюсь, как вообще умудрился меня заметить. И почему именно меня?

— Так ты хорошенькая, — алхимичка протяжно зевнула, утыкаясь лицом в подушку, и снова повернулась к подруге. — Стоит только волосы не затягивать так, что брови взлетают вверх, и вообще прихорошиться, платьице надеть вместо целительской формы, глаза чуть-чуть подвести. От кавалеров отбоя не будет.

Кавалеры — это замечательно, просто прекрасно, но откуда тогда возьмется время на учебу?

С этими мыслями Кира провалилась в сон.

* * *

Магистр Кармоне опаздывал, чему все студенты были несказанно рады. Физподготовка стояла обязательным предметом для всех специальностей, считалось, что в здоровом теле — здоровый дух и ко всем учащимся это относилось без исключения. Единственно, представители мирных ремесел и направлений меньше занимались с оружием, ничего особенного от них не требовали. Но пробежки, отжимания и подтягивания сдавали все.

Преподаватель отличался редкой пунктуальностью, впрочем, как и остальные учителя, но в этот раз отсутствовал на месте уже более получаса.

— Может какой-то несчастный случай? — прогудел Казиш и опасливо оглянулся, точно боялся, что мэтр Ингвар выскочит из ниоткуда и от души влепит оплеуху. — Или ногу сломал, или с похмелья приболел?

Оба предположения были тоже из области невозможного, поскольку в жилах преподавателя боевых искусств текла не только человеческая кровь. Перелом он успел бы залечить к утру, во всяком случае настолько, чтобы доковылять до полигона, а похмелье снималось дивными средствами, которые всегда хранились на кафедре алхимии. Магистр Наушвар лично варил эти зелья про запас, чтобы приводить студентов-недотеп в порядок. Ну и подсовывать всяким проверяльщикам, которые сразу теряли интерес к факультету.

— Чего стоите? — из-под арки вынырнул знакомый силуэт. Красавчик Ивистар учился последний год и считался одним из лучших боевиков в своем направлении. — На пробежку, на два локтя от внешней стены, цепочкой марш.

Целители-первокурсники не шелохнулись: мало ли кто придет и начнет командовать.

— Все преподаватели у ректора, нынешние занятия проходят под присмотром выпускников, — развел руками старшекурсник. — Так что, бегом.

Преподаватели на самом деле сидели в кабинете ректора. Растревоженные и ошарашенные очередной новостью.

Магистр честно дождался, пока все угомонятся, поэтом уже привычно активировал артефакт против подслушивания. Кто его знает, какие сюрпризы остались в академии после посещения этих стен лордом Сартаноро? Береженого бережет сама Мать, сам о себе не позаботишься, так можно о голове позабыть.

— Сняли с контрольной, сейчас эти недоучки все поспишут, — недовольно пробурчал Наушвар.

Торц только отмахнулся, события в городе принимали чересчур нехороший оборот, чтобы сейчас думать о списывании нерадивых студентов. Можно подумать они раньше все учили честно и никогда никуда не подглядывали?

— Итак? — Вервиан с тоской поглядел на запертую дверь. И так от лекционных часов остался шиш, а тут еще внеплановое совещание.

— Сначала в город приехал представитель департамента магии, сильный менталист, — ректор нарисовал на лежащем перед ним листе бумаги кружок. — Сразу же за этим начальник тюрьмы, тоже неслабый маг, который запросто распознавал кто виновен, а кто нечаянно попал под раздачу, отправился в полет. Потом сильнейший в королевстве сканер и хороший прорицатель гибнет от неизвестного яда. По неосторожности? В жизни не поверю. Так или иначе, все, кто владеет предсказательными техниками, получают предупреждения об опасности. А тут?..

— Вроде разбирали уже, — Харр-Энг, преподаватель темных искусств поморщился. Ему тоже не нравились многочисленные совпадения, но, увы, силой оракула не владел, как и магией вероятностей.

— Сегодня ночью из городской тюрьмы сбежали восемьдесят шесть заключенных. Восемьдесят шесть. Ну, один бы, ну два… Но столько и за один раз.

Торц закончил рисовать кружочки и начал соединять из в цепочку.

— Не понял, — удивился Ингвар Кармоне. — А куда подевалась стража?

— А стража, объятая сумасшедшим страхом, разбежалась по домам, оставив тюрьму открытой.

Ректор поставил жирную точку, полюбовался на то, что у него получилось, подумал и сменил точку на такое же жирное многоточие.

— А что говорит глава города? — осторожно поинтересовался декан целительского факультета.

— А глава города прислал утреннего вестника, аж на заре, и порекомендовал нам принять участие в посильном расследовании, — магистр Торц зло чиркнул карандашом и с удивлением уставился на отлетевший грифель. — И я хочу у вас поинтересоваться, что все это значит?

Все преподаватели тут же развернулись в сторону учителя темных искусств.

— Существуют заклинания наведения беспросветного ужаса, при котором человек практически себя не контролирует, но все они используются единично, то есть наводятся каждый раз на одну-единственную персону, — Харр-Энг шумно выдохнул, еще не хватало, чтобы в этом безобразии обвинили его самого или студентов темного факультета. — К тому же Сартаноро нет уже несколько дней. Массовое внушение? Вряд ли, тогда ему пришлось бы собрать всех и устроить групповой сеанс.

— А заклинания отсроченного действия? — вдруг вспомнил Вервиан. — В ваших практиках есть что-то похожее?

— В наших точно нет, но, говорят в древности, таким искусством владели, умели откладывать исполнение проклятия или нечаянной смерти. К сожалению, эти техники давно утрачены, а то можно было бы попробовать сделать откат.

Откатом или отменой называли возвратное заклинание, которое использовалось, если наказанный человек выполнял условия сделки или исправлял какие-то свои действия. Наказание отменялось полностью или значительно ослаблялось.

— А вам тоже известно про откаты? — насторожился ректор, изучая ссохшуюся фигуру декана целительского факультета. — Вроде бы не ваша сфера ремесла.

— Возраст, — вздохнул старый лекарь. — Возраст, опыт и отличная память. Когда я учился, существовали заклинания отмены целительских сетей, в случае, если они наложены неправильно. Ваши студенты ведь практикуют отмену, при рикошете или ошибке?

Студенты практиковали, да, когда им напоминали о такой возможности. Если формула все-таки задерживалась в голове, а не пропадала оттуда бесследно.

— Итак, что мы имеем, — Торц уставился на цепочку, нарисованную на бумаге. — Все было тихо, мирно, соблюдался порядок, но вот в город приезжает некто, и сразу же начинаются происшествия. Все из ряда вон выходящие и ведущие ко всяким неприятным вещам, — он помолчал, почесал седую голову, зачем-то потянулся за бухгалтерским листом, лежащим на стопке документов.

— Э-э-э, и какие же нас могут ожидать неприятные вещи?

— Из тюрьмы сбежало восемьдесят шесть заключенных, — ректор поднял глаза к потолку, не только студенты, но и их преподаватели иногда страдали приступами слабоумия и не могли рассчитать последствия. — Восемьдесят шесть карманников, грабителей и убийц. Слухи разносятся мгновенно, не думаю, что преступники остались в полном неведении и понятия не имеют о смерти начальника тюрьмы. К тому же их страх не затронул, иначе бы жались в своих камерах к стенам и выли.

— Караульные небоеспособны, городская стража малочисленна, — продолжил Ингвар Кармоне, с тоской вспоминая мирные деньки, когда все происшествия ограничивались драками студентов или ошибками некромантов. В первом случае, последствия разгребали целители, во втором иногда приходилось помогать, загоняя особо увертливые или наглые трупы на место. — Начальника нет, от указов мэра толку мало, горожане расслабились и вряд ли смогут постоять за себя. Вышедшие на свободу разбойники захотят поправить свое положение и заодно отомстить за годы, проведенные за решеткой. Ожидается небывалый разгул преступности — драки, кражи, убийства. Как-то так…

С завтрашнего дня, по распоряжению департамента в патруль выходили студенты, и, если боевики и некроманты еще могли за себя постоять, то все прочие мало чем отличались от обычных горожан.

* * *

— Прелесть, — Кира покрутила запястьем, на котором был надет новый браслет.

Артефактник сдержал слово и добавил черных стеклянных шариков, которые гармонично вписались в общий рисунок.

— Ну вот, а ты говорила, что к подаркам равнодушна, — попеняла ей Алсия, ненавидяще глядя на раскрытые тетрадки с лекциями.

— Беру свои слова обратно, — пропела целительница и вихрем закрутилась по комнате, разыскивая тетради. — Лекций мало, заданий много, времени ни на что не хватает, а поздним вечером в первый патруль. Зато завтра… Как же мы после дежурства-то на лекции побредем?

— Угу, — подруга со стоном уронила голову на руки, от бесконечных алхимических названий и формул начала кружиться голова. — А еще магистры мрачные, будто невесть что случилось.

— Вообще-то случилось, — Кира нашла нужную тетрадь, в которую выписывала формулы сетей. Закладки заклинаний в браслет она собиралась делать под строгим присмотром призрачного целителя. — Старшекурсники с нашего факультета с утра воют, вчера в больничку кучу народу закинули. Кто с пробитой головой, кто с колотыми резаными ранами — в тавернах начали плохой алкоголь продавать или просто жители неожиданно взбесились и полезли драться? Преподаватели хмурые, непонятно с чего, ладно хоть на нас не отыгрывают свое настроение. Вот, она, родимая, самая необходимая.

Она довольно помахала рукой и исчезла за дверью.

Морг. Вот, что сейчас ей было нужно. Тихий, спокойный, безлюдный морг и хороший учитель.

— Куда летишь? — недовольно рыкнул Ивистар, чуть не влепившись в стену. — Разбегалась тут.

Помолчал, глядя вслед, потом замотал головой, словно собирался что-то из нее вытрясти. Именно эту недоцелительницу включили в его группу по патрулю, и теперь оставалось молиться всем богам, чтобы ночь обошлась без происшествий. Все были наслышаны об ее малом резерве, позволяющем делать только простейшую диагностику и элементарные перевязки.

Итак, согласно списку, выпускник оставался единственным боевым магом в группе. В компанию к нему пристроили второкурсника-некроманта, который тоже не блистал особыми знаниями. Радовало одно — четвертым шел сильнейший в академии артефактник, который создавал изумительные по силе щиты.

Довольная Кира проскакала по коридорам и выбежала на улицу, до морга можно было дойти двумя путями. Сейчас ей требовался ближайший, чтобы не терять времени — рассчитать, сколько займет времени впихивание сетей в деревянные фигурки, не удалось.

— Магистр, — девушка влетела в морг и завертела головой, — где вы, магистр?

— Н-ну? — Лаундрэ выскользнул из стены, поправляя полупрозрачный балахон целителя. — Что за спешка?

— Вот.

И Кира затрясла рукой, на которой был надет браслет.

— Что вот? — целитель поморщился. Никак девчонка решила, что он ей чем-то обязан?

— Как что? — удивилась девушка. — Вот сделала, как вы велели. Осталось только сети навесить и записать заклинание, чтобы их вызывать.

Неспешные уверенные шаги услышали оба, но Кирсана насторожилась, оглядываясь по сторонам и соображая, какую бы придумать причину для посещения морга. А призрак замер на месте, все равно из здешних учителей и учеников его могли увидеть только двое.

— Простите, магистр, но я к вам с такой же просьбой, — Ташварт слегка поклонился от двери.

Он не спал пару ночей, крутился на постели, рассматривая создавшуюся ситуацию и так, и эдак. Старый целитель был прав: мир не делился на черное и белое, существовало разноцветье с множеством оттенков. И теперь Таш хотел учиться дальше, все равно на кого, лишь бы хватило тех сил и лет жизни, что ему назначено. А способности? Минимальные можно развить упорным трудом и терпением. Только пока не знал, как отнесется магистр к просьбе взять его в ученики.

Лаундрэ почесал затылок, выгадывая время и привычно рассматривая образы, клубящиеся в мыслях обоих студентов. Девушка искала выгоды для себя, это нормально, даже приемлемо, но нет в ней того фанатизма, огонек которого горел в глазах артефактника. И дело не в том, что он стремился стать лучшим, снискать славу и всеобщее уважение. Парню был интересен сам процесс учебы, невозможных открытий, создания чего-то нового.

— Хорошо, — призрак стукнул по стене, взял мел с полочки выехавшей доски. — Принцип любого браслета сходен с принципом создания артефакта. Собственно, это изделие и является артефактом, только спящим, и поэтому не диагностируется ни тестировочными кристаллами, ни любыми другими способами.

Он нарисовал несколько кружочков, которые должны были обозначать бусины.

— Все делается на визуализации, поскольку и целительские сети, и плетение защитных заклинаний основаны на одном принципе. Вы визуализируете сеть или формулу в цвете, руны должны гореть ярко и четко…

Кира тут же приуныла, ей хотелось, чтобы закладка в фигурки проходила быстро и легко, а получалось, что над этим придется еще потрудиться и неизвестно, что получится.

— У каждой сети или формулы остается хвостик, роль которого будет выполнять якорь. Якорем является слово "эггере", что на древнем означает "выполнить". Пристраиваете этот хвост, как ниточку, и начинаете уплотнять сеть, сминая ее до размеров точки. Затем ставите посыл вот таким жестом, — Лаундрэ соединил большой, указательный и безымянный палец, выпрямив остальные, — и помещаете формулу или сеть в выбранную фигурку. Для активации достаточно коснуться безымянным пальцем шарика, листика или что у вас там есть и произнести якорь. Повести рукой и набросить то, что вы там вытаскиваете.

— Скрытая активация, — догадался Ташварт, лишь только заметил, как прячется движение под раскрытой ладонью. — Очень удобно, можно даже на земле или камне руны начертить, и никто ничего не заметит.

— А что насчет забора? — промямлила Кира, понимая, что учеба становится еще тяжелее, и вряд ли ей поможет браслет, если она не научится запихивать свои сети в листики и цветочки.

— Забора? — переспросил призрак. — Ах, да, изъятие. Подгибаете три пальца к ладони, большим касаетесь того места, в которое будете помещать, мизинцем точки изъятия. Формула зависит от того, что забирается.

Он убрал доску и пригласил студентов к единственному трупу, который лежал в мертвецкой.

— Жизнь забирается вот из этой точки, — Лаундрэ ткнул пальцем в грудь призрака, — или из солнечного сплетения. Формула аттерато саэне иннера эггере. Дар из точки между бровями или в основании затылка, в зависимости от того, стоит человек лицом или спиной. Формула аттерато саэне инши эггере, но после связки инши добавляется древнее название дара или магической способности. Концовка во всех случаях одинакова.

— А смерть, болезнь? — Кира решила, что все-таки убивать она не готова, а вот вылечить людей или продлить им жизнь стоит попробовать.

— Смерть на древнем звучит как "эбере инанне", по сути являясь обращением к царству Владычицы, все болезни имеют собственные названия, — призрак недовольно дернул уголком рта. Никак студентка решила выступить в роли благодетельницы, не осознавая, насколько это сложно и практически невозможно. Печально, он рассчитывал на большую практичность и сообразительность.

— Значит, я смогу лечить, просто забирая болезни? — девушка благополучно пропустила мимо ушей то, что ей придется выучить на малоизвестном языке кучу новых названий. — И практически оживлять тех, кто находится при смерти?

Ташварт замер, этот вопрос его тоже интересовал.

— Теоретически, да, — Лаундрэ мягко шагнул к изголовью стола, на котором лежал мертвец. — Предположим, что случилась эпидемия лихорадки, оспы или глотошной. Люди сваливаются пачками и мрут сотнями. Ты переместишь болезнь в фигурку, но последствия придется лечить от и до, то есть воспаления, поражения органов, некоторые могут оказаться необратимыми. При желтушнице или лихорадке поражается печень, при быстром развитии заболевания или запущенном состоянии больного высока вероятность смерти. Ты забираешь смерть, — он сделал движение пальцами, — именно с пострадавшего органа. Но как станешь его восстанавливать? Без восстановления несчастный начнет умирать снова и снова, а это влияет на психику. Сколько смертей ты можешь пережить сама и не свихнуться?

— А если только болезнь? — неуверенно переспросила Кирсана. — Если болезни нет, то человек выздоравливает.

— Он выздоровеет в том случае, если будут затрачены определенные силы на лечение.

— У-у-у, — пригорюнилась девушка. Настроение падало с каждой секундой, — тогда браслет бесполезен.

В какой-то миг магистру захотелось ее стукнуть, ведь изначально шла речь именно об облегчении диагностики, благодаря свернутым, заранее готовым сетям.

— Э-э-э, — Ташварт пробежал пальцами по шарикам своего браслета. Решил не мучиться и выточил простые фигуры, но из разных сортов древесины, расположив так, что первыми для активации должны были попадаться щиты, — расход энергии при закладке тот же, что и при создании артефактов. Предположим, я впихну формулы щитов в шарики из дуба, затратив определенное количество сил. А сколько будет тратиться на извлечение?

Кира с надеждой посмотрела на призрака. Вдруг он скажет, что на извлечение ничего не тратится? Тогда стоило попробовать, посидеть пару часов и разместить хотя бы десяток диагностических сетей. Ведь на диагностике она тоже теряла слишком много, буквально, до обморока. А с лечением?.. Так лечат же обычные люди, травники, да те же темные маги. Ручками и общими знаниями по анатомии с лекарственными средствами.

— На извлечение ничего не тратится, в этом и весь фокус, — магистр неспешно прогулялся по залу морга. — Расход силы при закладке сравним с тратами при постоянном использовании. Но. Формулу, заклинание, или сеть можно извлекать много раз, вытягивая за простейший якорь, который не требует энергии.

— Ой, спасибочки, — с просветленным лицом выпалила студентка. — До вечера успею.

И тут же унеслась по коридору, громко топая сапогами.

— А…

Ташварт открыл рот и снова закрыл. Хотел объяснить девчонке, что можно облегчить визуализацию простейшим способом. Открыть схему сети, которую записала на уроке, и пометить разным цветом нужные руны. Наглядно и намного проще, чем держать в голове полную формулу. Не успел.

— Интересно, а процедуру изъятия может провести любой, в чьем теле течет кровь рода?

Пусть целительница сбежала, но осталось еще очень много вопросов, на которые Таш хотел знать ответы.

— Практически любой, — Лаундрэ придвинул к столу табуретку и сел. — Дело в технике, которая нарабатывается определенным опытом. Здесь не имеет значения, кто решится на это действие, чистокровный или квартерон. Дело в жесте, посыле и выплеске силы, поскольку одной фразой и сложением пальцев ничего не перетянется. Желаешь попробовать?

Он слушал, разъяснял и не верил своим ушам. Неужели сын известного охотника собирается учиться техникам проклятого рода?

Одно дело — интерес к поражающему заклинанию, мимолетный, в качестве знакомства, и совсем другое, когда парень явно собрался применять что-то на практике.

— Иногда смерть является избавлением от мучений, — нехотя проговорил артефактник. — Далеко не всегда есть сумасшедшая воля к жизни, которая питается привязанностями или жаждой мести, или каким-то делом, которое хотелось бы завершить. И не всегда рядом сильный целитель, который сможет поставить обезболивающее заклинание и дать шанс на излечение. А терпеть невыносимую боль, ожидая отсроченного, но неминуемого конца…

И опять воспоминания, захлестнувшие удушливой волной. Почему он тогда бился до последнего? Пожалуй потому, что в памяти всплывала фраза, что нужно бороться до последнего вздоха, до последнего стука сердца, выжить, не предавая своих убеждений.

И он боролся, теряя сознание и снова выплывая из бессознательной тьмы. Если бы контрабандист, которого он спас на суде, не решил сделать дорогой и редкий подарок, то шанса на спасение не существовало. Но подарок был. При нем, и его не обнаружили при обыске, скорее всего не ожидая, что защитник может пользоваться подобными средствами. Таш воспользовался этим шансом, а еще собственной способностью к трансформациям, подсознательно выбрав подходящую ипостась для побега.

— Удар милосердия, не наносящий лишних повреждений… Пожалуй, да, — согласился магистр.

— А что дает изъятая кроха жизни, кроме того, что может помочь другому умирающему, у которого есть шанс исцелиться?

Метаморф пытался прикинуть самые разные случаи передачи, но все они казались чем-то невероятным.

— Если перекинуть на себя, то дополнительное вливание жизненных сил может помочь скорейшему выздоровлению или долголетию. Например, в случае ранений, которые изначально не являются смертельными или к смерти может привести слишком отдаленное получение помощи. Пример — свалился в пропасть, переломался, но наверху стоят те, кто спасут и помогут в ближайшие часы, а повреждение получили только руки и ноги. Идти невозможно, самостоятельно выбраться тоже. Смерть может наступить, если помощь не придет в течение нескольких дней, болевой шок исключаем. Или проводился эксперимент по продлению собственной жизни, — призрак поймал хмурый взгляд артефактника. — Казненные получали быструю безболезненную смерть, а те, кому переносилась их искра, увеличение срока жизни на тридцать-сорок лет.

— А сколько искр получили вы?

Лаундрэ прожил более, чем долгую жизнь, да и в посмертии оказался очень-таки шустрым и временами материально ощутимым.

— Больше пятидесяти, точную цифру сейчас не назову. Осуждаешь? — призрак поднял брови и скрестил руки на груди.

— Нет, понимаю, что случаи бывают разные. Полагаю, что это сыграло роль и в вашем посмертии.

Ташварт поморщился. За время своего путешествия нагляделся на многое, в том числе и на показательные казни. Видел, как рубили руки ворам, оставляя их калеками и фактически обрекая на смерть, потому как запрещали оказывать помощь. Видел, как публично оскопляли насильников, позже бросая их на лобном месте. Уши, носы, ступни — мало кто выживал, хотя такие были. Речь не шла о том, насколько это гуманно. Правитель таким образом устрашал других преступников, показывая, что ждет всех прочих при поимке.

Ключевым здесь стояло — если смогут поймать и удержать, поскольку тюремная стража неплохо наживалась, способствуя побегам, случалось и такое.

Столица, здесь, стояла на первом месте, поскольку департамент магии действовал именно так. Мало, кто умирал в подземельях от пыток, в основном, только те, кого опасно было выводить на суд. Вдруг признают невиновным?

Проклятый род максимально упростил процедуру: виновен, а это элементарно доказывалось путем ментального просмотра, значит, казнен. Но казнен быстро, не на площади, а в подземелье, и изъятая жизнь служила для других целей. Для лечения или продления жизни, да мало ли причин. Магистрам, занятым исследовательской деятельностью, всегда не хватало времени. Наступала дряхлость, хотя ум продолжал выдавать новые идеи, а силы с возрастом заканчивались.

— Кстати, а каким количеством целительских сетей пользовались в ваше время? — вдруг очнулся метаморф, припомнив, что браслет Киры был сложным и с большим количеством фигурок.

— Одной для диагностики, сразу охватывающей все тело, и определенным цветом определенных рун указывающей на повреждения, воспаления, закупорки, развитие инфекции и прочее, — Лаундрэ помахал рукой. — И ей же, только более плотной с мелкими ячейками для уточнения. Нет смысла разбивать на множество подсетей, иногда теряется необратимо много времени.

Дальнейшего он не ожидал, поскольку отвлекся на воспоминания и не стал перешаривать мозги студента.

Ташварт сделал три четких шага вперед, опустился на колено и коснулся пальцами пола:

— Магистр Биртанис Лаундрэ, я — Ташварт Риэнтхэ, сын охотника, прошу взять меня в ученики.

Стандартная формула использовалась в тех случаях, когда обучение проходило не в стенах заведения соответствующего профиля, а подыскивался учитель на стороне. Ее произносили и в деревнях, когда просились на учебу к травнику или магу-погоднику, и в городах, если собирались повысить уровень мастерства. Чаще всего ей пользовались будущие мастера меча и кинжала, подыскав подходящего наставника.

Призрак озадаченно крякнул. Нет, в парне, что сейчас склонил голову, ожидая ответа, он видел очень хороший потенциал, несмотря на то, что крови рода в нем было совсем немного. Потенциал, который скрывался расой метаморфов, именно поэтому в них невозможно было увидеть принадлежность к Л'Эста.

Именно потомки тех, кто так или иначе связал свою жизнь с расой, умеющих изменять облик, выжили, умело скрываясь от охотников и от сканирования.

Проблема была в другом. Призрачный магистр мог обучить куда большее количество учеников, силы и умений на это хватало, но рано или поздно Ташварт закончит академию и уйдет. А он останется, навсегда привязанный к одному месту.

— Ташварт Риэнтхэ беру тебя в ученики, обязуюсь предоставить всю известную мне информацию, взамен требую полного послушания и выполнения одного условия.

Лаундрэ сделал это, сказал требуемый ответ, но в интонации ощутимо проскользнула тоска.

— Магистр, вы привязаны к телу? — пока метаморф стоял на колене, а призрачный целитель раздумывал, Ташварту в голову пришла идея. Шикарная и небывало наглая по своей задумке.

— Не совсем к телу, — задумчиво проговорил Биртанис. — Но могу отходить от морга не более, чем на тысячу шагов.

— Если перенести то, что вас удерживает в Академии, в другое место, вы сможете преподавать и продолжать вести вот такую же деятельную, пусть и полупрозрачную жизнь?

— Смогу, — неожиданно быстро согласился призрак, — но некуда уходить, чтобы это место было абсолютно безопасным. К тому же в здешних подземельях хранится очень много наших старых разработок, опять же всяческие приспособления и пособия, которые не стоит оставлять без присмотра.

Подземные хранилища — волшебная фраза, от которой у метаморфа захватило дух. Старые разработки… приспособления и пособия… Ух.

— Аэзхенвалл, — именно туда Ташварт собирался перетащить магистра.

— Нереально, — Лаундрэ развел руками. — Слишком далеко и небезопасно. И груз велик, его не сложить в сумку или сундук. Я одновременно являюсь хранителем и без этих сокровищ никуда не поеду.

Реально — не реально, для бывшего защитника, который проделал своими ногами этот путь и умудрился попасть в закрытый город, нереального было мало. Вынести якорь из стен академии? Все зависело от того, насколько он был объемным. А вот оставлять кучу всяческих разработок и макетов-пособий для обучения и впрямь не хотелось. На этот счет внутри возилась мыслишка, но метаморф решил не торопить события, а тщательно все взвесить и просчитать.

— Магистр, вы так и не озвучили условие…

— Ты должен оставить не меньше трех детей с даром проклятого рода и своей способностью к трансформациям…

Артефактник судорожно сглотнул. Семья — это было последнее, о чем он думал, точнее, вообще не задумывался в последние пятнадцать лет. Какая семья, если за его голову назначено сумасшедшее вознаграждение? А то, что оно назначено, мужчина был уверен.

Сартаноро — не дурак, он профессионал высочайшего уровня, умеет такое, что ему и не снилось. Если откопал, что из памяти его сестры испарилось несколько минут, то заподозрит неладное. Конечно, можно было надеяться, что яд добрался до мозга и полностью его разрушил прежде, чем менталист вошел в кабинет. Можно. Но не стоило.

Какая семья, когда он сам жил в Аэзхенвалле на птичьих правах? По простому договору работы на город и его интересы. Почему его вообще допустили на закрытую территорию, позволили пройти дальше рынка? И даже щит, прячущий прибежище изгоев, не сжег, как бывало с теми, кто являлся без разрешения.

Хорошо, одного человека ему удалось найти и увезти, доставить в Аэзхенвалл живым и невредимым. Тоже специалист высочайшего уровня, таких единицы.

Но это случилось пять лет назад, за прошедшие годы никого ценного разыскать не получилось.

Хотя…

— Рожать будет она? — Ташварт мотнул головой в сторону двери.

Лаундрэ поджал губы, поразмыслил и уверенно ответил:

— Нет…

Если вспомнить, как призрачный магистр объяснил свойства крови своего рода, то Кира и впрямь не подходила. Подходила любая другая, в ком была лишь малая часть этой крови.

"Случилось так, что оба ее родителя из этого рода. И сила крови вытеснила остальные примеси, объединившись в единое целое, поэтому она чистокровный представитель семьи Л'Эста".

Именно так сказал Лаундрэ, когда Таш впервые столкнулся с целительницей лицом к лицу. Именно столкнулся, и поэтому почувствовал в ее крови проклятый дар. Касание, пусть и мимолетное.

— Тогда кто?

Настряпать детей не проблема, но ему не хотелось бы причинять лишнего вреда любой девушке.

— Кто сейчас правитель Аэзхенвалла?

Артефактник припомнил высокую жилистую фигуру, проблески седины в угольно-черных волосах, кожу, загорелую почти до черноты. Градоправитель принял его лично, сам поговорил, хотя и поглядывал в сторону артефакта, который всегда стоял на столе. Редко, словно… Неужели он тоже был менталистом? Хорошо, пусть не настолько сильным, как Рейнард Сартаноро, но все же. Достаточно внимательно следить за собеседником, отмечая подрагивание пальцев, бьющуюся на шее жилку, практически неконтролируемые движения глазных яблок. В общем, все то, что дает возможность определять и без артефакта — правду говорит человек или нет.

— Золташ Сиярто.

— У тебя есть с ним связь?

Мужчина хотел помотать головой, но вовремя вспомнил, что его учитель прекрасно читает образы, клубящиеся в голове.

— Экстренная, но ее задействовать невозможно, поскольку любая собака, хоть немного чувствующая всплески магических полей, засечет открытие дальнего канала. Связь на случай мгновенного ухода, или последнего сообщения, если нет возможности сбежать.

— Пф-ф-ф, — фыркнул Биртанис, — любой всплеск можно перебросить в гасители. Если надумаешь попробовать связь — скажи, провожу тебя в абсолютно безопасное место, которое прикроет твою линию. А то и покажу более надежную, но это зависит от многого, в первую очередь от тебя самого.

Руки тряслись, голова гудела, а перед глазами плавали назойливые черные мошки. Раз десять уже хотелось плюнуть и перестать пытаться запихнуть диагностические сети в деревянные листочки из дуба, березы, липы и яблони. Два часа, после которых Кира чувствовала себя выжатой тряпкой.

Когда пришел нужный настрой, который все же удалось нащупать, целительнице было все равно — получится или нет.

Сети удалось вложить минут за десять, и после этого Кира откинулась на постели, потирая гудящий затылок.

— Как только артефактники умудряются работать с деревом, металлом и прочим материалом, изо дня в день изготавливая вещицы на заказ, впихивая в них массу самых разных формул, и не падать в обморок? — прошептала девушка, разглядывая потолок, который наконец-то стал светлеть. — Не понимаю. Это же демонова прорва вложенной силы.

Ей повезло, Алсия опять куда-то сбежала, оставив на столе раскрытые тетради. Не то решила передохнуть, не то отправилась на очередное свидание.

Как сглазила, стоило только подумать о том, как удобно в одиночестве, как хлопнула дверь и в комнату влетела сияющая соседка.

— Как прогулка? — вяло поинтересовалась Кирсана, косясь на окно. Скоро сумерки, ужин, за ним выход в патруль. Как будут рады стражи порядка в городе, когда им на шею навесят группу студентов?

— Аурен сегодня выходит в патруль. Он так нервничает, — поделилась алхимичка, складывая конспекты. — Я с ним поговорила, вроде успокоился, но теперь у меня ничего в голову не идет.

— А что он так разнервничался? — зевнула Кира. — Группа у нас потрясающая. Ивистар с выпускного курса за боевика, красавец на загляденье, да и воин неплохой. Щитом опять же лучший артефактник, пусть и пятикурсник, ну а мы с Ауреном будем честно за их спинами прятаться, ежели что. Двое сильных, двое дохлых — неплохой расклад.

Ивистар на самом деле считался одним из лучших выпускников, которым светила перспектива работа в столице, в личной охране или в королевской гвардии, куда набирали мастеров меча и боевой магии.

— Ты чего какая вяленькая? — вдруг спохватилась Алсия. — Нынче ж практики-то не было.

— Перетренировалась на постановке сетей, — буркнула Кирсана. — Вдруг чего и впрямь на дежурстве случится? Ты же знаешь, я теряюсь, когда пугаюсь. А мне тоже страшно.

— Охо-хо, — алхимичка зашарила по своей полке. С одной стороны, хотелось поддержать подругу, с другой… все в академии прекрасно знали, что резерв у нее настолько ничтожный, что проще лечить обычными средствами.

Решилась и отложила пузырьки.

— Кира, ну если тебе так плохо после использования целительской магии, может стоит лечить чем-то более привычным? Неужели ты у своей учительницы в поселке практиковала только магически?

— Нет, конечно, — Кирсана легла поудобнее и уставилась в потолок. — Но видела, как легко Тарасса ставит сети. Она и охотника лечила с разодранным животом. Раздела, промыла, кишки на место поставил, зашила и оп. На месте шва только тоненькая ниточка. А Брайхат сразу встал и пошел, хотя принесли его в бессознательном состоянии, почти мертвого, только сердце еще билось — сама слушала. Или дровосек себя по ноге топором по пьянке тяпнул, тоже тогда за полчаса собрала, сам уходил.

— А потом она в пляс пустилась? Сразу после лечения начала коленца выделывать? Или пошла дрова рубить, сено ворошить? — подпустила ядовитую шпильку Алсия.

— Ну-у-у, — протянула целительница, — нет, пластом до утра лежала, головы поднять не могла. Так ведь я и этого не могу. Три-четыре диагностики и труп.

— Так и сила, и чутье у всех по-разному. Вон бабки-повитухи не магички, академий не заканчивали, а сколько жизней спасают… И Тарасса, как я слышала, была очень хорошим магистром по уровню дара, но учила своих студентов, в первую очередь, помогать вручную.

Все это Кира слышала не раз, и от своей учительницы тоже, которая прекрасно видела малый уровень силы. Но так хотелось, чтобы пальцем повела и все. Чтобы болезни враз исчезали бесследно, а она могла просто переходить от одного страждущего к другому и ставить их на ноги толпами. Ведь слышала легенды о таких искусниках целительского мастерства, что в одиночку справлялись с мором. Тогда и начала мечтать о подобной способности, даже не представляла, что целительство — тяжелый и грязный труд, после которого трясутся руки и темнеет в глазах.

И ведь зачем-то Тарасса отправила ее в академию? Не оставила при себе лечить детей травами от летней золотухи и поноса. Или постаралась избавиться от бесталанной ученицы?

И-эх-х. Мысли приняли вообще мрачный оборот.

— Так что у тебя с этим некромантом? — Кира решила сменить тему и перейти на более приятную и безопасную, во всяком случае, для соседки по комнате.

— Он милый и вежливый, рассказывает много смешных случаев, — пожала плечами алхимичка. — Не строит из себя темного властелина, который мановением пальца поднимает целые кладбища. И поговорить можно, и прогуляться. Руки не распускает. Ты была права, среди некромантов встречаются вполне вменяемые люди. Что у тебя с твоим артефактником? Уже любовь крутите?

— Так времени-то прошло всего ничего, — удивилась Кирсана. — Какая любовь? Все чисто по делу, он мне с браслетом помог.

На самом деле иногда накатывала тоска. Вроде не урод, и фигура неплоха, волосы хороши, коса потолще, чем у многих, глаза, опять же, выразительные. Недаром крутилась перед зеркалом, чтобы себя разглядеть и понять, с чего это вдруг лучший артефактник академии решил почтить своим вниманием.

Только из-за столкновения в дверях морга, когда они друг на друга налетели? Бред. Особыми талантами не блистала, ничему научить или подсказать не могла. Хотя идею браслета он перенял именно у нее, но относился по-приятельски, до более теплых отношений было далеко как до луны.

А, если положить руку на сердце, как парень он ее вообще не привлекал. Куда больше нравились боевики, с горделивым видом проходящие по коридорам.

— Что наденешь на выход в город? — Алсия бросила задумчивый взгляд в сторону вешалок.

— Полное целительское облачение, — внезапно развеселилась Кира. — С фартуком и клеенчатыми нарукавниками. Волосы косынкой завяжу, в руки возьму бинты и здоровенный пузырек с обезболивающим…

Верно. Ведь существовало множество средств, алхимических и аптечных, которые помогали ничуть не хуже профессиональных целительских сетей. На диагностику теперь сил не понадобится, вытащить за якорь с браслета труда не составит. А обезболивающие и кровоостанавливающие средства они учили, взять с собой по паре пузырьков того и другого — не тяжело, карман не потянет. Ну и тонкий кинжал, если вдруг придется резать рукав или штанину. Во всяком случае, первую помощь сможет оказать без труда, а основным лечением будут заниматься штатные лекари в больничке или госпитале.

Настроение начало подниматься.

— Так собираешься пробовать или нет? — Лаундрэ решил уточнить еще раз.

— Возможно, — артефактник помрачнел.

Последние события в городе навевали нехорошие мысли. Всего-то один визит представителя департамента магии и былое благополучие начало таять, словно вешний снег.

Больничка за стенами академии не пустовала, каждый день туда привозили кого-то из раненых. Да и госпиталь не жаловался на отсутствие пациентов. Да, у него была своя система получения информации, и она приносила тревожные вести, показывала не внушающие радости картинки. Призрачные вестники продолжали следить за улицами даже после отъезда Сартаноро.

Сартаноро… Грудь неприятно кольнуло предвестником беды, которую сулила будущая встреча. Даже без помощи предсказателя, Ташварт был абсолютно уверен, что так или иначе они встретятся лицом к лицу, и выигрыш в этой схватке был сомнителен. Пусть он сам неплохо читал эмоции, но тягаться с профессиональным менталистом, которого натаскивали лучшие специалисты инквизиции, не мог.

— Сколько во мне проклятой крови? — то, что Таш и сам происходил из этого же рода, понял недавно. Они просто чуяли друг друга, и его отец обладал таким же чутьем, поэтому и считался лучшим охотником. Пока не понял, что нельзя грести всех подряд и уничтожать тех, кто ни в чем не виноват.

— Дошло? — Лаундрэ был рад, что нынешний ученик дошел до этого понимания сам, и не пришлось объяснять ему на пальцах.

— Моему предку удалось сбежать только потому, что никто особенных препонов не чинил, преград не выставлял. Напротив, даже посодействовали в побеге, чтобы сохранить возможность восстановления рода. В нем была кровь метаморфов, а изменяющие облик прятались едва ли не лучше всех остальных. Именно те, кто тем или иным способом получил дар многоликого трансформирования, и носил в себе частицу крови Л'Эста, выжили. Пусть не все, но, думаю, что большинство. Так сколько?

Он на самом деле хотел выжить и продолжить учиться, а только проклятый дар открывал для этого небывалые возможности. Заодно стало ясно, почему пустынники согласились его обучать, они были связаны с одним из южных кланов, пусть в прошлом.

— Порядка одной восьмой-десятой, не больше, — магистр не стал скрывать правду и напрасно обнадеживать. — В предках не меньше трех метаморфов, причем из разных родов с разными способностями, это идет тебе в плюс, увеличивая возможности и многообразие ликов.

Конечно, даже теряя сознание, он трансформировался в собаку без особых проблем. Именно в дворнягу, поскольку они были самыми выживаемыми. И смог дотянуть до монастыря, хотя на обратное перекидывание сил не хватило. Ничего, тамошняя целительница сначала поврачевала его в виде пса, а потом помогла перейти в человеческую форму.

— Развить дар реально? — в данный момент это волновало артефактника больше всего.

— Разумеется, но при определенных усилиях и тренировке концентрации, — призрак не собирался скрывать, что метаморфа ожидали трудности. — Концентрация при высоком уровне темного дара практически не требуется, лишь мгновенное обращение к силе крови. В твоем случае придется выполнить некоторую визуализацию перехода от светлого к темному.

— Рассказывайте, — Ташварт придвинул табурет и непроизвольно поморщился от боли в висках.

Никак магистр опять решил воспользоваться воздействием и запихнуть в мозг ученика информацию немного быстрее. Запихнуть, но не сохранить и упрочить, тренировки никто не отменял и оставшееся время до ужина, а потом до выхода в город, парень хотел потратить именно на это.

— Надеюсь, что оттенки серого ты хорошо различаешь и можешь себе представить, — Лаундрэ дождался, пока Таш кивнет в знак согласия, и продолжил: — Семь квадратов от ослепительно белого до угольно-черного, после белого бледно-серый, перед последним серо-черный. Выстроить цепочку из этих образов, проецируя этот цвет на себя и дать последнему поглотить себя полностью. После этого произносишь формулу, одновременно с жестом, который я уже показывал. Со временем на эту процедуру будет уходить все меньше времени, а ты сам знаешь, что иногда исход дела или боя решают доли секунд.

— Учитель, — Ташварт с удивлением обнаружил, что в мыслях всплывают доселе незнакомые названия, — вы заложили мне в память еще что-то?

— Чтобы что-то изъять, нужно знать, как это звучит на древнем языке. Есть книги, но их негде читать, очень хорошая библиотека, сам собирал.

Книги… м-м-м, волна удовольствия, которую мгновенно испытал метаморф, нельзя было сравнить ни с чем. Книги. Да. Идея перенести призрачного магистра вместе с имуществом в Аэзхенвалл стала еще более навязчивой.

…инши селестере…

…инши эучеро…

…инши пармеро металенте…

Ташварт сам не заметил, как шепотом произнес название способностей.

— Да-да, — кивнул Лаундрэ, — способность исцелять, способность чтения эмоций.

— А почему для обозначения ментального дара используются два слова?

— В буквальном переводе это означает принятие или разделение мыслей. Ты же не всегда чувствуешь, как я наблюдаю за твоими думами?

Метаморф на самом деле чувствовал это не всегда, а, точнее, вообще не чувствовал, кроме случая, когда к нему в голову запихивали кучу информации.

— Любое наблюдение — это разделение, парение над образами, принятие существующего, а не попытка вмешаться и все сломать. Сам дар менталиста заключается именно в этом, а все прочее — внушение, гипномагия, уничтожение какой-либо информации достигается особыми приемами и тренировками, умением проводить манипуляции с этими образами. Если просто читать, то это практически незаметно, а вот вторжение в чужой разум с целью что-то изменить весьма болезненно.

— Как и размещение урока в голове ученика, — попытался отшутиться Ташварт, пытаясь не замечать головную боль.

— Было бы нормальное место и время, так дал тебе книгу и велел вызубрить пару параграфов и с десяток списков и терминов, — призрак развел руками. — Не снимай боль никакими зельями, само пройдет, как только начнешь достигать определенного прогресса в тренировках.

И провалился сквозь пол.

Вовремя, в двери ввалились пятикурсники-целители с тележкой, на которой валялся свежий труп.

— Это обитель скорби или место для свиданий? — желчно поинтересовался Агнус Вервиан. — Что делает в морге студент факультета прикладных искусств?

— Голова болит, — пожаловался Ташварт, прекрасно зная, что декан целителей читать мысли не умеет. — Здесь прохладно, рассчитывал спокойно отдохнуть…

— Заодно замерзнуть, простудиться и в ночной патруль не выходить? М-да, — дедок подцепил парня за подбородок и заглянул в глаза, — сильное нервное перенапряжение. Такое впечатление, что вы, батенька, пару суток без сна готовились к тяжелейшим экзаменам, просто перегрузка неусвоившейся информацией. Такое случается, когда весь год бездельничают, а перед экзаменом рассчитывают запомнить весь курс. Сходите в больничку, возьмите у них мелиссу…

— И засните прямо в патруле, — мрачно продолжил артефактник. — Спасибо, магистр. А нюхательных солей никаких нет?

— Нервных впечатлительных барышень не держим, потому и солей с собой не носим. Всем прочим при обмороках рекомендуется холодная вода и пара хороших пощечин. Кладите покойничка, ребятки, кладите. Сейчас свежевание и разделку организуем.

Воспользовавшись тем, что Вервиан повернулся к студентам, Ташварт откланялся и быстренько выскользнул за дверь. Нужно было добраться до своей комнаты и использовать оставшееся время до ужина для тренировки концентрации, которую ему назначил Лаундрэ.

Через пару часов он встал под холодный душ и признал, что учитель прав. Достаточно было научиться четко и последовательно представлять палитру серых оттенков, как головная боль начала отступать. Метаморф даже не смог поймать тот момент, когда она исчезла окончательно. Заодно несколько раз шепотом повторил длиннющий столбик названий, которые теперь устойчиво обосновались в памяти.

Черные стеклянные шарики он заранее поставил в свой браслет. Так, на всякий случай, хотя не представлял, что станет это использовать. Заодно разместил с десяток щитов, от самого простого, до многокомпонентного универсального, который защищал и от холодного оружия, и от брошенного камня, и от проклятия. Кто его знает, чем владеют нынче на темных городских улицах?

В столовой оказалась длиннющая очередь, лениво переговаривающаяся и неторопливо продвигающаяся к раздаче. Тетка Мархана сноровисто раскладывала по тарелкам привычную перловую кашу, поглядывая на список, прикрепленный к стойке.

— А почему мне без мяса? — вдруг возмутился один из выпускников. — Если алхимик, так есть не хочу, что ли? Произвол.

— Повозмущайся мне тут, — огрызнулась повариха, шмякая на следующую тарелку куриную ногу и щедро добавляя тушеной капусты. — Ты будешь до ночи в лаборатории сидеть, а им в патрулях бродить, да на дежурствах спину гнуть. Все по списку, согласно распоряжению ректора. Им еще кофе полагается, а ты и чаем обойдешься.

Бубнеж в очереди не стихал. Одни обсуждали предстоящие походы, другие открыто завидовали, третьи злорадствовали, расписывая в красках, как будут отдыхать, пока прочие маются на практике.

— То есть они лучше, чем я, — продолжал кипятиться выпускник. — Между прочим, и учусь дольше, и своих разработок хватает, могли бы подкормить.

— А без проблем, — Ташварт взял свою тарелку, задумчиво глянул на кусок печени, который ему достался. — Давай, махнемся. Я тебе свой ужин, а ты вместо меня в ночной дозор бардак разгребать. Заодно щитом поработаешь, должны же быть какие-то изобретения на этот счет и у алхимиков. Или мечом помашешь, заменишь боевика. Или вместо целителя пойдешь.

Алхимик фыркнул. Зелий защиты и впрямь не существовала, но вот военных разработок, направленных на нападение и уничтожение врага, хватало. Конечно, он понимал, что развернуться в городе с подобными эликсирами негде, да и чревато. Вдруг кто из добропорядочных горожан попадет под раздачу?

Артефактник мельком оглядел столы. Ивистар мрачно ковырял вилкой поджаристую котлету, некромант, которого поставили в их же группу, розовел нервными пятнами на щеках, Кира уныло уплетала капусту, невидяще уставясь в стол.

Подумал и решительно направился к боевику, стоило обсудить, как лучше построить систему нападения и защиты, если все же дежурство окажется неспокойным.

— А, это ты? — боевик мельком глянул на будущего напарника.

— Чего хмурый? — Таш еще раз оглядел столовую, в этот раз отмечая у кого на тарелках появилась мясная добавка — простейший способ определения, кто сегодня отправляется на некое подобие службы.

— Ты слышал, что в городе творится? — Ивистар отхлебнул кофе и скривился, сахар им в напиток положить забыли.

— Нет.

Метаморф не собирался сообщать, что у него всегда есть самые свежие сведения о том, что происходит за стенами академии.

— Там творится жуть, — боевик поперхнулся и раскашлялся. Вытер рот рукавом, не обращая внимания на то, как косятся девушки с других факультетов. Он всегда славился подчеркнутой аккуратностью и никогда не позволял себе неприглядных жестов. А тут…

— Не понял… — Таш жевал неторопливо, прикидывая, удастся ли еще раз потренироваться, раскладывая серую палитру.

— Тюремные караульные собственноручно открыли все камеры, а потом удрали и теперь сидят в полном составе в военном госпитале, трясясь от неведомого ужаса, и целители ничего не могут сделать. В результате сбежали заключенные и рассеялись по городу. Начальник тюрьмы бросился с крыши на камни двора… Вот.

— Бред, не иначе, — пожал плечами артефактник, удивляясь скорости, с которой распространяются слухи. — Начальник тюрьмы на редкость добропорядочный горожанин с отличной репутацией, не пил, в карты не играл, травкой не баловался, да и жена его обожала. С чего вдруг в полет отправляться? Караульные, опять же, не новобранцы, все с опытом, да и молодняка там мало.

Он заранее предполагал, что визит представителя департамента магии в город ничем хорошим не закончится. Благодаря вестникам, видел, что произошло, и ужаснулся той силе, которой владел дознаватель.

— Я был тоже такого же мнения, — покивал головой Ивистар. — Но случилось то, что случилось. Итак, тюрьмы фактически не существует, начальника нет, караульных лечат и неизвестно, когда они вернутся в строй, городской глава в ужасе, стражи не так уж и много.

— Если все так, как ты говоришь, то наш патруль оправдан, — Таш нарочито нахмурился. — Как будем действовать?

— Против всякой темной гадости у нас в компании есть некромант, пусть и недоучка, но, надеюсь, что у него в голове задержались нужные заклинания. Я в нападении, лучше тебя в обороне сложно придумать. Целительница — как специалист, полное барахло, но надеюсь на лучшее.

— Верно, слаба, но оказать первую помощь сможет. Остальное — дело готовых профессионалов, которые на лечении не одну собаку съели. Целителями со старших курсов усиливают и больничку, и госпиталь, им тоже дежурств добавили.

Боевик молча согласился, поразмыслив и кивнув в очередной раз.

— В каком порядке пойдем?

Ивистар прикидывал и так, и эдак, по всему получалось, что некроманта-второкурсника и лекарку-недоучку следовало ставить в середину. Темные маги нередко сбивались в кучу, чтобы не было видно, кто из них станет атаковать, и это не раз проверено в поединках на полигоне. Стало быть, швырнуть что-то поражающее из-за чужой спины ему труда не составит. Ну а девчонка, как боец, никакая, ладно, если не станет путаться под ногами.

— У тебя хватит силы щит через меня перекинуть? — боевик глянул по сторонам, отмечая, что некромант-напарник наконец перестал цвести нервными пятнами, а целительница доела свой ужин и теперь о чем-то тихо переговаривалась со своей соседкой по комнате.

— Если вовремя пригнешься, то переброшу, — Таш допил кофе и поставил кружку на стол. — Надеюсь, что пригибаться вас научили?

— Команда "вниз", отрабатывали не один раз, когда тренировали рисунок боя в несколько рядов.

Ивистар не успел собрать посуду, чтобы отнести ее на мойку.

В столовую зашел Кармоне, преподаватель боевых искусств. Постоял, разглядывая перешептывающихся студентов, перекатился несколько раз с пятки на носок и гаркнул:

— Практиканты-целители после десяти часов в лечебницу, аптекари с ними, первый патруль к девяти часам должен стоять около старых ворот, второй патруль отправится проверять кладбища.

Старые ворота находились как раз за моргом. Из них можно было быстро дойти и до больницы, и вывернуть на прямую дорогу до караулки у городских стен, где жила городская стража.

Караулкой ее можно было назвать с большой натяжкой. Город не бедствовал, к тем, кто охраняет покой и благополучие граждан, относился с уважением, поэтому рядом с центральными воротами около окружной стены стояла пара добротных трехэтажных казарм. На верхних этажах располагались квартиры для стражников, на нижних — прачечная, столовая, лазарет и зал для отдыха. Рядом огороженная лужайка, чтобы потренироваться и мечом помахать.

— Началось… — тоскливо прошептал боевик. — Сначала тащимся по темным улицам до патруля, а кто его знает, что может случиться по дороге. Потом выслушиваем инструкции. Вот, как пить дать, предупредят, чтобы никуда и ни во что не лезли.

— Не понял, — Таш поднялся из-за стола. — Тебе не нравится дорога, поскольку она опасна, и одновременно слышу сожаление, если не пустят в добрую драчку?

— Сам не решил, что важнее, — выпускник резко выдохнул и тоже встал.

Времени хватило, чтобы прокрутить серую палитру раз тридцать. Голова болеть перестала, даже не напоминала о том, что было пару часов назад. Да и формулы удалось повторить без запинки.

Ташварт не был уверен, что целительница сделает то же самое, и оставшиеся часы до выхода использует для урока, заданного призраком.

С одной стороны, ему было жалко девчонку, родившуюся с двойным даром, куда проще было выкручиваться тем, кто обладал одним. С другой, чувствовал, что Кира вряд ли воспользуется полученным знанием даже, если ей будет угрожать смертельная опасность. Не тот тип характера.

Кирсана и впрямь решила ничего не повторять и не грузить голову лишними знаниями, которые она не собиралась пускать в ход. Достаточно того, что завязала сети на браслет, это уже давало неплохую поддержку и обеспечивало сохранение собственной магической энергии.

Она просто плюхнулась спать, рассчитывая, что перед выходом ее разбудят.

Разбудили, но не соседка, которая ушла из комнаты раньше, а злющий преподаватель боевых искусств.

— Развалилась, — Кармоне потряс заспанную девчонку за плечо. — Подъем. Одеваться и бегом к воротам. У тебя пять минут.

Он бегом вылетел в коридор и загрохотал кулаком еще в какую-то дверь.

Пяти минут хватило, чтобы кое-как продрать глаза, закрутить невнятный узел из волос, натянуть штаны, сапоги и безрукавку. На пояс Кира подвесила кошель, в котором лежали бинты и пяток пузырьков аптечных зелий на всякий случай.

Слегка покачиваясь и поминутно зевая, девушка добралась до ворот, где ее встретила хмурыми усмешками троица парней. Если Ивистар оделся, как положено боевику, и вооружился мечом и парой кинжалов, то Аурен пришел с пустыми руками, только из-за пазухи торчала свернутая трубкой тонкая тетрадь. У артефактника из-под рукава куртки еле заметно виднелись деревянные шарики браслета.

— Ты без всего или артефакты по карманам распихал? — Ивистар на правах выпускника небрежно похлопал метаморфа по полам куртки. — Пусто?

— В столовую я их тоже с собой не таскал, — усмехнулся Ташварт. — У тебя боевые заклинания в голове, у меня там же формулы щитов. Остальное, надеюсь, не понадобится.

Понадобится — не понадобится, но тело еще помнило выучку пустынников Аррак-ша. Там учили драться и голыми руками, в случае необходимости. Жаль только последнее время не удавалось потренироваться по-настоящему. Опасно, достаточно увидеть кому-то постороннему и вся его легенда могла полететь в тартарары. Докажи потом, что ты — никчемный иллюзор из актерской семьи.

Вместо преподавателя боевых искусств неожиданно подошел Харр-Энг, темный искусник. Хмыкнул, заметив у своего ученика тетрадку со шпаргалками, но отбирать не стал, вдруг у неуча эти листочки вроде защитного амулета. Пусть пустышки, но все же на душе поспокойнее. Смерил взглядом толком не проснувшуюся Киру, вопросительно поднял бровь при виде арсенала на поясе у боевика и неожиданно залихватски присвистнул.

Наверху зашелестело, и с крыши над воротами спрыгнул мужчина.

— Твои?

Короткий вопрос и никакого приветствия.

— Только один. Если не трудно, сопроводи их до городской стены, ты все равно по ночам бродишь…

Гоурхан скептически оглядел студентов. Боевик на него впечатления не произвел, целительница с некромантом тоже. А вот Ташварту слегка поклонился, отметив фигуру, которая развивается при усиленных тренировках с оружием. Или увидел что-то такое, чего не заметили остальные.

— Пойдут сами, присмотрю за ними с крыш. Так мне удобнее.

И снова взметнулся вверх одним прыжком.

— Ничего себе, — пробормотал Ивистар, таращась в темноту. — Это кто ж такой, а, магистр?

— Мастер клинков. Не вам чета, — преподаватель небрежно махнул рукой в сторону улицы. — Идите. До четырех утра на дежурстве, с рассветом возвращаетесь. Первое занятие можете пропустить, списки у кураторов групп есть, на второе в обязательном порядке.

В общем, мечта о том, что удастся по-человечески отоспаться, рассыпалась пылью.

Редкие фонари освещали дорогу, по которой горожане спешили по домам. Ну, не только по домам, рядом прошла гогочущая компания, торопящаяся в ближайшую таверну.

Провожатого не было видно, наверное, опять ушел на крыши.

Кира поежилась, выходить в темное время из академии раньше не приходилось. Из прямоугольников окон на мостовую падал желтый свет от свечей, редко когда встречался более светлый оттенок от магических ламп. Подворотни зияли жуткими раззявленными пастями, готовыми поглотить неосторожного путника.

— Жуть какая, — девушка не удержалась и передернула плечами. — Что будет, если вдруг все лягут спать, а фонари погаснут?

— Ночное зрение активируем, — бодрился рядом некромант. — Мы на кладбища ходим, так там даже факелов нет. Все чудесно видно, правда в серо-белой гамме, без цветов и оттенков.

— Как у кошки? — Кире было страшно, и оттого она не могла заставить себя замолчать.

Боевик покосился в их сторону, но ничего не сказал. Здесь ширина мостовой позволяла идти рядом, а не выстраиваться цепочкой.

Вдали раздался смех, потом резко хлопнула дверь. Ничего такого, отличающегося от обычной жизни провинциального городка.

Ветер прошелестел листьями деревьев темного сквера.

Вообще на улицах в последние дни стало не в пример темнее, часть фонарей побили, магические светляки украли. И градоправитель, при этом, ничего не предпринял, не потребовал от стражи найти виновных, не отправил воров в тюрьму.

Впереди уже проступила мрачная громада стены, опоясывавшей Драммиг. Не весь, поскольку город расширялся, прирастая домиками и кварталами.

На крыше оглушительно хлопнули крылья. Или это так показалось студентам, шарахнувшимся в сторону?

— М-да, — вниз в очередной раз спрыгнул Гоурхан. — Реакция неплохая, но в звуках не разбираетесь. Караулка прямо перед вами в двадцати шагах, первое же здание с крыльцом и каменной террасой. Оружие есть?

Последний вопрос относился к Ташварту, который спокойно стоял, опершись на столбик ограды.

— Нет, — артефактник для убедительности помотал головой. — Моя роль — только прикрытие, а не нападение.

Не рассказывать же, что перед выходом он несколько раз повторил четыре варианта "Клешни краба", от точечного, до огромного, покрывающего одним махом всю ногу. Так, на всякий случай, для тренировки памяти.

— Ну-ну…

Гоурхан пожал плечами, в конце концов, его это не касалось, просьбу он выполнил и теперь мог быть свободен.

Дверь в караульную службу городской стражи была распахнута настежь, на террасе сидели с кружками десяток стражников.

— Ф-фух, — выдохнул Аурен. — Дошли. Так кто все же этот наш проводник, а?

— Да, какая разница, — с досадой ответил боевик. — Главное, добрались без приключений.

И покосился в сторону невозмутимого Таша. Что греха таить, после сплетен, услышанных на рынке и в магазинах, выпускника слегка потряхивало. Он отдавал себе отчет, что ночные воры-грабители рассусоливать не станут, как и предупреждать о своих намерениях. Просто, проходя мимо, сунут нож в бок и все.

Ивистар первым поднялся по ступенькам, безошибочно определил старшего:

— Группа студентов академии явилась на практику в ночной патруль.

Капитан городской стражи, Фарр Локиштер, скептически оглядел пополнение. Он лично отправлял запрос в академию, рассчитывал на боевиков, а на подмогу явились один выпускник, пусть и неплохо тренированный и это было видно, один некромант, старающийся прямо держаться на подрагивающих ногах, одна бестолковая целительница. Бестолковая, поскольку капитан умел делать беглую диагностику на принадлежность к магии и тут же увидел крайне малый резерв. Последний студент вызвал куда больший прилив энтузиазма.

— Таш? Здоров? — мужчина облапил артефактника и от души постучал ладонью по его спине.

— Да, что со мной сделается, — усмехнулся Ташварт. — "Туитовка" работает?

— Подзарядить бы, — капитан взлохматил пятерней короткие волосы. — Может слышал, чего тут началось? Две ночи сплошного кошмара, словно все с цепи сорвались.

— С цепи ли? — парень покачал головой. — Давай, посмотрю.

Фарр расстегнул форменный камзол, пошарил за пазухой и достал деревянную плашку, сплошь испещренную мелкими рунами.

— Что это? — вперед тут же сунулся боевик.

— Артефакт щита, — хмуро пояснил капитан. — Закрывает с макушки до колен от брошенного камня, ножа или выпущенной стрелы, вроде пластинчатой кольчуги с капюшоном. А то бывает так, что видишь, как тебе в лицо летит кирпич, а уйти в сторону невозможно. Да и в спину кидали. Дважды. Если бы не он, то валяться мне в морге голышом.

— А нам чего не сделал? — возмутился Ивистар. — Мы же вроде в одной команде?

— Прикладники всегда подрабатывают в городе, — пожал плечами Таш. — Кто в аптеках, кто на изделиях. В большинстве своем — это эксперименты, и Фарр знал с самого начала, что вещица может и не сработать. Ты бы рискнул?

Судя по враз помрачневшему лицу мага боевого отделения, он не рискнул бы покупать непроверенный артефакт.

— Знал, — подтвердил капитан, жестом приглашая зайти внутрь. — Выбора не было. А так вроде надежнее.

Он полез в карман и вытащил оттуда небольшой кошелек.

— Честно плачу, поскольку проверил на собственной шкуре.

Ташварт убрал деньги и поднялся на крыльцо. Свободный стол нашелся тут же, в угу, чтобы никто не беспокоил.

Разговоры стали потише, кто-то из стражников снова поставил на жар-камень чайник.

— Слышь, парень, жар-камень последнее время плохо греет, посмотришь?

Артефактник кивнул, не стоило отвлекаться от перезарядки. Пусть не настолько тонкая работа, но все же требует внимания и сосредоточенности.

Пальцы медленно скользили по краям пластины, а вслед за ними огнем вспыхивали знаки. Один за другим, выстраиваясь цепочкой.

Вдруг Кира поймала себя на том, что смотрит на это действие, словно зачарованная.

— Обалдеть, — только и смог прошептать боевик. — Никогда не видел работу артефактников в действии.

— Так посмотри, пока возможность есть, — Фарр подхватил свою кружку с чаем, сделал пару глотков. — Тебе такой вряд ли пригодится, а нам в страже редко когда выпадает ближний бой, да и не спасет он от меча или кинжала. Только чего-то брошенного…

— Вы не беретесь за мечи? — Ивистар вытаращил глаза, отчего его лицо сразу стало выглядеть глуповатым.

— Отчего же, беремся, — капитан взял еще одну кружку, не жалея сыпанул туда сахара, пошарил в тумбочке и достал миску с аккуратно нарезанными ломтями ягодного пирога. По караулке поплыл густой запах лесной малины. — Только нынешние грабители тоже не лыком шиты, на длину меча не подпустят, понимают, что перед ними вояки, а не горожане с пустыми ножнами.

Тем временем, Ташварт закончил подзарядку артефакта и переставил табурет поближе к жар-камню. Чайник уже вскипел, его сняли и теперь разливали кипяток по кружкам.

— Резец тонкий есть? Я без инструмента, — оглянулся артефактник на стражников.

— Дык, найдем чего-нибудь, — прогудел высоченный крепкий мужик с разлохмаченной бородой. — Чичас, вот в ящиках посмотрю.

Как не странно, но в одном из коробов, стоящих на полках небольшой этажерки, оказался аккуратно завернутый в тряпицу набор стамесок для мастера по дереву.

— Подойдет такой? — забеспокоился бородач. — Это Мангаша инструмент, столяра нашего. Он завсегда чего-то режет и украшает, чтобы глазу приятно было.

— Сейчас посмотрю, — Таш на мгновение прикрыл глаза, восстанавливая концентрацию, а заодно давая время жар-камню остыть.

Одна из тонких стамесок подошла, и парень начал подправлять полустертую руну.

— А мы-то что стоим? — вдруг забеспокоился Ивистар. — Выходить-то будем или как?

— Не торопись, — отмахнулся от него капитан. — К полуночи пойдем.

Боевик что-то недовольно пробурчал, но открыто возражать не посмел, развернулся и ушел обратно на террасу. За ним потянулась Кира. Что толку стоять около работающего артефактника? Да и стульев им не предложили, чая тоже, в общем, встретили не особо приветливо, сразу обозначив как помеху или что-то не особо нужное.

Аурен выходить не стал, стоял рядом, подперев плечом стену и сложив руки на груди. Им тоже приходилось работать с рунами, и заклинания были завязаны именно на них. А тут такая, воистину виртуозная работа.

Ташварт подправил одну руну, положил ладонь, считывая настройку, начал подправлять вторую. На лбу выступили капли пота, жар-камни обладали хорошей прочностью.

Еще пара минут, и он отодвинул готовый камень, прикрыв глаза. Накатывала дурнота, пришлось потратить много сил для зарядки.

— Чего-то ты побледнел? — нахмурился Фарр. — Выпей вот чайку, я покрепче заварил и сахара туда кинул, не жалеючи. Пирога попробуй, моя красавишна пекла.

Красавишной он называл свою жену, дородную мягкую капитаншу, любящую готовить.

— Спасибо, — слабо кивнул в ответ артефактник и ухватился за кружку.

Жаль, что магистр не рассказал, можно ли заложить в шарики браслета дополнительный резерв. Хотя… В голове всплыла мысль, которая уже не однажды обдумывалась, пусть и мимолетно. Если ежедневно сбрасывать по крупинке магических сил в некий накопитель, то через некоторое время его можно будет использовать для подзарядки. Пусть в редких случаях, например, как сегодня. Не ожидал, что караульные попросят его посмотреть-зарядить-подправить, и отказывать не с руки. Сегодня откажешь по одной причине, завтра по другой, а третьего раза не случится — все возможные клиенты разбегутся в разные стороны. А уж тем более такие неприхотливые, согласные на экспериментальную вещицу.

После чая и пирога малость отпустило, дышать стало легче.

— Ему и чай, и угощение, — Ивистар нервно оглянулся на открытую дверь, за которой было хорошо видно и Ташварта, и капитана. — А нам, как приблудным, ничего.

— Завидуешь? — Аурен тоже оставил артефактника. Пусть передохнет, им же лучше. — Только он и одно дело сделал, и за другое взялся, не ставя условий. Резерв потратил, а ему еще нас прикрывать.

Боевик только отмахнулся. Привык быть первым, лучшим в академии, ну или одним из лучших. Привык к вниманию, даже слепому обожанию. С небес на землю стряхнули быстро, кто он — никто и звать никак до тех пор, пока себя не проявил. Понимал, что, как прикладник, артефактник любому фору даст, но все равно точила непонятная обида пополам с досадой.

Прошел еще час и в город начали выходить патрули. Один за одним рассеивались по улицам в разные стороны, у каждого был свой участок для обхода.

— Так, ребятки, — капитан еще раз оглядел студентов, — идете с четвертой тройкой. Особо никуда не лезете, героизм не проявляете, потому как особенностей городской службы не знаете. Отмахиваться аккуратно, чтобы по своим не попасть. За стражу не беспокойтесь, они свое дело знают, а коль их уложат, то и вам придется тяжко. На целительницу — оказание первой помощи, остальным занимается штатный лекарь.

На крыльцо, как раз, выполз зевающий дедок с клочковатой бородой. Почесал спину и посмотрел на луну, то и дело ныряющую в облачка.

— Первое дело в инвентаре — косынка, — вдруг посоветовал он, разворачиваясь к Кире. — Из нее и жгут накрутить можно, и рану прикрыть, и поврежденную руку подвесить. В следующий раз учти, девонька.

В это же время.

Департамент магии в столице

Сартаноро остановил коня около длиннющего серого здания с башнями. Посмотрел на небо — хорошо, ясно, все звезды видны. В такие ночи его учитель не спал, а экспериментировал или… да мало ли чем мог заниматься старый инквизитор, который принципиально не скрывал, откуда он пришел в департамент.

Бросил поводья, выскочившему из дежурки караульному, и не спеша прошел в огромные двустворчатые двери.

О, да, это здание и впрямь впечатляло своим размером. Оплот бывшей инквизиции, с огромным количеством кабинетов и служб, собственным двором и конюшней, своими мастерскими, архивами, которые занимали целую башню и уходили глубоко под землю. Ну и своими застенками и пыточными.

Семьдесят лет назад, король повелел своим указом распустить прежний штат, службу переименовать в департамент и даже направил туда добрую сотню магов, которые верно служили правящему дому и его интересам.

Против бывших инквизиторов особо ничего не имел, просто пригрозил отправить на костер тех, кто лишнего усердствовал в поимках и пытках без суда и следствия. Чуть не поплатился за это короной и жизнью, но сумел найти компромисс и позволил некоторым магистрам остаться, но только в числе независимых советников.

Сейчас путь Сартаноро лежал на противоположную сторону дома, именно там и жил лорд Каф Боро, его бывший учитель. Он никуда не уходил, не имел своего дома, словно прирос за долгие годы к этим стенам. Даже на улицу выходил очень редко. Ни к чему, все нужное купят и принесут в кабинет.

Несмотря на глубокую ночь, департамент не спал. То тут, то там, слышались шаги, скрип половиц и шкафов, шелест бумаг. Темное время — благословенное время, когда никто не мешал заниматься делами.

Рейнард миновал пару коридоров и лестниц, не торопился, продумывая будущий отчет. Это давно уже стало традицией: из любых поездок он всегда направлялся к учителю, отчитывался лично перед ним, обсуждал удачи и неудачи любого дела.

Неприметная дверь в конце коридора, сливающаяся цветом со стенами, Каф не любил привлекать к себе внимание, предпочитал действовать исподтишка и всегда чужими руками, благо возможностей для этого хватало.

Перед тем, как войти, Сартаноро еще раз оглядел себя, недовольно поморщился, заметив запыленные сапоги. Ну, да ладно, у него есть оправдание — только что с дальней дороги.

— Входи, — старик сидел в кресле, обложившись бумажными отчетами и закинув ноги в щегольских сапогах на табуретку. Рядом на подоконнике стоял бокал с красным вином.

— Доброго здравия, — Рейнард опустился на колено и склонил голову. Ему, постоянному и любимому ученику, хорошо были известны привычки лорда. И первой из них являлось открыто проявляемое почтение. Не демонстрируемое, что дед с удовольствием проверял, перешаривая мысли, чувства и эмоции, а по-настоящему испытываемое.

— С дороги? — Каф неприязненно оглядел одежду, далекую от совершенства. — Отчет. Можешь сесть.

Невиданное дело, советник по особым делам позволил сесть в начале разговора, а не под его завершение, чтобы тут же поднять и выпроводить за дверь.

Начинать рассказ самому тоже не следовало, лорд не терпел отчет не по форме. Только ответы на вопросы, все рассуждения потом, если потребуются.

— Дорога?

— Безопасна, пыльна, путников мало.

— Драммиг?

Быстро перешел к делу, насчет дороги сразу стало ясно — если мало проезжающих, то и свидетелей будет мало.

— Абсолютно благополучен, достаток не выше средней руки. Был…

— Расстояние до Мертвого леса?

— Значительное, — Сартаноро прикинул по памяти. — Пригнать кого-то оттуда маловероятно и затребует несопоставимое с выгодой количество сил.

— Пьянки, грабежи, разбои, взятки?

— Почти все удалось свести на нет усилиями начальника тюрьмы и градоправителя. Но один уже отправился в долгосрочную экспедицию в мертвые земли, а второй оказался более благоразумным, решив притихнуть и не связываться.

Никогда нельзя было знать заранее, что известно Кафу, а что нет. Старик имел свои источники информации, которыми пользовался без зазрения совести. Подкупы, шантаж, интриги — дивные методы, используемые практически во всех областях, а не только в собирании достоверных слухов.

— Наушники? Соглядатаи?

— Город чист… Но есть идиот, который решил, что ему выгоднее после окончания переехать в столицу. Его отец у нас на крючке, а парень весьма честолюбив.

— Хорошо, — дед аккуратно сложил бумаги в папку и пожевал губами. — Академия?

— Старое здание, давно не ремонтировалось, но камень крепкий. Кое-где подключены артефакты воздуха, но особой защиты нет, если вообще таковая существует. Пожалуй, кроме ограды, которая не пропустит неприятеля внутрь, в том числе и нечисть с нежитью.

Рейнард почувствовал, как внутри головы словно начали прорастать иглы — учитель изволил гневаться на непрофессиональное отношение к порученному делу. И плевать, что чиновники департамента требовали одно, а Каф расширял и дополнял эти требования по собственному усмотрению.

— Преподаватели?

— Подавляющей частью старой школы, но стараются выполнять приказы департамента, хотя очень этим недовольны. Возраст средний и старший. Непочтительны.

Старик усмехнулся и ослабил наказание. Любой из учеников всегда должен помнить свое место.

— Студенты?

— Полное непрофессиональное барахло, — на Кафа обрушился водопад эмоций, который испытал Сартаноро при проверке учащихся. — Даже на старших курсах вынуждены повторять основы.

— Специалисты?

Здесь подразумевались именно сильные маги из числа студентов, которых после окончания неизменно припрягали к работе в департаменте или под его особым контролем. Все совершенно официально — лучшие трудятся на благо короны и государства, что не всегда соответствовало истине.

— Потенциал ниже среднего, большинство откровенные слабаки. Особо выделялся один из выпускников-некромантов, но он почему-то был направлен на службу на границу. Есть перспективный артефактник, предполагаемый метаморф-иллюзор, помешанный на изобретениях, но его выловить пока, — и это слово Рейнард специально выделил, — не удалось. Аптекарша-алхимичка и целительница, возможно с двумя дарами.

— Артефактник — выпускник? — старик вперил взгляд в лицо ученика, заново перешаривая его память и вылавливая оттуда некоторые ответы на незаданные вопросы.

— Нет, ему учиться еще пять лет.

— Некромант Морхан, значит.

Каф пошелестел бумагами, вытащил лист и, поморщившись, прочитал:

— Морхан Шерент, двадцать восемь лет. Возраст приблизительный, очень приблизительный, поскольку оказался полукровкой демонического происхождения, а с ними всегда сложно определять истинное количество прожитых лет, прибыл на границу, перекантовался пару месяцев и бесследно исчез, растворившись за пределами этой самой границы. Впору объявлять розыск и вознаграждение за его голову. Что еще?

— Город находится в приятном удалении от остальных поселений и от границы, не особо большое число жителей, но рядом тракт и проходят караваны. Ввиду того, что горожане кивают на студентов, предлагаю организовать учащимся академии веселую насыщенную жизнь.

— Предлагаешь назначить Драммиг для полевых испытаний? — старик снова пожевал губами, встал, прошелся по комнате.

— Почему нет? — допрос закончился, началось обсуждение и Сартаноро сел поудобнее. — Отличное место, хорошая удаленность от столицы, рядом Мертвый лес, а мало ли, вдруг тамошняя нежить проголодалась и рванула в поисках пищи? Никто из того леса живым не выходил, новостей, а тем более способов борьбы не сообщал.

— Жителей сколько?

Перед Рейнардом на столе появился бокал с вином.

— Тысяч пятьдесят-семьдесят, маловато.

— Ну, судя по тем образам, что я у тебя снял, первый удар по благополучию города нанесут их же собственные преступники, потом те, кто упокоился, но не успокоился, а завершением ты решил поставить болотных крикс? При чем тут студенты?

Дед показал ученику три пальца.

— Студенты выйдут в дополнительные патрули, из-за своей недоученности окажутся в числе первых трупов. Ну, хорошо, пусть не первых, местных грабителей они, возможно и уложат, а те пополнят мертвое воинство. Горожане, стражники, похоронная команда, неважно кто, вынужденно появятся на кладбище, чтобы закопать трупы и станут первой пищей для крикс. Сначала по мелочи, слабые укусы, минимальные кровопотери, укушенные заболеют, но этот тип лихорадки не передается от одного заболевшего к другому. Потом нечисть вырастет, и почти четыре сотни этой гадости рванет в город. Кроме того, все нападения будут раскинуты по времени, строго, чтобы слегка перевести дух и не связать одно с другим.

— Тюрьма уже бесполезна, поскольку ты вывел из строя всю охрану, остается городская стража… Ее не так уж и много.

Каф отхлебнул из своего бокала и сел на свое место.

— В качестве соглядатая я предложил им Чиоро, прорицателя. Займет место преподавателя и будет присылать подробные отчеты.

— Неплохо, он — идиот, трясущийся и оттого желающий выслужиться, с минимальным резервом и практически нулевыми умениями. Подохнет, так туда ему и дорога, не жалко. Устал? — советник еще раз оглядел ученика. — Если хочешь со вкусом отдохнуть, то в подвале есть девочка, рыженькая, никто из наших пока не трогал. Ведьмочка с дивными зелеными глазищами. Так что и практика, и развлечение — дарю.

Это тоже было традицией, к приезду из командировки готовили случайную жертву — парня, девчонку, неважно, главное — молодость и магический дар, чтобы усерднее сопротивлялись. Каф прекрасно знал, как Сартаноро любит ломать строптивых. А то, что девочка отдаст концы, так это его никогда не волновало.

* * *

Кира молча шла за стражниками патруля, которые велели всем прочим следовать сзади. Страшно, хотя чего пугаться, грабители — не бешеные собаки, стаей не нападают, да и не настолько верткие.

Она только раз оглянулась и чуть не завопила в полный голос. Глаза боевика и второкурсника-некроманта блестели голубоватым светом. Ташварт скромно держался в самом хвосте, незаметно посматривая по сторонам и прислушиваясь к звукам ночных улиц.

Где-то наверху истошно завизжали, и девушка шарахнулась в сторону.

— Чего дергаисся? — недовольно прошипел стражник. — В семье скандалят, неужто никогда не слышала?

Точно, наверху громыхнуло, зазвенели осколки — никак, начали бить посуду.

— Зачем же на всю улицу-то? — удивилась Кира, стараясь держаться поближе к боевику.

Почему-то ей показалось, что выпускник с мечом на поясе намного надежнее, чем артефактник с пустыми руками.

— Так от соседей все равно не скроешься, они много видят и слышат, — пожал плечами мужчина, оглушительно чихнув, отчего девушка буквально подпрыгнула на месте. — Вот же, зараза какая. Продуло, наверное.

Потом из таверны вылетел пьяный мужик, невнятно выругался и рванул обратно. Ну, рванул — это сильно сказано, скорее, прошатался, пытаясь вписаться в дверь.

Аурен шел спокойно, изредка косясь на невозмутимого выпускника. Если тот не проявляет никакого беспокойства, то ему-то чего волноваться? Бои в городе никогда не были сильной стороной некромантов, напротив, их старались сдерживать, поскольку атакующие заклятья могли нанести урон и невиновным. Но на кладбищах, когда отрабатывались приемы борьбы с нежитью, темные маги нередко давали фору воинам.

Они прошли кварталов пять и снова развернулись в сторону городской стены, в этот раз ныряя в кварталы ремесленников. Здесь стояла благословенная тишина, лишь изредка погавкивали собаки или выводили рулады коты на крышах.

Подул холодный ветерок, заставив студентов вздрогнуть.

— Чего-то тихо сегодня? — пробубнил старший патруля. — Ни одной разбитой головы, ни ножичка в бок. Кроме семейных сцен и драк в питейном заведении все как раньше.

На самом деле — ничего выбивающегося из привычной картины ночного города.

— Может обойдется? — поддержал его второй, скрывая уже который по счету зевок.

Ташварт шагал спокойно, интуиция, предупреждающая об опасности, тихо посапывала в уголке сознания. В Аррак-ша его научили держать особое пограничное состояние, позволяющее мгновенно переходить от расслабленности к действию. Похоже, сегодня и впрямь обойдется без происшествий.

В проулках пару раз заорали, потом послышалась ругань и плеск воды, наверное кого-то из выпивох облили из кувшина или ведра.

Кира уже шагала спокойнее, второй час на ногах, но все неспешно, гораздо тише, чем она ожидала. Воображение рисовало жуткие ночные подворотни, толпы грабителей и насильников, поножовщину — на деле ничего такого пока не случилось, да и стражники не проявляли интереса к звукам улиц.

От очередного холодного порыва ветра она не удержалась и передернула плечами.

И тут на плечи лег плотный камзол, окутывая теплом и надежностью.

— Грейся, — это Ивистар отдал ей верхнюю одежду, оставшись в стеганой безрукавке.

— Тебе не холодно? — Кира робко оглянулась, но Ташварт, погруженный в свои думы, даже не заметил чужой заботы, проявленной к девушке.

— Пока нет. Да и так легче, — боевик пожал плечами, — ничего не мешает. И снова повторил, — Грейся.

Еще пара кварталов и патруль свернул в предместье.

Бедняки были во всех городах, и Драммиг не стал исключением. Здесь улицы не освещались вообще, а извивались темными змеями. Да и домишки стали не в пример ниже и скособоченнее.

Из ближайшей подворотни выскочила заливающаяся слезами женщина.

— Помогите, помогите, моему ребенку плохо. Ведь с вами есть целительница?

Она хватала за рукава, тянула за полы камзолов, готова была встать на колени.

Старший патруля остановился и озадаченно поскреб затылок. Не драка, не ограбление, вроде бы не их дело.

— Ну, пойди, глянь, что ли, — он нехотя развернулся в сторону Киры.

— Стоп, — вперед ловко просочился Аурен, сверкнул голубоватой радужкой в сторону женщины и намертво вцепился ей в руку, поворачиваясь к стражнику. — С вами всегда ходит целитель?

— Никогда не ходит, сидит в караулке, — прогудел мужчина. — Так… оно это…

— А откуда она знает, что в группе есть целитель, даже целительница, девушка?

На пару мгновений повисла мертвая тишина, потом женщина недобро усмехнулась и взмахнула ножом, невесть откуда появившимся в свободной руке.

— Не так быстро, крошка, — на пальцах некроманта заплясало, плюясь искрами, уже знакомое Кире поражающее заклинание. — Одно неаккуратное движение, и тебе самой понадобится целитель и очень дорогой, поскольку темные берут много денег за свое лечение.

— Пусти, тварь, — ей удалось выдернуться и опрометью кинуться под защиту ночных стен.

— Не понял, — Аурен погасил "Хвост краба" и повернулся к старшему патруля. — Вы их теперь не арестовываете, что ли?

— Толку-то арестовывать? — смущенно выдохнул стражник, отворачиваясь в сторону. Прошляпил, не подумал, бывает. — Ну, арестуем, а дальше-то куда? Тюрьма бесхозная, охраны нет. Раньше начальник вершил дознание и суд, он умел так в головах копаться, что всегда до тютельки разбирал, кто виновен, почему и как это вышло. А нет его теперь, кто этим делом заниматься станет?

— Тогда зачем патрули? — удивился Ивистар. — Грабь, убивай и уходи, никому и дела нет?

— Ну почему? — патрульный неловко переступил с ноги на ногу. — Ежели вовремя подоспеем, то и драку разнимем, и невинного защитим, а разбойников отгоним. Ну или прибьем кого из них, если наглеть начнут. Одного не понимаю, зачем им девчонка сдалась? Денег при ней нет, целительские средства разобрать под силу только специалисту. Да и бордели в другой стороне.

— Проще простого, — некромант на всякий случай оглянулся. — За напарника отвечаем и мы, и вы. Она идет, потом удар по голове или придушат, оттащат в подвал. Через час мы бегаем вразнобой и пытаемся ее разыскать, иначе нагоняй получат все, — стражник поежился и кивнул. За такое происшествие уж точно не приласкают. — Уж точно не будем держаться кучей. Как проще перебить?

Перебить и впрямь было проще поодиночке. И девочку могли прикопать где-нибудь в уголке, и их пристукнуть за компанию.

— Если прибьете кого, то труп куда? — Ивистар решил немного разрядить обстановку и влез со своим вопросом.

— Так до утра валяется, потом на заре проходит похоронная команда с телегой и всех по местам развозит. Кого в морг, а кого сразу на кладбище, по разбойничкам никто не убивается и поминки не устраивает.

Только сейчас Ташварт в полной мере осознал, какую гадостную свинью подложил целому городу Сартаноро. Убрал всего одного человека, прорицатель не в счет, и вся защита пошла вразброд. Тюрьмы фактически не существует, как нет и наказания за преступления. Это только несколько дней прошло — что начнется, когда вышедшие на свободу воры и убийцы почувствуют свою силу?

От мэра толку мало — за крышами следить, вовремя отправляя трубочистов, да фонарщикам задания давать, ну и мусорщиков проверять. А вот за внутреннюю безопасность отвечал один человек, и сейчас он лежал на кладбище. Все прочие беспрекословно подчинялись его приказам, зная, что никогда не будет осужден невиновный. В столицу отправили запрос, чтобы прислали судейских мастеров, но пока рассмотрят, пока найдут, доберутся.

— Дурдом, — прошептала Кира, отворачиваясь в сторону. — Теперь точно из академии до окончания учебы не выйду, а потом и вовсе уеду.

Аурен расслышал, что она сказала, но поворачиваться, а тем более возражать не стал. Только решил усилить подготовку по боевой части. Если с обычными стражниками преступники могли справиться тем же ножами и камнями, то против обученного некроманта мало кто решит пойти, просто позарившись на кошелек.

Они шли одним и тем же маршрутом, упорно кружа по улицам, без отдыха и остановки.

Когда небо начало сереть, Кира уже не чувствовала ног и мечтала только об одном — добраться до общежития и свалиться в постель.

Рассвет поднимался нехотя, словно и сам не мог проснуться.

— Ну, у нас сегодня тихо, — старший патрульный опять зевнул во весь рот. — Как у остальных, пока не знаю. Светлеет, ребятки, отсюда до академии всего ничего, идите баиньки.

Студенты моментально просветлели лицами, выглядывая через крыши знакомый шпиль главной башни.

— То есть, отчитываться начальнику караульной службы не нужно? — переспросил Ивистар, не веря в нежданно свалившееся счастье. По хорошему, минут через десять они окажутся в своих постелях, а это шанс подремать чуть подольше, чем планировалось.

— Так мы и отчитаемся, — патрульный помахал рукой, указывая на улицу. — Валите, пока отпускаем.

— Хорошо-то как, — мечтательно прошептала Кира, вспоминая расписание практики.

Следующим пунктом у нее стояла городская лечебница, потом храм, куда тоже появлялись страждущие, больше надеющиеся на чудо, чем на обычное лекарское вмешательство, потом опять больничка. И только на следующей неделе экскурсия на кладбище в компании второго курса некромантов. Так сказать, для моральной поддержки и помощи, если потребуется.

Ташварт, шедший последним, только пожал плечами. Интуиция вдруг проснулась, потягиваясь и настороженно поглядывая по сторонам, а ее подсказки сбрасывать со счетов он не привык.

Патруль развернулся и неторопливо побрел обратно, а студенты прибавили шагу — нестерпимо хотелось добраться до общежития и рухнуть на кровать.

Они отошли всего лишь на квартал, как позади послышался грохот, негодующие крики и звон оружия.

— Нападение, — метаморф моментально развернулся в ту сторону. — Идем.

— Это не наше дело, мы закончили, — запротестовала Кира. — Вдруг просто драка?

Но Ташварт уже не слышал ее, срываясь на бег.

— Я с тобой, — очнулся Аурен. — Мало ли…

Ивистар мрачно глянул в сторону удаляющихся напарников. Ввязываться в чужой бой не было ни малейшего желания. Впрочем… он глянул на Киру:

— Идем, провожу тебя до академии, чтобы быть уверенным, что ты добралась целой и невредимой, а потом добегу до них.

Девушка вздохнула с облегчением. Ну, на самом деле, зачем ей туда идти? Если кого ранили, так принесут в больничку, здесь недалеко, а если убили, так она не помощник.

— Ты уверен, что им не нужна немедленная помощь? — все же она продолжала колебаться, внутри возился червячок угрызений совести.

— Таш — лучший щит, некромант изучал всякие гадости, не думаю, что против них окажется целая армия.

Это был очень и очень весомый довод, с которым Кирсана поспешила согласиться.

— Цепляйся, — Ивистар галантно предложил ей руку и повел в сторону академии.

Это на самом деле было нападение на патруль. С крыш домов летели камни, один стражник уже лежал, закрывая локтями разбитую голову, а двое других затравленно озирались, пытаясь оттащить патрульного под защиту стены.

— Хаут эггере, — Ташварт на бегу выбросил щит, прикрывая упавшего.

Упругая поверхность на мгновение стала видимой, лишь только по ней разлетелись мелкие крошки камней и песок.

— Где г-гады? — запыхавшись от быстрого бега, спросил некромант, хватая раненого за шиворот и оттаскивая к стене. Здесь хоть была прикрыта спина, а чтобы попасть по лицу или голове нападавшим придется ненадолго себя обнаружить. По крайней мере, чтобы прицелиться.

— На крыше, — рядом присел один из стражников, пряча меч и начиная осматривать голову пострадавшего. — Лекарка где?

Студенты переглянулись и в один голос заявили:

— В академии.

Они оба сомневались, что целительница рискнет собственным здоровьем, чтобы сунуться в гущу событий.

— Да твою ж мать, — зло выругался патрульный. — Ничего такого, голова разбита, но не насмерть, сознание не потерял, глаза вроде нормально смотрят. Но у нас с собой ничего нет, чтобы рану закрыть.

— Да без проблем, — Ташварт закопался в карманах. — Сейчас что-нибудь найдем.

Привычка таскать с собой подручные средства сыграла свою роль, и вскоре артефактник нашел некое подобие шарфа, который можно было использовать для перевязки. Пусть не в карманах, а снял со своей шеи.

Камни сверху лететь перестали, лишь изредка чиркала всякая мелочь, словно проверяя, держится ли непонятная защита.

— Сколько ты можешь продержать щит? — стражник выглянул из-под стены, пытаясь разглядеть нападающих, залегших на крыше.

— Понятия не имею, — Таш прислушался к себе. Идея с браслетом и впрямь оказалась хороша, резерв от выброса не уменьшился на ни крошку. — В движении минут десять точно продержу, но точно не знаю, не проверял.

Аурен чего-то шептал, поглядывая вверх. Разминал пальцы, даже заглянул в тетрадку и снова спрятал ее за пазуху.

— Сможешь снять на пару секунд? — его лицо озарилось мрачной нехорошей усмешкой, от которой у стражников по коже пробежала неприятная дрожь.

— "Хвост" хочешь кинуть? — на всякий случай поинтересовался артефактник.

— Не, — некромант помотал головой. — "Слепорыла" запустить, такая мерзостная штука, ослепит минут на тридцать.

— И нас заодно? — почему-то шепотом поинтересовался стражник, закончивший заматывать голову своего товарища.

— Нас не должно, — Аурен опять помотал головой. — Там расстояние задается и радиус, я хочу кинуть на все, что выше двух метров.

Ташварт посмотрел на улицу и понял, почему некромантов так не любили пускать на городские бои. Их заклинания редко бывали точечными, большей частью распространяясь в виде полукруглой волны. Как раз, чтобы охватить большую площадь, если приходилось успокаивать чересчур резвых покойников.

С мелкими поражающими заклинаниями работали часто, но и ошибок допускали массу, в виде тех же промахов или рикошета. То ли дело, запущенная волна. Пока еще она наткнется на препятствие, да и то вряд ли вернется, а обогнет его как вода обходит скалы. Для возврата с той же мощностью требовалось не только время, но и определенная поверхность или нужная структура формулы.

В сложившейся ситуации, "Слепорыл" уверенно цеплял не только тех, что притаились на крыше, но и жителей города, а заодно и пролетающих птиц, проснувшихся с рассветом.

— Так сколько по времени он будет действовать? — артефактник прикинул размах поражения и ужаснулся будущему количеству жалоб в академию.

— Могу покороче сделать, минут на пятнадцать, — обиделся второкурсник. — Или на десять.

— Давай на пять, чтобы мы выскочили с этой улицы. Не станут же разбойники-грабители за нами с такой же скоростью по крышам прыгать, да и камни у них запасены не везде.

Таш полюбовался на разочарованное лицо студента и начал медленно подниматься. Если потребуется, то он за мгновение выставит следующий щит.

Он никогда толком не видел, как действуют некроманты. Полигон не в счет, там шла отработка, да и то большей частью темные маги прятались за всяческими предметами, завесами, а то и друг за другом.

Парень даже не встал, не принял какую-то позу, он просто резко распрямил сжатые кулаки, продолжая сидеть на мостовой. Дымное рябое облако ушло в заданном направлении, и практически сразу же с крыш раздалась замысловатая ругань.

— Бегом, — скомандовал Таш, надеясь, что разбойники отличаются умом и сообразительностью и больше не полезут.

Расчет оказался верным, нецензурная брань продолжала лететь сверху, но она нематериальна, по голове не ударит.

Подставив плечо раненому стражнику, патруль начал пробираться в сторону академии, где к одной из стен притулилась городская больничка.

Через десяток шагов начали падать птицы, пара-тройка голубей свалилась, едва не задев бежавших.

— Твою жеж черепушку, — в голос выругался артефактник. — На какую дальность рассчитан твой "Свинорыл"?

— "Слепорыл", — скромно поправил его Аурен. — Ну, метров на сто — сто пятьдесят всего. Можно до тысячи, но у меня техника хромает.

Таш выругался еще раз, но подумал, что при случае нужно поинтересоваться, какими методами боролся проклятый род против погони.

Ивистар довел девушку до ворот и внезапно взял ее лицо в ладони, всматриваясь в глаза, отмечая пухлые розовые губы и непослушные завитки каштановых волос, выбившиеся из косы.

Сердце Киры бухнуло о ребра и замерло в предвкушении. Такой красавчик, один из лучших боевиков, и вдруг такое внимание. Еще никто так не смотрел на целительницу, просто отмечали, что мелкая и больше интересовались резервом, чем внешностью. Даже Ташварт всего лишь помог пару раз, в том числе и с браслетом, но относился больше как к напарнице, а не к красивой девушке.

— Почему я тебя раньше не замечал? — прошептал выпускник. — Ты такая хорошенькая, волосы чудесные, жаль, что ты их не распускаешь. Хочешь прогуляться сегодня после занятий?

Она хотела, еще как хотела. Но было страшно, ведь в городе творится что-то непонятное.

— Страшно, — шепнула в ответ Кира, начиная краснеть. — Вдруг встретятся карманники или убийцы?

— Я возьму с собой пару кинжалов, да и кто полезет к боевику при свете дня, — удивился Ивистар. — Не считай разбойников полными идиотами.

Она вообще никак не считала, просто смотря в лицо и раздумывая — случится ли то, о чем она мечтала с того раза, когда рядом стояли в столовой, поцелует ли ее самый завидный жених академии?

Не поцеловал, просто пробежал кончиками пальцев по щеке.

— Ты забыл, — спохватилась девушка, снимая с плеч камзол.

— Да могла бы и потом отдать, — усмехнулся боевик, но все же одежку взял, развернулся и неторопливо побежал к той улице, откуда они пришли.

Кирсана замерла, глядя ему вслед и чувствуя, как тает сердце. Неужели она ему интересна? Но ведь сказал же, что хорошенькая, и волосы чудесные, и этому так хотелось верить. Артефактник моментально вылетел из головы, как и его помощь. Ведь чего греха таить, хотелось совсем другого — ухаживаний, романтики, восхищения.

В голову внезапно стукнуло напоминание, что ее пригласили на прогулку. Что надеть, ведь выбор платьев небольшой?

Едва боевик повернул за угол, как наткнулся на патрульных и своих же сокурсников. Оценил хмурые лица, кровь, засохшую на лице стражника, и молча подставил плечо. Отлегло от души сразу же, на самом деле было нападение, но он не попал в гущу событий и остался цел. Последнее не очень хорошо, поскольку рано или поздно опять придется выйти на дежурство, и еще неизвестно, что там произойдет.

В больничке, несмотря на раннее утро, царило непривычное оживление. Метались целительницы-выпускницы с ворохами бинтов и другого перевязочного материала, остро пахло лекарствами, издали доносилась махровая ругань дежурных лекарей.

— Этот откуда? — словно из-под земли вырос декан целительского факультета. Никто не мог ожидать, что скрюченный дедок на деле окажется настолько шустрым.

— Нападение с крыш за два квартала отсюда, — отрапортовал Ташварт. — Закидали камнями, вниз не спускались.

Раненого стражника тотчас отвели на пост и дежурный целитель начал осмотр.

— Ночь — полное барахло, — второй патрульный заглянул в ближайшую палату и поморщился. — Нас просто пытаются уничтожить.

Артефактник пригляделся: на кроватях лежало, по меньшей мере, еще трое из команды городской стражи.

— Вроде не камни? — неуверенно предположил он.

— Нет, — патрульный с силой потер лоб. — И не ножи. Это раны от стрел, предполагаю, что грабители нынче неплохо вооружены. Не только клинками, но и малыми арбалетами.

— Что будете делать? — Таш попытался прикинуть, насколько его щиты в состоянии противостоять стрелам.

— Надевать кольчуги, как и двадцать лет назад, шлемы. Таскать с собой не только мечи, — стражник пожал плечами. — Было такое уже, перед тем, как усопший начальник тюрьмы придумал свой гениальный закон. Это позже расслабились, начали выходить в стеганках под форменные камзолы.

У Ташварта все зудело внутри, так хотелось метнуться в морг и поговорить с Лаундрэ. Нельзя, хватило того, что его там застал Агнус Вервиан. Не самое подходящее место для артефактника. Был бы некромантом или целителем, так никаких проблем не существовало. А представитель его ремесла, регулярно наведывающийся в мертвецкую, вызывал удивление, смешанное со справедливыми подозрениями.

— Иди, парень, спасибо за твою помощь, — прогудел патрульный. — Обратно спокойно доберусь, солнце уже взошло.

Кира едва отсидела вторую и третью пары, механически записывая лекцию по детским болезням. Это было последнее, что ее сейчас интересовало. Где найти платье, в котором не стыдно выйти на прогулку? Как уложить волосы или оставить их распущенными? Внутри жила надежда, что интерес боевика не окажется мимолетным, что это именно чувство, о котором она мечтала всегда, просто старалась этого не показывать.

Магистр, ведущий лекцию, тоже клевал носом и зевал, чувствовалось, что ночь оказалась непростой.

— Ты сияющая и задумчивая одновременно, — заметила Алсия, лишь только соседка нырнула в шкаф и начала перебирать наряды. — С каких это пор ты стала интересоваться своим видом?

— Меня пригласили на прогулку, — Кира не выдержала и мечтательно улыбнулась во весь рот. — Просто на прогулку, ничего такого не думай.

— Так я и не думала, пока не увидела твое лицо.

Алхимичка отложила толстенный справочник по средствам, применяемым при отравлениях, и развернулась в сторону соседки.

— Ташварт все же решил поухаживать? Что-то он не больно много тебе внимания оказывает. Ни конфет, ни букетика, даже ленты в косу не принес. Странный какой-то ухажер…

Вот словно ножом по сердцу проехалась. Лучший артефактник академии и впрямь не баловал подарками и прогулками. Помог с браслетом, выточил фигурки, так что с того? И старыми шариками обошлась бы, просто переставила их по цвету и текстуре.

И вообще она не понимала, с чего вдруг Таш решил обратить на нее внимание и помочь пару раз. Да-да, всего пару раз. Иногда складывалось впечатление, что призрачный магистр ему намного ближе и понятнее, чем первокурсница в непонятным резервом.

А и ладно, и ладно. Зато теперь, если сложится, у нее есть чудесный кавалер, всем на зависть, а морг можно больше и не появляться. Свое она отработала, совет по экономии резерва получила, а больше ей ничего и не требовалось. Учиться в два раза больше девушка не собиралась, и поэтому решила до минимума сократить общение с полупрозрачным преподавателем.

Кира решила не отвечать на неудобный вопрос, пожала плечами и снова нырнула в шкаф. Платьев изначально было два. Одно — темно-серое шерстяное, приготовленное для зимы, второе серо-коричневое, дорожное. Все. Ни веселенького летнего одеяния в цветочках на светлом фоне, с оборками и лентами, в которых она видела старшекурсниц, выходящих в город под руку со своими кавалерами, ни более строгого однотонного, предназначенного для осени.

— Никуда не иду, — девушка отошла от шкафа и села на кровать. — Надеть нечего. Не форме же выходить?

— Да ладно, — легко отмахнулась Алсия, — вон мое бежевое возьми. С вышивкой и как раз по сезону. Что будешь делать с прической?

— С боков косичками подберу, а остальное оставлю распущенными, — целительница заглянула в зеркало, пытаясь представить, как она будет выглядеть.

— О-о-о, — восхитилась Алсия, — никак и впрямь решила себя в порядок привести. Когда зайдет твой ухажер?

— Обещал к трем часам, — ответ донесся уже из душевой.

Бежевое платье оказалось слегка великовато в груди и широковато в талии, но такие мелочи девушку не остановили. Жаль, что им не преподавалась бытовая магия, позволяющая мгновенно подогнать наряд по фигуре.

После внеочередной помывки головы и ее срочной сушки, волосы завились крупными кольцами, и Кира залюбовалась на свое отражение. И впрямь хорошенькая.

Она успела расчесаться, заплести косички и еще раз посмотреться в зеркало. И буквально подпрыгнуть от стука в дверь.

— Не хочешь в морге позаниматься? — вошедший артефактник с недоумением оглядел приодевшуюся первокурсницу.

— Не хочу, — разочарованно ответила Кирсана. — Я вообще туда больше не хочу.

— А резерв? — прищурился Таш. — Забыла, что нужны тренировки?

Прямо напомнить о заклинаниях изъятия он не мог, помимо них в комнате сидела алхимичка, с удивлением разглядывающая прихорошившуюся соседку и пятикурсника в рабочей форме.

— А плевать, многие лекари руками работают и лечат не хуже, чем целители.

Вот чего, спрашивается, приперся и опять ведет разговор о занятиях. Вдруг столкнутся с Ивистаром? Так не хотелось объяснять, что она сделала свой выбор и больше не намерена ходить по моргам и учить непонятно что.

Как сердцем чувствовала…

Ташварт еще стоял в дверях, загораживая вход и чувствуя себя полным идиотом. К девчонке он с самого начала не испытывал ни малейшей симпатии, честно пытался изменить свое отношение, хотя внутри ковырялся червячок сомнения.

Возраст на метаморфах практически не сказывался, они умели менять облики, играя масками, в том числе и возрастными. Тем, что часто менялся, буквально обыгрывая это как представление, было проще — таков механизм регенерации, заложенный богиней Метаморфозой. Чем лучше актер, чем выше вдохновение, тем дольше проживешь, не имея проблем.

Артефактнику было далеко не двадцать три года, на которые он старался выглядеть, и хватало жизненного опыта, пусть и незначительного в общении с женским полом. Любовных интрижек заводить не приходилось: сначала учился, совершенствовался в мастерстве переговорщика-защитника, потом выживал и снова учился. Теперь работал, чтобы иметь свой угол, в который можно отправиться зализывать раны или просто передохнуть.

Последние пять лет практически не менял облик.

Никогда бы и близко не подошел к Кире, если бы не Лаундрэ, вцепившийся полупрозрачными руками в последнюю, в пределах видимости, чистокровную представительницу своего рода. Таш его понимал — магистр, обладая колоссальными знаниями и блестящими наработками, не имел возможности передавать эти знания следующим поколениям семьи. А тут такой случай, нечаянная встреча. Он сам видел вспыхнувшие надеждой глаза, и то, как они постепенно гасли, не видя отклика.

Попросился в ученики вовсе не потому, что хотел поддержать призрака, безумно хотелось учиться. Это желание вспыхнуло настолько мощно, что в очередной раз затмило то, что возникало у каждого мужчины его возраста — желание сблизиться с кем-то. Попытка была, почти шесть лет назад, и не увенчалась успехом.

Сейчас он видел, что Кире с ним скучно, что она вовсе не настроена провести большую часть жизни за школьной доской и экспериментами, разучиванием незнакомых рун и тяжелых для запоминания параграфов. Ей, как и любой девушке, хотелось внимания и ухаживаний, а этого он дать не мог.

— Тук-тук, ты готова? — из коридора донесся веселый голос боевика и метаморф вздрогнул, отступая в сторону.

— Готова, — Кира протиснулась мимо замершего артефактника.

— Ну, дела, — пробормотала Алсия, продолжая сидеть на своем месте. — Ну, и идиотка.

Репутацию по женской части Ивистар имел не самую лучшую, меняя подруг как перчатки. Хотя, к его чести, расставался с ними легко и без взаимных обид.

Ташварт просто смерил задумчивым взглядом удаляющуюся парочку. Глупенькая, нашла на кого польститься, у него таких на каждом курсе по десятку за год через постель проходило. Или она думает, что выпускник решил развлечься прогулками и вздохами при луне? Но… мог и ошибаться, даже ушлые гулены и бабники в какой-то момент решали остановиться, если сердце выбирало единственного или единственную.

Напрягал один момент — Кира знала о старом магистре, о собственном даре и его некоторых побочных свойствах, о том, что в морге временами проводится обучение, которое не сравнится с преподаваемым в аудиториях? Вдруг решит поделиться и разоткровенничается? Заложит и Лаундрэ, и его.

Он резко развернулся, не забыв прикрыть дверь, и решительно рванул в сторону морга, рассчитывая, что студентов после бессонной ночи туда не поведут.

Расчет оказался верным, морг пустовал, даже столы оказались свободными.

— Мое почтение, магистр, — Ташварт сбросил с браслета сначала заклинание, отслеживающее проход по коридору, а потом глушилку, которая не позволит их услышать, даже подойдя к приоткрытой двери.

В этот раз Лаундрэ вынырнул из-под пола.

— Как дежурство?

— Ой, да можно подумать, вы не в курсе? — начал артефактник, но тут же выправился. — Начало бодрое, концовка похоронная.

— То есть нападения не прекратились? — уточнил призрак, пощипывая подбородок. — Мне нужен максимально полный отчет.

— Практически до рассвета все было тихо, за исключением одной нищенки, попробовавшей заполучить целительницу. Ее намерения раскрыл некромант, поэтому в трущобах обошлось без происшествий. Когда уже собрались идти в академию, услышали шум и вернулись. Городских стражников закидали камнями с крыш, пришлось активировать щит для прикрытия и выводить раненого.

Таш отчитался, но не сомневался в том, что магистр просмотрел его зрительную память, а то еще прихватил и ощущения.

— Сожаления нет?

Артефактник опешил, не поняв, к чему относился вопрос. Щитом он воспользовался с браслета, сил не потерял, поделка оказалась очень удачной по экономии энергии и по скорости применения.

— Не понял…

— Кира вильнула хвостом и сбежала в компанию другого.

Ташварт задумался еще раз, снова перебирая моменты редких встреч и собственные ощущения.

— Сожаления нет, она не особенно меня привлекала. Ни как специалист, ни как возможная подруга. Симпатичная, но пустая, в душе нет огня. Зато есть опасения. Ей достаточно известно, и вас она видела не раз — списать на сон или галлюцинацию невозможно. Вдруг надумает поделиться с ухажером?

— Надумает — не надумает, поделиться не сможет, — Лаундрэ неожиданно полыхнул тьмой из глаз. — На ней мощный блок, именуемый "Потерей нити".

— Вы ставили? — метаморф решил уточнить. Интересно, как призрак умудрялся одновременно быть нематериальным и продолжать пользоваться магическими способностями?

— Так же, как запихивал тебе в голову всякую полезную информацию. Полупрозрачное тело, в данном случае, не помеха, на то, чтобы его поддерживать, не расходуются силы.

— Можете рассказать, что за блок?

Таш на всякий случай прислушался к сброшенным заклинаниям. Вдруг кому-то вздумается посетить морг?

— Неудобно здесь находиться, — кивнул магистр. — Все на виду… Блок один из простейших и практически не взламываем. При попытке человека обратиться к определенному этапу жизни, заложенному в памяти, и кому-то об этом рассказать, данный участок просто скрывается, и обнаружить его можно долго и целенаправленно, а, главное, аккуратно снимая слои, начиная с момента появления на свет. Очень трудоемкая и длительная работа, рассчитанная на месяцы непрерывной работы.

— То есть она никому ничего не сообщит?

— Даже если она захочет рассказать, то моментально забудет, как это выглядело и в чем состояло. Пропадут даже зрительные образы, останутся тусклые пустые места. Прости, но у тебя стоит точно такой же, я не собираюсь рисковать тем, чем занимался столетиями.

Лаундрэ развел руками, ожидая реакции.

Ученик не возмутился, не обиделся на недоверие, а наоборот выдохнул с облегчением. Так и впрямь безопасней. Особенно, если учитывать интерес, который возник у инкв… департамента магии к этому городу и академии.

— Вы намекали, что здесь есть подземелья. Можно ли как-то в них перейти, чтобы уменьшить опасность столкновения с преподавателями и студентами?

Метаморфу до смерти хотелось исчезнуть с того места, где его могли заметить, а присутствие истолковать неправильно. Одно дело составлять компанию целительнице, которую направили на практику в мертвецкую, и совсем другое, когда в одиночку бродишь между пустыми столами.

— Целительский факультет и морг — самая старая часть здания, одна из небольших лабораторий, которая принадлежала нашему роду, — Лаундрэ усмехнулся и прошел к окну, расположенному практически под самым потолком. — Ты обратил внимание, насколько здесь толстые стены?

Ташварт попытался припомнить, потом глянул вверх.

— Не меньше метра.

— Не меньше, — согласился призрак. — А, главное, что стены по периметру и по внутренней конструкции завязаны на живые артефакты, которые подпитываются от студентов и растений. Пока здесь есть хоть одно живое существо, защита идеальна и проходима только теми, кто имеет ключ. Но, после ухода живых и консервации этой части здания без доступа, через триста лет подземелья станут доступны искателям сокровищ и кладов.

— Пропустите к своим тайнам? — неуверенно улыбнулся метаморф.

— У тебя этот ключ есть, я официально подтвердил формулу принятия на обучение, тем самым разрешив доступ.

— А вход?

Таш покрутился на месте, пытаясь разглядеть хоть какие-то трещины в каменных стенах.

— Входа три, не бегать же кругами. Один снаружи, напротив городской больнички. Там есть подобие выложенной кирпичами арки, на левом нижнем камне которой еще различима руна. Касаешься тыльной стороной левой кисти руны, говоришь "анпатер эггере" и у тебя три удара сердца, чтобы сделать шаг. Промедлишь — разобьешь лоб об стену. Второй на нижней площадке целительского факультета. Арка, камень, руна, формула, шаг. Третий здесь. Ищи…

Арка — это была подсказка. В первой комнате морга подобных арок не было, но Ташварт точно помнил, что на лестнице, ведущей на ледник, он видел что-то подобное.

— Жду тебя на первом этаже подземелья, — магистр отдал распоряжение и тут же растворился в ближайшей стене.

Лестница на ледник скрывалась за толстенной колонной, практически рядом с дверью входа в мертвецкую. Небольшой поворот и площадка, от которой начинались ступеньки. Ширина колонны сразу же наводила на мысль о том, что вниз уводят вовсе не лестницы, пусть даже крутые и узкие, а единичные порталы, завязанные на те же охраняющие артефакты. Уникально и надежно, особенно, если считать, что даже имеющий кровь проклятого рода в своих жилах не попадет в хранилище без разрешения призрака.

Арки, выложенные узкими кирпичами с резьбой, выглядели украшением, не более, и следовали друг за другом. Простукивание стен ничего не дало и Ташварт, в очередной раз, подивился предусмотрительности Лаундрэ.

Полустершийся орнамент состоял из углов и прямоугольников, никто не заподозрил бы, что в этих невнятных линиях прячутся старинные охранные знаки.

Согнувшись в три погибели, артефактник впервые активировал полное ночное зрение совы, которому еще в детстве его обучал отец.

Площадка, на которой уместились полторы арки, потом начались ступеньки, ведущие на ледник, и именно здесь он увидел руну "Арусто", что означала "память рода". Именно так говорила настоятельница монастыря Тесхи, которая его лечила.

Арусто — это вечная память, живущая во всех потомках единой семьи.

Вдох-выдох, еще один вдох, чтобы успокоить бешеный пульс. Тыльной стороной кисти касаться удобнее, чем ладонью, и тут же шаг вперед. На полном доверии, хотя был готов к удару в лоб.

Он словно окунулся в воду, прохладной пленкой скользнувшей по коже, и тут же вынырнул с другой стороны.

— Добро пожаловать, — призрак сидел в кресле, более подходящем для дворцового интерьера, чем для глухого подземелья. — Нумерация этажей в обратном порядке, нежели над поверхностью земли. Магические лампы заряжаются от солнечного света, поскольку в стены встроены передающие решетки. Воздуховоды извилистые, меньшего размера, чем принято, но более частые, поэтому затхлости нет, как и непременной сырости с плесенью.

— Артефактная система жрет много энергии, — прикинул Ташварт.

— Любое движение: особо занятия на полигонах и площадках, предназначенных для тренировок, гуляки, студенты, обожающие носиться по коридорам. Все это идет в зарядку накопителей на тот случай, если академию законсервируют или разрушат до основания.

— Это было заложено изначально или вы приложили свою руку, будучи преподавателем?

— Во все дома, крепости, цитадели, которые строили представители одной из ветвей рода, изначально закладывалась особая защита. Многое зависело от местности, первоначально зарядка шла от солнца, ветра или энергии морских волн. Это не мое направление, это ремесло, в котором самыми большими искусниками проявила себя семья Сиярто. Да-да, именно нынешний градоправитель и происходит из той части проклятого рода, которая прославилась лучшими архитектурными проектами и их защитой. Впрочем, пройдись по верхнему залу, посмотри, что здесь есть, прежде, чем задавать вопросы.

Артефактник постарался не показать своего удивления, хотя защищенность временами Аэзхенвалла поражала. С одной стороны непроходимые горы и скалы, через которые невозможно перебраться ни пешком, ни на крыльях. С другой — бухта, отгороженная острыми пиками подводных камней, опять же закрытая от проникновения с моря, хотя лодки контрабандистов шастали беспрепятственно и было известно, что некоторые корабли тоже умудрялись проходить к пристани. С третьей стороны Мертвый лес, наполненный всякими гадами, с удовольствием питающимися неосторожными или чересчур наглыми путниками.

От второго города, Шеризонда, Аэзхенвалл отделяла река. Не особо широкая, бегущая с гор и впадающая в море, с двумя мостами, которые служили основными входами, со странным щитом, строго посередине, который прекрасно разделял желающих попасть в закрытый город на своих и чужих. Свои спокойно проходили или торговали на рынке, устроенном на основном мосту, чужие застревали в первом же квартале, который относился к наемным и служил прибежищам для профессиональных воров, контрабандистов и прочих, сбежавших от правосудия и имевших отличные навыки, чтобы расплатиться услугами за защиту. Дальше рыночного квартала ход был открыт только для постоянных жителей.

Ни инквизиция, ни армии, которые отправляли многие короли, желающие получить в свое владение этот кусок земли, ни шпионы пройти не смогли. Чересчур упорных щит сжигал на месте. Через пару веков количество попыток сильно поуменьшилось, хотя иногда появлялись желающие пробраться в город втихую. За возможность попасть в город контрабандистов департамент магии объявил колоссальное вознаграждение, в котором были и деньги, и собственный замок, и высокий титул, сравнимый с герцогским, относящимся к королевской крови. Плюс полная магическая неприкосновенность, подтвержденная готовыми документами, в которые оставалось вписать имя.

Градоправитель лично разговаривал с каждым, кто хотел поселиться в Аэзхенвалле, проверял вплоть до мыслей и устремлений и каждому назначал свою цену. Не стеснялся пользоваться артефактами, подтверждающими правду или находящими малейшую ложь, скрупулезно диагностировал на кровную принадлежность и тщательно оценивал выгоду, которую будущий житель мог принести городу.

Иногда в Аэзхенвалл пропускались гости, только в случае, если там жили кровные родственники, но и то, далеко не все и не всегда. С того момента, как гость проходил за щит, полная ответственность за его поведение ложилась на родню. В случае нанесения вреда, при этом не разбиралось вынужденно или нарочно это случилось, за ворота вышвыривали всех и навсегда.

Ташварт шел медленно, оглядывая стены, рядом с которыми теснились стеллажи, шкафы и этажерки, забитые книгами, корзинами, накрытыми плотным полотном, плетеными коробами и ящиками. Два верстака, один универсальный подвес, небольшая переносная печь, и снова мебель. Несколько связок рулонов со схемами и картами. И в самом конце длинный войлочный ковер.

— Это просто коллекция или вам приходилось держать в руках клинки? — Ташварт с восхищением оглядел стену, на которой тускло поблескивали самые разные кинжалы.

— Мы никогда не пользовались мечами или саблями, это слишком тяжелый вид холодного оружия, требующий определенной выучки, — Лаундрэ медленно провел пальцами по крису, привлекающему внимание оригинальным рисунком на лезвии. — Кинжалы, почти все тонкие, ножи, узкие или широкие, но короткие, предназначенные для броска. Всяческие дротики, духовые трубки и ручные арбалеты, умещающиеся в ладони — пусть стрелки мелкие, но яд уничтожает не хуже любого клинка, а зачастую намного надежнее. Была мечта создать боевой посох, наподобие тех, которыми владели хранители, но успеха так и не достигли. Может, оно и к лучшему.

— Защищались или нападали? — этот момент тоже интересовал артефактника.

— Смотря кто, — магистр прошел по залу и снова уселся в старинное кресло, выточенное из цельного куска дерева. — В роду были и фанатики, имевшие страсть к уничтожению, и чистые изобретатели, которые, защищались, удирая. Как мыши, как зайцы, но мне не стыдно, хотя тоже пришлось побегать и пару раз начинать сначала.

И одним из этих начал стала академия, удобно расположившаяся на месте одной из потайных лабораторий. Ему предложили возглавить целительский факультет, не особо вдаваясь в подробности, ради чего в это королевство приехал маг с другого материка.

— Оружие не любили? — Таш провел ладонью по лезвию узкого кинжала. Чем-то подобным его учили владеть в Аррак-ша.

— Холодное оружие — это ближний бой, а мы предпочитали не подпускать к себе противника. Если издали, то есть фора, если близко, то ее нет. Поэтому стрелы, дротики, духовые трубки, всякие пакости и гадости.

Насчет пакостей и гадостей прозвучало интересно, скорее всего, беглецы использовали самые разные артефакты. И метаморф оказался прав.

Биртанис повернулся к стеллажу, рядом с которым сидел и вытащил ящик, разделенный на отделения, в каждом из которых лежали разноцветные шарики.

— Основным условием было задержать или дезориентировать противника, чтобы выгадать время и сбежать. Не стеснялись убивать, но если не было другого выхода.

Ташварт даже не поморщился, ему тоже пришлось подменить самого себя на подручного Маринеллы, чтобы выжить. И смерть палача нисколько не мешала спокойно спать.

— Артефакты?

— Скорее мелкие алхимические бяки, ограниченного по территории и времени действия. Прозрачные горошины, похожие на лед, за половину секунды замораживали любую поверхность, делая ее скользкой. Активация завязана на слово. Красные с черными точками вызывали нестерпимую чесотку, лишь только в полутора-двух метрах от них оказывался живой объект. Срок действия — около получаса, потом просто сходит на нет.

— Их в ящике добрые две дюжины расцветок, — прикинул артефактник, пододвигая другое кресло поближе. — На чем основано действие?

— Упаковка проклятия или зелья, активируется коротким определенным приказом. Вот, — призрак вытащил из ящика шарик грязно-зеленого цвета. — Очаровательная вещица. Галлюциноген, вызывающий видения и ощущения настоящего болота. Попавшие в зону действия этой пакости, начинают видеть и чувствовать, как их затягивает в трясину. Даже менталист-профессионал не распознает подвох, поскольку специально подобранный состав воздействует на отдельные зоны мозга, ну а не дышать они не могут. Вкус, запах — все это тщательно подбиралось.

— Из разряда гипномагии?

— Да, это разработка именно из этого раздела целительства, которому последние сто лет уже не обучают.

Магистр по праву гордился родовыми изобретениями, на которые было ухлопано несколько сотен лет.

У Ташварта затряслись руки, жажда экспериментов и изобретений начала захватывать и его. Теперь он намного лучше понимал магов из рода Л'Эста.

— А что-то из живой охраны? Или вы ей не пользовались из-за страха быть раскрытыми?

— Скорее, неживой. Генетические эксперименты позволяли собирать костяных драконов, ящеров, гигантских змей… представляешь себе красавицу кобру метров в тридцать длиной с горящими глазами, очень крупными клыками, собранную из позвонков? Капюшон с иглами для большей острастки. Ну и прочие интересные экземпляры. Кстати, море около цитадели раньше охраняли скелетообразные моутары, формой тела напоминающие китов-убийц. Достаточно мощные и грозные, способные прокусить борт у лодки или оторвать руль у корабля.

Лаундрэ убрал коробку и замолчал.

— Магистр, вы говорили, что не можете отходить далеко от морга. Значит, ваше тело захоронено вовсе не на кладбище?

— На кладбище, в гробу и соответствующем одеянии, с соблюдением всех традиций и почестей, — криво усмехнулся магистр. — Дело вовсе не в теле.

— Вы готовились к смерти заранее?

Один он вряд ли бы провернул процедуру, при которой стал крепким полуматериальным призраком, сохранившим магическую силу. Значит, был еще кто-то, помощник, преданный до мозга костей.

— Обучил одного парня, как сохранить голову и сердце, залив их специальной алхимической смолой. Заранее подготовленный ларец, с множеством восстановительных рун, плюс четыреста заряженных энергетических жемчужин, которые дают возможность долгого хранения, приблизительно около четырех тысячелетий.

— И ларец здесь, — артефактник моментально обнаружил небольшой деревянный ящик из потемневших от времени досок, сплошь покрытый мелкой резьбой. — Отсюда тысячу шагов. Получается, что тело хоронили без головы? И вы уверены, что он вас не выдал?

— Он никогда не спускался вниз, на его памяти стоял куда более серьезный блок, чем у тебя или Киры и при первой попытке что-то рассказать целитель просто умер от мгновенного кровоизлияния в мозг с одновременным уничтожением памяти, в том числе и зрительной. Представители департамента присутствовали на похоронах и пожелали узнать подробности смерти и погребения…

Странно было бы, чтобы Лаундрэ не подстраховался на всякий случай.

— А процедура или это тайна за семью печатями?

— Вовсе нет. Парень отрезал голову, вынул из грудной клетки сердце, переложил их в ларец и залил смолой. К трупу пришил заранее подготовленный муляж и замазал шов специальным составом, так же закрыл и место на груди. Ларец поставил на ледник, а оттуда я переносил его сам, благо магия сохранилась полностью.

Это был очень рискованный шаг, но все прошло так как нужно.

— Магистр, вы не выглядите дряхлым или обессилевшим. Вас отравили? Болезнь? Несчастный случай?

— С ума сошел? — обиделся призрак. — Наш род мало уязвим к ядам и прочим отравляющим веществам. Не смотри на нынешнюю внешность, физическое тело и впрямь одряхлело до невозможности, все-таки я прожил более четырех веков. И это еще с малым количеством собственных трансформаций и вливаний, шарики с жизнями берег. Было бы больше, протянул несоизмеримо дольше, но и выглядело это куда подозрительнее.

Четыреста лет с гаком — это и впрямь было невероятно. Ну двести, двести пятьдесят, некоторые магистры доживали до двухсот восьмидесяти, но это считалось редчайшим исключением, чем правилом.

— На кафедре права нам рассказывали об отступниках из вашего рода, которые хотели захватить власть и использовали свои творения для уничтожения людей.

Это был еще один момент, который Ташварт хотел прояснить. Именно из-за того, что люди вырезались десятками, а потом и сотнями, проклятый род был объявлен вне закона и на него спустили охотников.

— Семья состояла из четырех ветвей, — магистр поморщился. Вот, сколько мог обходил эту тему, но раз ученик хочет выяснить подробности, то скрывать не имело смысла. — Северная ветвь занималась генетикой животных, собственно целительством и алхимией. Восточная ветвь основным ремеслом считала прикладные направления, кстати, орден Гильдии алхимиков и артефактников основала одна из нас, магистресса сумасшедшей силы и знаний, любительница изобретений, сбежавшая на другой континент. Меридея была лучшей по этой части. Оттуда же вышли лучшие архитекторы, которые строили цитадели, замки и лаборатории, скрытые от любопытных глаз.

Метаморф нервно сглотнул, именно из этого ордена он помогал сбежать Таиссе, урожденной Диалине. Да, вынуждена была поменять имя, поскольку устремилась за получением знаний и умений именно в Гильдию, которая сожгла ее родственников за предательство. Лучшее место для учебы, по строгости и даже жестокости по отношению к ученикам, невыносимое для тех, у кого нет желания просто выжить и выучиться любой ценой. У нее было. Тая мстить не собиралась, понимала, что неравны силы. Но умудрилась сбежать, сняв с себя обязательства перед патриархом и мастерами. На корабле скупо обмолвилась, что настоящим учителем стала призрачная магистресса.

И вот словно повторение, только на другом конце света. Академия и в ней призрачный магистр, пусть и другой специальности.

— Южная ветвь помимо генетики зверей и своей собственной выращивала множество растений. А вот западная ветвь и есть те, из-за кого была объявлена охота, — продолжал свой рассказ Лаундрэ. — Основа — генетика со всеми вытекающими, плюс эксперименты на людях.

— А гипномагия? Менталистика, кто занимался ей? — какая-то мысль ускользала, не давая Ташварту ухватить себя за хвост.

— Гипномагия — это свойство организма, — слегка улыбнулся магистр. — Ей владели все без исключения, разве что прикладники чуть меньше остальных, но они наверстывали за счет использования артефактов.

— Уничтожали всех без разбора, — метаморф пытался припомнить рассказы отца. — Воин — не воин, прикладник, строитель или убийца, главное, чтобы в жилах текла кровь Л'Эста. Предполагаю, что западную ветвь уничтожили полностью, поскольку они не скрывали своей деятельности.

Западная ветвь рода владела островной цитаделью и тремя подземными лабораториями, спрятанными в густых лесах. Именно по цитадели несколько веков назад и был нанесен главный удар. Удар, который стал роковым для Черных Ящеров, в буквальном смысле пожертвовавших собой ради людей. Целая раса оказалась обреченной на медленное вымирание.

— Что произошло с ящерами при штурме островной цитадели?

Коль пошел разговор об истории, то Ташварт хотел знать все, до малейших подробностей.

— Охранное проклятие, наложенное на границы скал, — пожал плечами призрак. — Активируется только тогда, когда проявляется агрессия, способная уничтожить остров. Мелкие драчки, небольшие стычки с применением магии оно пропускало свободно.

— Они потеряли способность иметь детей, — метаморф искоса глянул в сторону преподавателя. — Раса вымерла. И ничего не добилась, поскольку ваших потомков оказалось слишком много.

— Слишком резкое суждение абсолютно не подтвержденное достоверной информацией, — Лаундрэ поморщился. — Еще до подписания договора, согласно которому Таэш-ары отправились на войну, у них хватало смешанных браков. Полукровки не имели оборота, внешне не отличались от людей, разве что обладали несколько большими магическими возможностями и не только в управлении энергетическими потоками. Так как, законы государства Черных Ящеров не позволяли детям от смешанных браков жить рядом, то они расселились по многим континентам.

Этого метаморф не учел. Кто сказал, что ящеры-оборотни могли иметь брачные союзы только между собой? Никто. Кто сказал, что они никогда не покидали пределов собственной страны, с крыльями-то? Тоже никто. Так же никто не мог сказать, сколько детей они оставили на всех континентах и землях.

Потеряли значительную часть магических способностей — это верно, и больше не угрожали потомкам проклятого рода.

— И все же, — Ташварт решил вернуться к старой теме. — Я предлагаю вам перебраться в Аэзхенвалл. Думаю, что Сиярто будет рад возможности заполучить учителя подобной силы и знаний.

— Я связывался с ним, — пожал плечами Лаундрэ. — Давненько, и выслушал точно такое же предложение. Но здесь много семейных и моих собственных разработок, серьезные архивы, не желаю оставлять их неизвестно кому. Пока есть возможность существовать в этом полупрозрачном виде, буду охранять столько, на сколько хватит артефактов и моих возможностей.

— Дело только в коллекциях? — артефактник обвел глазами зал.

Много, очень много, два-три корабля, если везти морем, а до него еще нужно добраться.

— Только в них, — подтвердил целитель.

— Если найдется выход и представится возможность вывезти отсюда все без потерь? Магистр, вы могли бы продолжить обучать, в городе контрабандистов есть представители вашего рода. Их мало, но они есть.

Собственно, Ташварт не знал в точности, сколько прячется в Аэзхенвалле представителей Л'Эста, просто предполагал. А теперь и вовсе был уверен, когда услышал, что Сиярто тоже относился к этой семье, пусть и другой ветви.

— Только, если появится возможность вывезти все, до последнего ящика и альбома, в том числе и уникальные учебные пособия, которыми забит этаж под нами.

Лаундрэ самому до смерти хотелось вернуться к прежней деятельности, но…

— Я хотел бы еще раз уточнить насчет Киры, — вдруг вспомнил метаморф. — Стоит ли продолжать ее поддерживать?

— Не стоит от этого отказываться, — призрак сдвинул брови. Он сначала обрадовался, обнаружив в живых чистокровную девчонку, да еще с целительским даром. Потом понаблюдал и, чем дальше, тем больше разочаровывался. Нет огня, нет сумасшедшего желания учиться, нет… да много чего нет. — Кто знает, вдруг возьмется за ум? — и тут же перешел к делу. — С артефактами помочь тебе не смогу, а вот некоторые основы и приемы целительства преподам в обязательном порядке. Сегодняшний параграф — уменьшение кровопотери и восстановление сосудов при множественных ранениях и способы быстрого восстановления за счет снятия магии с накопителей или артефактов.

Ташварт оживился — начался настоящий урок.

Кира впервые шла по городу ради простой прогулки. Не выскочить в пирожковую или дешевый магазин, а спокойно пройтись и посмотреть на улицы и сквер, до которого мечтала дойти с того момента, как пришла поступать в Академию. Полюбоваться витринами, представляя себе, как делает покупки.

Все не хватало времени, да и прогуливаться одной не с руки, вдруг кто пристанет? Приставаний боялась панически, наглядевшись в поселке, как подвыпившие мужики затаскивали на сеновалы визжащих девок.

Немного волновал парень, спокойно идущий рядом. Его репутация была известна всем, но в душе разгорался огонек надежды, вдруг она окажется той единственной, ради которой он остановится и прекратит безудержную погоню за юбками.

Почему бы и нет? Она с магическим даром, который применим не только в лечебнице, но и в семье, не избалована, умеет быть благодарной за внимание, не требует много. А так же неплохая кулинарка и швея, чем не супруга для того, кто выбрал военное дело?

И хорошенькая, таких густых волос еще поискать, да и глаза выразительные, и ресницы, и фигуру боги не обделили привлекательными округлостями, пусть до поры-времени это пряталось под бесформенной одеждой целительницы.

Ивистар не молчал, рассказывая истории из собственного обучения. Как пытались отлынивать от боевок, как устраивали драчки стенка на стенку с факультетом темных магов, как пару раз по месяцу отлеживался в лечебнице с ранами, полученными на практике.

Практику боевики проходили в гарнизонах, раскиданных по всему королевству или в городской страже. Чаще все же за пределами города, на выезде на все лето. Во время учебы их не трогали, хватало военных, разумеется, если не случалось конфликта с соседними государствами.

Конфликтов не было, войн тоже, и направление в патруль оказалось чем-то из ряда вон выходящим.

— Что я все о себе, — спохватился парень, — расскажи, откуда ты приехала?

Кира смутилась, что интересного можно рассказать про монастырь и поселок близ Хайвора.

— Родителей не знаю, — она нервно сцепила пальцы. — Выросла в монастырском приюте, а потом меня забрала к себе сельская лекарка. Наверное, почуяла целительский дар.

— Травница?

Ивистар уже навел о ней справки, выловил, все, что мог. Но вдруг девушка не удержится и поделится чем-то таким, чего не могло быть в документах?

— В травах она понимала, чем еще лечить в отдаленной деревне. Кое-что передала из фамильных средств, как их варить и как применять.

Боевик насторожился, похоже, вылезал аптекарский талант, о котором не упоминалось.

— Она была аптекаршей?

— Нет, именно целительницей. Когда-то преподавала здесь, я слышала, что она гоняла своих студентов почище, чем нынешний декан Агнус Вервиан. Потом решила бросить учительское дело и уехала в глушь.

О Тарассе помнили все выпускники того времени, поеживаясь, но всегда с благодарностью отзывались об уроках и с уважением о тех знаниях, которые им принудительно впихивали в головы.

— Наверное, в деревне тихая и спокойная жизнь, — Ивистар не знал, как продолжать разговор, искал момент, чтобы свернуть на более безопасную и отвлеченную тему.

— Болезни одни и те же, ничего особо сложного, все способы первой помощи в голову она мне вдолбила, — Кира бросила тоскливый взгляд в сторону чайной. Есть хотелось постоянно, а в столовой пирогами не баловали.

Парень с облегчением выдохнул, существовал быстрый и надежный способ провести время и не вызвать подозрения. Он не собирался дарить дорогие подарки и тратить деньги, но сводить в чайную, чтобы перекусить парой пирожков — почему бы и нет.

— Хочешь чаю? — пожалуй, это был неплохой способ расположить к себе студентку, которая от души позавидовала ночному угощению, доставшееся только артефактнику.

Ивистар не знал как себя вести с этой простодушной и наивной девушкой, приехавшей из далекой провинции, куда проще завязывать отношения с горожанками, которые знали, чего хотели и понимали, что реально получить, а что нет.

Прогулка стала предлогом для более близкого знакомства, не более. Пока, не более.

— С удовольствием, только у меня денег нет, — лицо Киры на мгновение озарилось улыбкой, сменившейся беспросветным отчаянием.

— О, не беспокойся, у меня их тоже немного, но очень хочется тебя угостить.

Он был вежлив, предупредителен, не позволял себе ничего лишнего, не распускал руки — выбрал именно такую тактику и оказался прав.

Кирсана просияла в очередной раз — наконец-то за ней ухаживают, именно так, как она себе и представляла. Неспешная прогулка, неспешные разговоры, угощение, все остальное приложится позже, но отчего-то хотелось верить, что боевик окажется ее единственным и неповторимым, тем, с кем она разделит жизненный путь.

Зал занимал добрую половину первого этажа, на второй располагалась пекарня и кухня.

Небольшие столики, начисто отскобленные ножом, полотняные занавески на окнах с незатейливой домашней вышивкой. За стойкой хозяйка, а не хозяин, как большей частью встречалось в тавернах.

Посетителей не особенно много, еще не вечер.

— Чего изволите? — хозяйка чайной отставила в сторону пару кружек, которые до того вытирала полотенцем, перекинутым через плечо.

— Маленькие расстегаи есть? — Ивистар заходил сюда не раз и не два полакомиться домашней выпечкой.

— Есть с рыбой и с курицей, — хозяйка кивнула на плоскую корзину, прикрытую салфеткой. — Калиток напекла, витых плюшек. Вам чайник?

Парень прикинул — до ужина еще времени много, обед получился скудный, и кивнул:

— Чайник, по паре разных расстегаев и две плюшки.

Девушки любят сладости — это правило боевик всегда помнил.

Около окна нашелся свободный столик, который тут же протер тряпкой мальчишка подавальщик.

— Никогда не была в чайной, — Кира смущенно огляделась, ей почему-то казалось, что происходящее неправильно и нереально. Такого быть не должно — ни прогулки, ни чайника, из носика которого шел ароматный горячий пар.

— Поселок совсем маленький, да? — "догадался" Ивистар.

— Маленький, но около дороги стоял трактир и местные мужики в него захаживали ежедневно. Драки, разбитые головы, порезы и ссадины. Потом шли лечиться к Тарассе.

Вспоминать прежнюю жизнь не тянуло, пусть Драммиг и небольшой город, но чинный и благопристойный, во всяком случае, в недавнем прошлом.

В это время подавальщик принес блюдо с заказанными пирожками и плюшками.

— Угощайся, здесь хорошо готовят, — боевик сам налил девушке чая, за что его вознаградили очередной смущенной улыбкой.

Приличные истории закончились, а неприличные со своим участием парень рассказывать не собирался — не та слушательница, не оценит. И порадовался тому, что она с плохо сдерживаемой жадностью накинулась на еду, можно помолчать и выгадать время.

Его не особенно тяготило задание, данное инквизитором, за пять лет научился соблазнять самых разных девиц, от скромниц до тех, кто предпочитал весело проводить время. Расставался со всеми, не считая нужным переводить отношения из постельных в постоянные. Зачем увлекаться, если жену будет подбирать отец? Никого не обижал, но и ничего не обещал.

Этот случай выбивался из череды прочих, здесь требовалось не только соблазнить и расположить к себе, но и сделать диагностику. Не в ее же комнате заниматься таким тонким делом, тем более, алхимичка с подозрением восприняла его как ухажера. Это проскальзывало и в неприкрытом удивлении, и в поджатых губах.

У него был выбор — Алсия или Кирсана. Но алхимичка по вкусу и запаху могла различить любое средство, а подставляться так глупо Ивистар не хотел и утвердился в своем выборе, когда второкурсник, с которым встречалась девица Бабируч, оказался далеко не прост. Внимателен, подозрителен — истинный темный, которому ничего не стоит напакостить так, что разгребать придется полжизни, а то и дольше.

Кира тоже встречалась с парнем, но это нельзя было назвать отношениями, скорее какой-то скоротечной помощью. В глазах не горел огонь ожидания встречи, да и ночное дежурство показало, что Ташварт равнодушен к девушке, иначе побеспокоился бы и о камзоле для ее плеч, и о куске пирога.

Их встречи смахивали на общее выполнение заданий, хотя трудно было предположить, что могут делать вместе артефактник и целительница.

Он решил проверить и первые же действия увенчались успехом. Чего стоила только встреча в общежитии. Таш что-то бурчал о тренировках, а она махнула подолом и сбежала гулять, ни на секунду не смутившись. Ни любовью, ни дружбой там и не пахло.

Но так даже лучше, потихоньку он выведает нужную информацию и о ней самой, и об артефактнике, который оставался загадкой для всего курса боевиков. Слишком сдержан, чтобы быть ровесником, или пришлось пережить нечто страшное, отчего замкнулся в себе. О нем не ходило слухов, ни одной интрижки, а ведь они пришли на учебу в один год.

— Потрясающе, — пробурчала Кира, допивая вторую чашку чая и отправляя в рот последний кусочек витой плюшки, посыпанной маком и политой сахарной глазурью. — Вкуснотища невозможная.

— Рад, что тебе нравится, — заметил Ивистар, потихоньку поглядывая в окно. Начало темнеть, оно и к лучшему, что осенью солнце садится быстро. Если вдруг некто пожелает на него напасть, чтобы заполучить несколько монет, то это хороший шанс подставиться под удар и свалиться в лазарет на отдых.

— Ой, прости, ты, наверное, торопишься. Спасибо, это было так замечательно.

Кира поднялась с места чуть раньше, и парень незаметно поморщился — да что ж какая торопыга-то, всю картину ломает. Не торопилась бы, так он предложил руку…

Бросив несколько монет на стол, Ивистар вывел спутницу из чайной.

В общежитии ее ждал не особо приятный сюрприз в виде Алсии, решившей во чтобы то ни стало дождаться соседки.

За это время алхимичка успела выучить задания и теперь деловито разбирала пузырьки на своей полке.

— Да что ж, ты какая глупая, — не выдержала девушка. — Был у тебя парень, спокойный на загляденье, ни в чем порочащем его имя не участвовал, специалист, каких поискать. А ты?

— А что я? — вспышка подруги лишь слегка приглушила плещущую во все стороны радость.

— А ты пошла на свидание с первым бабником академии.

Пузырьки зазвенели, поскольку рука алхимички дернулась, будто в сердцах она хотела смести все свое добро на пол.

— Я в курсе его репутации, — Кира стянула платье, помедлила и протянула его подруге. — Спасибо, ты меня выручила.

— Где были? — запал слегка поугас, но мириться с Кириным выбором Алсия не собиралась.

— Прошлись по городу, он истории рассказывал, потом пирожками в чайной угостил.

Девушка пожала плечами, стараясь, чтобы этот жест выглядел как можно беззаботнее.

— И все? — алхимичка не верила своим ушам.

— И все. Начало темнеть и мы вернулись обратно.

— Все равно не понимаю…

Поведение боевика не укладывалось в привычную историю соблазнений. Обычно она начиналась с посиделок в комнате, потом быстро переходила в постельную плоскость и заканчивалась через месяц.

— А что понимать? Я тоже не особо верю в его чувства, но легко могу поверить во вспыхнувший интерес после ночного дежурства, — Кира метнула тоскливый взгляд на конспекты. Сегодня еще нужно было выучить с десяток лечебных формул, а потом идти на практику в лечебницу. Опять на всю ночь, вторую по счету. — К тому же Ташварт никакого особого внимания ко мне не проявлял, пару раз помог отлежаться, потом выточил бусинки для браслета.

Ей хотелось рассказать и о встретившемся в морге призраке, и о том, что он подсказал идею с диагностическими сетями, но мысль словно ускользала, как и путались слова. Ну и ладно, значит, это настолько неважно, что можно просто вычеркнуть из памяти.

Алсия только развела руками, забыв про тетради, учебники и неразобранные пузырьки.

Лаундрэ идею накопителя поддержал, заметив, что подобное они тоже постоянно использовали, пришивая к рабочей одежде пуговицы, улавливающие рассеянную в воздухе магию. Очень удобно — незаметная галантерейная вещица и одновременно нужный волшебный предмет.

Прочитал ему небольшую лекцию на эту тему, затронув материалы, форму и специфику надписей, закладываемых в узор. Проще всего поглощение и отдача шли в плоскую пуговицу с двумя или четырьмя отверстиями и формулой, замыкающейся в круг. Именно эта закольцовка и давала необходимый эффект улавливания. А заклинание изъятия энергии тоже подвешивалось на якорь с хвостиком, выдернуть за который не составляло труда, даже теряя сознание. Подал только идею, поскольку с артефактами особо дела не имел.

Зато показал здоровенный талмуд, который содержал основы, использующиеся в старых разработках. Жаль, что Таш мог провести в подземелье не настолько много времени, чтобы как следует сесть и разобраться в формулах. Кое-что из древнего языка уже отложилось в памяти, артефактник читал сносно, пусть и медленно.

На сегодняшний вечер у него было три задания — то, которое задал Икчин Саар-са по разработке щита, способного противостоять огненной магии, заклинание на уменьшение кровопотери, оказавшееся простым, но плохо откладывающимся в памяти, и разработка пуговицы под накопитель.

Вервиан Агнус выглядел плохо: набрякшие веки, круги под глазами, возраст давал о себе знать. Но лекцию отменять не стал.

— Сегодняшний материал читаю на всех курсах от первого от последнего, — он устало глянул на сонных студентов. — Тема: различные виды лихорадок, от насылаемых до подцепленных в результате общения с больными или заразными насекомыми.

— Магистр, что-то случилось? — забеспокоился с третьего ряда Казиш. — Лихорадки — болячка распространенная, ей везде болеют от севера до юга.

— Ночью в лечебницу поступили четверо с симптомами болотной трясовицы. Болот в округе отродясь не бывало, осень пока сухая и теплая. Странно…

Декан целительского факультета убористо выписывал на доску основные симптомы и разрисовывал очередную сетку рунами.

— Итак, возникает преимущественно в сырых и теплых местах, рядом с водоемами, которых у нас в таком изобилии нет. Первый признак — непрекращающийся сильный озноб, возникающий в форме приступа, головная боль, а также по всему телу. Потом больной становится сонным, непрерывно зевает, поднимается жар. Потом температура падает, через какое-то время снова поднимается. Диагностическая сеть для подтверждения, — он ткнул пальцем в доску, — если нет возможности ее использовать, — Вервиан глянул в сторону Киры, — то ограничивайтесь осмотром и пальпацией. Частенько увеличена печень и селезенка, лицо становится бледным, могут возникать отеки.

— Только этой напасти здесь не хватало, — пробубнил кто-то позади Кирсаны. — В нашем поселке от этой гадости человек сорок к праотцам отправилось.

— Простите, магистр, — Кира решительно поднялась со своего места. — Насколько мне известно, в здешних местах эта болезнь никогда не появлялась. Может, ошиблись?

— Мне приходилось целительствовать по всему королевству, практиковаться, как в городах, так и в селах, — сердито сдвинул брови Вервиан. — Первое и самое доступное лекарство — настой полыни, усиленный толченой ивовой корой и мелкотравчатым курзуком. Как заваривать и настаивать — уточните у магистра Наушвара. Приготовьте пару пузырьков заранее или попросите у аптекарей и носите с собой, чтобы принять в случае необходимости. При достаточном уровне силы можно использовать двойную формулу Эттера, которая убивает заражающую субстанцию. Но долечивать потом все равно придется аптечными средствами.

Очередная формула, о которой только что упомянул декан, размахнулась на пол доски.

Студенты тихо жужжали, перерисовывая руны, а магистр ломал голову, откуда на самом деле взялась эта зараза. Четверо горожан, попавших в лечебницу, были из похоронной команды, которая свозила на кладбище померших отморозков. Поблизости не протекало ни одной реки, ни ручейка, дождей не было уже пару недель.

Из бессвязного бормотания целитель понял, что их покусала стая каких-то мелких бабочек или мотыльков. Но мало ли что скажет человек, когда его трясет от озноба так, что зуб на зуб не попадает? Да и при дикой головной боли чего только не примерещится.

Кира поежилась, пытаясь припомнить, есть ли в ее запасах зелье, которое могло помочь при этой заразе. Уезжая от Тарассы, она прихватила с собой кучу пузырьков на все случаи жизни — противовоспалительные, кровоостанавливающие, от всяческой боли, включая зубную. Про средства от лихорадки не подумала, покидая дом, в котором провела ученицей столько лет. Не столица, но достаточно большой город, пусть и в провинции, рядом с торговым трактом — езжай, куда хочешь.

На формуле Эттера неожиданно споткнулся взгляд: какая разница сеть или лечебное рунное заклинание? Что там, что там одни и те же знаки, только расставленные в разном порядке. А если попытаться выложиться вечерком, но запихнуть ее в браслет? При удаче у нее в руках оказывалось сильное средство, которым можно было быстро и надежно исцелить кучу народу.

Идти в морг и просить помощи желания не возникло — вдруг призрак припряжет ее опять к какой-нибудь учебе? Нет уж, она сделала свой выбор и теперь свободна. Ничего лишнего, кроме ежедневных академических занятий, чтобы оставалось время на встречи с Ивистаром. Правда же, он пригласит ее куда-нибудь еще?

— В лечебницу поступили четыре пациента с болотной лихорадкой. Больше особых происшествий нет, — Ташварт отчитался по последним новостям, с вожделением поглядывая в сторону гримуара с основами.

— Болотной? — тут же насторожился Лаундрэ. — Рядом болот нет, осень сухая. Здесь никогда не встречалось ничего подобного. Откуда сведения?

— Целители шепчутся, но настолько громко, что услышать не составляет проблем. Магистр, можно? — артефактник протянул руку к книге.

— Не торопись, — призрак прошелся по подземелью, открыл один шкаф, потом второй, достал альбом. — Здесь лихорадку заработать негде. Либо ошиблись целители, либо кто-то завез, нечаянно или специально. Смотри.

Он пошуршал страницами и придвинул картинку поближе к ученику. На листке бумаге были точно и тонко разрисованы насекомые, которые переносили эту болячку. Комары разных видов, тонкая полупрозрачная, будто стеклянная сороконожка. Рядом четыре четкие формулы и незнакомые существа с крыльями.

— С комарами понятно, но таких здесь не видел, наши мельче. Формулы — это проклятия? — Ташварт дождался утвердительного кивка и вгляделся в последний рисунок. Мотылек не мотылек, но стрелочка указывала на куда более жуткую фигурку. Похоже эти существа росли, вымахивая в приличный размер, сравнимый с дворовой собакой. Вот только зубов у них было вдвое больше, все словно изломанные и корявые, с крыльями, напоминающими крылья летучей мыши. — Что за гадость?

— Темномагические формулы использовались в войнах, чтобы вывести из строя живую силу противника, — пояснил Лаундрэ. — В этом случае лихорадка распространяется со скоростью лесного пожара, потому как запускается волной. Охват действия до полутора тысяч метров обеспечивало хороший результат.

Да-да, именно это артефактник видел, когда Аурен ослепил нападавших с крыш, а заодно зацепил птиц, нечаянно оказавшихся поблизости, а также горожан, проснувшихся с рассветом.

— А это? — Таш постучал пальцем по картинке. — Нежить?

— Скорее, нечисть, поскольку очень-таки живая и прожорливая. Болотные криксы, которые питаются кровью, вначале размерами напоминают набольших мотыльков, а потом вымахивают в рост собаки. Сам понимаешь, когда они взрослые, то питаются не только кровью, но и свежим мясом, хотя от тухлятинки никогда не отказываются, она у них идет за лакомство, особо рыбьи потроха сомнительной свежести. Были истреблены почти повсеместно, для их уничтожения выезжали специальные группы охотников, владеющие ловчими сетями и владеющие даром огня. Главная проблема в том, что они разлетаются или разбегаются в разные стороны и собрать стаю в одну кучу очень сложно.

— Больных покусали мотыльки на кладбище, это рабочие из похоронной команды.

Лаундрэ поднял брови. Кладбище? Это не болото, да и покойнички лежат достаточно глубоко. Принестись откуда-то стайкой, пусть даже из Мертвого леса — вполне реально. Не вписывалось в картину именно кладбище. Чтобы попасть на него, криксам пришлось бы перебраться через город. Пролететь, никого по дороге никого не цапнуть и осесть в безлюдном месте? Не может быть, у этих тварей инстинкт голода самый сильный.

— Тогда можно предположить, что некто неизвестный привез и выпустил стайку особей в двести-триста голов.

Инквизитор. Это было первой мыслью, пришедшей в голову артефактнику. Сартаноро убрал начальника тюрьмы, держащего городской порядок, одновременно погиб очень неплохой прорицатель, который мог с большой долей вероятности предсказать нынешние события. Пусть не точно, а в качестве предупреждения. Пока грабители и разбойники осваивали способы движения по крышам, одновременно выводя из строя городскую стражу, горожан ожидал неприятный сюрприз в виде болотной лихорадки. И вряд ли это последний подарок от Департамента магии, если учесть, что криксы росли с каждой новой порцией крови.

— Лечение, уничтожение?

— Согнать крикс в одно место и спалить, нужны хорошие огневики или огневое зелье одновременно с удержанием, чтобы не разлетелись. Или вывести из строя поштучно, неудобно, но реально. Сообразишь как?

— "Клешня краба", — неуверенно предположил Ташварт. — На ноги, крылья или… голову. Голова ведь тоже конечность.

— Неплохо, но действенно только на близком расстоянии, точечным броском, чтобы не зацепить никого другого. Без практики не рекомендую.

Иного средства артефактник не знал. Точнее, знал, но вряд ли смог бы применить. В Драммиге не поймут, если он покажет техники, освоенные в Аррак-ша, и будут очень удивлены, если увидят.

— А лечение?

— Мы использовали полынь с ивовой корой, или при первых признаках заболевания ставили формулу Магнуса Оштара, был такой затейник в сфере теоретической магии, но она действенна в первый час и никак не позже. Сейчас пытаются применять новоиспеченные двойные формулы, усиливая эффект, но возникает много неприятных побочных явлений.

Голову снова заломило, магистр не собирался церемониться и впихнул очередной ряд рун ученику прямо в память.

— Уй, — метаморф не выдержал и потер виски.

— Сотню повторов и боль уйдет, — ласково порекомендовал призрак. — Уничтожает возбудителей болезни практически мгновенно, но после этого где-то пару дней будет наблюдаться сильная слабость. Рекомендуется горячее питье с медом и лимоном. В браслет закладывать нельзя, при вытаскивании за хвост теряется до девяноста процентов мощности. Поэтому мы лечебные формулы учили наизусть, практически все учили наизусть.

— Вектор? — Ташварт продолжал морщиться.

— Не вектор. Жест, — Лаундрэ показал на пальцах. — Правой рукой на печень, тык-тык, дважды. Самого себя исцелять неудобно, но возможно. И отлежаться пару дней, поскольку поведет в сторону.

Сотню повторов. Артефактник закрыл глаза и зашевелил губами, стараясь не просто повторить, но и запомнить, как выглядит эта формула.

Ему хватило полутора часов, чтобы выполнить задание, и боль наконец-то стихла.

— Впрочем, для тебя есть еще один вариант — перейти в змеиную или ящеричную форму. Чешуйчатых существ криксы почему-то стараются избегать.

Совет был отличный и Ташварт непременно им воспользовался, если бы не город и не академия.

— Магистр, а для лечения ран, переломов и воспалений вы тоже использовали длинные формулы?

— Зачем? — призрак поднял голову от сундука, где были сложены книги. — Две-три древние руны, которых в целительстве насчитывается около четырехсот восьмидесяти, начерченные прямо на месте раны, перелома или кровоподтека. Этого достаточно, чтобы снять воспаление и запустить обратный процесс.

— Не целитель это может сделать?

В данный момент Таш прикидывал свои возможности.

— Практически любой, кто имеет в своих жилах каплю нашей крови. Передохнул? Тогда бери столбик на заучивание, очень полезен для общего развития.

Виски заломило снова.

До Ивистара весть дошла быстро, слухи в академии, так или иначе, обходили все факультеты без исключения. Неприятно, что и говорить. Значит, криксы обосновались на кладбище и уже начали свой промысел. Пока они доберутся до города — пройдет дней десять, но рисковать не хотелось.

Ничего страшного, пока у него дневной патруль, еще пару раз можно вывести на прогулку целительницу, потом лучше ограничиться встречами в академии, стены которой нежить не пропустят.

Плохо, что в дневном патруле практически не бывало стычек. Оставались тренировки на полигоне, это очень неплохой вариант, чтобы пропустить удар. А чтобы его не заподозрили в увиливании от ночного дежурства, прихватить с собой в больничку еще пару-тройку боевиков. Так, по малости, с легкими порезами, которые внезапно перейдут в воспаленные незаживающие раны…

— Какая гадость. Какая гадость эта двойная формула, — Кирсана откинулась на подушку, пытаясь передохнуть.

Лечебная формула, переписанная с доски, никак не желала влезать в деревянный листочек на браслете.

Сначала студентка подумала, что рунный ряд слишком длинный, но потом припомнила диагностическую сеть, где значков насчитывалось в два раза больше. Значит, дело не в величине, но в чем? Или она поторопилась и переписала ее неправильно? Или неправильно произнесла, формируя поток силы? Или не на те руны поставила акцент?

Щелкнула дверь и в комнату вошла Алсия, благоухая ароматом свежескошенного сена с яркой полынной ноткой.

— На, — на стул перед лекаркой опустился темный пузырек, заткнутый деревянной пробкой. — Сегодня три часа варили и разливали. Велели по комнатам раздать.

— Что это? — Кира приподняла голову и тут же со стоном опустилась обратно.

— Настойка от болотной лихорадки для быстрого спасения. Магистр Наушвар, наверное, отравился, поскольку лично пробовал варево у каждого из алхимиков.

— Теперь точно не заболеет, — попыталась отшутиться целительница.

— А ты чего валяешься тряпочкой? Опять диагностику репетировала?

Алсия прошла к своей кровати и сгрузила на нее сумку, звякнувшую пузырьками.

— Не-а, — Кира слабо помахала рукой. — Пыталась выучить двойную формулу Эттера для уничтожения той же самой напасти. Но скорее эта формула убьет меня, чем я кого-нибудь вылечу.

— Бред какой-то, а не дар, — еле слышно пробурчала алхимичка. Выложила тетради и учебники и сказала уже громче: — Пойду остальным разнесу.

— Куда это ты собралась? — Кирсана слышала замечание насчет дара, но решила не устраивать спор по этому поводу. — Или вас в разносчики определили?

— Нечто вроде того, — Алсия критически посмотрела на себя в зеркало. — Мне достался второй курс некромантов. Пойду снабжать их лекарством и рассказывать как и когда применять.

Она вышла, а целительница мужественно попыталась встать. Не получалось, ну никак. Попытка впихнуть формулу в браслет обернулась сильнейшей головной болью и слабостью.

— И впрямь бред, — Кира со стоном снова опустилась на подушку. — Да ну его, этот никчемный дар и все проблемы, с ним связанные. Пусть все заболевшие полынь лопают стогами, и ивовой корой закусывают прямо со стволов. В конце концов, не сдыхать же из-за этого.

Она решила на все плюнуть и отдохнуть до завтрашнего утра. Во второй половине дня на практику в городскую лечебницу, где намного проще и спокойнее под руководством опытных лекарей. Ну и безопаснее, конечно.

Агнус Вервиан честно прошелся до магистрата, в котором заседал мэр города, четко объяснил диагноз, но на вопрос — откуда взялась эта напасть, ответить не смог. Он не представлял, что за комары завелись на кладбище и откуда они умудрились прилететь. Все что знал — рассказал, на прочее развел руками и порекомендовал при ознобе или жаре срочно бежать в городскую больничку.

Мэр был хмур и поминутно вытирал лысеющую голову платком, с тоской поглядывая на дверь, за которой стояла толпа просителей. Вот не задался с утра день, так до вечера будет неудачным — это примета такая.

Из почтовой шкатулки вывалился листок, на котором стояла печать департамента магии. Секретариат уведомлял, что в город, а точнее в академию направлен магистр кафедры прорицательства и предсказаний. От мэра требовалось внести некоего Сержа Чиоро в списки постоянных жителей.

Он тяжело вздохнул, придвинул к себе книгу регистрации и внес туда запись. Вот какая же гадостная эта столица. Нет, чтобы оказать помощь, так только жизнь усложняют и усложняют.

В это же время Серж Чиоро брезгливо оглядывал неровные старые стены с выщербинами и выпавшими от древности кирпичами, которые так и остались лежать на мостовой. Если бы не личное распоряжение лорда Кафа, ни за что в жизни не поехал бы в такую дыру. Да-да, дыру, провинцию, в которой нет ни стоящих гостиниц, ни развлекательных заведений. А он так любил столичный театр, в котором по субботам выступали очаровашки в платьях с развевающимися юбках, не стесняющиеся высоко поднимать ноги и показывать не только щиколотки.

— Чегой надо-то? — из караулки выполз позевывавший сторож.

— Не твое дело, — мэтр не собирался опускаться до разговоров с нижестоящими. — Пшел вон.

— Хам, значитца, — глубокомысленно выдал сторож. — Ну, тады иди к нашему верховному магистру, вдруг он тебя к делу присобачит.

Вот огрел бы плетью, а потом полюбовался, как перед ним вытянулись по стойке смирно. Но атмосфера города ясно показывала, что здесь никто подобного не потерпит, а уж тем более старый вояка, на ладони которого предупреждающе заплясал огненный шар, а губы растянулись в нехорошей ухмылке.

Не было здесь ни малейшего уважения к столице, и это стало первым пунктом, который собирался отразить в своем отчете Чиоро.

Около входных дверей опять никто не встретил, не принял поводья. И вообще — где конюшня, чтобы за лошадью обеспечили надлежащий уход? Замотав повод за столбик, подпиравший растрескавшиеся перила, прорицатель медленно поднялся по ступеням.

Академия встретила сумасшедшим гвалтом и суетой. Студенты не ходили чинно, как приличествовало будущим магам, а носились, толкались, орали. Пара толчков досталась и ему самому, отчего настроение упало еще больше.

Какое счастье, что кабинет руководителя академии находился не настолько далеко от входа.

Небрежно толкнув дверь, Чиоро приосанился и шагнул внутрь, готовясь к чашке утреннего кофе от услужливого секретаря. Обшарпанные, давно некрашеные стены, запыленные окна, через которые едва виднелись голые ветки деревьев, старые стулья и ни малейшего намека на теплый прием. И полное отсутствие вежливой барышни или воспитанного парня, которых частенько ставили на похожие места в столичных учреждениях.

Провинция, чтоб ее…

Ректор тоже не выразил счастья от визита, даже не соизволил поднять головы от бумаг.

— Серж Чиоро, — посетитель оглядел кабинет, мало отличавшийся своим видом от приемной. Ну или того закутка, где посетители обязаны ожидать вызова, — прорицатель. Направлен из столицы на место декана.

— Какого декана? — магистр Торц перевернул лист и снова углубился в чтение.

— Вашего факультета, — Чиоро пока сдерживался и не повышал голос.

— Мой факультет бытовой магии, готовящий управленцев высшего звена. Если вы еще не увидели этого в дымке своих оракулов, сочувствую, но ничем помочь не могу, поскольку такого направления в здешнем учебном заведении нет.

Ректор взял карандаш и сделал пару пометок. Отчет ему не нравился, стоило только побывать в городе одному заезжему гостю, как все пошло наперекосяк. О появлении соглядатая инкв… департамента магии был предупрежден заранее, но отчего не отыграться на будущем преподавателе, раскрутив его на искренность или яростную вспышку.

— Факультет предсказаний и прорицательства, — терпеливо напомнил Чиоро. И все же не сдержался. — Вверенная вам академия являет собой унылое заведение, в котором нет духа лоска, приличествующего подобным…

— Ась? — Торц поднял голову и с наигранным изумлением уставился на посетителя. — Какого, вы говорите, нет лоска? Неужели нам повысили содержание? Вы привезли деньги?

Чиоро поперхнулся — первое знакомство шло наперекосяк, и ректор не желал с уважением относиться к столичному магистру и поддерживать беседу в привычном ключе.

— Обшарпанные стены…

— Дайте денег на краску, — Торц молчать не собирался. Очевидно, заезжий хлыщ и впрямь не блистал в предмете, который собирался преподавать, иначе бы просмотрел события и вероятности их возникновения.

— Старая мебель…

— Это раритеты, с которыми жаль расставаться, — обиделся ректор. — На ней сидели великие личности, основавшие это дивное учебное место. Мы их тщательно ремонтируем и сохраняем как величайшую память.

— Нет конюшни… — вспомнил прорицатель.

— Нет факультета звероводов, а также соответствующего персонала, — в тон ему подпел магистр. — В нашем городе принято ходить пешком, некоторые улицы настолько узкие, что лошадь туда попросту не пролезет. Рекомендую продать коняшку и заняться физподготовкой, если у вас слабые ноги.

— А на чем я поеду обратно? — разъярился Чиоро.

— Как, вы уже уезжаете? — с неприкрытой радостью удивился Торц. — Так скоро?

Ситуация его развлекала. Прорицатель — не менталист, что думает хозяин кабинета на самом деле — не угадает. Может лишь предположить, не больше. Соглядатай, но, судя по отзывам, как специалист — полное ничтожество.

— Мне нужно расписание занятий и ключ от дома, предоставленного в мое распоряжение. Надеюсь, что там мебель в лучшем состоянии, хороший камин и ванная.

Серж решил не упорствовать и не лезть на рожон. Пока не лезть, а потом он поставит здешних магистров на место. Достаточно пары доносов и наглецы присмиреют.

— Расписание занятий висит на первом этаже около входной двери, будьте любезны переписать самостоятельно. Дома для проживания не предоставляются, будете жить в комнате в крыле общежития, отданном преподавателям, общий душ на этаже, зарплата…

Торц назвал цифру вдвое меньше той, которую платили Хаурвану. Если заезжий предсказатель настолько непрофессионален, то почему бы не сэкономить.

Чиоро поперхнулся. Нет, он не рассчитывал на то, что жалованье окажется таким же высоким как в Школе для благородных девиц, которых он учил раскладывать и толковать карты. Но ректор озвучил настолько мизерную сумму, что ее едва хватало на существование.

— А где мой кабинет и кафедра?

— Третий этаж, западное крыло, на двери запирающее заклинание, деактивируете сами. Заодно проветрите и уберетесь, после смерти последнего прорицателя, который плохо предсказывал, туда никто не заходил.

Столичный гость мрачно глянул в сторону ректора, который опять погрузился в бумаги.

— Хорошо, — сдался он. — Какую ресторацию порекомендуете?

— В городе нет рестораций, это вам не столица. Это — Драммиг, дивный провинциальный город с обилием свежего воздуха, милых старых домов и кривых улочек, — Торц поднял вверх указательный палец, хотя хотелось показать совсем другой жест. — Есть пара харчевен, чайная. Но все порядочные преподаватели не отрываются от учебного процесса и своих подопечных, предпочитая принимать пищу вместе со студентами в столовой. Вам рекомендую сделать то же самое.

Судя по общему состоянию академии, еда в столовой представляла такое же убогое зрелище, отчего предсказателя передернуло.

Спорить он не стал, развернулся и вышел.

В ту же ночь в департамент ушло письмо:

"Драммиг — полная дыра, воспитание магистров и студентов оставляет желать лучшего. Неуважительно относятся к столице. Не понимаю, за что вы меня так наказали?"

Ответ пришел почти моментально:

"Драммиг — исключительное место для продвижения по карьерной лестнице. С вас требуются факты, подтверждающие, что в городе готовится заговор против департамента. Строгая слежка, тщательное собирание улик и вовремя отправленные письма поспособствуют благим переменам, в том числе и в жалованье".

Сартаноро развлекался — ему, как никому другому, было известно, кого представляет из себя прорицатель. Туповат, хамоват, трусоват, обожает девочек и звонкую монету. Не испытывает ни малейших угрызений совести, донося на кого угодно, лишь бы за это платили. Таковых в столице хватало, благо работа наушника редко была опасной. Но надоело нытье и жалобы на низкий пост, который занимал Чиоро. Поэтому лорд-дознаватель и отправил его в провинцию: сдохнет — не жалко, сможет нарыть что-то существенное — прекрасно.

Кира с тоской глядела на двери лечебницы, в последнее время резко расхотелось заниматься целительством. Попытка впихнуть двойную формулу в браслет так и не удалась, а вот сил потратила столько, что до следующего утра провалялась пластом и не смогла выучить задания. Все чаще приходила мысль — Тарасса просто сплавила ее в город, не надеясь, что бесталанная ученица станет уважаемой и нужной в поселке.

И вот заслуженное наказание — дополнительное дежурство, и это помимо уроков, которые все равно придется выполнять.

Уже с порога остро пахло кровью и растениями, развешанными в кладовке. Сбоку, в пристрое, работали алхимики, готовя аптечные снадобья, всяческие микстуры и припарки, настои для промывания гнойных ран.

— Опять ты, — старенькая целительница недовольно глянула в сторону студентки. — Куда же тебя пристроить? Иди, перевязки делай. Это несложно и применения дара не требует.

Вот что ждало ее в будущем — работа на подхвате, перевязки, промывки, раздача лекарств, а это высоко не оплачивалось. Безумно хотелось хороших денег и всеобщего признания. Чтобы она шла между страждущими людьми, легко касалась их пальцами, улыбалась, а они моментально выздоравливали и бросались на колени со слезами благодарности.

— Чего застыла?

Резкий окрик заставил Киру вздрогнуть и покорно пойти за лекаркой. В кабинете на нее нагрузили ворох свежих бинтов, выдали корзину с лекарствами и лист с предписаниями.

Дальше она молча бинтовала, промывала раны, чистила гнойники, кипятила воду. Совсем не то, о чем мечтала.

В голову снова пришел рассказ призрака об особенности двух даров. Жизнь и смерть в одном флаконе, здоровье, которое она может даровать, и болезнь, которую…

Да, плевать, что он там говорил. Что болезнь забрать можно, но все равно придется лечить. Неправда, он уже свихнулся на старости лет, вот и морочит голову.

Отчаянно зазудели руки, так захотелось попробовать. Кира заглянула в одну палату, в другую. Ничего такого, на чем остановился бы взгляд. Подранки и недобитки — так частенько ругалась Тарасса на мужиков, приходящих к ней за помощью.

Оставалась еще одна палата, в которой лежали больные из похоронной команды.

— Куда? Жить надоело? — лекарь в сером застиранном балахоне сердито дернул ее за руку. — К лихорадочным не лезь.

Не получилось и ладно. Сразу опустились плечи, а на сердце начала давить черная тоска. Уж лучше бы она пошла в травницы или аптекарши, варила настои и микстуры, делала мази.

— Кира, — из двери пристроя помахала Алсия, — чего какая грустная? Устала?

— Не жизнь, а барахло, — пожаловалась Кирсана. — Всего два месяца прошло, а уже бросить хочется. Все целители как целители, а мне тошно от вида больных людей.

Ей на самом деле было тошно и противно, в первую очередь, от собственного состояния.

— Это усталость и погода, скоро придут холода. На, выпей, — алхимичка сунула под нос кружку с чем-то желтеньким, пахнущим луговыми лютиками. — Сейчас пойди и отоспись. Меня до утра не будет, так что комната в твоем распоряжении.

— Отоспаться не удастся, — уныло сообщила девушка. — Я отрабатываю полное ночное дежурство из-за того, что не выполнила задания. А уроки не сделала, поскольку не могла поднять головы из-за этой треклятой двойной формулы. Заколдованный круг получается.

— Лартине, возвращайся в лечебницу академии, — на крыльцо вышла старая лекарка. — Там раненые пришли с полигона, ваши же студенты. Простые перевязки, ничего сложного, тебе как раз подойдет.

Как удачно сложилось. Больничка в академии занимала немного места: шесть палат, каждая на четыре койки, операционная, аптекарский кабинет для алхимиков, приемная и закуток дежурного, в котором частенько отсыпались студенты со старших курсов.

Раненые — это нетрудно. Промыть, зашить, перевязать, напоить успокоительным, если потребуется, и все. Редко когда случалось нечто из ряда вон выходящее. Даже, когда некроманты пострадали от собственных рикошетов, пришли целители из городской лечебницы, оказали первую помощь и ушли. А студенты-выпускники дежурили на всякий случай — мало ли, вдруг кого позвать или что сообщить, дать вовремя лекарство.

— Хвала богам, — пробормотала Кира и вразвалочку двинулась в обратную сторону.

Неторопливо, придерживая локтем сумку, в которой лежали тетради. Она все еще надеялась, что удастся выкроить пару часов и позаниматься.

Больничка находилась на первом этаже, из коридора вверх уходила лестница, ведущая на факультет целительства.

Дверь не скрипнула и не стукнула, кто-то заботливо смазал петли и прибил кусок войлока на створку.

Девушка, не глядя, кинула сумку в закуток дежурного, и так же, нога за ногу, поплелась в приемный кабинет.

— Явилась — не запылилась, — Вервиан сердито глянул на студентку. — На пузе ползла?

На вступительном экзамене он видел, что дар у девушки слабоват, но его можно развить, если упорно заниматься. После случая в столовой, когда ей пришлось оказывать первую помощь некромантам и боевикам, припомнил, что у темных целителей способности тоже развивались с трудом. Первые пару лет им приходилось очень тяжело, но потом резерв начинал нарастать, открывая все новые и новые возможности. Опять же, она училась у Тарассы, а та не отправила бы бесперспективную ученицу в академию. Опыт — дело великое, его невозможно купить, только наработать.

За два месяца Кира не продвинулась вперед ни на шаг, да и не особо старалась, словно разочаровалась в ремесле.

Старик-целитель не видел усердия, пусть даже в заучивании сетей и рунных строчек. Если в первые недели студентка интересовалась вязями, что-то уточняла у учащихся других факультетов, то после полигона словно потухла. Да, слабый дар — это груз, но, сцепив зубы, его можно вынести. Кира терпеть не хотела, и это было очевидно.

Интересно, на что она рассчитывала, когда приехала в Драммиг? Что здесь окажется легче, чем в поселке?

Возможно, Вервиан позанимался бы с ней отдельно, понатаскивал по сетям, объяснил принципы быстрой постановки, но девушка не обращалась к нему с просьбой, а навязывать он не стал. Не маленькая, пусть учится соображать сама, а заодно и принимать ответственность за собственную лень.

В приемной раздевались боевики с выпускного курса.

— Ивистар, — ахнула Кира, едва сдержавшись, чтобы не броситься вперед, — что случилось?

— Нашему красавчику первому почет и уважение, — ухмыльнулся один из боевиков. — На остальных девушки обращать внимания не желают.

Светловолосый парень хмурился, стягивая окровавленный рукав рубашки.

— С некоторых пор они стали не особо аккуратны в тренировках, — декан целительского факультета деловито осматривал раны. — Порезы, ничего страшного, такое не в первый раз и уж точно не в последний, — он повернулся к Кире. — Промыть, забинтовать, но на пару слоев не больше. Справишься без меня. Сегодня переночуете в палате, а завтра после утренней перевязки пойдете на занятия.

Промыть… Девушка тут же кинулась к шкафу, где стояли готовые настои, запечатанные особым образом, чтобы не портились. Тысячелистник с крапивой — самый доступный и простой. Бинты, смотанные рулончиками, лежали в коробке.

На стеллаже нашелся таз, а потом она начала по очереди промывать порезы, стирая запекшуюся кровь мягкой ветошью. Хотела первым пригласить Ивистара, но он помотал головой.

Ничего сложного, после промывки сразу перевязать, всего в пару слоев. Это не поражающее темное заклинание, при котором снимали кожу, скоблили, накладывали специальную мазь и восстанавливающую сеть, которой владели практически все целители. Все, кроме нее, пусть даже в отдаленной перспективе.

У одного плечо, у второго бок, у Ивистара порез тянулся по внешней стороне предплечья, даже странно, как боевик умудрился пропустить такой удар.

— Тебя подождать? — парни одновременно глянули в сторону девушки.

— Нет, ложитесь, я сейчас приду. Оставьте мне кровать возле окна.

Вот удобный момент, очень удобный. Волновое заклинание, специальное зелье, и назавтра никто не поймет, почему с ранами стало хуже. Спишут на прокисший настой или грязь, или на девчонку — ему было без разницы.

— Ты специально пришла, чтобы нам помочь? — боевик ласково провел пальцами по щеке Киры.

— Меня из лечебницы сюда отправили, — девушка как можно небрежнее пожала плечами, хотя сердце заходилось от восторга.

Не лучший повод для встречи, но он есть.

Она тщательно промыла порез и перебинтовала его чистой тканью. Хотелось сделать как можно лучше, чтобы ее оценили по достоинству.

— У тебя такие мягкие руки, — шепнул Ивистар, — совсем не больно.

Кира смущенно улыбнулась. Мелочь, а как приятна такая похвала.

— Ой, — спохватилась она, — ты же вымотался на тренировке. Иди, ложись.

До смерти хотелось поговорить или просто помолчать, сидя рядом. Но в любой момент мог заявиться декан, грозно сдвинуть брови и поинтересоваться месяцем года. Еще на первых занятиях Агнус Вервиан предупредил первокурсников, что кошачьи вопли и обострение чувств прощаются только по весне и при полностью сданных экзаменах.

Она проводила взглядом боевика, заходящего в палату, а сама двинулась в закуток. Если уж выдалось немного свободного времени, то стоило заняться уроками, а потом немного помечтать перед сном.

Ивистар выслушал шуточки однокурсников, погрозил кулаком и начал устраиваться спать. Точнее, не спать, а приводить в исполнение план, который наметил на нынешнюю ночь. Пузырек с зельем лежал во внутреннем кармане куртки. В специальном кармане, потайном, чтобы никто не обнаружил.

Сунув его под подушку, парень прикрыл глаза и отправил сонное заклинание, называемое "Крылья Морфеуса". Хитрое, придуманное кем-то из темных, чтобы усыпить кого нужно, сделать что нужно и попасть под возвращающуюся волну, чтобы избежать ненужных подозрений.

Сокурсники заснули мгновенно, а он тут же поднялся с постели, распечатывая пузырек. Отодвинул одеяло у одного, капнул несколько капель на повязку, такую же операцию повторил с другим, потом с собой. Тщательно закупорил зелье и убрал его в потайной карман. Успел. Буквально пара минут, и волна вернулась, отправляя его самого в глубокий сон.

— Это еще что такое? — злился и одновременно недоумевал магистр Вервиан, забежав перед началом занятий в больничку, чтобы лично проведать пациентов.

И наткнулся на настоящее сонное царство. Кира Лартине, уютно устроившаяся щекой на тетради с лекциями, вчерашние раненые, которые не могли разлепить глаза.

Агнус толкнул в плечо целительницу, и тут же вернулся в палату, где нехотя поднимались боевики.

— Звонка не слышали или что? — декан принюхался. Первая мысль, пришедшая в голову — эта четверка ночью решила слегка повеселиться и откуда-то взяла вино. Судя по сильно помятому состоянию, бутылок было не меньше десятка.

Запаха не было, а вот покачивало всех четверых вполне ощутимо.

— Простите, магистр, — Кира тут же кинулась в умывальню в конце коридора.

Ледяная вода помогала плохо, но все же слегка освежила.

— Быстро. Без завтрака останетесь, — Вервиан пододвинул табурет. — Сейчас посмотрю, чего вам тут вчера наврачевали.

Простые порезы воспалились, края ран опухли и источали неприятный запах. Ладно бы у одного, а то у всех троих.

— Чем промывала? — магистр оценил выражение ужаса на лице девушки. Специально точно ничего не делала, но по неаккуратности могла занести какую заразу.

Хотя вряд ли, мало ли парней на боевом факультете попадает под удар? Первый-второй курсы так вообще в больничку дорожку протаптывают, приходят с ссадинами, кровоподтеками, ну и с порезами, куда ж без них.

— Тысячелистник с крапивой, вот, — Кирсана тут же достала кувшин из шкафа, в котором настоя осталось немногим меньше половины.

Ее трясло до такой степени, что пришлось опереться о стол.

— Никакие сети или формулы не накладывала?

— Н-нет, — пробормотала девушка. На глаза начали наворачиваться слезы. — Вы велели промыть, я только промыла и забинтовала.

Парни хмуро молчали. Неприятно, но не страшно, не в первый раз. После полевой практики возвращались в куда худшем состоянии.

— Странно, — протянул Агнус, рассматривая снятые повязки, пропитавшиеся сукровицей и чем-то похожим на гной. — Иди отсюда, ты уже сделала все, что могла.

— Так может она и не виновата, — попытался вступиться Ивистар. — Может зелье протухло?

— А у нее нос есть или как?

Целитель ворчал по привычке, понимая, что портить студентке было нечего. Не та болячка, от которой сваливаются надолго. Но замечание боевика все же принял и набрал на сфере вызова кафедру алхимии.

Пока магистр Наушвар собирался, Вервиан снова промыл раны, теперь уже другим настоем, на всякий случай кинул по небольшой противовоспалительной сети и снова забинтовал.

— Оставляю всех троих здесь, — решил он. — Отдыхайте, пока есть возможность.

Подстраховался, мало ли что.

Кира брела по коридорам, задыхаясь от слез. Как же так? Простые раны она лечила еще будучи девчонкой, иногда просто прилепляя промытый подорожник. Ничего сложного, только следовало смотреть, чтобы не попала грязь.

Эх, не надо было слушать старого целителя, велевшего воспользоваться аптечными средствами, которые варила кафедра алхимии. Лучше бы добежала до комнаты и залезла в свои запасы, которые прихватила из Хайвора.

— Что ноешь? — Алсия перехватила ее по дороге и развернула в сторону столовой.

— Руку угробила Ивистару, он теперь меня никогда не простит…

— Сломала или отрубила? — алхимичка съехидничала по привычке, но тут же осеклась и обняла подругу за плечи. — Ой, извини, я просто пошутила.

— Какие шутки? — обиделась Кира. — Меня в нашу больничку отправили, а там боевики раненые. Магистр велел промыть и перевязать. Я все сделала, а утром им стало хуже…

— Стоп, — Алсия остановилась. — Парни пришли с полигона, где не в игры играли и не танцы репетировали. Ты же видела их тренировки, они и по земле валяются, пачкаются как свиньи. Мало ли что попало в рану? К тому же на полигоне и темные тренируются, вдруг что-то из их зелий разбилось и разлилось?

Стало легче, но ненамного. Кирсана все равно продолжала переживать, как там Ивистар. Не обиделся ли на ее неумелое лечение? Вдруг решит, что такая подруга ему не нужна?

Она жевала завтрак, не чувствуя вкуса еды и не слыша, о чем продолжала щебетать соседка по комнате. Хотелось одного — вернуться и сделать все, чтобы боевик выздоровел как можно быстрее.

— Настой нормальный, печать не соскользнула, стало быть не прокис, — Наушвар внимательно разглядывал кувшин. Честно попробовал на вкус, поморщился, тысячелистник, да еще в такой концентрации ощутимо горчил. — Сегодня велю, чтобы сварили свежий, но этот хороший, уверяю тебя.

— Боевики поранились на полигоне, — Агнус прикрыл дверь в приемную, чтобы нечаянный посетитель не смог подслушать разговор. — Простые порезы, ничего существенного, такие сами зарастают. Всем троим скоро на ночное дежурство, только в разные дни.

— Думаешь, что решили таким образом отделаться от патруля? — магистр алхимии нахмурился.

— Возможно, хотя не представляю, каким образом они это сделали…

Студенты выпускного курса и впрямь не горели желанием мотаться по ночному городу, в котором происходило неизвестно что. Но открыто не отказывались и не возмущались, понимая, что за такое поведение по голове не погладят.

Трусами их тоже называть было не за что, но опыт подсказывал старому целителю, что такую версию стоило принять во внимание.

— Может ты и прав, — поразмыслив, выдал Наушвар. — Некроманты куда спокойнее относятся к дежурствам, но они темные и ночь их стихия.

— А грабители на улицах мало чем отличаются от резвых покойников, желающих впиться в шею, — кивнул целитель. — Все равно странно. Боевые маги учатся для того, чтобы защищать других. Мирных жителей или ценных господ — разница только в уплаченном золоте.

В уплаченном золоте… Одно дело, когда знаешь, за что работаешь, и совсем другое, когда идешь в патруле совершенно бесплатно.

— Трое самых сильных и умелых боевиков, которым светила столица, — припомнил алхимик. — Репутация — дело тонкое, раз замараешь, потом отмывать замучаешься.

— Тоже верно, — вздохнул Вервиан. — Решили ребятки всласть мечами помахать, но уж получилось как-то по-детски. Посмотрим.

Итак, трое парней. У одного порез на боку, чиркнули лезвием, испортив куртку и рубашку. На подставу не особенно похоже. У двоих других поранены руки. Было бы военное время, на такое не посмотрели, мазь, бинт и марш в строй.

Ивистар со вздохом облегчения вытянулся на кровати. Пусть не настолько удобная, как в комнате общежития, но чистая и не особо жесткая. Инквизитор не соврал, предоставив действенное зелье. Теперь выдавался месяц передышки или около того.

— Сегодняшняя тема занятия — целительские артефакты постоянного действия, — Икчин Саар-са мрачно оглядел аудиторию. — Тема неожиданная, но полезная.

— Слухи, гуляющие по академии, верны? — поинтересовался кто-то из артефактников с последнего стола.

— Подстраховаться никогда не мешает, — вывернулся преподаватель. — Насколько верны слухи, мне не известно, но ректор порекомендовал прочитать вам пару подходящих тем. Основа — деревянная плашка, величиной в ладонь, толщина до сантиметра. Формула длинная и неудобная, режется от центра по спирали, закручиваясь ровными рядами. Рекомендую соблюдать точность, иначе нарушится требуемое течение энергии.

— Что они лечат? — Ташварт тут же припомнил урок у Лаундрэ.

— Улучшают общее состояние больного, снимая основные симптомы, как жар, озноб, боль.

То есть, будет неясно — выздоровел человек на самом деле или ему просто временно похорошело? Метаморф слегка поджал губы — и впрямь старая система была намного проще и надежнее, жаль, что ее заменили на новомодные разработки теоретиков из департамента магии.

Тем временем, Саар-са тщательно вычерчивал на доске схему расстановки рун, помечая нужные разными цветами.

Сначала формула растянулась тонкой веревочкой, потом, повинуясь жесту преподавателя, начала медленно закручиваться в спираль.

— Снимает симптомы или лечит? — решил на всякий случай уточнить метаморф.

— Облегчает общее состояние, — помахал рукой преподаватель. — Сегодня учим, на практическом занятии пилим и рисуем. Для городской лечебницы, для нашей больнички, для военного госпиталя — в итоге нужно с полсотни штук, не меньше. Не расслабляйтесь.

Они не расслаблялись, тщательно, по руне, срисовывая ряд с доски. Нельзя ни одну пропустить или ошибиться в написании — это чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

— Основа?

Занятие пошло привычным порядком с необходимыми вопросами-уточнениями.

— Сосна.

— Морилка, краска?

— Простой спил, чтобы не нарушить структуры. Затираем до гладкости, потом режем, потом опять затираем, но следим, чтобы руны выглядели четко.

Знакомо, большинство артефактов изготавливалось по такой же технологии.

Ташварт переписывал машинально, в голове стройным столбиком то и дело возникал урок от призрачного учителя. Согласно старой методике хватило бы трех рун и не заморачивались с этой длиннющей формулой.

"Игитес" — поддержка здоровья, "Турсау" — задействование резервных сил организма, "Илид" — заморозка, не дающая ухудшения состояния. Ступенчатое написание, простейшее исполнение, но результат более надежный и предсказуемый. Единственное отличие — не станет работать, если пациент без сознания. Чтобы резервные силы не истощились — правильное питание, соответствующие травяные настои и покой, ну так в больничке все равно лежат, а не бегают.

— Магистр, ряд очень сложный. На вашей памяти не было ли чего попроще?

Икчин Саар-са честно подумал, постучал пальцами по столу, за который сел, чтобы не мешать студентам перерисовывать формулу, и покачал головой. Нет, ничего другого ему не известно.

Когда-то он хотел попасть на обучение в Гильдию прикладных ремесел, находящуюся на другом материке, но, послушав сплетни и слухи, подкрепленные кучей неприглядных историй, отказался от своей мечты. Из Гильдии не отпускали никого. Ну почти никого, оттуда можно было уйти, только выполняя прямой приказ патриарха. Все прочие ученики, подмастерья и мастера никогда не покидали стен огромного старого замка, работали внутри и только на благо самой Гильдии. Любой беглец объявлялся предателем и по его следу отправлялись специально обученные охотники.

Жестоко, но секретные разработки никогда не покидали старых стен.

Если бы он знал, что Ташварт думал о том же, то сильно удивился. Метаморф старательно переписал значки, пометив некоторые синим и красным цветами, и неожиданно припомнил скупой рассказ Таиссы, единственной девушки, дошедшей до уровня подмастерья и сумевшей сбежать из Гильдии.

Меридея — призрак, но временами казалось, что она материальна. Так уверена в себе и своих знаниях, хотя в голосе проскальзывают тоскливые нотки. Одинокая магистресса, оставшаяся одинокой и после смерти, блуждающая в старом крыле замка, где стены до самого потолка покрыты узором. И только тот, кто готов учиться, отдав этому свою жизнь, разглядит в узорах древние руны и составленные из них надписи.

Дико захотелось метнуться в подземелье и задать Лаундрэ еще один вопрос — если Сиярто и Меридея относились к одной и той же ветви рода, не сохранились ли книги или рукописи по древним артефактным техникам? Сомнительно, чтобы сведения оказались утеряны безвозвратно.

В памяти снова всплыл столбик целительских рун. Как сказал магистр — их там около четырехсот восьмидесяти? Или одни и те же руны, но компоновка зависит от сферы применения?

Меридея разрисовала стены, используя их как учебное пособие, и умерла, не рассказав ключа. Вопрос — а дала ли она ключ Таиссе или просто подучила некоторым основам?

По словам Лаундрэ — основным ключом к доступу является принесение клятвы ученика. Так было раньше и так оставалось сейчас.

Таисия никогда не рассказывала о том, что просила принять ее на ученичество, и никогда не называла призрачную магистрессу учительницей. Представляла ее как собеседницу, помогавшую с уроками…

Стоп. Артефактник даже вздрогнул, отчего на него устремились вопросительные взгляды сокурсников и преподавателя по артефактному мастерству.

— Ничего, — поспешно сказал он, продолжая рассматривать формулу, а на деле блуждая в лабиринте собственных мыслей.

Он дважды встречался с Таиссой до корабля, потом все время плавания жил в той же каюте. Чего греха таить, даже пытался ухаживать, но отказался от этого, поняв, что абсолютно ей безразличен. И не почувствовал того, что моментально заставило сделать охотничью стойку при встрече с Кирой — зова родственной крови. Если Таисса не представительница рода Л'Эста, то это значило одно — никто никаких тайн ей не раскрывал и по-настоящему не учил.

С Золташем Сиярто он сталкивался не однажды, но никогда не касался его руки. И это тоже хотелось уточнить — можно ли почувствовать родную кровь на расстоянии и зависит ли это от способностей, которыми владеет любой потомок проклятого рода.

— Ташварт, — Икчин Саар-са обеспокоился не на шутку, заметив, что студент-пятикурсник снова проваливается в некое подобие транса.

— Простите, мастер, пытался осознать и запомнить рунный ряд, — метаморф склонил голову, пряча глаза. — Не всегда под руками есть тетрадь. Но слишком мелко, расплывается, не давая толком сосредоточиться.

— Признаю, это существенный недостаток формулы, — магистр развел руками. — Но она надежна и рекомендована к применению департаментом магии.

Департамент магии… ну, да. Куда же без их ценных указаний и рекомендаций. Зато сразу возникло сомнение в действенности.

— Давайте разберем порунно, почему эта формула считается надежной? — предложил Ташварт. — Заодно такой разбор улучшит понимание и запоминание.

Саар-са поморщился — он и сам пытался сделать нечто подобное и не преуспел в понимании. Насчет запоминания не беспокоился, за долгие годы тренировок в памяти стали удерживаться куда более сложные многосоставные вязи.

— Не стоит сомневаться в рекомендациях департамента, — сухо заметил преподаватель. — Там неплохие маги-теоретики.

Теоретики, которые вряд ли проверяли данную формулу на практике. Или проверяли, но сочли нужным порекомендовать академии, чтобы понаблюдать за ее действенностью. Подальше от столицы во избежание, так сказать. В свете последних событий, произошедших в Драммиге, верить департаменту магии хотелось меньше всего.

— Вот это понамудрили, — с восхищением присвистнул Лаундрэ, разглядывая длиннющую формулу. — Бесподобное, уникальное, очаровательное запудривание мозгов. Пусть я и не имею отношения к артефактам… — и он ткнул пальцем в три нижние руны, оказавшиеся в спирали одна над другой. — Но это — триада, используемая в технике менталистов. Вы забыва-а-аете, что больны, вам о-о-очень хорошо-о-о… Человек на прощальном всплеске сил уходит из лечебницы и умирает на улице, отойдя за пару-тройку переулков, поскольку эта невероятная комбинация, не требующая зарядки, питается жизненными силами.

— Как результат — больные в гроб, чуть погодя за ними отправятся и опытные старые целители?

Увлекшийся разглядыванием рунной вязи, Ташварт чуть не сел мимо кресла.

— Не настолько быстро, у магов запас прочности побольше, — признал старый целитель. — В инквизиции еще лет триста назад проверяли новые разработки на заключенных в собственных подземельях и в городской тюрьме. Бывший начальник в Драммиге ничего нового не изобретал. Слышал он об этом средстве или нет, но написал свой указ, разрешив студентам практиковаться. Похоже, что инкв… нынешний департамент решил перейти к полевым испытаниям.

Артефактник поежился, сдохнуть во славу столичных магических экспериментов — перспектива не вдохновляющая.

— Могла ли Меридея рассказать секреты мастерства девушке, официально учившейся в Гильдии? — метаморф все-таки задал вопрос, который мучил его последнее время.

— Однозначно, нет, — успокоил его Лаундрэ. — Дать пару подсказок, помочь в освоении материала, подкинуть идею — да, но не поведать секреты своего рода. Ты о Таиссе?

— Да, вдруг вспомнилось, — смутился Таш. — Госпожа магистресса тоже призрак, как и вы, но вы взяли меня в ученики…

— Гильдия не то место, в котором берут учеников. Меридея не стала бы рисковать родовыми тайнами. Там есть искусные алхимики, которые могут создать зелье правды, обходящее блоки. Достаточно одного подозрения, что Тая начала понимать древние письмена, и патриарх с гранд-мастерами сделают возможное и невозможное для получения доступа к нашим секретам. К тому же есть строгое правило, от которого никогда не отступают старейшины — учить только своих кровников.

Артефактник выдохнул с облегчением, с Таиссой он провел достаточно времени на корабле, пока добирались до Аэзхенвалла окружными путями и точно мог сказать, что не почувствовал в ней ничего похожего на проклятую кровь. Вот удивительное дело — столько времени его отец охотился на представителей ЛЭста, он и сам раньше испытывал неприязнь, выращенную с детства, но сейчас стоял за то, чтобы родовые разработки проклятого рода и впредь оставались только их достоянием.

Намек на зелье правды заставил поежиться второй раз.

— А если мне дадут такое зелье?

И снова подивился сам себе — спрашивал для того, чтобы не стать причиной раскрытия секретов.

— Меридея — артефактник, она в силах наложить блок, но элементарный, другое дело, если подстрахуется специальной вязью, нанесенной на тело ученика. Но не стоило сбрасывать со счетов гранд-мастеров гильдии прикладных ремесел, там очень хорошие специалисты. Моя ветвь рода занималась целительством и генетикой, включая гипномагию, поэтому блок выглядит и действует по-другому. Тебя еще что-то волнует?

— Артефакт, который нужно изготовить в количестве пятидесяти штук, — метаморф кивнул на формулу. — Для городской больницы и военного госпиталя, в котором до сих пор не пришли себя караульные тюремной службы. Я уже понял, что это очередная гадость и прямая подстава, но как быть?

— Вырезать будешь не только ты, а весь ваш факультет, — призрак прошелся по подземелью, заглянул в пару рукописей, поморщился и продолжил перебирать книги. — Подпортить их можно довольно быстро, но пластин слишком много. Вариант есть, но придется дойти до каждого лечебного дома и на любой внутренней стене вырезать вот это, — он выдвинул доску и быстренько начертил мелом символ в круге.

Ташварт пригляделся, попытался прикинуть действие, но ничего не получилось.

— Похоже на руну времени, но почему в кольце?

— Зеркальная руна времени, закольцованная на саму себя, с нижней чертой, представляющей руну "Сауш", которая блокирует действие артефактов, буквально их запирая.

— Только те, которые собираются повесить? — в голове метаморфа никак не складывалась картинка.

— Увы, подействует сразу на все, — отрезал Лаундрэ. — Но именно на артефакты, а не на прочие вязи, которые используются для сохранности лекарств или продуктов. Правда, если холодильный шкаф или освещение завязаны на артефактах, то их отключит.

— Изобретение ваше?

— Нет, это восточная ветвь постаралась. Использовалось для выведения из строя антимагических артефактов противника, по большей части в тюремных камерах, куда нередко попадали представители нашего рода. Сбегали, сам понимаешь…

Таш тоже поднялся и сделал круг по залу, разминая ноги. Идея хороша, но может отключить холодильные шкафы, которые частенько находились на артефактной подзарядке. А еще лампы, жар-камни и прочие необходимые вещи.

— Верно, — призрачный целитель не стал ждать, когда ему озвучат очередной вопрос, а просто проглядел вылезшую мысль. — Есть еще вариант, на ребре каждой плашки вырезать тройную руну "Льха", которая остановит действие вязи и сойдет за обычную неровность. Хорошо тем, что достаточно нанести один раз, а потом не поможет даже полировка. Больше ничем помочь не могу.

Получалось, что метаморфу предлагался вариант подготовить все пластины самостоятельно.

— Реально, — поразмыслил метаморф. — Сяду на подготовку. Это не щит, так что мастер Саар-са только рад будет, если его избавят от распила и зачистки плашек.

Прошло несколько дней

Магистр Харр-Энг критически оглядел некромантов и так называемую группу поддержки. Жаль, что четвертый из группы до сих пор валялся в лазарете. Что-то на самом деле происходило непонятное, если от небольшой царапины так разнесло руку.

— Молча, гуськом, за мной. Ночное зрение только за пределами города.

Кира недовольно выдохнула. Ну, зачем ее-то тащить на кладбище? Лучше бы осталась в лазарете, посидела рядом с… Поглядела в глаза, помечтала…

Она послушно пристроилась в конец цепочки, ровно перед молчаливым Ташвартом. Тому и вправду все равно, она ему точно не нравится, иначе бы беспокоился. Или ухаживал. Ну, хоть что-то делал. Как хорошо, что она начала встречаться с Ивистаром, тот и внимательный, и заботливый, и столько историй знает, есть что послушать. Жаль только, что неудачно поранился на полигоне, да так, что маститые лекари разводили руками и ничего не могли сделать. И не он один…

За городской стеной улицы окутывала непроглядная ночная тьма, здесь фонари никто развешивать не собирался, а уж тем более расставлять магические огни, которые гасли сами с наступлением рассвета.

Здесь, не боясь, бегали крысы, отчаянно пища в драках за кусок заплесневелого хлеба.

— Дурдом, — озираясь, пробормотала девушка, — как здесь страшно. Темно, хоть глаз выколи.

И опять едва не завизжала, заметив, как все некроманты засветили голубоватыми глазами.

— Кир, ну чего ты какая нервная? — рядом пристроился Аурен. — Сейчас придем на кладбище. Там тихо, спокойно, холмики без табличек и памятников, никогда не знаешь, кого поднимешь. Сядешь в уголочке, там есть гранитная плита, из-под нее точно никто не полезет. Сиди себе, любуйся на облачка и звезды, только куртку застегни, а то холодает.

Лабиринт узких темных улочек закончился, за ним зашелестел ветвями пролесок, за которым и находилось место упокоения. На основное городское кладбище студентов не пускали, там всегда было чисто и спокойно, ухоженные могилки, резные деревянные памятники.

Для экспериментов им разрешали посещать ту часть, на которой хоронили всяких разбойников, грабителей и воров, закончивших свою жизнь в тюрьме или в стычках со стражей. Гранитных памятников, родовых склепов или аккуратных могилок, засаженных цветами, там не было и в помине, как и толковой ограды. Всего лишь простой низкий заборчик, торопливо и не особенно старательно сколоченный из досок.

Ташварт прислушался и поморщился. Ночные сверчки уже не стрекотали, осенние ночи выдались холодными. Тихо, мертвенно, но… как-то неправильно, словно что-то затаилось, ожидая добычи.

— Сейчас как повыползут, — вздрогнула Кира, подумав, что уж лучше провести пару ночей в лечебнице, рядом с лихорадящими больными, чем пару-тройку часов в этом жутком месте.

— Ты считаешь, что они сами встают? — хохотнул некромант. — Вот прямо по звонку — солнце село, а мертвые вышли на прогулку? Ну, там языками почесать или кулаками помесить по старой памяти, а то и кого ножичком в бок шарахнуть.

— Отставить р-р-разговорчики, — Харр-Энг недобро глянул в их сторону. — Кладбище — место тихое, не стоит беспокоить усопших лишней болтовней. — Кира, Таш, ваше место вот здесь, на плите. Сидите спокойно, любуйтесь звездами и не болтайте.

Плита и впрямь оказалась не только громадной, но и теплой, не успела еще остыть после солнечного дня.

Некроманты разминали пальцы, чего-то тихо бубнили, заглядывая в тетради.

Девушка тоскливо поглядела по сторонам — жаль, что Ивистар остался в больничке, ему запретили выходить из палаты, так и не поняв, что за зараза поселилась в раненой руке. Сейчас прижалась бы к нему и закрыла глаза… Ташварт — он хороший, но ухаживать не умеет и ласковых слов не говорит, а всем известно, что без них никаких чувств не получится. Да и нужны ли ему эти чувства? Весь повернутый на учебе и изобретениях, рядом с ним Кира выглядела ущербной недоделкой.

Артефактник спокойно уселся на плиту, слегка поерзал, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза — выдалось свободное время, чтобы повторить уроки призрака.

Он успел прогнать раз тридцать серый ряд, с десяток раз повторить формулы изъятия, варьируя под разные дары, припомнить нехорошую историю с лихорадкой… В шею что-то больно кольнуло. Слишком быстро, парень хлопнул ладонью по коже, лишь слегка задев жесткие крылья непонятной бабочки.

— Твою ж мать, — ругался Харр-Энг, вертясь волчком и отбиваясь от кучи странных мотыльков.

И не он один, студенты-некроманты тоже не молчали, на все лады поминая родственников и их отношения.

Зато могилы остались в том же состоянии, покойники не соизволили подняться и поприветствовать практикантов, как задумывалось с самого начала.

В памяти моментально проскочили страницы альбома, который показал Лаундрэ. Болотные криксы — разносчики лихорадки нашли свежую поживу, и он оказался в компании будущих жертв.

— Какая гадость, — взвизгнула рядом Кира. — Я так больше не могу.

Она вскочила на ноги и начала размахивать снятой курткой, отгоняя кровососов.

— Уходим, — Харр-Энг огляделся. — Таш, щит.

— Чтобы поставить щит, их нужно сначала отогнать, — запыхтел артефактник. — Иначе толку никакого не будет. Всякая кладбищенская дрянь — сфера приложения ваших знаний, но никак не моих, мое ремесло здесь вряд ли поможет.

В ответ прозвучало нечто нецензурное и очень быстрое, настолько, что Ташварт не разобрал половины слов.

Следовало уходить немедленно, но как? Похоже, никто из некромантов, включая магистра не знал, что за нечисть их атакует. Криксы не постесняются и рванут за ними в город, благо корма там достаточно. Или не рванут? За исключением похоронной команды, которая до сих пор валялась в лечебнице с болотной лихорадкой, не заболел никто.

— Бегом, — скомандовал преподаватель по темным искусствам. — Целительницу и артефактника в середину. Плевать на практику, сначала нужно прийти сюда днем и как следует разобраться, что здесь завелось.

Некроманты оказались подготовлены не хуже боевиков и резво понеслись к городу. Кира бежала в середине, на все лады костеря в душе ректора, запихнувшего представительницу мирного ремесла в такое жуткое место. Вот чем она сейчас могла помочь? Верно, ничем. Тогда что ей здесь делать? А как обходились раньше без целителя?

Расчет преподавателя темных искусств оказался верным — мотыльки за ними не полетели, затерявшись по дороге. Еще немного и некроманты перешли на шаг, восстанавливая дыхание.

— Здоровы же вы бегать, — с удивлением выдохнул Ташварт. — Получше многих боевиков.

— Нежить бывает разная, но вся непременно шустрая и гадостная, не всегда хватает знания или умений, чтобы ее остановить или уничтожить, — пояснил Харр-Энг. — Физподготовка — одно из основных занятий, беганье и лазанье в числе приоритетных. Кстати, заметил, как ребята перемахнули через заборчик? Даже не глядя, а ведь только второй курс.

Метаморф и сам не заметил, как его перепрыгнул, но в данный момент его заботило нечто другое. Как преподнести новость, что все ночные посетители кладбища, скорее всего, уже больны болотной лихорадкой?

— Магистр, — он нерешительно тронул за рукав преподавателя, — думаю, что вы уже слышали слухи и сплетни, гуляющие по академии?

— Которые из них? — едко поинтересовался некромант. — Если слушать все и во все вникать, то не останется времени на что-то более полезное.

— О том, что говорили у целителей, — артефактник покосился в сторону хмурой Киры, бредущей с опущенной головой. — В городскую больничку поступили четверо рабочих из похоронной команды с относительно внятным рассказом о покусавших их на кладбище мотыльках. Не настораживает?

Насторожило моментально. Магистр сразу подобрался, оглядывая группу второкурсников.

— С каким диагнозом?

— Вы можете уточнить это у целительницы из нашей группы, — Таш кивнул в сторону Киры, или задать прямой вопрос в больнице. Или спросить у декана лекарей. Вам не солгут.

Харр-Энг потер подбородок, пересчитал второкурсников и что-то прикинул в уме:

— Сейчас дойдем до академии и загоню эту группу в подвал, — заметил удивленный взгляд артефактника и пояснил, — в подземелье факультета есть зал, где расчерчен круг для определения магического воздействия. Пока студенты крепко стоят на ногах, можно попытаться определить — были ли это обычные ночные мотыльки или нечто другое.

Хвала темным. Ташварт оценил подход, пожалуй, единственно верный за последнее время.

— Ночная медитация — единственная и неповторимая, самая лучшая для сосредоточения, — Чиоро ходил между девушками-прорицательницами, устроившимися на ковриках, и злился. Да, удобно заглядывать сверху в декольте платьев. Если они есть, эти декольте. Но здешняя форма предполагала наглухо застегнутый ворот и никакого обзора.

— Магистр, — зевнула одна из студенток, — а почему именно сегодня? У нас же уже было занятие.

— Потому что выпускников нужно натаскивать как можно лучше, — этим аргументом прорицатель пользовался при возникновении неудобных вопросов. — Вам скоро выходить в самостоятельную жизнь, и я полагаю, что стоит потерпеть некоторые неудобства ради грядущей славы.

— Что смотреть — радужное или мрачное?

Преподаватель им не нравился, но куда деваться — приходилось подчиняться.

— Просто смотрите, — Чиоро добавил в курильницы особого состава, было интересно, как здешние девицы на него отреагируют. — Закрывайте глаза и следите за дыханием…

Сам он отсел подальше, чтобы не надышаться дурмана. Жаль, что здесь такие большие группы, то ли дело в столице. При одном только воспоминании Серж мечтательно прикрыл глаза и облизнулся. Какие там были студенточки. Стройные, грудастые, с яркими губами и томными улыбками. А кожа — чисто шелк, сразу видно, что жили в достатке. И плевать, что зазывные улыбки получались от воздействия некоторых трав. Он же ничего лишнего себе не позволял, понимал, что крошки, все как одна, из достойных семей, и старшие представители этих семей вполне могут припереть его к стенке да так, что департамент магии защищать не станет. Поэтому все выглядело очень скромно — просто потрогать, помять грудь или пощупать ноги, и плевать, что сминается вырез или подол, это случайно…

За десять минут даже самые упорные входили в транс, а потом он начинал развлекаться.

— Чхи. Чхи-чхи, — прозвучало одновременно с нескольких сторон. — Магистр, это что еще за отрава? Вы согласовали состав с ректором и преподавателем алхимии? Это точно не повредит нашему здоровью?

Сорок глаз никак не желали закрываться, а двадцать их обладательниц в упор с подозрением разглядывали преподавателя.

— А почему это я должен согласовывать составы для расширения сознания и облегчения вхождения в медитативный транс с теми, кто ничего в этом не понимает? — возмутился Чиоро.

— Только потому, что в данном составе использованы минимум четыре травы, которые обладают очень интересным действием, — рыжеволосая девушка решительно поднялась на ноги и начала открывать окна. — Возбуждающим.

Как ни странно, другие не возмутились ее действиями, не возразили, что на улице холодно и дует неприятный ветер.

— Вы говорите ерунду, студентка, — с пренебрежением фыркнул прорицатель, сообразив, что в его группе оказалась разбирающаяся в травах ведьма или алхимичка. — Как вы смеете обвинять меня в использовании не рекомендованных средств?

— Я обвиняла вас или говорила о составе для воскурения? — девушка щелкнула пальцами, зажигая на них крохотные язычки пламени.

Ну, конечно, надо же было такому случиться. Именно в выпускной группе оказалась инициированная ведьма, скорее всего темная. О последнем можно было судить по нахальному тону, которым студентка разговаривала с деканом прорицательского факультета.

— Не получите оценки в дипломный лист…

— Потребую пересдачу экзамена в присутствии комиссии, — повела плечами девушка, переходя к курильницам. — Если вы не желаете рассказывать, что у вас здесь такого понасыпано, то придется ответить на некоторые вопросы господину ректору в присутствии преподавателя кафедры алхимиков, который немедленно займется экспертизой.

— Да, как ты смеешь, — взвизгнул Чиоро. — Малолетняя дрянь, провинциалка…

Сейчас он хотел только одного — вытряхнуть этих девиц за дверь и убрать травы с курильниц. На всякий случай. Хотя, что ему сделает ректор? Он здесь по личному приказу лорда-дознавателя, вот.

— Бабочки… — одна из студенток вдруг осела обратно на коврик и начала раскачиваться, — бабочки идут, крылатую смерть несут. Сожрут всех до единого…

Транс, твою мать. Неконтролируемый и случайный, такое Серж тоже видел и не один раз. Нехороший, потому как предсказание всегда выходило туманное, но верное.

— Пошли вон отсюда, — он сделал попытку выгнать прорицательниц, но не успел.

Дверь угрожающе заскрипела, и на пороге встали хмурый Зайритан Наушвар и недобро усмехающийся преподаватель кафедры боевиков.

— Это аудитория для предсказаний, — попытался возразить столичный гость, косясь в сторону курильниц.

— Чем воняет? — Науштвар помахал ладонью около носа. — Что за гадость привыкли использовать в столице?

Кармоне вопросов не задавал и переговоры вести не собирался, деловито очищая курильницы и ссыпая травы и пепел в плотный пакет. Они оба были в курсе, кого из себя представляет заезжий прорицатель, а так же знали его привычки и неприятности, в которые мог ввергнуть академию столичный наушник. Молчать не собирались, поэтому продумали план, согласно которому Чиоро должен был себя выдать.

На всякий случай запихнули в выпускную группу алхимичку, которая по тонкости обоняния могла поспорить с нелюдями. Мало ли…

Прошло всего несколько дней с приезда Чиоро, и он не выдержал и решил устроить развлечение в курсе инкв… всяких нехороших дяденек.

— Проваливайте на свою кафедру, — Серж уселся в кресло и начал рассматривать ногти. Ужасно, в этой захудалой дыре нереально было найти хорошую маникюршу. Впрочем, плохую тоже невозможно.

— Молод еще хабалить, — огрызнулся в его сторону преподаватель боевых искусств. — В нашем учебном заведении строго запрещены средства, которые могут оказать влияние на поведение студентов.

— Ой, да можно подумать, вы все здесь такие безгрешные, — протянул Чиоро, с опасением поглядывая на боевика. Сартаноро-то в столице, а эти… здесь, рядом. — Девок-то пруд пруди, не аристократки с хорошими фамилиями, не убудет, если кто вольности позволит.

— Магистр, — Алсия скромно продолжала стоять около двери, — я могу идти?

— Иди, — кивнул преподаватель алхимии, — зачет по определению опасных веществ по запаху сдан.

Наушвар гордился первокурсницей, которая в будущем могла стать очень хорошим специалистом. Пусть с ведьминскими корнями, но так даже лучше, ведьмы куда более изворотливые и практичные.

Алсия силком подняла студентку, начавшую выходить из транса, и увела ее с собой.

— С завтрашнего, ох, уже сегодняшнего дня вы будете выходить в патрули и на дежурства вместе со всеми, — обрадовал прорицателя Ингвар Кармоне, вытаскивая из кармана слегка помятый листок. — Это распоряжение ректора.

— Не пойду, — помотал головой Чиоро. — Я не боевик, не некромант и не целитель. Мое дело — просматривать линии вероятности возникновения некоторых событий и обучать молодые умы хитростям предсказаний.

— Ваши хитрости мы уже учуяли, — алхимик закрыл окна, поскольку в аудитории ощутимо похолодало. — Вероятность возникновения нашего появления вы не увидели, как и не заметили того, что среди ваших студенток затесалась полуведьмочка. Пора приносить настоящую пользу, магистр. Поэтому смело проваливайте в транс сами, и будьте любезны до утра определить возможность и силу эпидемии в городе.

Эпидемии? Чиоро побледнел. Любая эпидемия выкашивала множество жителей, вне зависимости от пола, возраста, благосостояния и благочестия. Вот только этого не хватало.

Тут же захотелось бросить все, сесть на коня и отправиться в обратный путь. Останавливало одно — гнев лорда-дознавателя, который и так не особо благоволил к наушнику, относясь к нему с заметной брезгливостью.

— Эпидемии? — тупо переспросил он, моментально забыв о хорошеньких девицах.

— Именно, — Наушвар достал из кармана пакетик и щедро сыпанул из него в ближайшую курильницу. — Вот это настоящий состав трав для улучшения медитации. Кстати, — он обернулся уже от двери, — заодно гляньте, у кого выше вероятность выживания — у вас или у всех остальных?

Если бы он мог такое просмотреть, то давно уже сидел бы в собственном доме и распоряжался слугами. Хорошие предсказатели всегда ценились на вес золота и их услуги высоко оплачивались, позволяя вести безбедную жизнь.

— Не имеете права…

Голос сорвался на писк, но уходящие преподаватели даже не оглянулись, а потом послышался звук поворачиваемого в замке ключа — его заперли.

— Какая он все-таки скотина, — с чувством выругался Наушвар, поворачивая в коридор, ведущий к алхимической лаборатории. — Любитель девочек и борделей. Коль так чешется и терпеть невмочь, так до шлюх дойти можно за полчаса.

— Идти не хочет, — невозмутимо заметил Кармоне. — Однако с этим гадом нужно что-то делать, причем настолько аккуратно, чтобы не попасться.

— Рано или поздно он выйдет из академии, — попытался предположить алхимик, но тут же замолчал, увидев скептическую усмешку. — Ну теперь точно не выйдет, чтобы не попасть под мор или нарваться на грабителей.

Чиоро трясло так, что смог зажечь курильницы далеко не с первой попытки. Честно говоря, он уже забыл, как правильно входить в транс, ограничиваясь советами студенткам и посматривая на них с чувством собственного превосходства. И никогда еще не чувствовал себя так скверно.

Эпидемия. Да он в город под страхом увольнения не выйдет.

Патруль? Так прорицатель не боевик и не целитель, какой с него толк?

В транс тоже не удалось войти сразу, пришлось потрудиться и досконально вспомнить, что преподавали ему самому в столице. Когда же его окутало долгожданной пеленой, заколотило еще больше.

Тучи темных зубастых бабочек с кожистыми крыльями летели прямо на прорицателя. Их было настолько много, что свет тусклого осеннего солнца едва угадывался. А самое страшное, что Серж забыл, как правильно выходить из такого состояния, завис в сумеречной завесе, отгораживающей от реального мира.

От курильниц тонкими струйками продолжал виться дымок. Травы дымились, когда в двери комнаты щелкнул замок, давая доступ к долгожданной свободе. Только прорицатель уже ничего не видел и не слышал, страх оказался настолько велик, что остановилось сердце.

— Труп, — Герхард Цанни, декан кафедры некромантии, на всякий случай активировал "Уши смерти" — заклинательный диагностический аркан, который использовал крайне редко. — Сдох от страха и невозможности от него убежать. Интересно, что такое он увидел?

— Полагаю, что-то связанное с ночным нападением на второкурсников на кладбище, — Харр-Энг протянул декану листок. — Нас атаковали не простые бабочки, а вполне живая и очень голодная нечисть. Считаете это случайностью?

— Слишком много случайностей за последний месяц, — Цанни ткнул прорицателя в плечо и полюбовался на заваливающегося на бок мертвеца. — Что будем делать? Наушник департамента отправился к праотцам в результате просмотра вероятностей. Не смог выйти из транса… Письмо-то писать в столицу все равно придется.

— Да так и напишем, — отмахнулся преподаватель темных искусств. — После занятий многоуважаемый Серж Чиоро решил посмотреть будущее и вошел в транс. К сожалению, вывести его оттуда не представлялось возможным, так как в академии отсутствуют подобные специалисты.

— А труп?

— Свалим в специальный шкаф на леднике. Если вдруг соизволят появиться столичные дознаватели, то пусть допрашивают его лично.

— И увидят, что мы его заперли? — Цанни прекрасно понимал меру ответственности, хотя ему было, что показать представителям департамента магии. Ночную медитацию, в которой Чиоро хотел воспользоваться беспомощностью девчонок, удалось записать на сферу, любезно предоставленную кафедрой артефактов.

— Не думаю, что до этого дойдет дело, — Харр-Энг потушил курильницы. — И не думаю, что в ближайшее время к нам вообще кто-нибудь пожалует.

"Департаменту магии.

С сожалением и прискорбием сообщаем, что присланный вами преподаватель прорицания и предсказаний не смог выйти из транса и умер по неизвестной причине. Предполагаем, что нечто увиденное повергло его в такой ужас, что организм не выдержал.

Тело уважаемого Сержа Чиоро запечатано в специальном шкафе на леднике морга, чтобы ваши дознаватели могли проверить и установить верную причину смерти.

С уважением и глубокой скорбью, магистр Торц — ректор академии города Драммига".

— Быстро он отправился на тот свет, — Сартаноро прочитал письмо и вернул его на стол лорда Кафа.

— Причина? — хозяин кабинета рассматривал книгу с гравюрами. Любил их коллекционировать, да.

— Вряд ли преподаватели убили его лично, зная, что сей господин был прислан от департамента. Не такие уж они идиоты. Полагаю, что наушник смог действительно увидеть будущее, и оно предстало настолько ужасным, что не выдержало сердце. Чиоро всегда был трусом, хотя деньги любил не меньше своей никчемной душонки.

Лорду Кафу было глубоко наплевать на смерть прорицателя.

— Не жалеешь, что остался без глаз и ушей? — интересовало только это и то по долгу службы.

— В академии есть человек, мечтающий о хорошей карьере. Куда более сообразительный, чем этот, — Рейнард кивнул на письмо. — Установленная с ним связь не хуже, отчеты пусть не изобилуют подробностями, частенько ненужными, но вполне емкие. Я, лично, ничего не потерял.

Каф тоже ничего не потерял, как и Департамент, сэкономивший на жалованье.

— Город обречен? — это тоже мало волновало советника по особым делам, люди плодятся так быстро, что восстановят численность без проблем. Интересовали только результаты полевых испытаний.

— Почти, — лорд-дознаватель искривил губы в еле заметной усмешке. — В любом случае жителей ждут большие неприятности, а мы скоро узнаем, насколько эффективны те средства, которые я использовал. Немного терпения, ваша светлость. Всего лишь немного терпения.

* * *

На следующий день Агнус Вервиан рвал и метал: с симптомами лихорадки свалился второй курс некромантов в полном составе и студентка с его факультета, а также преподаватель темных искусств. Пять палат оказались заняты, правда, Киру положили в отдельный закуток, где она осталась в одиночестве. Артефактник, который вместе с ними был на кладбище, чувствовал себя немного лучше, хотя от слабости не поднимал головы.

Ташварт сразу же, как почувствовал озноб, выпил алхимическое средство, которое раздали всем студентам, и поставил формулу Оштара, данную призраком. Помогло, хотя здесь могло сыграть роль то, что он изначально не являлся человеком, просто копировал генетическую структуру, а представители других рас болели куда реже и легче. А потом доковылял до лечебницы и рухнул на свободную кровать.

Слабость валила с ног, не давая поднять голову от подушки, глаза резало от света, звуки казались неестественно громкими, практически оглушая. Зато сознание осталось четким и ясным, и артефактник тут же начал повторять те формулы и руны, которые задал магистр Лаундрэ.

— Таш, — около кровати на табуретку присел декан целителей. — Тоже бабочки?

— Они, — прошептал парень. — Здоровенные, заразы. Покусали всех, кто был на ночном уроке по некромантии. Магистр, можно попросить у вас чаю с медом и лимоном.

— Может лучше полынного отвара?

Вместо ответа Ташварт показал на пустой пузырек, стоящий рядом на тумбочке.

— Ну, ты выглядишь намного лучше, чем все прочие, — Вервиан посчитал пульс, удивленно приподнял седые брови. — Жара почти нет, можешь считать, что тебе повезло. Слабость пройдет за пару дней, нужно только отлежаться.

Отлежаться метаморф был не прочь, а заодно подумать о своем будущем. Спокойно, размеренно, рассчитывая каждый шаг.

Такого Кира не ожидала: озноб, когда колотит так, что невозможно выговорить ни слова, потом сумасшедший жар, вынуждающий хватать ртом воздух и желать хоть капельку прохладной воды. А еще невыносимая головная боль…

Как только ее начало колотить, а это случилось ранним утром, она тут же выпила зелье, оставленное Алсией, и начала перешаривать собственные запасы. Получилось плохо, поскольку из-за тряски уронила и разбила несколько пузырьков.

Пришлось по стеночке дойти до лечебницы и сдаться на милость дежурного целителя-старшекурсника.

Девушка оказалась первой, некроманты-второкурсники подошли позже, и только потом преподаватель темных искусств.

Болотная лихорадка — диагноз оказался неутешительным и укладывал на больничную койку минимум на три недели. С одной стороны — это неимоверно радовало, отдых от надоевших лекций и постановки бесконечных сетей, заучивания длинных непонятных формул. С другой — огорчало, что прогулок с боевиком в ближайшем времени не предвидится.

— Куда? — сердито цыкнула дежурная выпускница-целительница. — Жить надоело?

— Было бы заразно, так все уже давно свалились, — отмахнулся от нее здоровой рукой Ивистар.

Он внимательно прислушивался к разговорам и сплетням, пытался анализировать и сделал вывод, что криксы, завезенные столичным лордом, через укус заражают лихорадкой, которая не передается от больного к больному. Нет, конечно же, парень знал, что маги попрочнее, чем простые люди, но эпидемии, случавшиеся давным-давно, не обходили и их, не давая поблажки одаренным.

Заразиться от Киры — вряд ли, хотя это дало бы ему дополнительную отсрочку для отдыха в лазарете.

— Куда? — неслышно подошел декан кафедры целителей.

— Проведать, — не смутился боевик. — Вдруг ей от моего присутствия легче станет?

Вервиан задумчиво поскреб подбородок, такую возможность и впрямь нельзя было скидывать со счетов.

— Ладно, иди, — он махнул рукой, но тут же остановился. — Потом соберешь вещи и вернешься в общежитие. Нечего вам здесь занимать место, мало ли, вдруг еще палаты понадобятся. Но дважды в день на перевязку.

— Хорошо, — кивнул Ивистар и прошел в отдельную палату.

Для Киры даже поставили ширму, чтобы не стеснять девушку постоянно открытой дверью. Двери, большей частью, оставляли открытыми, чтобы дежурный мог услышать зов и вовремя прийти на помощь.

Она металась на постели, то по уши заворачиваясь в одеяло, то сбрасывая его. Лекарства помогали плохо, почти не давая облегчения.

— Тш-ш-ш, — боевик придвинул табурет и сел рядом с кроватью. — Тише, милая, все будет хорошо.

Эти слова девушка услышала и даже смогла слабо улыбнуться в ответ, а потом снова провалилась в кошмар горячечного бреда.

Ивистар прислушался и удовлетворенно улыбнулся. Все целители заняты и у него появилось время, чтобы выполнить задание, данное инквизитором.

Он капнул в приоткрытый рот Киры каплю сонного зелья, а потом без зазрения совести поднял рубашку, оголяя живот. Бесцветный двукохнечный кристалл нужно было положить на солнечное сплетение, четко ориентируя на голову и ноги, то есть на основную циркуляцию силы.

Недолго, это всего на пару-тройку минут, а потом в департамент отправится посылка с запиской. Жаль, что артефактник, которого тоже требовалось проверить, оказался в палате не один. И валялся не в горячке, как все остальные, а уставился с нескрываемым подозрением, едва боевик попытался подойти поближе.

Кварц окрасился быстро, и парень не поверил своим глазам. Половина черная, половина белая — в теле первокурсницы прятался один из самых редких даров, соединяющий в себе одновременно дар смерти и дар исцеления. Как, демоны всех задери, ее пропустила комиссия, вместо того, чтобы отправить в столичную тюрьму, где были специальные камеры для содержания опасных магов? Как этого не увидели магистры? Или подобная диагностика невозможна без кристаллов?

Ивистар брезгливо передернул плечами, вернул рубашку и одеяло на место и спрятал кварц. Нужно немедленно отправить послание лорду-дознавателю, ну а там он сам решит, что делать с этой девчонкой.

Звонко дзинькнула почтовая шкатулка, указывая звуком на посылку. Письма сопровождались куда более тихим и мелодичным звуком.

— Как интересно, — пробормотал Сартаноро, вертя в пальцах наполовину черный, наполовину белый кварцевый кристалл. — Двудар, притаившийся в провинции, где непрофессиональные идиоты-магистры не представляют, кого они пригрели под боком и чем это может грозить.

Первым желанием было тут же оседлать коня и отправиться в Драммиг, чтобы лично вытащить за волосы мнимую целительницу. Но лорд-дознаватель никогда бы не занял высокого положения, если руководствовался одними эмоциями. Следовало, не торопясь, поразмыслить и взвесить все "за" и "против".

Против говорило то, что сейчас в Драммиге небезопасно и не факт, что эта недоделанная девчонка доживет до весны. Рейнард не понаслышке знал, что у двударных большие проблемы с резервом, хотя не представлял, за счет чего он может развиться до значительных высот. Такие же сложности возникали у чисто темных целителей, но они умели до хруста стискивать зубы и тренироваться до потемнения в глазах. Ежедневно, ежечасно, практически теряя сознание, по крупицам отвоевывая силу. Но то — темные, у них в крови упорство, помноженное на желание выжить и совершенствоваться дальше.

Он прошелся по кабинету, выглянул в окно, за которым ветер гнал пожухлую листву. Плеснул себе в бокал вина и неторопливо опустился в кресло.

Итак, одну из троих боевик проверил, и кристалл подтвердил, что интуиция у него работает неплохо. Осталось еще двое — алхимичка и артефактник. Право, торопиться не стоило. Погода сейчас не особо располагала к дальним прогулкам, начинался сезон дождей, потом сезон холодных ветров, за которыми приходила зима. Всего лишь подождать и понаблюдать. Могло сложиться так, что после разгула грабителей, мертвецов и крикс в городе не останется сколь-нибудь значительной противодействующей силы, а специалисты, за которыми следил его наушник, отправятся в мир иной.

Ташварт провалялся в лазарете не пару дней, а четверо суток, понимая, что слишком раннее выздоровление окажется подозрительным. И только потом вернулся в свою комнату.

Вслед за ним поднялся Харр-Энг, что сразу же указало на то, что мастер темных искусств не совсем человек.

Впрочем, ректора это устраивало, как и прочих преподавателей, в том числе и Герхарда Цанни, вынужденного в одиночку разбираться с факультетом некромантов.

А вот в городскую лечебницу продолжали поступать больные, теперь лежали не только в палатах, но и в коридорах на наспех брошенных на пол матрацах. Раненые в уличных потасовках, которые день ото дня становились все яростнее, и еще с десяток человек, уверявших, что на них напали летучие мыши.

Услышав это, Ташварт насторожился, похоже криксы наелись до нужного предела и начали расти. Это было хорошо и плохо одновременно. Плохо, потому как мэр требовал немедленно разобраться с заразой, которая напала на город, и хорошо, поскольку в подросших крикс было проще попасть поражающим заклинанием или попытаться поймать их ловчей сетью охотников.

Лаундрэ упоминал, что этот вид нечисти охоч до лакомств, которыми являлись протухшие рыбьи потроха. А что, если использовать это как приманку? Накидать в корзину, поставить на открытое место, а самим притаиться и ждать, пока эта дрянь соберется кучей. А потом шарахнуть по ним пламенем, с которым упражнялись боевые маги.

Вариант хороший, пожалуй, даже лучший, но как подкинуть идею и не подставиться, поскольку сразу возникал справедливый вопрос о некоторых знаниях, которыми не обладают даже преподаватели.

Ивистар упорно продолжал навещать Киру, каждый день утром и вечером. Заодно убедился, что инквизитор был прав и на территории академии ему ничего не угрожало. Рука все еще болела, продолжала сочиться зеленоватой слизью, вводившей в ступор маститых целителей. В конце концов, списали на осложнение после полигона, тем более, что там перед ними тренировались некроманты, а потом выходили на проверку взрывчатых зелий алхимики.

— Это конец, — мрачно заявил ректор, в упор глядя на позевывающих преподавателей, которых пришлось срочно поднять с постели.

Мастер артефактов только пожал плечами, от поделок его факультета мало что зависело, хотя горожане чаще стали обращаться с просьбой сделать охранку на дом или лавку.

— Что не так? — Харр-Энг двое суток шарил по кладбищам, прикрываясь щитом и пытался выяснить, откуда берется дрянь, разносящая лихорадку. Ничего толком не выяснил, только обнаружил зачарованную коробку с остаточным фоном, по которому не удалось сделать диагностику. Двое суток не спал и теперь попросту падал с ног.

Магистр Торц отошел к шкафу, побренчал пузырьками, которые хранил в сейфе, и выставил перед преподавателями целый ряд тоников.

— Отдохнуть не получится, только что от главы города пришел отчаянный вопль о помощи…

На стол лег листок, покрытый разбегающимися корявыми буквами. Письмо, к счастью, оказалось коротким.

"Требуется срочная помощь в наведении порядка. Окраины атакованы мертвецами и крупными летучими мышами, которые нападают на людей".

Такой цветистой и слаженной ругани ректор давно не слышал, даже рот приоткрыл от удивления.

— И? — преподаватель темных искусств откупорил широкогорлый пузырек, понюхал его и опрокинул в рот, будто стопку с самогоном.

— Выводите выпускные курсы. Занятия в академии временно прекращаются, артефактники занимаются соответствующими амулетами, алхимики аптечными средствами и тониками, целители посменно в военный госпиталь, городскую больницу и наш лазарет. Боевики и темные выходят на улицы самостоятельными патрулями, — ректор не удержался и от души шарахнул по столу кулаком так, что подпрыгнули папки с документами.

— Предлагаете бросить парней в бой? — Кармоне поморщился, вспоминая потенциал выпускников. Средненькие, но все же получше, чем стражники.

— Через полгода им выходить в самостоятельную жизнь и вас рядом не окажется, — отрезал магистр Торц. — Здесь хоть рядом с академией, в крайнем случае, есть возможность отлежаться. Чтоб его… Кто из вас может наложить мастерское адресное проклятье?

Харр-Энг глянул на потолок, пошевелил губами и нехотя произнес:

— Отобьет, а то и назад отправит, да так, что не отмоемся до гробовой доски. Кроме того, там специалистов тьма-тьмущая.

Он не стал уточнять, кого имел в виду ректор, это и так было ясно — столичного лорда-дознавателя, после визита которого в городе начались проблемы.

— Плохо, но отправлять в департамент бумагу с просьбой помочь нельзя. Всем известно, что подобная помощь высоко оплачивается, мы с города столько денег не соберем, — ректор взял очередную бумагу с данными из городской казны.

— Предлагаете обойтись своими силами? — Кармоне почесал стриженый седой затылок. — Будут потери, возможно, значительные.

— Потери будут в любом случае, — магистр Торц развел руками. — Даже, если выскребем казну до последней серебрушки. Пока отправим письмо, пока его там рассмотрят — бумажная волокита, то да се. Пока отправят нам ответ с требуемой суммой… Ну, спрячемся мы за стенами академии, а как людям в глаза смотреть станем? Они же понимают, что здесь какие-никакие, а все же маги.

— Пока соберут команду, — продолжил Харр-Энг. — Эта команда особо торопиться не станет, всем известно, что в Драммиг портала не построить, Мертвый лес своими полями искажает любое перемещение, а инкв… тьфу, департамент магии своими работниками никогда не рискует. Пройдет недели три или около того.

— Надеюсь, что градоправитель уже отдал приказ сидеть по домам, — мастер алхимии достал из кармана записную книжку, перелистал и поморщился. Нехорошо получалось, взрывчатые зелья изготовить не проблема, но при их использовании пострадают дома и обычные жители. — На всякий случай отправьте письмо, но не с просьбой о помощи, а с вопросом — как быть и что делать при такой оказии. А дубликат в канцелярию королевского дворца.

Это был очень хороший вариант — уведомление о разгулявшейся нечисти и мертвяках, на которое департамент был обязан отреагировать. Не открытый найм, за который платили в звонкой монете, а предупреждение, что за одним городом последуют другие, в результате чего волна народных недовольств могла докатиться до столицы.

Артефактников посадили делать пластины для лечебниц, Саар-са чувствовал, что они мало помогут, но требовалось исполнить предписание департаментского отдела, заведующего амулетными техниками.

Ташварту, как перенесшего лихорадку, пусть и в легкой форме, поручили делать заготовки. Именно то, на что он и рассчитывал, чтобы нанести на ребра запирающие руны. Полсотни грубо напиленных пластин требовалось ошкурить и затереть до гладкости, причем вручную.

Парень не отпирался, наоборот со всем старанием принялся за дело, заодно прислушиваясь к разговорам, которые уже не скрывались.

Походы в город по лавкам и кофейням сильно поуменьшились, выходить рисковали только боевики или некроманты. Особенно некроманты, которым разрешили в крайнем случае при массовом нападении всякой гадости использовать волновые поражающие заклинания.

— Таш, — Аурен встал с постели, когда начал спадать жар. Пусть нетвердо стоял на ногах, но голова вдруг стала работать не в пример четче, — нам сказали, что на окраинах поднялись мертвецы…

— В город не выходил, сам не видел, — пожал плечами артефактник, — но дыма без огня не бывает. Мэр тоже не дурак, просто так не стал бы тревожить магистров.

Рядом с одним некромантом на стул опустился второй, Ромхар Фарзис, которому тоже несколько раз не повезло с рикошетом.

— Мертвяки просто так не встают — это закон, — он бросил взгляд в сторону прислушивающегося преподавателя прикладных ремесел. — Их кто-то поднял, это точно.

— Способы поднятия? — Ташварт отложил одну пластину и взял следующую.

— Ритуал с жертвой, ритуал без жертвы на собственной крови…

— Вряд ли, остались бы следы, — Икчин Саар-са не выдержал и подошел, чтобы поучаствовать в разговоре. — Считаете, что магистры не разберутся?

— Считаем, что на магистров слишком много навалилось, — ответил Аурен, не поворачиваясь к преподавателю. — Мы пытаемся проанализировать, а заодно и повторить материал. Насчет следов вы правы, после подобных ритуалов остается устойчивый след, который мы бы почувствовали. А уж тем более его ощутил бы мэтр Харр-Энг.

Ни для кого не являлось секретом, что люди с примесью нечеловеческой крови обладали куда лучшим чутьем и более выраженными способностями.

— Еще способы есть? — на верстак легла следующая заготовка. Затирка дерева — действие, не требующее особого навыка и применения силы.

Некроманты переглянулись. Второй курс особыми знаниями не располагал, но каждый темный был приучен рассматривать любые способы, даже самые невероятные.

— Прямой вызов связан с присутствием на кладбище, после чего остается ощутимый след от исполнителя, — Фарзис заколебался. — Наши никуда не выходили, иначе магистры бы об этом знали. Залетный маг вполне мог это сделать, но зачем? Просто для тренировки? Поднял и ушел? Рискованно и глупо, поскольку невозможно отследить результат.

— Отсроченный вызов с применением поднимающего артефакта, — Аурен перелистал тетрадь за первый курс, где просто перечислялись доступные способы. — Жаль, мы этого не проходили.

При слове "артефакт" Икчин Саар-са насторожился — это была его вотчина, пусть и применяемая в темных искусствах.

— Чертеж, схема — что-нибудь есть? — он наклонился, заглядывая через плечо сидящего студента.

— Ничего, — развел руками второкурсник. — Что такое реально сделать — мы знаем, но как — пока нет.

Начало всплывать хоть что-то, хотя преподаватель плохо представлял, как выглядит подобное изделие.

Ташварт неторопливо затирал пластины, так же медленно вырезал руны на ребрах, полагая, что мастер сейчас поглощен совсем другими думами и вряд ли обратит внимание на его действия.

Саар-са долго стоять не стал, задал остальным студентам задание по вырезанию спиральной лечебной формулы, а сам рванул на факультет темных искусств.

— Ушел, — Фарзис проводил взглядом заторопившегося магистра. — В нашей семье я далеко не первый некромант, хотя темные способности передались от деда. Надеюсь, что вы не побежите закладывать семью благополучных торговцев сундуками и ларцами, занимающихся столяркой и резьбой по дереву?

— Есть что-то семейное, передавшееся по наследству? — насторожился Аурен. Он прекрасно понимал опасения сокурсника, все темные были на строжайшем учете вплоть до снятия слепка с ауры.

— Только рассказы, — студент предупреждающе помахал ладонью.

— Я — могила, — пробурчал Ташварт, склоняясь над очередной заготовкой. — Но мы здесь не одни.

— Ты — темный, — спокойно заявил Фарзис, — ни один темный другого не выдаст. А прочие нас уже не слышат.

Метаморф поперхнулся, пытаясь сообразить, когда и как некромант наложил заклинание отвода глаз и ушей. Слышал о таком, но никогда не видел в действии. Мороки, иллюзии — другое дело, этому он обучался сам.

— Интересно, как ты это определил? — наконец выдал Ташварт.

— Некоторые особенности характера, движения, привычки. Аура смазанная, но это частенько встречается у людей со слабой примесью демонической крови. Опять же лихорадка не уложила тебя в постель, а это много значит.

— Каждый имеет право на секреты, — пробормотал метаморф, поражаясь тому, как легко его раскрыли. Почти раскрыли.

— Твои секреты — твое дело и выведывать их никто не собирается. Итак, — Фарзис еще раз огляделся по сторонам, — во времена деда так наказывали должников. Закапывали на могиле небольшую пластинку с символами подъема, делали привязку на дом или двор недруга, и отправляли мертвого гостя выбивать долги или мстить. А то и не одного.

— Поднять покойную тещу должника и послать ее вправлять мозги зятю? — с невеселой усмешкой поинтересовался Ташварт.

— Кстати, отличная идея, — оживился Аурен. — Теща — это страшная и непреодолимая сила, надо взять на заметку.

— Кстати, да, — Фарзис тоже черкнул в своем блокноте пару строк. — Весь смысл в отсрочке поднятия. Некто закапывает на могиле амулет с символами подъема в определенное время, спокойно уезжает, при этом ни один некромант не определит будущего воздействия…

— Спящий режим, — кивнул метаморф.

— Верно, — второкурсник снова оглянулся, видимо не был уверен в устойчивости заклинания. — Предположим, что некто поступил так с городом, посчитав всех жителей должниками.

— Поставил привязку на каждый дом и двор? — Ташварт покачал головой. — Слишком сложно и долго, город не из мелких.

— Это можно отразить в амулете, — возразил некромант. — Чье кладбище, того и город, и наоборот. Сам прикинь, насколько это реально.

Это было реально, даже очень, и артефактник медленно кивнул.

— Пусть в амулете была установка времени, предположительно две или три недели…

— Седмицы, — поправил артефактник. — Время в изделия закладывается в седмицах или лунах.

— Пусть так, — Фарзис спорить не стал. — Установил определенное время и ушел, уехал, улетел. Одним словом, исчез. Время прошло, амулет сработал, и именно в эту ночь на кладбище не оказалось практикующих некромантов, хотя до этого практики проводились с завидным постоянством.

— Некроманты-второкурсники свалились с лихорадкой, подцепленной от странных бабочек, превратившихся в летучих мышей, в результате чего весь факультет остался без ночных прогулок, — продолжил Таш. — Помню, было, лично присутствовал. Что ты предлагаешь?

— Ты умеешь искать спрятанные артефакты или амулеты?

Вопрос был понятен, ему ненавязчиво намекали на вылазку на кладбище.

— В одиночку не пойдете.

Тихая фраза, сказанная твердым разборчивым шепотом, но парни подскочили на месте.

— Простите, магистр, — метаморф вежливо наклонил голову, одновременно пряча глаза. Перед тем, как куда-то идти, ему хотелось посоветоваться с более старым специалистом.

— Ваша идея принята, ректор одобрил, — Саар-са задумчиво оглядел троицу заговорщиков-студентов. — Цанни и Харр-Энг к закату вместе с выпускниками идут прочесывать улицы, помочь не смогут, поскольку все силы брошены именно на город. Вас подстрахует Кармоне. Два некроманта с плохими знаниями и бредовыми идеями, артефактник-щит и бывший охотник.

Видимо, действие заклинания не распространялось на магистров, либо они умели обходить его действие, о чем Фарзис тут же сделал пометочку в памяти.

— Осталась одна проблема, — Ташварт отложил очередную пластину в сторону и встал. — Бабочки или мыши, разносящие лихорадку. Если они все еще на кладбище, то вылазка обречена.

— Что-то нужно от других кафедр?

Опять вспомнились рыбьи потроха, которыми обожали лакомиться криксы, и то, что их можно уничтожить огнем.

— Тухлые рыбьи потроха, алхимическое зелье, чтобы устроить грандиозный пожар, ловчая сеть — это для кусающихся летунов…

— Откуда такой список? — насторожился мастер артефактов.

— Летуны появились на кладбище, а там пахнет далеко не розами, переловить и удержать стаю, да еще в том количестве, как мы видели, невозможно. В одиночку им шеи не посворачивать, нужна ароматная приманка, чтобы все они оказались в одном месте и кучей, а рыба тухнет очень душисто, мясо с ней не сравнится. Сеть для удержания, если они клюнут на лакомство, зелье, чтобы их сжечь, — метаморф мгновенно выкрутился, создав логическую цепочку. — Вместе с сетью.

— Логично, несложно и практически реально, — поразмыслив, выдал магистр. — А что с артефактом?

— Попытаюсь создать поисковую нить, но хотелось бы посоветоваться с мэтрами темных искусств. Существует же какой-то принцип закапывания подобных вещиц? Если с поиском я разберусь, то с уничтожением вряд ли.

— До начала сумерек еще четыре часа, вас отпускают, чтобы могли поискать информацию, возможно с кем-то посоветоваться, — Саар-са немного помолчал и добавил. — Я вам помочь не смогу, другая специфика.

Он специализировался на охранных вещицах, помогающих сохранить дом и имущество. В данной ситуации этого было ничтожно мало.

— Это опасно, — такими словами встретил метаморфа призрачный целитель.

— Знаю, — вздохнул Ташварт, — но отсидеться за стенами академии и ничего не делать нереально. К тому же вы все прекрасно понимаете.

Лаундрэ понимал: призвание защитника — это надолго, это почти навсегда, поскольку случалось так, что приходилось переквалифицироваться и отходить в сторону.

— Судя по тому, когда поднялись мертвецы, это и впрямь либо отсроченное заклинание, либо управляющий артефакт. С заклинанием тебе не справиться, нет даже базовых знаний, а вот с артефактом вполне по силам.

— Вы не артефактник, магистр? — невесело заметил метаморф.

— Нет, но с некромантией знаком, поскольку она тоже относится к магии целительства, только с другой стороны, как и магия смерти. Артефакт — это всего лишь предмет с нанесенными символами, обработанный специальными зельями против гниения, но бывают очень мерзкие вещицы, в которые закладывают охранку с возможностью уничтожения того, кто рискнет взять ее в руки.

— Мы — покойники? — голос дрогнул, хотя Таш старался этого не показывать.

— Вероятность высокая, — не стал скрывать Лаундрэ. — Против города играют настоящие специалисты, никогда не стоит считать противника заведомо глупым или нерасчетливым.

— Ну, это и к ним относится, — артефактник не выдержал, впервые позволив себе слегка измениться и показать в глазах четкие проблески тьмы.

Сын охотника и метаморфы обладал достаточным количеством темной крови по обеим линиям, но не владел нужными практиками.

— Неплохо, — призрак пробежался пальцами по корешкам книг дальнего стеллажа. — Но все равно опасно.

Он снял пару альбомов с полок, подумал и присоединил к ним тонкий рукописный блокнот.

— Что ты здесь видишь?

Сам открывать не стал, просто положил на стол.

Парень перелистал несколько страниц, всмотрелся в схемы.

— Это не по некромантии, это предположительно по целительскому мастерству.

— Угу, — Лаундрэ довольно кивнул. Кровь начала развиваться — это хорошо, и дар ученика тоже начал развиваться, иначе бы он увидел просто чистые потрепанные страницы. — Любой мертвец или скелет — это всего лишь бывшее тело или несколько, если вдруг делался сборный экспонат. Подъем всегда осуществляется за счет вложенной энергии, этим артефакт и опасен — любое незапланированное действие и на волю вырвется чистый поток мертвой силы. Уничтожить его нельзя, но можно блокировать.

— Накрыть могилу щитом? — перспектива просидеть остаток своей жизни на кладбище, удерживая защитный экран, не добавляла метаморфу уверенности в завтрашнем дне.

— Почти, нужно снять верхний слой земли, постараться не задеть смертоносное изделие и накрыть его сверху чашей из осины. Потом залить сверху кровью, — призрак заметил удивление в глазах ученика и предупреждающе помахал ладонью. — Не твоей, сгодится куриная или свиная. И положить связанную в кольцо крапивную веревку. И снова присыпать землей, могилу пометить, чтобы не трогали.

— Что будет с мертвецами? — пока у Ташварта никак не увязывалось производимое действие с ожидаемым эффектом.

— Лишившись управления и подпитки, они упадут и будут лежать тухлыми неопрятными телами.

— Но ведь на этом дело не закончится.

— Разумеется, — согласился Лаундрэ. — Абсолютно каждому вставшему мертвецу нужно будет положить в рот по осиновой щепке, а потом сжечь, не перенося на кладбище. Любая площадь подойдет. Кстати, заодно предупреди похоронную команду, чтобы и дальше, прежде, чем закапывать насильников и разбойничков, запихивали им в пасть нужную деревяшку. Она не даст возможности отсроченного подъема, только прямого с непосредственным присутствием поднимающего мага, и студенты-некроманты не останутся без практики.

— Вонищи будет немерено, — Таш размышлял вслух, хотя учитель мог прочесть его образы.

— Придется потерпеть. Это не настолько долго, особенно, если использовать алхимические средства для лучшего разгорания дров, веток или другого материала.

Список необходимых вещей пополнился: рыбьи потроха для крикс, для них же большая ловчая сеть, а то и две, чаша из осины, мешок осиновых щепок, кровь и много пробирок с огневым зельем. Ах, да, еще крапивная веревка, которую нужно было где-то найти.

— Как собираешься искать могилу с артефактом? — Лаундрэ открыл рукописный блокнот, но пока не показывал содержимое страниц метаморфу.

— Задам поиск вещи не с кладбища…

Сказал и понял, что сморозил несусветную глупость, изначально все вещи, включая гробы и одежду, месту погребения не принадлежали.

— Держи, артефактник, — призрак положил перед ним блокнот. — Это записки Меридеи о некромантии и поиске предметов, с ней связанных.

— Откуда?

Удивлению метаморфа не было предела. Ну, ладно, какие-то целительские и генетические изыскания, заклинания, формулы, связанные с ремеслом мэтра Биртаниса.

Но артефактная техника древних представителей рода Л'Эста?

— Секреты рода всегда принадлежат всему роду, — пряча улыбку, пояснил Лаундрэ. — Всему, без деления по направлениям ремесла. Есть некоторые приспособления…

Туманно, но Ташварт поверил сразу же и уткнулся в блокнот.

— Все равно ты хорошенькая, — Ивистар ласково пригладил растрепавшиеся волосы.

Кира выздоравливала не настолько быстро, как некроманты, но все же чувствовала себя достаточно сносно, чтобы разговаривать и смущаться, заливаясь румянцем.

— Ты так заботишься обо мне, — девушка чувствовала себя неудобно и одновременно таяла от этой заботы, нежности, светившейся в глазах боевика. Это же такое невозможное счастье — чувствовать, что ты кому-то нужна, — Приходишь каждый день…

— Кирюш, лучше не разговаривай, а то вдруг жар опять поднимется, — парень легонько чмокнул окончательно раскрасневшуюся девчонку в кончик носа. — Отдыхай, пока есть возможность. Может тебе что-то вкусненькое принести из города?

— Пирожки… сладкие, — прошептала Кира. — Если тебе нетрудно, а то тут иногда такие слухи проносятся, что лучше и вообще никуда не ходить.

Ивистар быстренько прикинул путь, по памяти получалось не настолько далеко и достаточно безопасно. Слухи о поднявшихся мертвецах и хищных летунах он слышал, но они пока не заходили в город настолько далеко. Все равно, так или иначе он был бы предельно осторожен, выполняя рекомендацию лорда-дознавателя. Велено отсидеться и не соваться — значит, отсидится по мере возможности.

Ему иногда становилось жаль незадачливую целительницу, не виноватую, что родилась с сомнительным двударом. Но тут же вспоминал, насколько могут быть опасны носители такой способности, и гасил сожаление на корню. Немало в этом помогали воспоминания о возможностях, которые предлагал инквизитор. Сколько таких девушек еще встретится на его пути? Беспокоиться об их дальнейшей судьбе равносильно тому, что похоронить свою собственную…

— Если не удастся добежать до чайной, то я тебе яблок принесу, фруктовая лавка недалеко, — он еще раз провел пальцами по спутанным волосам и поднялся с края кровати. — За меня не беспокойся, выздоравливай.

Саар-са оказался мастером и кудесником, умудрившись найти все требуемое буквально за пару часов. Веревку и чашу он передал около ворот, ведущих в город, выразительно кивнул на бутыль с кровью, брезгливо поморщился от невыносимо воняющего мешка с рыбьими внутренностями.

— Держи эту гадость, — буркнул мастер артефактов. — Теперь придется в душ идти и одежду стирать, иначе окружающие задохнутся.

Некроманты получили от Наушвара по десятку пузырьков с огненным зельем, а магистр Кармоне страдальчески хмурился поодаль, вертя в руках небольшой топорик на длинном древке и поглаживая ловчие сети, висящие на плече. Компания, которую ему предстояло охранять, выглядела донельзя непрофессиональной. За исключением, разве что, артефактника, упорно не обращающего внимания на неприятный запах.

— Так тащить нельзя, — Ташварт оглядел мешок с приманкой. Ноздри пришлось прикрыть фильтрами, чтобы не задыхаться, хорошо хоть эта операция по изменению собственного организма осталась незамеченной. — Потерпите.

И наложил на мешок подобие сферического щита, блокировав вонь.

— Ф-фух, — Кармоне с облегчением продышался. — Не уверен, что эта тухлятина поможет, но в сложившейся ситуации любые средства хороши. Некромант впереди, щит в середину, я замыкающим. Идемте.

Они не шли, а практически бежали, оглядываясь на подворотни и темные переулки. Не хватало застрять в потасовке с восставшими мертвецами и не добраться до нужного места.

Через боковую дверь, спрятанную в густых зарослях, выскользнули за пределы городской стены и тут же ушли по дороге, обходящей трущобы. Далековато, но надежно — мертвецы не пойдут на безлюдье. Тот, кто их поднял и отправил, рассчитывал на жертвы, а не на пустую прогулку.

Они только выбрались за пределы города, как все активировали ночное зрение.

Кармоне с сомнением оглянулся на Ташварта, встретился взглядом со светящейся радужкой метаморфа, хмыкнул, но комментировать увиденное не стал. Его не касается, кто сейчас идет рядом с ними на невозможно безрассудное дело.

Артефактник заметил удивленный взгляд, но пояснять или оправдываться не собирался. Внутри все больше зрела уверенность в том, что до зимы нужно перебраться в более спокойное место, лучше всего в Аэзхенвалл, где он продолжил бы свое обучение. Пока проблема с переносом призрачного целителя и вполне материального наследия Л'Эста оставалась нерешенной.

Луна спряталась за быстро бегущие облачка и выглянула снова. Здесь, за городом было тихо, если не считать шелест последних опадающих листьев.

Еще десять минут бега, и они вышли к простой низкой оградке, сколоченной из реек. Оградке того кладбища, которое и требовалось.

Какие ворота или калитка? Группа попросту перескочила через потемневшие от времени и непогоды дощечки и остановилась. Рядом, в очередной раз уважительно хмыкнул преподаватель боевых искусств, не ожидавший такой прыти от студента прикладного ремесла.

— Ты ищешь, мы тебя охраняем, — отдал команду Кармоне. — Если нужно, то повернемся спиной.

Конечно, прожив достаточно долгую и увлекательную жизнь, изобиловавшую драками и погонями, магистр прекрасно понимал, что существуют секреты, которые лучше не знать, ибо целее будешь. Темные одновременно пожали плечами, но тут же отвернулись, сделав тот же вывод.

Тренировки сделали свое дело, не зря же Ташварт столько раз повторял формулы и вязи. В памяти яркой картинкой вспыхнул рукописный листочек из блокнота.

— Кровью своей, даром своим, — одними губами произнес метаморф, опускаясь на колени, — родом своим и предками прошу помощи в поиске. Эшшиарте-эссино-фахритэ… эггере.

Ладони мягко легли на взрытую землю, поскольку мертвецы выбирались из своих могил кое-как и оставили очень различимые следы.

В блокноте было сказано, что первыми поднимаются те, кто находился ближе всего к вызывающему артефакту. Неудивительно, даже в этом случае заклинание подъема работало волной. Теперь Таш искал не столько сам предмет, сколько первые следы, потому как могила, послужившая для вызова, оставалась нетронутой. Единственной нетронутой, посреди множества рытвин и холмиков земли.

От расставленных пальцев змейками разбежались поисковые нити, образовывая сеть. Потянулось томительное ожидание.

— Скоро? — еле слышно прошептал Аурен, подрагивая от порывов холодного ветра.

Ответа он не получил, поскольку Ташварт не собирался терять концентрацию. Ему приходилось держать эти нити до последнего, пока все они не покроют все кладбище, обойдя только одну могилу.

Буквально пара минут и сеть ярко вспыхнула. Везде, кроме одного темного прямоугольника, чей холмик уже сравнялся с поверхностью земли. Неудивительно, что использовали самую старую могилу, которую тяжело было отыскать, даже обладая полными знаниями обо всех захоронениях.

Метаморф поднялся и неслышно шагнул влево. Недалеко, поскольку кладбище расширялось вперед и в стороны.

Вот оно, то место, которое принесло множество неприятных проблем.

Достав жесткую щетку и широкую кисть, Ташварт начал сметать землю. Медленно и плавно, чтобы не повредить артефакт и не активировать возможную охранку.

— Твою ж мать, — пробормотал Цанни, лихорадочно соображая, куда встать так, чтобы защитить спину.

Волновые заклинания уничтожения и упокоения не действовали — мертвецы словно не замечали их, упорно продвигаясь вперед. Привычки остались прежними, они с остервенением набрасывались на редких прохожих. Пройдя по окраинам, где досталось только гулякам и неосторожно высунувшимся нищим, и, добравшись до благополучных улиц, начали мстить за свою смерть с размахом. Били стекла в окнах, ломали двери, забирались в дома перепуганных жителей. И с наслаждением убивали, используя все, что подвернется под руку от камня до обломанной палки.

По привычке обошли часть города, в которой находилась караулка, инстинкты оказались вдолбленными насмерть, то есть и в послесмертии.

Самом кошмарным для магов оказалось то, что ожившие и очень резвые покойники их совершенно не боялись. Указ начальника тюрьмы был написан не настолько давно, и большинство восставших покойничков не имело о нем никакого понятия, причислив студентов и преподавателей к обычным, пусть и шустрым, горожанам.

— Поражающие заклинания на них не действуют, — сердито запыхтел Харр-Энг, понимая, что ближнего боя не избежать.

Но даже отсеченные руки норовили вцепиться в глотку, а черепа нехорошо скалились остатками зубов.

— Это не Сартаноровская разработка, — прошипел рядом Цанни. — Тут постарался кто-то из стариков, дознаватель просто привез готовый вызов и выполнил инструкцию. Великолепный подъем и виртуозная закладка действия, право такому следует поучиться.

Студенты вертелись волчком, достав тонкие короткие сабли с черненым лезвием, любой укус мог стать смертельным — от трупного яда, бывало, умирали и темные.

Как защитить горожан, если выпускники темного факультета больше были озабочены тем, как сохранить собственную жизнь?

И тут мертвецы начали падать, словно в момент лишились сил…

Лишь только щетка царапнула по поверхности, Ташварт сменил ее на кисть и движения стали еще более плавными и тягучими. Порадовало, что артефакт оказался небольшим, всего в ладонь, но, даже не обладая особыми знаниями темного ремесла, можно было сообразить, что он действующий. По поверхности, испещренной рунами, гуляли красноватые волны.

Отложив в сторону инструмент, артефактник откупорил бутылку с кровью. Лил осторожно, чтобы не активировать охранку, потом убедившись, что кровь легла ровно, покрыв всю пластину, аккуратно положил крапивную веревку и припечатал миской, выточенной из осины.

— Все? — негромко поинтересовался Кармоне.

— С мертвецами все, — ответил Таш и начал засыпать землю обратно. — Только на могиле камень оставлю, чтобы никто не смел залезть внутрь.

— Ты уверен? — преподаватель по боевым искусствам спросил по инерции, отчетливо понимая, что с такого расстояния определить результат невозможно. Немного постоял и опасливо присел рядом на корточки. — Что там было?

— Артефакт подъема.

Скрывать смысла не имело, и метаморф отдавал себе отчет, что ничего подобного в академии не проходили, и его осведомленность могла вызвать кучу подозрений. Возможно, представители темного ремесла и изучали нечто подобное на выпускном курсе, но прикладники точно не имели понятия об этой технике.

— Ага, ну-ну, — Кармоне продолжал исповедовать истину "меньше знаешь, крепче спишь". — Будем уходить?

— Кладбище все равно в полной разрухе, — артефактник огляделся. — Трупы из города тоже вряд ли повезут обратно и начнут старательно закапывать.

— Верно, таскать туда-сюда воняющие тела никто не станет, — согласился Кармоне и невольно поежился. Назревала афера, в которой ненавязчиво приглашали поучаствовать и его самого. — Что ты хочешь?

— Попробовать отозвать бабочек или кто-они-там из города, — Ташварт прикинул размах кладбища. — Если умудрятся на таком расстоянии почуять приманку, то появится возможность спалить их разом и не тратиться на уборку территории после костра.

Боевик представил себе волну вони, исходящей от тухлятины и пожалел, что не захватил с собой маску.

Сложить рыбьи потроха решили неподалеку от гранитной плиты, на которой изредка отсиживались неудачники-некроманты, дожидаясь помощи. Кто и когда ее приволок и аккуратно пристроил рядом с главной тропинкой — сведений не было, полагали, что это сделали специально давным-давно, когда академия только открывалась, и решили вот так подстраховать студентов-недоучек. Опробовалось не однажды, поднятые трупы и впрямь предпочитали обходить плиту с непонятными значками, смысл которых так и не разгадали. Даже сейчас цепочки следов ушедших мертвецов старательно огибали зачарованное место.

Ташварт разметил землю, прикинул, какая соберется толчея и повернулся к Кармоне.

— С какого расстояния вы сможете точно накрыть это место сетями?

— С плиты доброшу, — прикинул преподаватель боевых искусств. — Но, если эта куча разлетится или просочится сквозь ячейки, то за результат не ручаюсь. Одна надежда на зелье, которым снабдил Наушвар.

Метаморф вывалил содержимое мешка на землю, поворошил палкой, чтобы запах стал яснее. Собственно, даже некроманты, привычные к трупной вони, и то морщились, отворачиваясь в сторону.

— Ветер в другую сторону, — вдруг сообразил Кармоне. — До города не достанет.

— Стихии никто не знает? — Ташварт с тоской сообразил, что и эту способность придется продемонстрировать. В пустыне Аррак-ша его учили направлять потоки воздуха, единственно, что не смогли там дать, так это управление водой.

Темные тут же отвернулись, разглядывая столбики и редкие досочки ограды. Мол, ничего не слышали и не видели, кто его знает, что происходит?

— Ночь-то какая звездная… — пробормотал преподаватель, и поднял голову, словно пытаясь разглядеть небо, по которому торопливо бежали серые тучи.

— Чтоб вас, — с чувством прошипел метаморф и расставил ноги пошире. Воздух — стихия неустойчивая, чуть упустишь контроль и шарахнет так, что мало не покажется.

Прямо над разбросанной тухлятиной закрутился воздушный поток, потом еще один и еще. Тонкие жгуты извивались, захватывая волны запаха, а потом устремились к городу.

— Я не буду спрашивать о твоих умениях, — не выдержал Кармоне. — Но мне интересно, какого ляда ты приперся в академию? Мог бы спокойно подрабатывать по поселкам и пригородам, чтобы не сталкиваться с департаментом, или пристроиться на границе, где в любой момент можно прыгнуть на ту сторону. Помнится, был такой выпускник, Морхан, мать его и всех прародителей. Начинал так себе, но потом начал фокусы выделывать, вся академия спокойно вздохнула только после его ухода.

— По артефактам ничего не понимал, а так хотелось тихое спокойное ремесло за столом или станком, чтобы никто не беспокоил. С чертежиками, с рисунками…

Не рассказывать же, что градоправитель Аэзхенвалла лично отправил его в это учебное заведение, порекомендовав поискать нужных специалистов для города.

— Ну да, — преподаватель ехидно ухмыльнулся, — цельных четыре года сидел на заднице ровно, ничего не случалось. А тут вон оно как вышло.

Он потянулся и тут же замер, напряженно вглядываясь вдаль.

— Что? — не выдержал Ташварт.

— Ты был прав.

Кармоне больше ничего говорить не стал, потому как теперь увидели и все остальные.

Стаю. Огромную летящую стаю, торопящуюся на вкусный обед.

— Демоны всех раздери, — негромко выругался Аурен. — Они стали еще больше. Теперь с мотыльками, которые покусали нашу группу на практике, нет никакого сходства. Это даже не летучие мыши…

Криксы и впрямь больше не напоминали мелких ночных мотыльков, скорее собак, получивших крылья.

Ворчание и утробный вой, нечисть не церемонилась, попросту складывая крылья и падая вниз на кучу потрохов. Всего пара минут и стая оказалась на земле.

Позже Ташварт толком не мог вспомнить, как им удалось отбиться и уничтожить полностью всю стаю. Всплывали какие-то отдельные моменты, но последовательности картинок не складывалось. Все завертелось так, что пришлось действовать на выучке, на автоматически выверенных действиях.

Срыв первой сети Кармоне, поскольку они не рассчитывали, что бывшие мотыльки разожрутся до таких размеров.

Кровь, хлещущую из разодранной шеи Ромхара Фарзиса, но он держал веревки до последнего, не давая криксам прорваться и улететь.

И, взметнувшийся вверх, столб огня…

Через две недели

— Не понимаю, к чему вы прислали такое письмо? — Сартаноро небрежно бросил на стол свернутый трубкой свиток. — Если справились сами, зачем вызывать подмогу из Департамента?

— Это была бумага вовсе не с просьбой о помощи? — ректор развел руками. — Мы отправили предупреждение в столицу, как и положено, выполняя соответствующее предписание. Кто его знает, вдруг неизвестно откуда взявшаяся нечисть уничтожила бы город и двинулась дальше? А тут и эпидемия лихорадки, да еще грабители совсем разгулялись? Стража не справляется, понимаете ли…

Такое предписание существовало на самом деле. Каждый город был обязан предупреждать столицу, если случалось нечто из ряда вон выходящее. Столица, в свою очередь, принимала решение о помощи или ее отказе. Второе случалось намного чаще.

Лорд-дознаватель сдвинул брови, но копать долго в мозгах старика не стал. Там плавали нехватка денег на содержание академии, разваливающаяся мебель, недостаток ингредиентов для аптечных и прочих зелий. Причем не только новые, но и старые слои памяти изобиловали одними и теми же проблемами.

— Я специально привез отряд охотников, — желчно произнес Рейнард.

На самом деле он привез его вовсе по другой причине. Коль Драммиг столь успешно ликвидировал большую часть проблем, то стоило поинтересоваться теми персонами, насчет которых копал его наушник. По его донесению решающую роль в уничтожении крикс сыграл все тот же артефактник, по которому так и не удалось сделать диагностику. Нашел артефакт вызова и придумал, как уничтожить разросшуюся до размера взрослых особей стаю. Такие сведения в данном учебном заведении точно отсутствовали, изначально метаморф-иллюзор об этом знать не мог. Ну не владели странствующие актеры навыками и знаниями темного ремесла.

В департаменте магии этими разработками занимались старики-инквизиторы, нынче занимающие посты советников. Именно лорд Шауро, один из уникальнейших специалистов, разработал технологию выращивания болотных крикс и виртуозного управления мертвецами при помощи артефакта с отсроченным сроком действия.

— В моем письме нет ни слова о помощи, — мягко заметил магистр Торц. — Если желаете, то зачитаю, мне нетрудно.

— Не надо, — отмахнулся Сартаноро. Ректор и город перестали его интересовать, теперь целью стояло ненавязчиво и не привлекая внимания прощупать пару интересных персон. При необходимости пошарить в памяти, при возникновении опасности тут же уничтожить. — Мы задержимся еще на пару дней и отбудем обратно, пока не легли снега.

Он вышел, не прощаясь, одновременно давая отмашку охотникам, чтобы они прошлись по городу и лично оценили обстановку, выяснили, какими путями ходят патрули, есть ли на их пути таверны и заходят ли туда городские стражники.

Святое правило — свидетелей должно быть как можно меньше, лорд-дознаватель старался выполнять.

— Как похолодало, так стало поспокойнее, — заметил старший патруля, кивая на таверну. — Посидим с часок, погреемся за кружкой чая и опять пойдем.

Ташварт глянул на недовольно нахохлившуюся целительницу — последнюю неделю Кира практически совсем забросила подготовку к занятиям, все свободное время пропадая в комнате выпускника боевого факультета. С рукой у Ивистара стало лучше, но воспаление полностью не сошло, и в патруль его пока не ставили.

— Я не против, — кивнул метаморф. — На улицах пока спокойно, а если кто заорет, так выскочим.

Они устроились за длинным столом и заказали горячий чай. Хорошо, тепло, хозяин двор не жалел, протапливая оба очага.

По стеклу легонько забарабанили и Кира встрепенулась, за окном виднелась светловолосая макушка Ивистара.

— Я на минуточку, — пробормотала она, вскакивая на ноги.

— С ума сошла, девка, чего на улице морозиться, пущай заходит и здесь налюбуетесь, — заворчал стражник.

— Откуда он знал, что мы будем в этой таверне? — шепотом удивился Аурен. — За нами шел, что ли?

— Да мы на каждом дежурстве здесь останавливаемся, когда спокойно, — караульный недовольно прицокнул языком, видя, что слушаться его целительница не собирается.

Ташварт проводил взглядом заторопившуюся Киру. Ее выбор — если хочется упиваться сомнительным вниманием, пусть будет так. В искренность чувств Ивистара он не верил, но и придраться было не к чему. Боевик за прошедшее время не обращал на других девушек никакого внимания, ограждал целительницу от чужих нападок, пару раз резко осадил болтунов на их счет. Кто его знает, вдруг и в самом деле сложится семья?

— Так о чем ты говорил? — он снова подхватил кружку и наклонился к Аурену. Сегодняшняя ночь выдалась холодной, но на диво спокойной. Отчего не посидеть и не погреться около жарко пылавшего очага?

— Зачем ты вышел из академии? — Кира поднялась на цыпочки, чтобы чмокнуть боевика в щеку. — На улицах опасно, а твоя рука так и продолжает болеть.

На самом деле сердце заходилось от радости — он ее любит, точно любит, иначе бы не пришел в такую тьму и холод, чтобы просто увидеть.

— У тебя щеки горят, смущаешься, да? — Ивистар здоровой рукой на мгновение привлек девушку к себе. — Здесь неудобно, на виду, давай отойдем в проулок.

От бережно обнял ее за плечи и повел в ближайший переулок, который, и это парень знал точно, выводил в каменный тупик, куда не выходили окна.

Кира боязливо оглянулась на таверну. Хотя чего бояться, достаточно крика и прибегут стражники, да и ее кавалер тоже не лыком шит, пару минут сумеет продержаться даже с одной рукой. Не меч, так боевые заклинания всегда при нем.

Резкий рывок в сторону и рот заткнула тряпица со странным вкусом. В голове помутилось, и ускользающим здравым смыслом девушка поняла, что ее попросту предали.

Сартаноро бегом заволок девчонку в тупик, медлить было нельзя — он хотел немедленно получить ответы на все свои вопросы. Миндальничать с этой особой не собирался — двударные опасны, это известно любому инквизитору. Если покалечит или убьет — отвечать ни перед кем не будет.

Пара пощечин и Кира очнулась.

— М-м-м, — тряпку удалось выплюнуть. — Кто вы?

— Не твое дело, — дознаватель рывком швырнул ее в угол, чтобы не пыталась сбежать, и положил пальцы на виски, вынуждая целительницу смотреть ему в глаза. — Отвечай четко и ясно — у тебя два дара, один — исцеления, второй — смерти?

— Д-да, — побелевшими губами прошептала Кира.

Что толку скрывать, если и так ясно, по ее душу заявились из департамента. Никому другому боевик ее сдать не мог. Единственно, что сейчас хотелось, так это выжить. Выжить любой ценой, отвечая на любые вопросы, рассказывая все, что знает.

— Давно об этом узнала? Или знала изначально?

— Нет-нет, не с начала. Узнала здесь, мне сказали…

— Кто сказал?

Голова внезапно оказалась пустой, чистой, будто ее хорошенько отдраили с мылом и щеткой.

— Он… — девушка тяжело сглотнула, пытаясь вспомнить хотя бы слово, обозначение… — Как же это называется?

— Преподаватель? — Сартаноро решил сменить тактику и пойти путем ответов "да — нет". Надежно, но немного дольше. Ничего, его собственная команда ждет сигнала, чтобы подойти в любой момент. Пробежать квартал — не проблема для тренированной гвардии охотников из департамента.

— Н-нет, да…

Странный ответ и инквизитор задумался. Преподаватель, но одновременно им не являющийся, это могло относить к наставникам, берущих неофициальных учеников.

— Здесь, в академии?

— Да…

Виски заломило с такой силой, что девушка беззвучно застонала.

Похоже, что в академии скрывался очень сильный маг, умеющий превосходно маскироваться. Не может вспомнить, не страшно, Сартаноро прекрасно умел ломать память, вытаскивая из нее все необходимое, в том числе и зрительные образы. Пусть не имена, а только лица, но по ним найти еще проще.

— Лучший артефактник академии — кто он?

Кира озадачилась, не зная, что рассказать о парне, который помог с браслетом.

— Артефактник, хорошо умеет работать по дереву, подарил мне фигурки для браслета.

Она попыталась дернуться, чтобы показать, но заклинательные путы сковали накрепко, не позволяя пошевелиться.

— И все? — змеей прошипел Сартаноро, формируя первый щуп, вылавливающий зрительные образы.

Первым в памяти девушки плавал боевик, мускулистый и почему-то полуголый. Ясно, эта развратная малолетка успела не только полюбоваться, но и потрогать. За ним чередой шли однокурсники и преподаватели, часть из которых показались инквизитору знакомыми. Соседка по комнате, Алсия Бабируч — о ней Сартаноро уже знал, но не обнаружил ничего такого, что могло бы привлечь внимание департамента. Снова выплыл знакомый боевик, с чашкой в руке.

Последним в памяти проскользнул хмурый парень, сидящий около верстака и работающий с деревянными пластинами. И тут же картинка сменилась на странную комнату, больше похожая на мертвецкую из-за специфической формы столов, не предназначенных для учебы.

Артефактник в морге? Это интересно. Что там забыл студент прикладного ремесла?

А дальше в памяти образовался странный провал, будто ничего не происходило. Инквизитор пару раз удивленно моргнул, попытался просмотреть еще раз и понял — кто-то очень умелый поставил сильный блок, закрывающий определенные образы и воспоминания вязким щитом, в котором напрочь застрял его щуп.

Двударной целительницы в коллекции инкв… департамента не было, но она не являлась настолько ценной персоной, чтобы сохранять ей ум и здоровье. Непроявленный дар, не обучена — даже непонятно, как ее использовать.

Рейнард вполголоса выругался и усилил нажим, ломая память так, как его учили — грубо и жестко, и плевать, что девчонка не выживет.

Кира попыталась вырваться еще раз, но руки дознавателя, словно превратились в сталь, а сеть не давала возможность сделать резкое движение. Закричать тоже не удалось, кляп снова надежно заткнул рот. В глубине сознания еще теплилась надежда, что она ни в чем не виновата, что ее скоро оставят в покое…

Сартаноро злился, сдирая слои блока. Уже чувствовал, что дело безнадежное, и против него играет небывало умелый маг-менталист. Кто? В прошлый приезд в академии такого точно не было, да и наушник не прислал в письме ничего интересного. Похоже, Чиоро интересовало только одно — как уцелеть в том бардаке, который творился в городе, но и это его не спасло.

Кто, демоны всех раздери, поставил такую великолепную защиту? Великолепную, это дознаватель признавал и восхищался незнакомым умельцем высочайшего класса.

Девушка глухо застонала, из глаз, ушей и носа потекла кровь. Буквально еще пару минут и Рейнард отшвырнул от себя бесполезное тело. Ничего. Совсем ничего. Кроме одной крохотной зацепки — картинки, как артефактник укладывает целительницу на стол в морге. Значит, он в курсе, кто она.

Сартаноро встал, щелчком сбил соринку с теплого плаща. Ладно, хоть выдалась сухая погода, а то перемазал бы полы в лужах с грязью.

— А где Кира? — вдруг вспомнил Ташварт.

Они заболтались с некромантом, который был охоч до рассказов и с удовольствием пояснял некоторые моменты темномагического обучения.

— Наверное, с Ивистаром загулялась, — Аурен покрутил головой. — Неумная девка, зря она за ним пошла.

— Надо за ней сходить, — артефактник потянулся до хруста в костях. Разомлел от тепла и горячего чая, даже в сон потянуло. — Заодно Иву объяснить, чтобы не мотался по ночам.

Он поплотнее запахнул куртку, на всякий случай тронул пальцами браслет, спрятанный под рукавом, и вышел на крыльцо.

Фонарь около вывески раскачивался под порывами ветра, гоняя тени по мостовой. Ташварт зябко поежился, накидывая капюшон, и глянул влево-вправо. Напарницы по патрулю нигде не было видно. Неужели самовольно ушла и не соизволила никого поставить об этом в известность?

Интуиция тревожно шелохнулась и застыла точно мышь перед голодной змеей. Опасно. Где-то рядом было очень опасно, и для него, в том числе.

— Где эта недоцелительница? — из двери таверны высунулся старший патрульный. — С ума сошла девка по темноте бегать.

— Сейчас в проулке посмотрю, — негромко пробормотал Таш и бегом рванул к темнеющему переулку, который, как он помнил, вел в тупик.

Первые два шага ему хотелось от души накостылять этой парочке, вздумавшей глубоко за полночь устроить свидание. Терпения нет, что ли? Потом забеспокоился, поскольку стоящая тишина начала напрягать. Уж лучше бы звуки борьбы, щелчки камней или звон оружия.

Ничего…

Он заглянул в проулок и вполголоса выругался. Темно, никого не видно. И тихо, как в морге, куда не доносились звуки из аудиторий академии или со двора.

Выругался еще раз и активировал ночное зрение.

Тупик был небольшим, но неудобным, с парой углов, закрытых от обзора наполовину разобранными стенами бывшей подсобки или маленького склада.

— Дурдом, — Ташварт осторожно шагнул вперед.

Взгляд выхватил из темноты подол платья и знакомый ботинок. Кира.

Забыв об осторожности, парень кинулся вперед. Это и впрямь была целительница, съежившаяся в углу, в аккурат за дощатым простенком, оставшимся от сарая. С белым лицом, которое можно было разглядеть в темноте, и ручейками крови из глаз и носа, растекшимися по вороту куртки.

Не веря своим глазам, артефактник присел на корточки и прижал пальцы к шее. Мертвая, минут пять, не больше. Возможно, он подал бы сигнал тревоги, позвал некроманта, который попытался наложить стазис, а потом целители провели необходимые процедуры, которыми вытаскивали утопленников.

Не позвал, потому, как на губах девушки застыла бессмысленная улыбка. Так улыбаются блаженные или юродивые с поврежденным разумом. Исцелять или возвращать смысла не было, тот, кто это сделал — сломал мозг на славу, такое не лечится.

Его главной ошибкой стало то, что он не оглянулся, а начал подниматься.

Пара слышимых четких шагов, и тело метаморфа плотно облепила ловчая сеть. Сильный толчок в плечо и он мешком свалился на землю.

В голове гудело, но Ташварт не стал отключать магическое зрение. Тот, кто на него напал, или знал, с кем придется иметь дело, или с большей долей вероятности предполагал, поэтому применил не просто сеть, а путы, которыми вязали преступников-магов.

Между лопаток слегка зазудело, паучья татуировка напомнила о себе.

— Артефактник, — издевательски протянул Сартаноро, наклоняясь к парню, — лучший по части щитов. Где же твой гениальный щит?

Инквизитор вытряхнул из рукава четыре тонких ножа и, практически не целясь, начал вгонять их в руки распростертого парня. Пытка и дополнительное удержание, поскольку лезвия плотно вошли в утоптанную землю.

— За что? — Ташварт пытался играть, хотя понимал, что против матерого менталиста ему долго не протянуть.

Про призрака и скрытые ходы под академией инквизитору узнать не удастся, не пустит блок. А остальное он увидит без труда, заодно выяснив, кто сумел уничтожить леди Маринеллу пятнадцать лет назад.

— За все хорошее, — съязвил, присаживаясь на ноги жертвы, Рейнард. — Почему ты отнес свою бывшую напарницу в морг?

— Когда? — искренне удивился метаморф. Ему даже не пришлось играть, он на самом деле позабыл про этот случай.

— Ты принес ее откуда-то, потому что девчонке стало плохо. Почему не к целителям?

Сартаноро пока не торопился, изучая пойманный объект. Вот этого убивать было бы жалко, хороший ремесленник, такого стоило отправить в подвалы инквизиции и подчинить, чтобы работал без продыха, создавая полезные вещицы.

— А-а-а, — припомнил артефактник, — она перегрелась на полигоне, чуть не потеряла сознание, а в морге холодно и есть где отлежаться.

— Вреш-шь, — инквизитор внимательно отследил движения зрачков, указывающие на ложь. Не всю, но часть была выдумана, это точно. — Она темная?

— Наверное, — Кира была мертва, поэтому то, что он сейчас скажет, особой роли не играло, главное, не рассказать слишком много и не подставить преподавателей академии, не распознавших двойной дар.

— Почему не сообщил ректору?

— Я не диагност, — метаморф попытался шевельнуться, но путы держали крепко, а еще текла кровь, не давая возможности сосредоточиться на игре. — Не был уверен до конца, она не проявляла свой дар. Домыслы — это не факты. Зачем возводить напраслину, не проверив?

Это было чистейшей правдой, подтвердила бы любая друза, любой артефакт. Кира и впрямь ни разу не воспользовалась даром изъятия, чтобы увеличить свой резерв.

— Пусть так, — согласился Сартаноро. — Но вот, кто ты?

И он прижал голову парня, буквально вдавливая в землю, не давая отвернуться и разорвать зрительный контакт.

— Метаморф, — прохрипел Ташварт. — Решил получить хорошую специальность.

Это тоже было правдой, хотя изобиловавшей недомолвками.

— Иллюзор? Не ври, иллюзоры слишком хрупкие и дохлые, даже меняя облик, а у тебя чувствуется сильное тренированное тело.

Артефактнику нужно было одно, чтобы инквизитор наклонился как можно ближе, буквально лоб в лоб. Пусть увидит то, что точно его заинтересует и заставит потерять осторожность. А дальше — либо ему удастся применить ту формулу, которая так и не далась Кире, либо он станет трупом, поскольку еще пара минут и на свет выплывет правда о Маринелле, сводной сестре инквизитора.

— Я хочу видеть все, — зло выплюнул Рейнард. Сейчас он не опасался помехи, знак на плаще заставит уйти в сторону даже стражников, если те вдруг вздумают поискать пропажу и вмешаться.

Дознаватель не стал запускать щуп, просто выпустил на свободу свой дар. Пока еще аккуратно, чтобы не повредить мозг жертвы.

Ташварт, сидящий за верстаком… в стеклодувной мастерской…

Патруль, попавший под град камней с крыш, и некромант, бросающий ослепляющее заклинание…

Пока всплывали самые яркие воспоминания, последние, но постепенно их сменяли старые.

Щит, запущенный против двух групп в столовой…

Щит против группы боевиков…

Лицо девушки, сосредоточенно рисующей схему артефакта управления кораблем…

И внезапно — лицо Маринеллы, довольное, и холеные пальцы, держащие огненный шар…

— Ты, — выдохнул менталист, не верящий в собственную удачу.

Пятнадцать лет он искал убийцу своей сестры, и вдруг появилась явная зацепка, пусть и мельком.

Он не выдержал, наклонился ближе, практически глаза в глаза, чтобы не потерять зрительной нити.

Было нестерпимо больно, в глазах темнело от напряжения, но Ташварт шевельнул плечами, словно собираясь дернуться. Татуировка сработала мгновенно, расплетая и уничтожая путы, стекающие на землю серыми нитями, чтобы тут же превратиться в пыль.

Превозмогая боль, парень плавно вытянул кинжал вместе с рукой, в которую тот был воткнут и подсунул ладонь туда, где почти соприкасались тела.

Сартаноро, поглощенный просмотром, не обратил внимания на подергивания пленника. Спутан надежно, ему никуда не деться.

Метаморфу повезло, дознаватель оказался всего на пару пальцев выше ростом и поэтому собрать жест изъятия и поставить его в нужное место, почти не составляло труда. Именно почти, поскольку мутилось сознание.

В памяти вспыхнул убегающий серый ряд, едва не заставивший инквизитора отпрянуть. Момент концентрации вышел в точку, а пальцы четко коснулись солнечного сплетения. Своего и инквизитора.

"Аттерато саэне иннера эггере". Белая искра вспыхнула на одно мгновение, перетекая по сложенным пальцам в другое тело. Сартаноро не успел отшатнуться, как захрипел и рухнул лицом вперед. Именно туда, куда и было нужно, хотя на такую удачу Ташварт не рассчитывал.

Теперь пришлось выдернуть из земли второй кинжал, отчего кровь полилась еще сильнее. И тот же жест, только от одного лба к другому, оставлять дар менталиста в мертвом теле метаморф не собирался. Кто его знает, как повернется судьба в последующие дни, но то, что в ближайшее время надо уходить, он знал точно.

"Аттерато саэне инши пармеро металенте эггере". Второе заклинание и серая тусклая искра впиталась в лоб.

Сверху зашелестели крылья, и над ними завис Гоурхан.

— Твою ж мать.

Сумеречник парил, разглядывая тела.

— Ножи возьми и уничтожь, а еще браслет с моей руки и с ее, — прохрипел метаморф. — Больше ничего не касайся.

Вторая жизнь пришлась как нельзя кстати, и нечаянный свидетель тоже, который точно не выдаст.

Мастер клинков быстро собрал ножи, по-птичьи наклонил голову набок, разглядывая тела. Снял браслет, покопался в углу около Киры, и вопросительно глянул в сторону парня. Нужна помощь?

— Нет, уходи и забери следы в тень, — даже в таком состоянии, еле живой, Ташварт напомнил сумеречнику о правилах. Свидетеля нужно беречь…

Опыт — великое дело, он не сменил облик, даже проваливаясь в бессознательную тьму. Роль нечаянной жертвы стоило доиграть до конца, так появлялся шанс добраться до академии. До Лаундрэ…

Гоурхан кивнул и мгновенно взмыл обратно на крышу, вытаскивая за собой легкий дымный хвост. Вовремя, по проулку уже грохотали сапоги патруля.

— Твою ж мать, — заорал патрульный. — Парни, быстро фонарь, тут…

Глазам стражи предстало невиданное зрелище: мертвая девчонка, скукожившаяся в углу, труп инквизитора, о чем свидетельствовал знак на плаще. И под ним еле живой студент, истекающий кровью.

— Что произошло? — группа охотников департамента задержалась буквально на пару минут. Неизвестно, что сработало — договоренность об определенном времени или смерть дознавателя, подавшая им сигнал.

— Так вот, — старший патрульной группы опустился рядом с артефактником на колени, торопливо нащупал биение жилки на шее. — Этот живой, к целителям надо.

— В пыточную надо, а не к целителям.

Охотник отпихнул стражника и присел рядом, разглядывая странную картину и пытаясь сообразить, что же произошло.

По телам получалось, что некто, хотя они знали, кто это мог быть, уж слишком характерные следы кровавых ручейков на лице у девчонки, убил студентку, потом за ней пришел парень. И вот тут картина произошедшего резко смазывалась, не давая четкости понимания.

Инквизитор лежал спиной вверх, прямо на израненном студенте, но на нем не было никаких повреждений, элементарную целительскую диагностику умели делать все охотники департамента. Ни ссадины на затылке от камня или кирпича, ни царапины от иглы с ядом, ни следа от ножевого удара.

Сартаноро, как и любой инквизитор, мастерски владел путами и ловчими сетями, чтобы спеленывать преступников. На трупе девчонки до сих пор виднелись нити, которые поставил дознаватель.

Она — преступница номер раз, это было очевидно.

Но на парне, кроме ножевых ранений, пут не обнаружилось, как и остаточного магического фона, который возникал при снятии. Получалось, что инквизитор отошел, возможно, чтобы вызвать подмогу, а студент, на это указывала форма академии со знаком кафедры прикладных ремесел, обнаружил девчонку. И тут на него кто-то напал, сшиб с ног, потому как артефактники не владели боевой магией и не могли себя защитить. Пригвоздил кинжалами, от них на земле виднелись следы, потом вытащил клинки, очевидно собираясь нанести еще несколько ран. В это время вернулся Сартаноро…

И что дальше? Инквизитор был цел и невредим, только мертв.

Раненый валялся в глубокой отключке, что неудивительно при такой потере крови.

Ночные грабители? Но кошелек лежал в кармане камзола нетронутым. Или не успели? Ушли по крышам? Услышали патруль и полезли вверх? В такой темноте безошибочно и бесшумно взметнуться на крышу? Хм…

Проводить расследование ночью не представлялось возможным, как и допросить парня.

— Какую пыточную? — запротестовал стражник, небрежно оттаскивая труп лорда-дознавателя в сторону. Мертвые не возмущаются, нечего с ним миндальничать. — Обалдели там, в своих столицах. В академию к целителям, если выживет, то допросите. В таком состоянии ему не сбежать.

Последний довод сыграл решающую роль, и охотник мрачно кивнул. Без менталиста они оказались в той же ситуации, что и патрульные. А еще представитель департамента представлял себе ярость лорда Кафа, когда он узнает, что его любимый ученик отправился к праотцам.

Аурен змеей проскользнул к лежащему артефактнику, вполголоса выматерился и потянул с шеи шарф, который начал носить после первого патруля. Мало ли что случится, а шарф или косынка — первый перевязочный материал. Рекомендацию, которую дал Кире старик-целитель на первом дежурстве, слышали все.

— Это сделал ты, — охотник внезапно решил навесить преступление на темного.

— Некромант, который не выходил из таверны и имеет кучу свидетелей, включая хозяина и стражу, — зло огрызнулся второкурсник. — Предъявите в качестве обвинения магический слепок фона моих действий. А заодно объясните, почему на трупе первокурсницы факультета целителей ловчая сеть, на теле артефактника множественные ранения, а лорд-дознаватель совершенно целенький, хотя и дохленький? Кстати, может эти вопросы переадресовать ему?

И выразительно хрустнул пальцами.

Охотник хмуро глянул в сторону языкастого студента, но больше ничего говорить не стал. Кивнул своим, чтобы они забрали тела менталиста и девушки и отнесли их в городской морг на ледник. Для сохранности, поскольку в этом городе не имелось башни дальнего портала, а пока из департамента прибудет подмога, трупы протухнут до неузнаваемости.

Ташварт поморщился и открыл глаза. Руки все еще побаливали, и в теле ощущалась слабость. Небольшая, поскольку отнятая жизнь сыграла решающую роль, дав возможность продержаться. Как и аркан уменьшения кровопотери, который он успел пробормотать.

— Пришел в себя, — около постели сидел Аурен с тетрадкой в руках. Никак решил подежурить, а заодно подучить задания, которыми исправно заваливал преподаватель по темным искусствам. — Ну?

— Что ну? — Таш аккуратно покрутил головой, разминая шею.

— Двое суток в отключке, — охотно поделился второкурсник. — Воды, еды, лекарства, перевязку?

— От воды бы не отказался, — слабо усмехнулся метаморф, пытаясь пошевелить руками. Татуировку Тесхи он чувствовал. На месте, никуда не делась.

Странный все-таки дар у менталистов. Лежишь, ничего не делаешь, а словно смотришь бегущий ряд из образов-картинок, возникающий в чужой голове. У некроманта картинки представляли собой уроки и лицо алхимички Алсии, сменяющие друг друга, а вот эмоции выдавали любопытство и усталость, а еще странную напряженность.

Аурен взял кружку, которая стояла рядом на тумбочке, и приподнял голову артефактника, помогая напиться. Не успевшая остыть вода легко скользнула по горлу, принося волну облегчения.

— Не расскажешь, что произошло после того, как ты вышел из таверны?

Сейчас его мысли смог бы прочесть только обученный менталист, само наличие дара защищало от постороннего вмешательства.

— Помоги подняться повыше, — Ташварт выгадывал время, чтобы продумать план рассказа.

Некромант переложил подушку и помог подтянуться на трясущихся руках.

— Начинай…

Вот же темные. Не успеешь глаз открыть и с мыслями собраться, как требуют рассказа.

— После того, как мы с тобой поговорили, я вышел на крыльцо, — Таш едва не запнулся, обнаружив приоткрытую дверь. Никак их решили подслушать. Пусть, это к лучшему, поскольку одну и ту же историю можно выдавать до бесконечности, а на память он не жаловался. — Покрутился по сторонам, послушал, кругом тихо. Тут выглянул патрульный, поинтересовался, где наша целительница. Поблизости только пара дворов, уходила Кира вместе с Ивистаром, поэтому я искал обнимающуюся парочку.

— Точно, — Аурен озадаченно потер лоб. — Он же ее вызвал на крыльцо. Идиотка, кто ж шатается по свиданкам в темноте?

— Прошелся туда-сюда, заглянул в тупик, думал, что парочка забралась туда, чтобы беспрепятственно нацеловаться. А там…

Таш кивнул на кружку, следующие фразы следовало обдумать четче.

Он отпил еще пару глотков, передохнул и продолжил:

— Увидел скорчившуюся в углу Киру. Там темно, видно плохо. Не успел нагнуться, как меня кто-то рванул за плечо. Думал, что подошли стражники и не стал активировать щит. А потом резкий удар и ножи в руки. Оно и верно, поставить защиту без них я не смогу. Потом словно туман и кто-то на меня упал. И забытье… Единственная мысль, что не выживу, ведь били по венам.

— Грабители совсем обнаглели, — некромант качнул головой в сторону двери. — Помнишь, в первом патруле у нас пытались Киру увести. Тогда так же перебили бы поодиночке.

Аурен никак не мог сообразить, как сообщить о том, что их слушают. Мало ли что там на самом деле произошло, подставлять артефактника под расследование департамента он не собирался.

— Ну, в этот раз увели, — Ташварт тяжело выдохнул. — Одного не понимаю, куда делся Ивистар? Надеюсь, что с ней все в порядке.

Дверь скрипнула и в палату вошла старая целительница из лечебницы, а за ней просочился охотник, цепким взглядом осматривая помещение.

— Иди отсюда, милок, — ласково посоветовала лекарка в сторону некроманта. — Проваливай в общежитие.

Артефактника принесли не в лечебницу, где в палатах лежала куча народу, а отправили в больничку академии, где на окнах стояли хорошие решетки, а выбраться со двора незамеченным можно было только ночью и то при большой удаче.

— Что с Кирой? — с нажимом повторил метаморф. — С ней все в порядке.

— Она мертва, в морге на леднике.

Вместо целительницы ответил департаментский маг. Он расхаживал по палате, словно хозяин в собственном доме, проверил окна, выглянул во двор. Явно опасался, что единственный свидетель может сбежать.

— Не может быть, — Таш помрачнел. Тонкий момент, ох, какой тонкий, здесь переигрывать нельзя, против него стоит специалист, который может распознать неправду.

— Что-то не особо печалишься от потери напарницы? — заметил охотник, останавливаясь по другую сторону кровати и наблюдая за тем, как целительница делает перевязку.

— С тех пор, как в городе начался бардак, погибло несколько студентов. Одних убили в патруле, другие заболели болотной лихорадкой, а лекарства не оказали нужного действия из-за того, что они поздно обратились за помощью, кое-кто умер, неаккуратно подставившись под удар неслыханно активных мертвецов, проникших за городскую стену. Предлагаете плакать постоянно?

Маг сердито сдвинул брови — этот момент он не учел, как и то, что в городе продолжали орудовать банды.

Плевать бы девчонку и парня грохнули ночные грабители, парой больше, парой меньше — это не их дело. Но погиб лучший менталист, причем при самых странных обстоятельствах. И за это кто-то должен был ответить.

— Когда он встанет на ноги? — охотник кивнул в сторону парня.

— Через пару дней, в лучшем случае. Слишком большая потеря крови, первую неделю сможет ходить только по стеночке.

Лекарка отвечала, не задумываясь. Она сделала все, что могла, когда ее позвали из городской лечебницы. Перевязала раны повязками со специальным заживляющим составом, наложила пару слабых сетей для восстановления вен и кровотока. Остальное оставалось за раненым — отдых, хорошее питание, парень еще молодой — выздоровеет.

— Что за зелье? — охотник нагнулся к бинтам.

— Обычное ранозаживляющее и противовоспалительное средство, — женщина с укоризной глянула на затылок мага. — Если хотите, то напишу рецепт, закажете на кафедре алхимиков, это они аптечным делом занимаются.

Пара дней… представитель департамента не удержался и потер затылок. Еще пару дней этот свидетель не сможет сделать шага. А что потом? Куда его перевести до приезда лорда Кафа, который лично пожелал осмотреть трупы и допросить парня? Картина нападения так и не складывалось. Было понятно, если все случилось бы с точностью до наоборот — лорд-дознаватель раненый, а на нем валяется мертвый студент. Тогда сразу бы было ясно, что напал именно этот черноволосый парень, а Сартаноро убил его, защищаясь.

Допрос стражи ничего не дал, некромант рассказывал практически то же самое, только со своей стороны. Преподаватель по темным искусствам скромно предложил помощь в поднятии трупов, чтобы следователи могли с ними побеседовать. Ему отказали сразу же, заодно предупредив, чтобы никто не смел спускаться на ледник. Закрыли решетку внизу лестницы на замок, а ключ забрали с собой. Вдруг повредят мертвецов, чтобы допрос стал невозможен? Нет уж, вот приедут главные спецы из департамента, они и разберутся во всех подробностях.

— Он точно еще два дня не встанет?

— Точно, — лекарка собрала грязные повязки в корзинку. — Сам, что ли, никогда не попадал под нож? Да так, чтобы поваляться с часик без надежды на помощь. Посмотрела бы на тебя, с какой скоростью потом бегал.

Маг прищурился, активируя магическое зрение. Перед ним лежал на кровати измученный человек со слабой, практически незаметной, демонической составляющей. Настолько незначительной, что она вряд ли помогла бы регенерации. Возможно, за счет нее он и выжил, такое встречалось у людей с магическими способностями и малой примесью другой крови. Аура чистого артефактника, причем не особо сильного, хотя последнее могло истощиться за счет тех же ран, когда магия помогала телу вылечиться.

Но недоверие не пропадало, что-то здесь было не так.

— Как только начнет вставать, предупредите, — охотник еще раз глянул в сторону окна и вышел из палаты.

— Предупредите, — передразнила его целительница. — Слышь, парень, тебе сегодня бульон принесут с мясом и печеные яблоки. Надо кровь-то восстанавливать…

Ташварт только кивнул.

Итак, не стоило считать представителей департамента идиотами и думать, что они легко выпустят его из рук. Они — не дураки и точно не самоубийцы, поскольку в образах охотника пару раз всплыл старик, который вызывал жуткую дрожь. Сартаноро был его учеником, значит, лорд Каф — менталист и не слабый. Скорее всего, бывший инквизитор, который оттачивал свое умение на преступниках, в том числе и на магах.

Это плохо, поскольку он без труда увидит зрительные образы, которые сохранились в памяти, а техникой уничтожения воспоминаний, как и манипулированием чужими мыслями, метаморф не владел. Собственно, Таш не был уверен, что захочет оставить этот дар при себе. Сейчас — да, поскольку он помогал выбрать лучшую тактику поведения. А позже его можно скинуть в фигурку и оставить в коллекции.

До приезда менталиста нужно было добраться до морга и перейти в подземелье. Там его точно не обнаружат, хотя без еды и воды он долго не продержится, не призрак, как Лаундрэ. И не просто добраться, а с нужными вещами, которые лежали в комнате в общежитии. Формулы щитов и другие записи дарить никому не хотелось.

Взгляд метнулся по стенам, разыскивая одежду. Хорошо, хоть она здесь. Вторая пуговица на куртке — накопитель, заполненный на две трети, внутренняя под ней же, маленькая и невзрачная — срочная связь с Аэзхенваллом, завязанная на его кровь. Оба артефакта спящие, не сканирующиеся никакими средствами.

Как там говорил Лаундрэ — при множественных ранениях и большой кровопотере нужно множественно повторять аркан восстановления.

Ташварт сполз вместе с подушкой, заодно отметив, что руки почти не дрожат, улегся поудобнее и прикрыл глаза. Чтобы заняться своим здоровьем — времени хватит.

Ночью из-под пола выглянул призрак. Легким дымком скользнул по палате, здесь было сложно удерживать плотную форму, да и необязательно. Провел рукой над спящим метаморфом и одобрительно кивнул. Хороший ученик. Понятливый и сообразительный, а, главное, практичный. Ни на мгновение не усомнился в правильности того, что делает, забрал чужую жизнь и пересадил ее себе, поддержав силы. А еще хапнул сложный дар, который осваивается десятилетиями, плюс — достаточное количество раз повторил аркан по восстановлению крови.

Жаль такого терять. Магистр прекрасно понимал, что следующая встреча с носителем родственной крови может и не случиться, и он так и останется в одиночестве, продолжая охранять научные сокровища семьи. Никому не нужные сокровища, поскольку представителей семьи, пусть и семьдесят седьмая вода на киселе, и впрямь оставалось не так много. Стоило вмешаться. Ненавязчиво и легко, поскольку твердой уверенности в вине парня у охотников не было. Были самые разнообразные сомнения, которые следовало усилить и дополнить. А еще уничтожить улики, которые могли появиться, и это стоило сделать заранее, не дожидаясь приезда специалистов.

В Департаменте магии

Лорд Каф получил сообщение из Драммига ранним утром. Почтовая шкатулка выплюнула листок, на котором одной скупой фразой сообщалось, что Сартаноро умер. Не погиб в неравном бою, не скончался от ранений или болезни. Просто умер и все. Без подробностей и расписываний.

Старик пожевал губами, невидяще глядя в окно, около которого любил сидеть и заниматься бумажной работой. Сильнейший менталист просто взял и умер? Такое могло случиться при выгорании, но Рейнард тренировался не один десяток лет и хорошо знал пределы своих возможностей. Да и не стал бы выкладываться до предела, не та ситуация, кроме того, его подстраховывали шестеро охотников. Не молодняк, который отправился на первый выезд, в группе поехали отличные следователи-аналитики и очень хорошие боевики.

И вот такой скупой отчет из одного предложения. Нечего сказать?

Каф позвонил в бронзовый колокольчик, который предпочитал больше, чем новомодные средства вызова прислуги, и холодно бросил появившемуся в дверях парню:

— Хороший кофе, яичницу с беконом, карту и лорда Шауро ко мне. Немедленно.

Гешкан служил у советника не первый год и его вкусы и предпочтения выучил наизусть. Никогда не спорил, быстро поняв, что наказание следует за малейшую оплошность. Достаточно было расторопно выполнять свои обязанности и не противоречить, чтобы вероятность попадания под горячую руку свелась к минимуму. Он тут же метнул искру в угли, которые лежали в специальной жаровне, размолол ложку бобов, поскольку лорд пил только свежий кофе. Засыпал в турку, добавил по щепотке корицы и гвоздики, и на сковороде, которая стояла на втором жар-камне, начал готовить яичницу.

Хватило полгода, чтобы он научился быстрой, четкой и несуетливой работе. Звонок в архив на запрос карты ушел сразу же, второй звонок побеспокоил одного из старых некромантов, тоже занимавшего пост советника и постоянно живущего при департаменте.

Ровно пять минут и Гешкан внес в кабинет яичницу на сковороде, потому как лорд Каф не терпел новомодной сервировки, чашку свежесваренного кофе с пряностями, но без молока и сахара, Расстелил на столе карту и с почтительным поклоном сообщил:

— Лорд Шауро уже идет.

Старик только кивнул, поглощенный в свои думы. Записка пришла короткая и без подробностей именно потому, что следователям было нечего сказать. А, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее, если опытные маги не нашли причины.

— Каф, — с порога коротко кивнул такой же старик.

— Шауро, — советник вернул поклон, кончиками пальцев беря чашку с кофе. Такой, как он любил, обжигающе горячий, с щепоткой пряностей.

— Проблемы?

Шауро менталистом не был, зато до сих пор никто из молодых не сравнился с ним в умении поднимать и допрашивать мертвецов. Иногда казалось, что свежесть трупов не имеет никакого значения, поскольку некромант с одинаковым успехом разговаривал и со свежими покойниками и с полуистлевшими от древности телами.

— Сартаноро отправился к праотцам.

— По собственному желанию или кто-то поспособствовал? — удивился некромант. — Рейнард не смог оказать влияние и его пристукнули? Хотя… ты сказал, что он не убит, а умер.

Он не спешил садиться, вытащил из шкафа бутылку хорошего крепкого вина и прихватил пару бокалов.

Ему подобная вольность дозволялась, поскольку оба пришли из инквизиции и числились рядовыми советниками по особым делам.

— Именно так, умер, — Каф прижмурился от удовольствия, делая глоток. — Без малейших повреждений, иначе бы в записке появились подробности.

— Сильный темный маг? — Шауро отпил из своего бокала. — Из местных в Драммиге таких точно нет, если только нарисовался залетный. На улице поздняя осень, похолодало, свободные маги тянутся к теплу. Не исключено, что заехал, чтобы переждать зиму.

— Возможно.

Это была стоящая версия, но маловероятная, поскольку вмешательство темного мага следователи обнаружили бы сразу по остаточному магическому фону. С другой стороны мог заехать сумеречник, которых в государствах насчитывались единицы. Любой специалист, владеющий сумеречной магией, знал, как убрать фон и скрыть собственные действия. Именно поэтому все они состояли на жесточайшем учете и не бродили, где вздумается, безвылазно находясь в стенах департамента, поскольку найденных мастеров сразу же прибирали к рукам.

— Тебе нужен допрос?

— Зрительные образы я посмотрю сам, перерою память, благо далеко нырять не нужно, но этого может оказаться мало. Требуются твои способности и опыт.

Старики-инквизиторы продолжали держаться друг друга, оказывая посильную поддержку. Некромант и менталист составляли самую мощную связку, если расследования заходили в тупик. Третьим иногда становился темный целитель, но он пятую неделю валялся с какой-то замысловатой болячкой, с которой не смог справиться.

— Без проблем, — Шауро пожал плечами. — Я давно не выезжал из столицы, отчего бы не проветриться, пока не наступила зима и дороги не завалило снегом. Трактиры по дороге есть?

— Есть, но мы поедем не одни, возьмем с собой охрану. Драммиг рядом с Мертвым лесом, кто его знает, вдруг оттуда полезет нежить. А с другой стороны объезжать хлопотно и слишком долго.

Собой лорд Каф рисковать не собирался даже ради ученика. Тот уже мертв, и пара лишних дней, пока соберется команда, ничего не решает.

Академия Драммига

Лаундрэ вытащил со стеллажа ящик, в котором было множество отделений, прикрытых мастерски сделанными крышечками. Очередные секретные разработки, причем его личные, которые создавались специально для того, чтобы заметать следы.

Пожалуй, наступал момент, когда он мог их использовать.

Мыслеобразы с ученика он снял и теперь просчитывал, чем займется инквизитор, когда появится в академии. Первым делом, лично допросит Ташварта и будет очень удивлен, обнаружив переселившийся ментальный дар. Это рискованно, поскольку артефактника тут же уничтожат.

Вторым шагом станет допрос трупов, в мозгу которых сохранились сцены, которые они видели, вместе с ощущениями. Это риск номер два, нельзя позволить, чтобы заезжий лорд выяснил слишком много.

Если Ташу удастся сбежать, под подозрением окажутся все преподаватели, но только в том случае, если не будет очевидно, что они ни при чем. Организовать дело так, что виновными станут охотники, нетрудно, нужно лишь накануне приезда подкинуть им пару навязчивых идей. Разузнать, откуда они появились, невозможно, поскольку никто из них призрака не увидит.

Магистр приподнял крышечки, разглядывая крошечные шарики. Хороший набор, действенный и не однажды опробованный на практике.

Бестелесному целителю эти средства никакого урона нанести не могли, поэтому он вытаскивал их пальцами, не заботясь о специальной защите.

Первое — уничтожить зрительные центры и память. Навсегда.

Второе — сделать голосовые связки непригодными для разговора.

И все это так, чтобы не осталось ни одного следа чужого вмешательства. Изменения обнаружатся только в том случае, если за вскрытие и изучение немедленно возьмется темный целитель, владеющий определенными техниками и отличным знанием алхимии, но восстановить их не сможет.

Лаундрэ дымкой скользнул наверх, потом на ледник. Преимуществом призрачного тела было то, что для него не существовало каменных стен, решеток и замков.

Около тела Киры он задержался, разглядывая искаженное блаженной улыбкой лицо. Жаль, поистине жаль, что так произошло. Чистокровная представительница рода Л'Эста оказалась неприспособленной и слабой, не желающей учиться и совершенствоваться.

По одному крошечному серому шарику в каждую ноздрю, и заклинание, перенаправившее действие в мозг, который сразу же начал спекаться, твердея и превращаясь в камень.

И еще один шарик в приоткрытый рот вместе с плавным поглаживающим движением ладони. Голосовые связки тоже окаменели.

"Молчание вечности" — оно такое, невозвратное и необратимое, а, главное, неопределимое.

Над телом Сартаноро Лаундрэ лишнего задерживаться не стал, быстренько проведя ту же операцию. Пусть теперь попробуют посмотреть и допросить. Камень не видит и не говорит, а дознаватели не реффы.

Теперь он хотел связаться с градоправителем Аэзхенвалла и уточнить, за какое время тот сможет найти специалистов, которые смогут доставить груз в город контрабандистов. Пару дней Ташварт продержится в подземелье без особых проблем. Душновато, но терпимо. А вот без еды и воды ему придется туго.

Значит, нужно поторопиться.

Здоровенное квадратное зеркало стояло в углу, тщательно занавешенное невзрачной тряпицей с нарисованными серой краской рунами. Идеальное дальнее средство связи, охватывающее все континенты, не обращающее внимания на помехи. Тоже старинная вещица, придуманная Меридеей специально для представителей проклятого рода, поскольку работала только с родной кровью.

Лаундрэ вытащил из кармана балахона дымчатый платок, тщательно протер несуществующую пыль со стекла. Со стороны, должно быть, это выглядело странно, но являлось необходимой частью запуска связи.

Пробежался пальцами по раме, испещренной мелкими знаками — картой, для тех, кто умел читать эти символы.

Потемневшее от времени стекло разгоралось медленно, постепенно набирая силу. Дальняя связь всегда подключалась не сразу, большое значение имело расстояние.

Как ни странно, но Сиярто обнаружился быстро, в кресле перед таким же зеркалом, задумчиво попивающий чай из большой кружки.

— Золташ?

Легкий кивок, не более, нет времени на пустые расшаркивания.

— Биртанис? Что-то ты неважно выглядишь?

Градоправитель Аэзхенвалла с изумлением разглядывал прозрачную фигуру троюродного прадеда. Силен его родственник, если умудрился сохранить магию в таком виде. По правде говоря, он и не рассчитывал, что магистр воспользуется зеркалом связи. Столько лет прошло, уж должен отправиться в царство мертвых, хотя для проклятого рода невозможного было мало.

— Несколько полупрозрачен и не совсем материален, но зато не имею преград. Есть дело.

Коротко и по существу. Сиярто насторожился, неужели пойдет речь о переезде, который он планировал еще несколько десятилетий назад?

— Слушаю.

— Я согласен на переезд, но мне нужно взять с собой абсолютно все до последней записной книжки с набросками и сломанного мелка. Как можно быстрее и за одну ночь.

Золташ потер лоб. Он уже пытался найти способ переправить старого целителя в город контрабандистов, но проблема состояла именно в имуществе. Артефакты, алхимические препараты, старые разработки, огромная библиотека и много всего другого — нельзя было допустить, чтобы все это попало в чужие руки.

— Мне нужно пару дней, чтобы провернуть одну операцию и попытаться кое-кого уговорить. Только пару дней. Ташварт Риэнтхэ у тебя?

— Сейчас в больнице, но я взял его в ученики, — при этих словах Сиярто уважительно присвистнул. Чтобы попасть на обучение к темному целителю, которым являлся его родственник, требовалось очень хорошо себя показать.

— Значит, вы нашли друг друга, — градоправитель припомнил, как лично отправил Таша именно в эту академию, рассчитывая, что Лаундрэ почует родственную кровь и так или иначе проявит к парню интерес. — Его средство связи сохранилось?

Призрак пожал плечами, об этом ничего не знал.

— Мне нужно два-три дня, чтобы определиться, — повторил Сиярто и отключился.

Два-три дня — это терпимо, это вполне вписывалось в планы магистра. Метаморфу нужно время на восстановление, и у инквизиторов нет возможности переместиться порталом. Им придется минимум четверо суток добираться на лошадях или в каретах.

Много лет назад, еще будучи живым, Лаундрэ подстраховался на этот счет, проехался по ближайшим деревням и в каждой прикопал около тракта мелкие амулеты искажения. Теперь любой портал искривлялся до невозможности, выкидывая путников куда угодно, но только не около Драммига. Возможно, попытки перемещения и были, об этом ничего неизвестно, но строить башню никто не стал, списав помехи на близость Мертвого леса.

Быстрого появления представителей департамента ждать не стоило, но и затягивать с отправкой тоже. За пару дней соберется команда и сразу же отправится в путь. Из столицы до Драммига — пять дней при хорошей погоде, но Ташварт пока еще слишком слаб. Это — минус двое суток, чтобы дать окрепнуть. Останется три дня, чтобы решить с переездом. Всего три, в лучшем случае.

Через двое суток

— Неплохо, — лекарка посмотрела, как неуверенно передвигается парень, держась за стену. — Очень неплохо. Вот тоник, восстанавливающий силы, но перегружаться все равно не стоит.

Ташварт глотнул сразу, чтобы не забыть, а оставшееся зелье переложил в карман куртки. Тронул пальцами пуговицу, проверяя заряд накопителя. Немногим больше половины, но это лучше, чем ничего.

— Пойду к себе, — метаморф попытался поклониться, но его тут же повело в сторону.

— Никаких резких движений, — тут же заявила женщина. — Но как по мне, так встал ты рановато.

— Схожу на ужин, потом отлежусь в общежитии.

Он так и брел, придерживаясь за стенку. Не столько из-за самочувствия, сколько не желая показывать истинное состояние. Не блестящее, но вполне терпимое, уж куда лучше, чем после подвала инквизиции.

На него оглядывались, но близко не подходили и вопросов не задавали.

Ужин уже почти закончился, только за столами оставалось несколько студентов. Разговоры тут же смолкли, а головы повернулись в его сторону.

Таш взял тарелку с супом и крепкий сладкий чай, в который повариха бухнула пару кусков сахара, особо наедаться не стоило — тяжело будет уходить.

За крайним столиком попытался приподняться с места Ивистар, но так и остался на месте, словно пригвожденный тяжелым взглядом.

Сначала метаморф хотел подойти, позадавать вопросы. Потом передумал. Ну получит он ответы, посмотрит где ложь, а где правда — это уже ничего не изменит.

Сел недалеко, чтобы понаблюдать, а заодно проверить свои догадки. Сейчас боевик нервничает и это видно, картинки бегут сбивчиво, то и дело смазываясь. Вспоминает события, произошедшие четверо суток назад, ищет оправдания или отмазки.

Все верно, это он вызвал на крыльцо Киру и отвел ее в сторону, чтобы сдать в руки менталиста. Тут же ушел, быстро, практически бегом, прячась в тенях домов, и ни мгновения не сожалел, что так поступил.

Последняя картинка заставила поднапрячься. В ней плавало лицо столичного дознавателя и приятная тяжесть кошелька с деньгами. Наушник, купленный и послушный, старающийся ради карьеры.

Остальное метаморф смотреть не стал, не интересно читать чужие устремления и непонятные мечты. Сидел и медленно цедил чай.

— Таш? — около стола остановился Икчин Саар-са, преподаватель по артефактному ремеслу, наклонился, с беспокойством заглядывая в глаза. — Почему ты здесь?

— Не могу больше в больничке, — мотнул головой парень. — Тошно до невозможности, уж лучше на своей кровати.

— Будет плохо — на занятия не приходи, лучше отлежись.

Магистр еще немного помялся, видимо хотел порасспрашивать, но не стал и просто отошел в сторону.

Ташварт лишнего задерживаться не стал, допил чай и все так же, пошатываясь, побрел в общежитие. Медленно, цепляя ногу за ногу, мало ли — вдруг за ним присматривают. То, что не оставят в покое — это точно. Столичный менталист отдал концы — где свидетель и не этот ли свидетель постарался так замысловато обставить чужую гибель и свои ранения?

Ему удалось доползти до комнаты, но лишь только щелкнула дверь, как артефактник, потянулся, осторожно проверяя руки и тело. Раны зарубцевались неплохо, помогла старая целительская магия.

Не глядя, метаморф кинул следящее заклинание, а сам рванул к записям и поделкам. Полупрозрачные листочки, из которых складывал следящих вестников, переложил в тетрадь со своими разработками и отправил в сумку. Ссыпал туда же горсть шариков, еще каких-то фигурок, выточенных из дерева, кинул пару мотков специальных ниток, упаковку круглых иголок. Сбоку аккуратно встала стопка сложенных схем.

Главное — не забыть собственные записи и разработки, все остальное, в том числе и лекции, доступно и общеизвестно. Одежду, белье не складывал — это сразу же вызовет мысли о побеге, не тронул даже кошелек.

Теперь оставалось дождаться полуночи, а то и позже, чтобы по темноте потихоньку пройти в морг или к стене напротив больнички.

Он прилег на кровать, не раздеваясь, закутавшись в куртку, будто от холода, и закрыл глаза.

Завтра, во всяком случае, так получалось по его расчетам, приезжали советники по особым делам из департамента магии. Старые тертые калачи, а не середняк, составлявшие группу охотников. Тем мозги побасенками не запудришь, они битые жизнью и очень опытные, очень опасные…

За ним пришли через пару часов. Охотники были хмурые, поскольку их поднял с постели срочный звонок от лорда Кафа. Тот требовал немедленно перевести единственного свидетеля в тюрьму, под замок, до завтрашнего дня, опасаясь, что тот сбежит.

— Открывай, — от стука незапертая дверь распахнулась, с грохотом ударившись об стену. — Ты идешь с нами.

Ташварт не противоречил, нарочито медленно поднимаясь с постели. Тщательно заправил покрывало, надел сапоги. Тюрьма — это плохо, оттуда слишком далеко добираться до академии, да и без охраны его вряд ли оставят.

Он не ожидал, что из стены потянется слабая дымка, оформляясь в едва различимую знакомую фигуру. Лаундрэ решил не пускать дела на самотек, а вмешаться лично, направив их в нужное русло.

Один из магов застыл на месте, не торопясь проходить дальше и разглядывая комнату, полки, заставленные учебниками, одежду, висящую в шкафу, отдельно отметил лежащий кошелек.

— Куда идти? — метаморф застегнул куртку, накинул на плечо сумку. — В кабинет к ректору?

— К какому ректору? — зло ответил охотник. — В тюрьму и в кандалы.

— За что? — удивился Ташварт, делая небольшой шаг вперед. — Хотя в тюрьме вам понравится — холодно, замков нет, составите мне компанию, а то молчал столько дней и поговорить-то было не с кем.

— Да чего мы забыли в тюрьме? — вдруг решил тот, что разглядывал скудную студенческую обстановку. — Уже ночь на дворе, зачем куда-то переться?

— Что ты предлагаешь? — взъярился старший. — Запереть его здесь и под дверями лечь? Ты слышал, что велел лорд-советник?

Призрак неслышно веял между магами департамента, легко касался тонкими пальцами чужих висков.

— Зачем здесь? Отведем в морг, прикуем кандалами к столу, для надежности веревкой прикрутим, пусть сидит до завтрашнего дня.

— А ведь верно, — поддержал тот, что стоял в дверях. — Там хорошие двери, два наружных засова с замками, окна узкие и с решетками. Связать, дверь запереть, а ключ с собой забрать. Хоть отоспимся в тепле, а завтра до полудня отправим в тюрьму, если его сиятельство так желает. Или допросит прямо там, не отходя от ледника, чтобы далеко не таскаться. Да и по дороге точно не сбежит.

Они моментально забыли, чем грозит неподчинение и невыполнение приказа старого советника, подумали только о холодном ветре, который завывал за окном и гнал пожухлую листву.

Ташварт молчал, наблюдая за тем, как действует магистр. Не навязывает, не ломает, просто подталкивает к другому решению, более быстрому и удобному.

Ветер взвыл особо громко, хлестанув по стеклу голыми ветками стоящего рядом дерева.

— Пожалуй, ты прав, — поразмыслив, ответил старший группы. — В тюрьме придется сидеть и мерзнуть рядом с камерой, здешняя стража ненадежна.

Несмотря на позднее время, из соседних комнат повысовывались студенты, провожая взглядами Ташварта и его конвоиров. Возражать и переспрашивать не рискнули, все знали, что с департаментом лучше не связываться.

— Куда это? — рядом с целительским факультетом выкатился из дверей магистр Вервиан. — Ему еще лежать и лежать.

— Отлежится, — охотник небрежно отодвинул с дороги старика. — Предупреждаю, что без нашего разрешения никто в морг не войдет.

— Да нужны вы, с вашей мертвецкой, и ваши мертвецы туда же… эх… — магистр настолько заковыристо выругался, что мужчины побагровели. — Заприте и тогда точно никто не войдет. Чтоб вы все провалились лично в лапы к Владычице…

Таш, не торопясь, спустился по ступенькам, покачиваясь, прошел по двору, так же медленно вошел в зал со столами. Холодно, как на улице, только ветра не слышно.

— Д-д-д, — простучал зубами охотник. — А он у нас здесь не окочурится к утру?

— Сдохнет, так труп допросят, — старший группы небрежно содрал с плеча артефактника сумку, заглянул в нее и поморщился. Тетради, заполненные непонятными значками, всякие шарики, иголки. Ерунда, но все же проверил, проведя ладонью. Не магические предметы, сбежать не помогут. — Что здесь?

— Приготовил материал для завтрашних занятий по артефактным техникам.

Краем глаза Таш увидел, как ехидно усмехнулся Лаундрэ, вытянувшись из стены.

— Вот и столб есть, — охотник похлопал ладонью по небольшой колонне, служившей подпоркой для потолка. — Руки назад.

Его сковали кандалами, потом для надежности обмотали сверху веревкой, притянув за шею к холодному камню. Сумку отодвинули подальше, чтобы не дотянулся.

— Точно сдохну, — метаморф вздрогнул, стараясь, чтобы это движение выглядело натуральнее.

В образах охотников плавала только манящая теплая постель, даже образ некоего лорда Кафа потускнел, оставшись смазанной картинкой.

В который раз Ташварт восхитился виртуозным управлением дара, которым владел призрак. Ничего лишнего, только слегка усилил желание отдыха, сделав остальное незначительным.

Громыхнула железная дверь, заскрипел вставляемый засов, а потом взвизгнул поворачиваемый в замке ключ. И опять те же самые звуки, только в отдалении. Мимо окна простучали сапоги — маги департамента торопились на отдых.

— Сам освободишься? — Лаундрэ проявился сразу же, как только все стихло.

Татуировка Тесхи развязывала любые плетения, будь то обычные узлы или магические путы. Метаморф шевельнул плечами, чувствуя, как сползает веревка.

"Аггаре, Тесхи, ашшарет" — Помоги, Тесхи, освобождению.

Формула была заучена наизусть и послушно всплыла в памяти, как только дело дошло до запоров на кандалах.

— Ф-фух, страшно подумать, что было бы, если когда-то контрабандист не отправил меня в монастырь сестер-паучих.

Ташварт потер замерзшие ладони, коснулся накопителя и на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как перетекает в тело накопленная магическая энергия.

— Что делать? — он подхватил сумку и повернулся к призраку.

— Ныряй вниз, — пожал плечами магистр. — Не думаю, что тебе придется провести взаперти больше двух дней.

Долго ждать не пришлось. Тряпка, закрывавшая зеркало, взмахнула полами, словно крыльями, и отлетела в сторону.

— Золташ…

Признаться, Лаундрэ был удивлен таким скорым появлением дальнего родственника. Ожидал, что пройдет дня два, а то и все четыре.

— Биртанис… Ташварт где?

Артефактник подошел ближе, рассматривая градоправителя. Вот как-то не распознал родственную кровь в Аэзхенвалле, не почувствовал, что Сиярто тоже из проклятой семьи. Или это из-за того, что восточная ветвь занималась прикладными направлениями магии, к которым относились и архитекторы.

— Средство связи сохранил?

Ташварт отвернул лацкан куртки, показывая пуговицу.

— Через десять минут капни на нее своей крови и положи на свободное место, нужно четыре пустых квадрата, а Биртаниса я прошу отключить систему защиты. Ненадолго, всего на час или два.

— Портал? — Лаундрэ посмотрел на потолок, просчитал, сколько понадобится энергии, чтобы проломить плиты. Много, чересчур много, даже для инкв… магов департамента, которые таскали с собой гроздья накопителей. — Крысы?

— Караванщики, — проворчал градоправитель, косясь куда-то в сторону. — Двое. Мы договорились.

Призрачный магистр недоверчиво хмыкнул. Времена меняются — на его памяти ни крысы-контрабандисты, ни демоны-закшасы никогда не появлялись в Аэзхенвалле, и не заключали договоров по срочному перемещению грузов в закрытый город или из него.

Перевозчики — это более, чем отлично, они полностью отвечали за доставку редких и ценных предметов и никогда ничего не портили.

Зеркало погасло быстро, теперь тратить драгоценную энергию на поддержку канала связи не имело смысла.

— Четыре квадрата, — Лаундрэ покачал головой, увидев, что метаморф двинулся вперед, готовясь разбирать завалы. — Не трогай, еще не хватало, чтобы раны открылись заново.

Снова виртуозное управление предметами, теперь уже перемещение и складывание их друг на друга.

Ташварт полюбовался на работу призрака, но приуныл. Если Сиярто нанял караванщиков, то они на самом деле перевезут все, не оставив при необходимости ни лоскутка, ни гвоздя, выдернутого из стены. Единственно, что они никогда не перемещали, были живые существа — люди, звери, птицы. Причины этого метаморф не знал, просто предполагал, что дело в особой структуре создаваемого портала.

Вещи, книги, магистра в его оригинальном посмертии демоны могли увезти без труда. Но как быть ему самому?

Прикинуться вещью — нереально, погрузить себя в стазис, в котором сильно замедляется работа сердца и легких, тоже.

Оставался только один выход — дождаться утра, выскользнуть из подземелья аркой напротив ворот, ведущих к больничке, и попытаться уйти, приняв другой облик, а потом добираться до Аэзхенвалла в одиночку. Он давно не тренировался в смене обличий, чтобы ни один сканер не смог заглянуть под тот, который носил пять лет. Образ хмурого черноволосого парня прилип к нему, словно намазанный клеем. Все так, как его учил отец — держи облик до последнего, меняй только в крайнем случае, истинный не показывай никому.

Метаморф не заметил, когда призрак отключил артефакты, одновременно запуская обратную перекачку в накопители.

— Кровь на средство связи и клади его вот сюда, — магистр начертил пальцем на полу крест, и он тут же замерцал, рассыпая синеватые искры.

Стоило особым образом дернуть за нужную нитку, и пуговица скатилась в ладонь — действие, отработанное до автоматизма.

В сумке нашлась иголка, пара капель крови упала, быстро впитываясь в странное темнеющее дерево.

Лишь только своеобразный маяк занял свое место, в подземелье начал раскручиваться дальний портал. Медленно, дергаясь из стороны в сторону, пытающийся выровняться и набрать силу. Серый, как пыль на дороге, даже пахнуло мокрой пылью.

— Проба, — изрек Лаундрэ, пощипывая подбородок. Его зрачки расширились, плеснув тьмой и добавив нужной энергии. — Сейчас установится.

До "установится" прошло еще полчаса, и только потом вихрь закрутился ровнее и развернул воронку с языком для погрузки. Из плотного серого марева вышли двое и тут же остановились, оглядывая зал.

— Закшасы? — недоверчиво уточнил магистр, готовя пальцы для удара, если вдруг окажется, что прибыли не те, кого ждали.

— Олдер, — тот, что постарше, наклонил голову, потом ткнул пальцем во второго, — Харташ. Что нужно перевезти?

— Все, — призрак сделал широкий жест ладонью. — Из второго зала тоже все.

— Строить портал еще и во второй? — старший закшас удивленно сморгнул.

— Нет, по мере того, как начнете загружать вещи, я стану поднимать снизу.

Лаундрэ бросил взгляд на накопители — этого точно должно хватить с избытком, чтобы не тратить собственную силу.

— Опасное есть? — Олдер недоверчиво глянул в сторону Ташварта.

— Опасного много, но все упаковано в спящем состоянии. Крайне нежелательно швырять и ломать, хотелось бы все получить в исходном виде.

— Не беспокойсс…

Старый закшас слегка пригнулся и начал переставлять все подряд на серый язык воронки, втягивающийся внутрь.

— А с той стороны? — вдруг забеспокоился магистр.

— Тамошний градоправитель дорожки подогнал, — Олдер отвечал, не разгибаясь, только кивал сыну, что стоит отправить в первую очередь, а что подождет, — С той стороны четыре зала. Должно хватить.

Ларец с сердцем и черепом призрак заблаговременно убрал в сторону, иначе его утянет вслед, не дав довести задуманное дело до конца.

— Интересно, а сверху ничего не обнаружат, — Ташварт прикинул время, получалось около трех часов ночи. Еще три часа и коридоры наполнятся звуками, студенты заторопятся на завтрак и в аудитории. А потом проснутся и охотники. Если уже не встали.

— Не встали, — Лаундрэ отодвинулся с дороги, чтобы не мешать караванщикам. — Они проспят до того момента, пока не заявятся советники. Устали настолько, что попросту на все наплюют.

Закшасы работали, не останавливаясь, и стоило подивиться такой работоспособности и слаженной работе. Стойки, стеллажи, сундуки — для них словно не существовало тяжести. Ковер с оружием бережно скатали в рулон и легким толчком отправили в воронку.

Зал опустел и тут же заполнился снова, магистр вычерпал силу из накопителей, чтобы переместить снизу вторую половину груза.

— Вообще странно, — вдруг сообразил призрак. — Обычно караванщик строит портал, загружает в него с одной стороны, потом переходит и начинает выгружать с другой стороны.

— Нас двое, — старший демон на мгновение разогнулся, переводя дух. — Поэтому портал двухсторонний, вроде трубы.

И снова наклонился, в одиночку подхватывая здоровенный шкаф с книгами.

Прошло еще два часа…

— Вроде все, — Олдер с удовлетворением оглядел пустой зал, в котором остался только ларец, призрак и Ташварт. — Но тебя парень, я перевезти не смогу. Живые существа наш способ отгрузки не выдерживают.

— А закшасы? — Лаундрэ подмигнул помрачневшему ученику. — Предположим, что представитель вашей расы и мужского пола, но с замершей способностью к построению собственных дорог. Такого вы перевезти сможете?

Старый караванщик критически оглядел метаморфа. Что-то не похож он на демона?

— Такого смогу, посажу на спину и перейду, переводили так раненых или обессилевших не однажды.

— Тогда мне понадобится ваша кровь.

Олдер пожал плечами, в конце концов, сам он перейдет без проблем и ларец перенесет. Подумал и закатал рукав.

Надрез на запястье метаморфа и точно такой же на руке караванщика — призрак с неожиданной силой прижал их друг к другу и забормотал какую-то скороговорку, едва улавливаемую тонким слухом демона.

Ему удалось расслышать нечто вроде просьбы поделиться обликом, похоже магистр пытался провести срочный ритуал по расширению трансформации.

Обличье наползало медленно, словно пробуя тело и видоизменяя его соответственно заклинанию. Через десять минут перед караванщиком оказалась его точная копия, правда, одетая несколько по-другому.

— Генетическая копия, но без возможности строить ваши переходы и не обладающая способностью принимать вид вихря и боевую форму, — магистр залюбовался на дело своих рук.

— Дело ваше, я предупредил, — закшас пожал плечами, подхватил ларец и повернулся, подставляя спину. — Цепляйся, двойник.

Ташварт не подумал, что нужно набрать воздух перед погружением в серое марево, плотной массой облепившее лицо и не дающее возможности пошевелиться или вздохнуть. В ушах зазвенело, в глазах начало темнеть, хотя он и так ничего не видел, кроме затылка караванщика перед своим лицом.

Долго, слишком долго и страшно…

Переход закончился внезапно, и по глазам ударил свет поднимающегося солнца, проникавший через огромные окна, вырубленные в скале.

Олдер небрежно скинул его в ближайшее кресло и поставил ларец перед градоправителем Аэзхенвалла.

— Я выполнил свою часть сделки, — старший закшас скупо поклонился Золташу. — Все требуемое имущество в целости и сохранности доставлено в указанное место.

— Что он хочет взамен? — Лаундрэ, выскользнув серой дымкой из ларца, принял обычный полупрозрачный вид и деловито расхаживал по залу, прикидывая будущий интерьер.

Артефактник полулежал в кресле, пытаясь отдышаться после дальнего перехода. Получалось плохо, он почти не слышал разговора, только улавливал некоторые слова, по которым сделал вывод, что караванщикам понадобилась помощь целителя, знакомого с генетическими особенностями их рода.

Из двери скользнула знакомая фигура — Файли, внучка градоправителя, принесла воды и теперь пыталась напоить метаморфа. Глоталось тоже плохо, горло словно заледенело.

— Да, Таш же, — щеку обожгла звонкая пощечина, потом еще одна, и в голове начало проясняться.

— Первый и последний раз так путешествую, — прошептал Ташварт, непослушными пальцами пытаясь удержать кружку. — На огромное расстояние, достаточно быстро, но лучше ножками. Согласен даже ползком, змейкой или ящеркой…

Второй закшас скосил на него глаза, но ничего не сказал, хотя был удивлен тем, что живое существо так и осталось живым, а не превратилось в мумию.

— Передохнул? — магистр завершил разговор и теперь сиял довольной улыбкой. — Скальный дом в Аэзхенвалле — самый защищенный. Таких здесь всего шесть, один передали мне. Осталось только все расставить, развесить и навести порядок. Четыре больших зала, в одном устрою библиотеку, две лаборатории, две мастерских, два склада, шикарная терраса, на которой удобно заряжать накопители от солнца.

— Да-да, — буркнул артефактник, пытаясь перейти в более устойчивое положение.

Он похлопал по карманам куртки и нащупал пузырек с зельем, который предусмотрительно туда запихнул еще в больничке. Через пару глотков стало легче дышать, а в голове окончательно прояснилось.

Дома, теперь он дома на законных основаниях. Вряд ли Сиярто куда-то еще его погонит вдаль и в ночь вытаскивать очередных родичей, хотя такую возможность никогда нельзя было предугадать заранее.

Зато можно учиться, не вздрагивая и не оглядываясь. Всему, что пожелает ему преподать магистр Биртанис Лаундрэ.

— Не погонит, — мимоходом заметил призрак.

Здесь, в Аэзхенвалле, он выглядел намного лучше, чем в подземелье.

— Учитель, вы почти набрали тело, — удивился метаморф. — Да и выглядите вовсе не дряхлым.

— Аэзхенвалл был основан рядом со скальным городом, в котором в древности жили хранители. Здесь, — целитель ткнул пальцем куда-то в сторону, — куча источников и древних храмов.

— Хотите сказать, что город защищен лучше, чем бывшая цитадель? — поинтересовался Таш, думая, что ему нужно отлежаться пару-тройку дней и только потом приступать к занятиям.

— Намного лучше, — спокойно подтвердил Лаундрэ. Он так же продолжал разгуливать по залу и прикидывать размещение мебели, библиотеки и учебных пособий. — Пока светит солнце, пока дует ветер и плещутся морские волны, здешнюю защиту никто и ничто не сможет поколебать.

— Вам точно не нужна моя помощь? — метаморф чувствовал себя не особенно хорошо, но все же просто так уйти не мог.

— Здесь демонова прорва магии, — тело магистра в очередной раз пошло рябью и выровнялось. Теперь его вообще невозможно было отличить от живого. — Элементарные способности я не потерял. Иди, отдыхай… Или спроси то, что хочешь узнать, но никак не складывается со временем.

— Магистр, а что будет с городом и академией?

— Ты про Драммиг? — уточнил Лаундрэ. — Сложно предположить. Вряд ли департаментские маги закроют учебное заведение. За твое исчезновение будут отвечать охотники, даже если менталисты перешарят память абсолютно всем студентам и преподавателям, все равно ничего не обнаружат.

— А… трупы? — Ташварту на мгновение сталь жаль Киру. Такой бестолковый конец и все из-за того, что не захотела учиться. Ну или не из-за этого…

— Трупы разговаривать не будут, — улыбнулся призрак. — Все меры приняты, все следы стерты. Ну, пошустрят охотнички по городу, толку-то?

— Вы до конца надеялись, что Кирсана возьмется за ум, так?

— Не совсем, — старый целитель выдал замысловатый жест пальцами и на стенах зала повисли доски и связки плакатов. — Как только она пришла с браслетом, стало ясно, что учить ее бесполезно. Просто такой характер — наизнанку ради знаний выворачиваться не станет. Жалко, конечно, но мне важнее было сберечь тебя. Помнишь наш уговор?

Уговор Ташварт помнил — не меньше троих детей с долей проклятой крови и даром трансформаций, и собирался его выполнить.

Конец