Глава 34

Диас

— Купались мы. Ребята нашли волшебное место для купания.

— И вы эгоистично решили его себе присвоить? — Диас изогнул бровь, словно на что-то намекая.

— Ну почему же сразу присвоить⁈ — как же меня бесил его менторский тон. Будто я маленькая девочка, а он мой мудрый двухсотлетний просветленный учитель!

— Завтра всем покажем источники, сейчас поздно уже, — вступился за меня Мадс и, подхватив под локоть, потащил к палатке вслед за девчонками. Заодно шикнул на меня: — Хватит с ним спорить, из-за ваших распрей страдают все окружающие!

Замолчала, позволив себя увести. Мадс абсолютно прав, моя несдержанность играет против меня. Но рядом с Диасом я не могу себя контролировать.

— Вечно он с тобой носится, — этой фразой встретила меня Райя. Они с Мей уже расположились в палатке.

— Кто? — я подумала она про Диаса, но нет:

— Ты постоянно творишь какую-то дичь, а Мадсу приходится за тебя вступаться. Мне это не нравится! — кажется, Райя приревновала его ко мне.

— Он старший в нашей группе, сам принял на себя эту обязанность, — вступилась за меня Мей.

— Девчонки, я постараюсь взять себя в руки и не реагировать так остро на этого умника.

— Ой ли, — усмехнулась Мей, укладывая поверх своей походной подушки вторую.

— Где взяла? — завистливо спросила Райя.

— Васко отдал мне свою, когда я пожаловалась, что больше люблю высокие подушки. Он вообще оказался таким заботливым, просто не любит эту свою черту выпячивать. Старается показать себя крутым, но он такой нежный, очень милый, — Мей счастливо вздохнула.

Мы с Райей недоверчиво переглянулись. Никогда бы не подумала на Васко, что он окажется столь внимателен к любимой девушке.

Я легла на спину и долго смотрела в полотняный потолок. Снова необычный материал. Палатка будто слегка светилась изнутри, точно волны света прокатывались по плотной ткани.

Интересно, как бы любовь изменила Диаса, если уж сотворила настоящее чудо с Васко. Вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ на этот вопрос. Диас явно из тех, кто любить не может и не хочет. А, если уж влюбится, то я не позавидую девчонке, которую он выберет.

Мы еще пару дней пожили на одном месте. Каждый парень поймал минимум двух разноцветных скакунов, а то и больше, чтобы дополнительных впрячь в телеги, которые очень активно строились под руководством рыжика.

С легкой руки одного из хомбрийцев мы стали называть лошадок малышами. На хомбрийском муджа мал — это радужный скакун. Малыши оказались на удивление дружелюбными и даже привязчивыми. Пойманные животные поняли, что обижать их никто не собирается, наоборот, все девчонки были в восторге от красивых и полезных питомцев и очень усердно о них заботились. Каким-то образом малыши сообщили остальному табуну, что с двуногими здорово. И те сами подошли к нам, даваясь в руки. Особенно лошадки любили почесушки, а, если почесать хорошенько костяной нарост, покрытый шкурой, который мы принимали за рог, то, как говорится, я ваша на веки.

Своей малышке я дала кличку Дуся. Моя Дуся оказалась сладкоежкой и с радостью собирала со мной ягоды в поле, а ее кавалер, который должен был возить Диаса, сбегал к нам при каждом удобном случае, ужасно забавляя меня своими фыркающими жалобами.

— Что, и даже не почесал тебя за ушком? — щекотала плюшевого жалобщика. Малыш фыркнул и очень жалобно просвистел. — И тут не почесал? — рог тоже не остался без внимания. Невысокий рост коня позволял мне везде дотягиваться. — Работать заставлял? Тяжести таскать? — малыш покивал. — Негодяй он, ох негодяй! Знаешь, он и на меня особо внимания не обращает, — пожаловалась в ответ. Малыш в качестве жеста поддержки аккуратно пожевал мое плечо.

Диас был занят погрузкой оборудования с корабля, и все эти дни мы друг друга благополучно игнорировали, не беспокоя остальной отряд своими разборками, как мои друзья и заказывали.

И вот мы собрались.

Диас умудрился использовать наши учебные стулья, как седла. Подстраивающийся эргономичный материал способствовал комфортному размещению на единорожках. Уздечки тоже изготовили из подручных материалов. За пару дней девушки более-менее уверено научились держаться в седле.

Разместились и двинулись в путь разноцветной кавалькадой.

Диас был далеко впереди. Все, кто стремился выслужиться, ехали к нему поближе. Я, а заодно и моя группа, подальше от него. Наконец, стало спокойнее. Никто ко мне не придирался по пустякам, не ворчал, не строил. Вот только на душе было тоскливо.

Ехали мы долго, искали подходящее место. Парни желали, чтобы рядом с поселением были горы и леса. Девушки, естественно, голосовали за горячие источники и на обычное озеро или реку не соглашались. Можно было остаться и там, где мы приземлились, но в том месте было неудобно строить и для посадки растений почти не было полей.

В какой-то момент путь наш стал все выше и выше подниматься в гору. Когда мы на нее забрались, нашли потрясающую красоту. Долина выглядела невероятно живописно. Тут, очевидно, было все, что нам нужно: и горы вокруг с сочно-зелеными пятнами густых лесов, и блестящие монетки источников, от которых шел густой теплый пар, и места было более, чем достаточно.

Но было одно НО. Как же без него.

В долине уже явно кто-то жил.

— Поищем еще? — спросил Мадс, подъехав к Диасу.

— Ни в коем случае, — возмутился наш командир. — Здесь никого не должно быть. Нужно разобраться.

И мы стали спускаться в долину. Диас приказал держать оружие наготове. Мы переглянулись и послушались. Меня стала бить мелкая дрожь, Дуся подо мной занервничала, тихонько посвистывая.

Не думала я, что мы и здесь столкнемся с трудностями. Одно меня радовало, что на вид тут совсем мало чужаков.

Когда мы спустились в долину, навстречу к нам вышел беловолосый молодой мужчина с невероятно синими глазами и голым татуированным торсом.

— Кто вы такие? — смело спросил он.

Диас спрыгнул со своего скакуна, подошел к мужчине вплотную и задал свой вопрос, проигнорировав слова чужака:

— Ты с Хомбрина?

«Ах вот почему я понимаю его язык», — с облегчением подумала я.

Он свой.

— Да, а ты кто?

— Тот, кто спас твою жизнь и переместил сюда, — просто ответил Диас.

— Чем докажешь? — дерзко отозвался незнакомец.

— Хм, — ничуть не смутился наш предводитель. — Я могу назвать твое имя и рассказать, как ты умирал в своем мире.