Контракт. Глава 14

Дверь в мою комнату открыта, но мне совсем не хочется никуда выходить.

А смысл какой?

Гулять по дому, который не знаю? Натыкаться на незнакомых людей? Прислугу, охрану? Или ещё хуже – на хозяина?

В этом склепе и то лучше… Даже относительное ощущение безопасности присутствует. Я полюбила свою клетку? Быстро же человек ко всему привыкает.

Мне всё ещё никак не переварить того, что случилось ночью.

Вернувшись, я долго стояла под душем, потом сидела в ванной. Не плакала, конечно, но чувствовала себя какой-то… обесчещенной, что ли. Что вообще смешно в моём случае. Я даже не сопротивлялась.

Просто классный секс закончился ужасным тошнотворным разговором. И я переспала с ГлавГадом, хотя и не собиралась этого делать.

Мне почему-то кажется, если бы начала сопротивляться, он бы меня отпустил.

А может, и уложил бы мордой в стол, чтобы вставить сзади, не смотря на возмущённые вопли.

Что у этого мудака в голове? Он то как лёд, то как пламя. Иногда разговаривает нормально, иногда указывает на место. Которое ниже некуда в его представлении.

В кафе он меня приметил? И что? Понравилась? Так подошёл бы познакомиться, как нормальные люди. Пусть бы только ради секса, случаются же у нормальных людей связи на одну ночь! Может, и у нас бы случилась, кто знает…

Так нет… нормально – это не его случай. Лучше вот так. А потом ещё размазать по стенке с его «это», «выскоблим» и «не обольщайся».

Эти мысли я гоняю по кругу. Нужно время, чтобы успокоиться, но это, чёрт как сложно!

Ещё и между бёдер тянет, напоминая мне же о моём же падении.

Когда дверь моей темницы в очередной раз распахивается, я просто подскакиваю. Думаю, он пришёл.

Но на пороге молчаливая женщина, которую я уже видела и какой-то незнакомый мужчина.

- Чего надо? – спрашиваю, как будто они заявились на чужую территорию.

- Я буду поблизости, - говорит женщина, но не мне, а мужчине, - только позовите.

Затем относит свежие полотенца в ванную и удаляется с использованными.

Мужчина садится в одно единственное кресло и ставит сумку на низкий журнальный стол.

- Добрый день, Алина, меня зовут Валентин Викторович, я врач. Богдан Сергеевич сказал, вас надо осмотреть.

Челюсть моя стремиться к полу.

- Зачем?

- Выбрать средство контрацепции, так как данный вопрос вас очень волнует.

- То есть? – вырывается невольно.

- Я сейчас вас осмотрю, возьму необходимые анализы, позже вернусь с результатами. Можно прямо сейчас сделать инъекцию…

Быстро перебиваю:

- Нет, прямо сейчас не надо, и у меня однажды была аллергическая реакция на препараты.

Жутко вспоминать, с каким отёком я попала в больницу. Так что, если ГлавГаду приспичило вколоть мне контрацептив, пусть сначала обследует.

- Хорошо, тогда позже подберём подходящий для вас способ предохранения.

- Зачем? – повторяю свой вопрос, ничего не понимая.

Если, по словам Белоусова, он стерилен, к чему такие заморочки? Или его мои слова про палку, которая стреляет раз в сто лет, так перевозбудили?

- По словам Богдана Сергеевича, у вас сексуальные отношения с несколькими партнёрами, и вы желаете минимизировать…

Я уже не слышу, что он там дальше говорит…

Что значит, с несколькими партнёрами? Он пошутил? Или планирует меня с кем-то разделить? Не похож он на человека, который будет делиться. Хотя, что я о нём знаю? То, что он непредсказуем.

Тогда отдаст охране, как и грозился Мак в самом начале?

Нет… в это я уже не верю.

- Приступим? – доктор подходит ко мне.

Поднимаю на него взгляд.

- А есть варианты отказаться?

С всё понимающей извиняющейся улыбкой он отрицательно мотает головой.

- Тогда и спрашивать незачем.

- Прошу прощения, профессиональная привычка.

После его ухода я так и сижу, смотрю в одну точку, пока не приносят обед.

Жую что-то, не чувствуя вкуса пищи. Затем брожу по комнате.

Всё раздражает, всё бесит… А больше всего – хозяин этого мавзолея.

Подхожу к двери, распахиваю широко, ору в коридор во всю силу лёгких.

- Поднимите чёртовы рольставни!

Это чудо, но через какое-то время они поднимаются? Я уже лежу на кровати и аж вздрагиваю, когда раздаётся характерное жужжание и в комнату начинает проникать вечерний свет. Сначала тонкая полоска ложится на пол, потом закатное солнце бьёт в окна со всей силы.

Я начинаю смеяться, даже сама, не понимая, почему. Смеюсь и смеюсь, и не могу остановиться.

Потом подхожу к одному из окон и залезаю на широкий подоконник.

Уверена, окно можно открыть, но я смотрю на ветки кустов и лужайку за домом, на зимний сад под стеклянным куполом, который частично виден отсюда, и даже пальцем не шевелю.

ГлавГад прав. Я сделала выбор… и никуда не сбегу. Через неделю он сам наверняка меня прогонит, а если нет… а если нет, тогда буду думать что дальше.

Почему-то у меня ощущение, что я поменяла одну клетку на другую. Прошлая из поганых ржавых прутьев, а это, хоть и не золотая, но более комфортная.

Белоусов прав, тысячу раз прав, я умею приспосабливаться, только не уверена, что в данной ситуации это полезный навык.

Снова смеюсь. Это нервное.

Только когда на моём пороге показывается молчаливая женщина, мне до смеха. Она приносит одежду и говорит, что хозяин ждёт меня, и что она проводит.

Хозяин…

Он может быть хозяином кому угодно, но не мне. Даже не смотря на контракт, который я подписала. Никогда он им не станет.