Контракт. Глава 16

Мы в машине, мчим куда-то к морю. На мне лёгкие брюки и тонкий джемпер. За окном солнечно и зелено. Вглядываюсь в пролетающий пейзаж. Это необычно. Я мало куда выезжала за пределы нашего городка, и шестичасовая поездка на машине – это что-то новенькое.

Хорошо, что не самолётом. Честно, я не летала ни разу и жутко боюсь делать это в первый раз.

Я не видела ГлавГада два дня. Его послезавтра переросло в после-послезавтра, он куда-то исчез и дома, как я поняла, не появлялся.

А у меня было время прийти в себя, морально подготовиться и унять боль между ног, так как два интенсивных раза практически один за другим, да ещё и после долгого перерыва отзывались лёгким дискомфортом в теле.

Белоусов первую часть дороги работал, теперь пересел к Маку на переднее пассажирское, они треплются о чём-то, но я не вслушиваюсь. Сначала это были какие-то незнакомые фамилии и названия фирм. Поскольку мне они ни о чём не говорили, я переключилась на свои мысли.

На полпути мы останавливаемся возле заправки с рестораном «Горный рай».

Меня никто не приглашает выйти, но дверцу открывают, так что я сама выскакиваю из салона и иду следом за «хозяином».

Я теперь так Богдана про себя называю: с иронией, конечно, и исключительно на «ты».

Мой хозяин придерживает мне дверь, а администратор при входе провожает к столику.

Кроме нас, тут ещё три или четыре пары.

Нет… мы не пара, так неверно рассуждать. Если думать в таком ключе о ГлавГаде, это станет роковой ошибкой.

Смотрю за окно, там открытое пространство, горы вдалеке и чистое небо. Свобода… которой у меня нет, а если уж по-честному, никогда и не было. Я всё время кому-то принадлежу, и никогда – самой себе.

- Почему мы не на самолёте? – спрашиваю своего «хозяина».

- Не люблю летать.

Вот это новости. Удивлённо приподнимаю брови.

- Отец разбился, когда мне было около двадцати. На частном борте. И до сих пор не уверен, что это случайность, - вдруг откровенничает Белоусов.

- Мне жаль.

Сероглазый усмехается.

- Не верю, Алина.

Жму плечом, потом опускаю взгляд и начинаю перебирать приборы на салфетке.

- Никогда не говори дежурных фраз. Не притворяйся, не изображай, если на самом деле этого не чувствуешь. Это выглядит… пошло и фальшиво. Тем более, ты не умеешь играть.

Думаю о годах с Сашей и о родителях, когда я делала вид, что мне всё равно, что всё хорошо, и возражаю:

- Я умею. Просто рядом с тобой, хозяин, не получается. Почему-то…

Богдан усмехается на этот мой протест. Я зову его на «ты» и использую определение из нашего контракта уже чуть ли не сутки. Его забавляет.

Приносят меню, Белоусов выбирает и себе, и мне, лишь уточняет, хочу ли я чего-нибудь на десерт.

Отрицательно мотаю головой.

- Серьёзно? Возьми чего-нибудь.

- Возьми? – смешок. – Нет, спасибо. Сладкое я не особо люблю.

- За фигурой следишь?

- При чём тут это?

Знаю, что с моей фигурой всё в порядке. В основном из-за недоедания. Ха-ха…

- Просто не люблю и всё.

Ну не рассказывать же ему грустную историю из детства, как я испортила торт на мамин день рождения. Мало того, что я втихаря съела кусочек, так ещё и уронила все оставшиеся со стола, когда пыталась аккуратно нацепить крышку на коробку, перевязать лентой и убрать в холодильник. Нет, в итоге я собрала эту размазню и запихнула в коробку. Только гости, пришедшие на следующий день, были крайне удивлены тортом всмятку, ещё и с пылью, подобранной с пола.

Все мило посмеялись. Даже мама.

А после, когда гости разошлись, меня так отходили мокрым поясом от халата, что я ещё дня три вздрагивала от маминых шагов в коридоре.

Мать, если злилась, могла выйти из себя и забыть о контроле. Потом, конечно, извинялась, говорила, что у неё работа нервная и вообще это профессиональная деформация.

Что это странное слово могло сказать мне? Пятилетнему ребёнку?

Ни-че-го.

Не знаю, каким образом, но я всё это выбалтываю ГлавГаду.

Не жду жалости. Да её и нет. Он просто спокойно предлагает:

- Возьми не торт. Возьми мороженое. Или фрукты?

- Мороженое? Мороженое подойдёт, - бормочу под нос.

- Какое ты любишь?

Пожимаю плечами.

- Ванильное?

- Чисто женский ответ.

Кажется, кто-то пытается шутить.

Мы едим в молчании, а чуть позже Белоусов потягивается и смотрит за окно.

- Миллион раз ездил этой дорогой. Пейзаж не меняется. Меня это даже радует. Осталась половина пути. Скоро приедем. Но ты и сама, наверное, это видишь.

- Не вижу. Я ни разу не была на море. И дороги к нему не знаю.

- Не была? Ни разу? Серьёзно?

- Серьёзно.

- Мы с друзьями постоянно гоняли туда, когда были студентами.

Косо смотрю на ГлавГада. Ну и к чему мне эти весёлые истории из его студенческой жизни? После его рассказа мои семейные откровения выглядят ещё более трагично. Хотя ничего такого в них нет, так живёт большинство семей, полагаю.

Мне хочется сказать ему что-то колкое, но не решаюсь. Нарвусь ведь на что-то более резкое.

Родители меня на море не возили. А в студенчестве я вляпалась в Сашу и всё остальное. Этому вообще ничего не надо по жизни. Пиво, телек, жрачка, меня пошпынять. Вот такая у него основная программа.

Мороженое оказывается очень вкусным. Растягиваю, как могу, но шарики быстро тают, поэтому в конце в ложке просто сладкие сливки.

Обед закончен. Мы поднимаемся из-за стола. Думаю, когда там следующая остановка? Вероятно, не скоро.

- Я схожу в дамскую комнату?

Белоусов кивает коротко, я удаляюсь, а он идёт к администратору. Вероятно, хочет что-то уточнить.

Через несколько минут возвращаюсь, но его не вижу. Решаю, что могу и сама дойти до автомобиля. Распахиваю дверь, спускаюсь по ступенькам и делаю несколько шагов по направлению к стоянке.

Пока меня не останавливает грозное «эй».