Контракт. Глава 19

Богдан уходит из ванной первым, а я, вернувшись в свою спальню, нахожу аккуратную стопку денег на тумбочке. Кошусь на неё, как на нечто ядовитое. Потом беру и пересчитываю. И аж присвистываю. Да на это можно три месяца без проблем прожить, а при моей суперэкономии и полгода, не меньше.

Что это? Стоимость одного платья?

Белоусов сказал быть готовой к шести и что он ещё вернётся на обед.

Сижу на кровати, слегка растерянная. После тотального контроля как-то даже странно быть предоставленной самой себе.

Ещё раз кошусь на пачку денег.

Интересно, а он не боится, что я с ними сбегу? Раз оставил, значит, не боится. Да и куда я денусь? Не знаю тут ничего и никого. Потом он найдёт меня и в бараний рог скрутит. Будет только хуже, как он однажды мне сказал. Сейчас у меня появилась относительная свобода, а при попытке улизнуть, снова запрут и приставят конвой в виде Мака.

Спускаюсь на завтрак и, пока ем, составляю план на день. Решаю начать с маникюра и педикюра, потом шопинг, потом снова салон – макияж и укладка.

На ресепшене в СПА меня записывают ещё и на массаж с обёртыванием. А почему бы и нет? Богдан, мать его, Сергеевич ведь всё оплатит? Он не говорил, чтобы я себя в чем-то ограничивала.

Часа два спустя из массажного кабинета выплываю с блаженной улыбкой. Последний раз профессиональный врач делал мне массаж лет в семь, когда родители пихнули меня по какой-то программе в санаторий. Всё… во взрослой жизни на такое баловство средств не было.

А сейчас я вхожу во вкус… баловалась бы и баловалась.

В салон красоты захожу всё с той же приклеенной улыбкой на лице. Листаю журналы, пока девушка трудится над моими пятками. Это, блин, щекотно местами. Она пытается завязать со мной разговор, но у меня нет настроения болтать. Да и что я ей расскажу? Только если какую-то выдуманную историю.

Когда перемещаюсь за стол для маникюра в общем зале и перебираю цвета, думаю, что вызывающий красный точно не понравится ГлавГаду, а значит, в него и будем красить, в районе затылка начинает неприятно покалывать.

Оборачиваюсь и вижу девушку за таким же столиком в противоположном углу. Хмурюсь, моментально вспоминая, где её видела. Эта ведь та самая, которая подловила меня в коридоре мрачного особняка и заявила, чтобы я ни на что с Богданом не рассчитывала. Эскортница, уверовавшая, что он ценит ум и интеллект.

Белоусов ценит хороший секс, молчание и готовность раздвинуть ноги в любой ситуации. Вот это бы я добавила сейчас.

Какой мир тесный… Мир Богдана, я хочу сказать, те же лица в другом городе… то же окружение. Богатеи и их сопровождающие.

Беру себя в руки и нагло ей улыбаюсь. Уверена, она скоро будет в курсе, с кем я здесь. Пусть лопается от злости и зависти. Фу на неё сто раз…

С другой стороны, мне становится грустно, когда понимаю, что я такая же как она. Продаю своё тело в обмен вот на это…

Богдан – не мой мужчина, оставивший денег, чтобы я чем-то побаловала себя. Он – хозяин, которому важно, чтобы сегодня его игрушка была на высоте.

Девушка уходит первой.

Наклоняюсь, чтобы проследить, куда она. За стеклянными дверями салона красоты её ждёт мужчина. Он берёт её под локоть и уводит, а она что-то говорит ему: очень энергично взмахивая свободной рукой.

И всё-таки на классический красный я не решаюсь, ногти окрашиваем в нюд, или как там его назвала мастер. После я перемещаюсь в лобби, отмечая, что до обеда осталось совсем немного времени. Подожду Белоусова здесь, а не в номере.

Мне приносят чай, это я краем глаза отмечаю, просто киваю, всматриваясь в стеклянную стену. Там машины то и дело подъезжают: люди прибывают и покидают отель. По сравнению с вчерашним вечером здесь очень активное движение.

Берусь за чашку чая и пальцем задеваю нечто шуршащее на блюдце. Смотрю вниз и вижу небольшой листок, сложенный пополам.

Хмурюсь, беру его и раскрываю.

«Алина, ты меня и слушать, наверно, не захочешь, но уезжай. Уходи, будь одна, но только не рядом с Белоусовым. Это сейчас небезопасно. Чуть позже, когда всё утрясётся, поговорим».

Мне на надо быть семи пядей во лбу, чтобы узнать этот мелкий куриный почерк. Саша…

Что значит «небезопасно»? А с ним безопасно было? С мужчиной, который без раздумий сбагрил меня в заложницы к богатому извращенцу? Ну и ладно, что сплю я сейчас только с этим извращенцем, а не со всей его бригадой охраны, как грозились поначалу… Дело это не меняет.

Верчу головой по сторонам. Даже привстаю, пытаясь понять, кто подложил мне эту записку? Ах, жаль не обратила внимания на официанта, принесшего чай. Кстати… а я его и не заказывала вроде как…

Почему-то паника накатывает волнами. Уже хочется взять и сгрызть от нервов свежий маникюр. Записку я пихаю в сумочку, а сама иду к выходу.

Не знаю, откуда мысль, что ГлавГада надо предупредить об угрозах. Чёрт… жаль я без телефона. Сейчас впервые жалею об этом.

И Мака нет поблизости, он уехал с шефом. Я реально одна.

Надо будет сказать Богдану, что с его стороны это ужасное упущение, отпускать пленницу на волю так легко.

Мне страшно и за себя, и за ГлавГада. Интересно, почему?

Вернуться к Саше – это я больше не рассматриваю. А ещё вспоминаю, как Белоусов упоминал, что люди, по приказу которых мой благоверный грабанул его, непростые.

Что ещё могут эти непростые люди, на которых поработал, а может, и работает до сих пор Саня?

Нервы… нервы… нервы…

Вижу за панорамными окнами, как к козырьку подъезжает знакомый чёрный «катафалк».

Аж от сердца отлегает. Богдан с Маком вернулись.

Невольно улыбаюсь от облегчения и делаю шаг от столиков в сторону выхода. Уже вижу, как пассажирская дверь приоткрывается. Жду, что покажется темноволосая макушка ГлавГада, когда раздаётся мощное «бум» и внутрь здания летит стеклянный град.

Кто-то кричит, кто-то падает на пол. Врубается громкий звонок сирены: то ли пожарной, то ли сигнальной, призывающей эвакуироваться из здания.

Я тоже вскрикиваю и отворачиваюсь, но если до меня что-то и достаёт, то оно слишком мелкое, чтобы поранить. Пыль, осколки. Я не чувствую ничего… и ничего не ощущаю. Кроме страха, шока и паники, когда смотрю, как пылает тёмный внедорожник за вынесенной взрывом стеной.