Эпилог

Италия, полгода спустя

На полуострове уже вовсю ощущается дыхание осени, хотя дни больше частью стоят ещё тёплые. Всё здесь непривычно, даже воздух другой: чистый, прозрачный, будто бы сладковатый. Привыкну ли я когда-нибудь к этой стране? Не знаю… Останемся ли мы тут надолго? Тоже непонятно…

Богдан привёз нас сюда некоторое время назад, а сам умчался решать незакрытые вопросы. Он нечасто говорит о планах, живёт моментом, но обещает, что всё будет хорошо. Приходится ему верить.

В небольшом холмистом городке много экспатов, так что мы с Марусей и Альбиной Сергеевной не особо выделяемся на общем фоне. Идеальное место, чтобы затеряться, как и планировал Белоусов. Богдан присмотрел нам старый каменный дом с садом на окраине посёлка. Первое время мне казалось, что я попала в какую-то интернет-картинку о красивой жизни. Но через несколько недель осознала, что жизни в России и в Италии не особо-то и отличаются. Вся штука в нашем восприятии. Ты везде носишь себя с собой, и только от твоего отношения зависит и твоё настроение, и твой подход к ситуации, в которую ты угодил.

Зато тут климат мягче, Маруся стала меньше болеть, что несказанно меня радует.

Отрываю голову от подушки, смотрю на часы, уже перевалило за полдень. Сколько же я проспала? Иногда у меня бессонница, вот как сегодня: ночью не могу заснуть, добираю днём. Хорошо, что наша «бабушка» рядом, одной с ребёнком мне было бы сложно выделить даже пару часов на отдых, потому что Маруся отрицает тихий час как явление.

Поднимаюсь и иду в ванную, чтобы умыть лицо. Когда спускаюсь на первый этаж – там пусто. Вероятно, они на заднем дворе. Он просторный, и Богдан приказал на большей части оборудовать площадку для дочери. Там и горка, и качели, и батут. Не знаю, каким чудом он это всё согласовал, в Италии с этим строго: если положен сад, должен быть только сад.

Белоусов сказал, что мне ни к чему знание законов, он сам во всём разберётся. Но чем ещё мне заниматься в его отсутствие? Зависаю на форумах уехавших, изучаю жизнь на новой родине. Впрочем, возможно, это только временное убежище, и мы двинемся дальше.

ГлавГад как всегда молчалив и не особо рвётся посвящать меня в свои планы.

Хотя нет… он больше не ГлавГад, он любимый ГлавГад, так как это чувство – любовь к Белоусову – проникло во все уголки моего разума и тела.

Я скучаю… очень… правда скучаю… Мне его не хватает.

Не скажу, что он стал нежным и деликатным, но мы ладим, и я чувствую его заботу обо всех нас без исключения. То, как он спас Марусю, окончательно сломало лёд между нами.

Оказывается, у Сероглазого большое сердце.

И космические возможности.

Если раньше считала, что сфера его влияния ограничивается средних размеров городком в нашем крае, вышло, что ошибалась.

У Белоусова связи повсюду. Поэтому мы здесь, и за нами приглядывают в его отсутствие. Я не спорю, понимаю, что мера вынужденная.

На кухне быстро кипячу воду и завариваю себе чашку чая. Обнимая её ладонями, выхожу на задний двор, откуда доносится смех Маруськи.

И… сердце замирает, сначала от испуга, потом уже от радости.

Две фигуры – одна на качелях, вторая – возле, примагничивают взгляд.

Маша радостно охает, подлетая с ветерком на тонких, но надёжных цепочках, а Богдан её раскачивает, но в пределах адекватной амплитуды. Иначе бы моя паника зашкалила.

У Белоусова разумная голова на плечах, он как-то легко вписался в роль родителя, и дочь его довольно быстро приняла. Возможно, потому, что они очень похожи, и с каждым днём этого сходства всё больше.

Он может быть строгим, иногда грубым, но с Марусей никогда.

Порой Богдан напоминает мне тигра, те тоже лижут добычу перед тем, как съесть. В данном случае, добыча – это я. Ещё не привыкла, что мы вместе, и иногда жду какого-то подвоха, хотя Белоусов за полгода, прошедших с его возвращения, ни словом, ни делом, никак, не выказал, что я ему надоела и он жалеет о своём предложении двигаться дальше вместе.

Возможно, находись он рядом постоянно, моё восприятие наших взаимоотношений поменялось бы.

Одно точно – его любовь к Марусе подкупает.

- Ма! – кричит дочь, заметив меня, и Богдан поворачивает голову в сторону дома.

- Ты не предупредил, что возвращаешься сегодня, - подойдя, говорю ему.

- А ты не рада, что ли? – поднимает бровь.

- Рада.

- Ну, может, тогда стоит показать, как ты рада?

Прищуриваюсь.

- Ночью покажу.

- Долго ждать.

Развожу руками, и Белоусов забирает у меня чашку чая.

- Фруктовая кислятина, - резюмирует он, потом наклоняется и коротко целует в губы. Мне мало… – Сваришь кофе?

Во двор выходит Альбина Сергеевна, её не удивляет присутствие Богдана, так что делаю вывод, он приехал, пока я спала, и они успели пообщаться. Альбина Сергеевна ещё один человек, который легко принял Белоусова под своё крыло. Никогда ей не расскажу, с чего именно началось наше знакомство с Богданом, не хочу разбивать её розовые очки, пусть носит и будет счастлива.

Любимый ГлавГад кивает на дом.

- Пойдём, раз бабушка вернулась?

Прищуриваюсь ещё сильнее, гадая, точно ли у него чашка кофе на уме?

Белоусов приобнимает меня за плечи и направляет к крыльцу.

- После твоих эспрессо и капучино всё остальное – горькая бурда.

- Ну не преувеличивай.

- Главное, что не преуменьшаю.

Нет, он действительно ждёт, пока я делаю кофе, потом спокойно пьёт, наблюдая за мной поверх чашки. Ощущаю себя мишенью в прицеле винтовки снайпера. Потом поднимается, берёт за руку и ведёт наверх, в спальню, без лишних слов.

Едва переступив порог, мы целуемся. Я пью кофейный вкус с его губ, и сейчас этот аромат меня совсем не раздражает. Языки смешиваю букеты: мой фруктовый и чуть кисловатый с горечью обжаренных и перемолотых зёрен. И в этом тоже проявляется разница между мной и любимым ГлавГадом.

- Богдан? – упираюсь ему в плечи ладонями. – Богдан?

- Нет, ты серьёзно полагаешь, что я буду ждать ночи?

Горячие губы прихватывают кожу шеи, и я не сдерживаю стонов.

- Алина, я тебя почти месяц не видел. Я хочу тебя. Сейчас хочу. Немедленно. Пошли в кровать.

- Просто лечь и раздвинуть ноги?

У Богдана вырывается смешок.

- И заткнуться. Это было бы идеальным решением.

Я до сих пор время от времени припоминаю ему прошлое, но Белоусов предпочитает либо иронизировать на эту тему, либо не замечать. Я ведь имею право злиться на то, что было когда-то?

Уже без одежды мы валимся на постель.

Богдан накрывает меня своим телом. Кожа к коже, глаза в глаза, губы в губы. Я ожидаю, что после разлуки он возьмёт грубостью, но нет, в движениях Белоусова сплошная нежность. Он будто бы сам не верит, что вернулся, и мы сейчас наедине.

Коленом он отодвигает моё бедро в сторону, пальцами ныряет во влажный вход, довольно хмыкает, когда понимает, что я готова, а потом заменяет руку членом, и я лишь ахаю, когда он, большой и твёрдый, пронзает меня.

Растяжение идеальное. А возбуждение балансирует на грани финальной точки. Вот с Богданом часто так – несколько секунд, и я могу уже кончить. Он будто знает, какой ритм задать толчкам, чтобы быстрее подвести меня к краю.

Но я не готова падать. Пока нет.

Поэтому обхватываю его руками и ногами, и двигаюсь в одном темпе.

Мы целуемся и… занимаемся любовью. Такое между нами тоже случается.

- Богдан… - вырывается у меня протяжно, когда он переворачивает меня на бок, а сам устраивается сзади.

Подхватывает ногу под коленкой, заводя наверх, чтобы снова войти и мягкими плавными движениями довести до оргазма.

Выгибаю шею, подставляя самые уязвимые места под зубы тигра. И он лижет, и целует, и царапает, вызывая во мне ещё больший отклик.

А после водит пальцами по спине, чтобы успокоить.

Только я не расслабляюсь и правильно делаю.

Когда иду в ванную где-то минут двадцать спустя, Богдан следует за мной. Там укладывает грудью на холодную мраморную столешницу возле раковины и трахает сзади уже без всякой нежности.

Я прикусываю сжатый кулак, чтобы не стонать слишком громко. И иногда поднимаю взгляд, чтобы через зеркало посмотреть на любимого ГлавГада, берущего то, что он считает своим по праву.

Он как всегда не выходит. Кончает в меня. И я довольно извиваюсь, хотя пальцы, впившиеся в мои бёдра, ограничивают движения, чувствуя тотальное наполнение им во всех смыслах.

Мы не обсуждали, что будет, если я снова залечу. Но, видимо, Белоусова такой расклад не пугает, иначе бы предохранялся либо вызвал для меня очередного доктора.

- Вот так, - шлёпает меня слегка по ягодицам, - такая послушная и сговорчивая Алина мне больше нравится.

- Да ладно? – хихикаю, знаю ведь, что он тащится от моего острого языка.

Иногда сам провоцирует, что меня прорывает. А я не боюсь, как и прежде, уколоть его, если резкое слово приходит на ум.

- Иногда.

Богдан помогает мне выпрямится. Разворачивает и целует в шею.

- Теперь в душ, - командует.

Надеюсь, там третьего захода не будет, а то, честно, коленки отказываются держать.

Иногда Сероглазый может «затрахать» в прямом смысле слова, иногда – не прикасается несколько дней.

Но сейчас хищник насытился и доволен.

Он заворачивает меня в большой белый халат, а после расслабленно лежит на кровати, поигрывая с кончиком моего пояска. Если потянет, легко развяжет.

Так что я не теряю бдительности.

- Ты надолго вернулся?

- А я тебя уже утомил?

- Ну что ты за человек такой… вопросом на вопрос… Нет, не утомил. Не хочу, чтобы ты уезжал, - откровенничаю.

- Я тоже не хочу.

В серых глазах полыхают довольные искры. Ему нравится, когда признаю, что он мне небезразличен. До таких громких слов, как любовь, мы пока не добрались. Это он только дочери говорит, что она – его любимая девочка.

- Так что, думаю, в этот раз задержусь подольше, - завершает мысль Богдан.

- Подольше – это на сколько?

- Несколько месяцев, может быть, год, а может, и не потребуется возвращаться.

- Никогда-никогда?

- Ты ведь знаешь, я такими категориями не мыслю. Никогда – это не про нас, как выяснилось.

Чуть улыбаюсь, чувствуя странное тепло от этих слов.

- Так что может… когда надумаем, можно будет и всем вместе обратно поехать.

Переплетаю наши пальцы.

- Это очень хороший план. Мне здесь нравится, но душой я там.

Богдан таинственно улыбается и выдаёт:

- А я душой там, где ты.

Мои щёки довольно вспыхивают.

Можно ли такие слова принимать за что-то вроде «я люблю тебя»?

Не знаю, но, судя по всему, оно действительно очень и очень к этому близко.