Глава 62

— Я устала, — признание как-то само по себе вырвалось, когда гул мотора и ровная дорогая убаюкали. Опустила голову на плечо Игнату и закрыла глаза.

Сейчас не так больно, как тогда. Дышать уже легче, да и муж рядом. Он поддержит — я в этом абсолютно уверена. А тогда, четыре года назад, мне именно этого твердого плеча и не хватало. Поддержки хотелось — настоящей, мужской и крепкой.

Я лежала на больничной койке и ждала, что Игнат придет. Возьмет меня руки, будет шептать самые нужные слова в тот момент и… больше не отпустит. Наивная, конечно же, но именно тогда мне это было нужно, как кислород в легких.

Которого катастрофически не хватало.

— Тебе надо отдохнуть, — Игнат прижался щекой к моей макушке, а после поцеловал туда же. Так интимно, мило и приятно, что все страхи начали постепенно испаряться.

Устала я не физически, нет. Скорее от всей той боли, напряженности и тревоги, которые в последнее время стали моими неизменными спутниками. И сейчас рядом с Игнатом отпускало. Как будто и не было ничего — просто какая-то пустота в прошлом. Белое пятно. И стоит ли на этом зацикливаться? Не проще ли вперед двигаться, забыв об этом дурацком прошлом, которое ничего, кроме боли, не принесло? И вряд ли будущее станет безоблачным, если постоянно думать в прошедшем времени.

— Хочу в детство вернуться, — я уткнулась мужу в бок, вдыхая аромат его парфюма. — Когда мама была жива, — пауза, и снова глубокий вдох. — Можно было поплакаться, и мама обязательно бы пожалела.

— Теперь у тебя есть я! — Игнат обнял, снова целуя мою макушку. — Можешь поплакаться мне.

И так спокойно на душе, умиротворенно. Особенно когда мое желание четырехлетней давности осуществилось — муж помог мне выйти из автомобиля возле нашего дома, а потом нес на руках до спальни. Я больше не плакала. Наоборот, улыбалась, пряча лицо на груди любимого мужчины. И пофиг, что он меня не любит. Ведь для чего-то я нужна ему.

Не тогда, нет, а именно сейчас. Нянчится со мной, на руках носит. Пусть даже проверяет, все равно приятно его внимание.

— Почему не рассказала мне раньше, — Игнат запнулся, стоя у меня за спиной. Уже минуты три так приросли к полу в пустой и темной комнате. Я отошла к окну, глядя вдаль, а муж снимал пиджак. Подошел, прислонился грудью ко мне и обнял. — О ребенке, — последнее слово далось ему с трудом. Чувствовала даже через ткань, как мышцы на мужском теле напряглись.

Как натянутая струна. Или глыба железная. Вздохнула, продолжая смотреть в окно и пытаясь собраться с мыслями.

— Не знаю, — вроде и честно, но в то же самое время я врала. Себе прежде всего, потому что Игнату не доверяла. Вот и не рассказала.

Но то было раньше, а сейчас…

— Алиса, черт возьми! — он вспылил, заставляя меня все же повернуться. Хоть и темно в комнате, но глаза горят. Видно, как боль тяжелой ношей отражается в зрачках.

— Я тогда зла была на тебя, хотя девочки предлагали тебе позвонить, — никогда еще я не чувствовала себя настолько спокойной. Равнодушной и какой-то безликой. Как будто что-то умерло внутри.

— Я имел в виду сейчас, а не тогда, — запнулся, ожидая моего ответа. Молчала, боясь сказать эту чертову правду. — Ну! — Игнат взял меня за плечи и тряхнул. — Ты же сильная, девочка моя, — я попыталась отвернуться, но мужчина не позволил. Пальцами взял за подбородок и заставил силой снова посмотреть ему в глаза. — Давай, милая, иначе у нас нет будущего.

Боль в его взгляде добила, и я не выдержала. Поток слов лился сумбурно, я с трудом понимала, о чем говорю. Обиды, недоверие, страхи — сейчас все это выходило наружу. Я и сама понимала, что без правды, голой и местами даже неприятной, будущего у нас точно нет.

А мне так хотелось ощутить себя нужной, желанной, пусть даже нелюбимой…

— Девочка моя, прости меня, — Игнат прижал меня к груди, зарываясь лицом в мои волосы. — Чувствую себя последним ублюдком…

— Не говори так! — резко перебила, отстраняясь. — Ты не ублюдок. И я… — запнулась, собираясь сказать самые главные слова, которые Игнат хотел услышать. Именно сейчас. И только от меня. — Простила тебя давно.

— Закрой глаза, — в его голосе появилась нежность, и я подчинилась, ни на секунду не сомневаясь в любимом мужчине.

Вот оно, доверие — можно с закрытыми глазами не бояться, что будет больно.

Я больше не хотела боли.

Я мечтала стать счастливой.

Игнат оставил меня одну, а спустя несколько секунд вернулся. Чувствовала его на интуитивном уровне. Как будто мы — единое целое, которое не разделить.

— Можно открывать? — усмехнулась, а после ощутила прикосновение мужских пальцев к своей ладони.

— Открывай, — и снова хрипотца с какой-то странной бархатистостью. Никогда раньше Игната таким не видела. И глаза открыла в ожидании чуда.

Дар речи пропал мгновенно, лишь стоило опустить глаза вниз. На широкой ладони мужа открытая бархатная коробочка, а в ней…

— Игнат, — перевела взгляд на лицо мужчины, а он улыбнулся. Впервые за вечер с того самого момента, как Света проболталась о ребенке.

— Это надо было сделать раньше, но я больше не желаю скрывать тебя, — свободной рукой провел по моему лбу, убирая волосы с лица. — И прятать нашу женитьбу тоже.

Два обручальных кольца. Боюсь даже представить, сколько эта красота стоит. Но ведь не это самое ценное в жизни. Куда важнее запомнить момент, когда муж надевает обручальное кольцо мне на безымянный палец, а после протягивает свою правую руку.

И ждет, пока я решусь. Ну же, Алиса, не тормози. Все беды и невзгоды позади. Ничто не сможет помешать и встать между вами. Кроме…

— У меня больше может не быть детей, — не отводила взгляда, все еще боясь взять обручальное кольцо мужа в руку. — Врач сказал, что большая угроза выкидыша.

— У тебя будут дети! — как будто заранее знал все ответы. Сказал как отрезал.

Вот он, мой спасательный круг, которого так не хватало.

— У меня? — приподняла одну бровь, правда, Игнат мог этого и не заметить. — А у тебя?

— У нас, — негромкий смешок, который вселил оптимизм. — Обещаю.

Решилась, больше не боясь. Уверенно взяла кольцо и надела на безымянный палец мужа. Красиво, даже очень. Особенно когда пальцы переплелись. Этот момент я запомню на всю жизнь. Даже без фото.

Указательным пальцем Игнат дотронулся до моего подбородка, заставив оторваться от лицезрения обручальных колец и посмотреть мужу в глаза. Счастлив, даже в темноте это видно. Сияет как рождественская елка. Да и я, походу, свечусь похлеще люстры с яркими лампочками.

Надо же, как странно устроена жизнь. Хватит одного слова, чтобы все разрушить. Достаточно совместной боли, чтобы все вернуть.

Лицо Игната приближалось, а я ждала. Легкое касание губ, жаркое дыхание опалило кожу, а после голова закружилась от переизбытка эмоций. Еле на ногах устояла, когда услышала тихое:

— Я люблю тебя, малышка.