Глава 64

Игнат

Как же она меня достала! Сил нет терпеть, иногда безумно хочется свернуть ее очаровательную шейку. Казалось бы, чего проще улыбнуться и пропеть елейным голоском: "Игнат, милый, я готова свои вещи перевезти хоть сейчас. Зачем же тянуть до вечера?" Но нет же, обязательно поперек моим словам.

А потом еще я давлю на нее — бесит неимоверно эта темноволосая бестия! Раздражает так, что сил больше нет терпеть мою любимую женушку.

Милочка как обычно в трубку на мое ворчание орала:

— Не дави на девочку!

Как же, надавишь на нее. Всегда хочет оставить последнее слово за собой. И ведь ничего не сделаешь в сложившейся ситуации, только и остается, что зубами поскрипеть, выдохнуть и…смириться.

Кто бы мне сказал, что когда-то я буду думать о смирении, нахрен бы послал. Без раздумий!

— Давай ты не будешь лезть со своими советами! — Милочка случайно попала под горячую руку, поэтому оторвался именно на милой старушке.

— Я скоро приеду, — бросила напоследок и отключилась, а я швырнул телефон на стол и откинулся на спинку кресла.

Вот как работать в столь напряженном состоянии? Как вообще думать об очередном миллионе, когда в голове сидит лишь образ строптивой темноволосой красотки, которая ночью дарит райское наслаждение, а утром снова строит из себя трусливую лань.

Не доверяет, ну и черт с ней. Если даже мое признание ничего для нее не значит, то я бессилен. Даже не представляю, как дальше бороться с ее упрямством.

"Я тебя люблю", — до сих пор эхом отдается в голове. Надо же, никогда бы не подумал, что произнесу эту банальную фразу. Осознанно. Смело. Не жалея ни секунды.

А самое главное, я действительно ее люблю. Это не просто слова — теперь это стало смыслом моей жизни.

— Ладно, подожду, — проворчал, усмехаясь и снова подъезжая на кресле к столу. Сейчас надо поработать, а вечером извинюсь за свою несдержанность. Боже, какая банальная хрень лезет мне в голову, но ни капли раздражения не вызывает. Наоборот, волна позитива и улыбка на лице, когда очередной контракт перелистываю. Куплю огромный букет цветов, приглашу Алису в ресторан, а после ночь в объятиях любимой жены развеет все ее сомнения.

Оторвался от чтения договоров и перевел взгляд на обручальное кольцо на безымянном пальце — надо же, не давит. Нет, я сейчас не о размере, а об обруче и стальных тисках, которые по идее должны сдавить, лишить дыхания. Большинство моих знакомых именно в подобном контексте преподносят значение слова “брак”.

Но я не жалуюсь, наоборот, женитьба окрыляет, заставляя свершать новые подвиги и одерживать очередные победы.

Ради Алисы.

А пока стук в дверь, начальники отделов и совещание, которое длится два часа. Даже в суть вникаю, с чем у меня в последнее время проблемы. Не кричу ни на кого, внимательно слушаю, лишь изредка внося поправки, чем вызываю постоянные переглядывания среди подчиненных. Да, настроение хорошее, кричать не буду.

Можно расслабиться — на гнев начальства точно не нарвутся.

Время обеденное, и желудок начинает урчать. Черт, когда ел нормально в последний раз? Вообще на такие мелочи не обращаю внимания. В последнее время и следить-то некогда за правильным питанием. Сейчас позвоню Ярославу и вытащу начальника безопасности в ресторан. Одному есть скучно, а от хорошей компании я никогда не отказываюсь. Конечно, я бы с удовольствием пообедал с Алисой, но у нее куча дел. И так похудела, не высыпается, еще и трудится по десять-двенадцать часов в день. Такими темпами скоро ветром ее сносить будет, как тоненькую осинку.

Всё, решено! Как только на банкете представлю всем свою красотку в качестве законной супруги, силой заставлю вещи перевезти. Не отмажется. Пусть и дальше говорит, что давлю — в этом вопросе уступать не намерен.

И сразу же приступим к процессу зачатия наследника, чего тянуть, спрашивается. А там и второго, возможно, даже третьего. И никаких кафе, работ и остальной чуши, которая сидит в голове моей малышки. Дом, семья, дети и любимый муж — ради этого даже согласен уменьшить свои нагрузки вдвое.

Рука тянется к телефону, чтобы Ярослава набрать, но так и замирает в воздухе, не достигнув своей цели. Дверь без стука открывается, и на пороге появляется Василиса.

Эту какого хрена принесло? Три дня практически на глаза мне не попадалась. Даже кофе не просил — лишь кивок в качестве приветствия с утра и мой молчаливый уход вечером. Ни единого взгляда в сторону секретаря не бросал. Исключительно по телефону общались.

— Игнат, я поговорить, — начала с порога, прикрывая дверь. Неплотно, хотя мне, если честно, плевать.

Хамить не хотелось, поэтому решил выслушать. Так, чтобы время убить, да и над Василисой поиздеваться. Ее попытки привлечь мое внимание выглядели не то что смешно — безумно глупо и слишком уж вульгарно. Короткая юбка, блузка с тремя расстегнутыми верхними пуговицами — силиконовый бюст едва не выпадал из бюстгальтера, края которого виднелись.

Ну вот чего, спрашивается, она добивается? Чтобы открыто послал, не стесняясь в выражениях?

— Я слушаю, чего ты молчишь, — усмехнулся, закидывая ногу на ногу и удобно располагаясь в кресле.

Девушка стояла возле стола для переговоров и мялась, кусая губы. Терпеть не могу красную помаду, но Василиса настолько тупа, что упорно не хочет этого понимать. Раньше я не обращал внимания, а сейчас подобная вульгарщина слишком назойливо в глаза бросалась.

— Так дальше продолжаться не может, — вздохнула, направляясь ко мне. Бедрами виляла, от чего я лишь скривился.

— Как? — приподнял одну бровь, криво улыбаясь. — Тебя не устраивает должность секретаря? Так я не держу, дверь за твоей спиной.

— Я не об этом….

— А я об этом! — надо же, вспылил, хотя пытался в руках себя держать.

— Игнат, милый, нам же было так хорошо вдвоем, — блеяла Василиса, на ходу расстегивая остальные пуговицы на блузке.

— Б**ть, ты реально тупая? — да с этой дурой никаких нервов не хватит. Такое настроение шикарное испортила, и нафига я ее пустил в свой кабинет?

— Игнат, любимый…

— Василиса, прекращай, — скривился, так как бесила она меня неимоверно. — Если ты до конца не поняла, что нахрен мне не сдалась, то могу объяснить популярно. Только в грубой форме, потом не обижайся.

По глазам видел, что обиделась, но вида старалась не подавать. Лишь упорно продолжала расстегивать пуговицы, а после и блузку снимать. Слов не было, одни эмоции от подобной тупости.

Господи, куда мои глаза смотрели?

Сейчас взорвусь, если она и дальше продолжит раздеваться. Наплюю на свои принципы и тресну эту курицу безмозглую. Уволю однозначно, надо будет начальнику отдела кадров дать задание найти мне нового секретаря. Мать двоих детей, желательно старше сорока. Исключительно с мозгами, а не с силиконовыми сиськами.

— Я люблю тебя, — несчастный голос, а по щеке одинокая слезинка, только вот взгляд мой уловил какую-то тень за приоткрытой дверью. А воспаленный мозг тут же громко завопил:

"Алиса".

Точно она, больше некому. Сотрудники бы уже постучали и вошли, Ярослав вообще предпочитает появляться в моем кабинете без стука, еще и интуиция настойчиво твердит: за дверью моя ненаглядная супруга.

Интересно, как долго она там стоит и что услышать успела? А главное, до чего сейчас додумается ее очаровательная головка.

— Алиса, входи! — громко крикнул и уставился на дверь. Василиса, кстати, тоже повернула голову назад, быстро натягивая блузку. Секунды шли одна за другой, я уже встать собирался, как дверь открылась. Алиса, я так и знал. Щеки горят, глаза пылают — Боже, как она меня заводит.

— Если ты занят, то я зайду попозже, — вот же засранка, еще и вызов мне бросает. Глаза из темно-карих в черные превратились, а я не могу взгляда от нее отвести.

Ревнует моя малышка, а значит, любит по-настоящему.

— Уволена! — прорычал, переводя взгляд на Василису. — Чтобы через двадцать минут и духу твоего не было в моем офисе.

Девушка сцепила зубы. Из слезливой и несчастной скромницы резко превратилась в шипящую змею. Жаль, я тогда не понял, что взгляд, полный ненависти, брошенный Василисой на прощание, еще аукнется мне. Большими неприятностями и потерей любимой женщины.

Не обратил и не придал значения — никто и никогда не бросал мне вызовов. Только Алиса, но ей по статусу положено. И я даже от этого кайф ловлю, так меня ее глаза, мечущие молнии, заводят.

А сейчас я провел Василису взглядом, а после уставился на жену.

Давай, милая, я готов каяться во всех грехах!