глава 35

Когда Феликс поручил ему заняться девушкой, Роман согласился, просто потому что хотел наконец выгрести из того дерьма, в котором по собственной глупости оказался. Хотел нормальной человеческой жизни.

Он бы и не такое согласился. Когда громилы вытащили его из постели и поволокли среди ночи неизвестно куда, он не знал, зароют его или изувечат. Потому что убивают за меньшие деньги. Тогда Роман и поклялся себе, что если сумеет выкарабкаться и с долгами рассчитается, тварям родственничкам душу вынет.

А Феликсу был благодарен, что не бросил. Честно?! Роман ненавидел старого черта, был момент, когда ему хотелось удавить его собственными руками. Но все равно в глубине души он никогда не переставал считать его отцом. И наверное, даже по-своему любил. Потому и злился, и обижался, и на говно исходился от жабы и ревности.

Но три года барахтания в вонючей субстанции его многому научили.

Что хотел от него папа Феликс? В тот момент, когда соглашался, Роману было насрать. Что угодно! Он был даже готов дружить с Марком Савельевым и со сводной сестрой Лизой, которую раньше терпеть не мог. Если это даст возможность подняться — готов.

Однако от него пока что требовалось дело совсем иного толка.

Девушка, которая, оказывается, его дальняя родственница через Николая Фомина. Разумеется, прежде чем соваться, получил возможность ознакомиться со всем, что Анастасии Михневой касалось. Волкодавы Феликса собрали на нее подробное досье.

Не мог не признать, что Коля Фомин, его биологический папаша, редкостный г*ндон. В какой-то момент ему даже жалко ее стало. Повесить на девчонку труп, шантажировать матерью?

Он только одного не понимал, нах***? Неужели Коля Фомин думал, что девчонка *барю своему ничего не расскажет?! Значит, он просто не знал женщин.

Впрочем, когда Роман догадался, что у Фомина за план, понял, зачем он это сделал. Но его это не должно было волновать. Он до последнего момента, даже идя на эту встречу в ресторан, был уверен, что просто отработает свою часть, и все. Ничего личного.

Однако сейчас, когда он вживую увидел эту Анастасию Михневу, что-то странное шевельнулось в душе. Она перестала быть какой-то безликой абстрактной девушкой, досье которой он изучал, а обрела личность, характер, имя. Потому Роман и назвал Настю сестрой.

И еще. Он видел, что девушке некомфортно, душно в этой компании, что она выглядит несчастной и уставшей. Но больше всего ему не понравился братец Марка Савельева, этот чудак замороженный рядом с ней. Он не мог понять, бьет ее этот мудак, что ли? Почему она так его боится?

Роман сам не заметил, как включился в это все по-настоящему. И странно, ведь десятая вода на киселе, а он вдруг ощутил ее… родной, что ли? Своей.

Наверное именно поэтому, уже уходя, (не стал задерживаться у их столика, чувствовал же негатив от Марка и его братца), Роман передал ей визитку и сказал:

— Если тебе что-то нужно или кто-то обидит, обращайся ко мне.

Надо было видеть, как Андрея Савельева перекосило. Но Роману было плевать нравится тому это или нет, теперь это было его дело.

***

У Андрея просто вскипало бешенство внутри. Так и хотелось высказать Ромику в его лощеную рожу:

— Не суйся. Это НЕ ТВОЕ ДЕЛО.

Сжимались кулаки при мысли, что этот тип вообще к Насте приблизится. Пусть в зад запихнет свою фальшивую заботу. Спрашивается, где он нах*** был, когда девчонке пришлось устраиваться на работу в гадский притон его папаши?! Или потом, когда старый мерзавец повесил на нее труп и позволил ментам издеваться, бить ее?! В постель к мужику, бл***, подложил! А сейчас он весь такой в плюсах, появляется, сраный хлыщ, и заявляет:

«Сестра, Обращайся ко мне?»

Роман Серов и без того Андрею был несимпатичен, заносчивая, высокомерная сволочь. Он еще не забыл, как Роман заявился к Марку с Лизой на свадьбу под ручку с Ириной Дягилевой, бывшей любовницей Марка. Тогда тоже доброе дело хотел кому-то сделать?!

В порыве злости Андрей забывал о многом. Он понимал одно.

Защищать Настю — его забота. Ему сейчас было безумно, дико от всего этого обидно. Как в Гамлете*.

«Я любил

Офелию, и сорок тысяч братьев

И вся любовь их — не чета моей.

Скажи, на что ты в честь ее способен?»

П*здец…

Пусть этот сраный мачо катится в ту клоаку, из которой вылез. К папаше своему пусть катится! Если бы не сидел тут Олег, послал бы этого типа прямым тектом нах***.

Смотрел, и кулаки чесались съездить Ромочке по его улыбающейся физиономии. Но Настя была рядом. Пугать ее лишний раз Андрей не хотел. В конце концов, это мужской разговор, и он должен пройти без свидетелей.

Наконец Роман ушел. Андрей смотрел ему вслед и едва сдерживался.

Так подмывало встать, догнать его и…

— Андрей, — услышал он голос Марка и обернулся.

Брат смотрел сурово, видимо, не первый раз обращался. А в его пронзительных синих глазах читалось:

«Соберись, брат»

— Да, слушаю, — сделал он усилие над собой и смог собраться. — Прости, задумался. О чем вы?

И улыбнулся, невольно отмечая про себя все мелочи. Как Настя спрятала визитку в сумочку и притихла. И что эта была немного иная ее задумчивость. Оттенки ее эмоций Андрей теперь различал лучше собственных. Если бы он еще мог знать, о чем она в этот момент думает! Незнание вытягивало из него жилы.

Но весь остаток вечера, пока сидели там, он, несмотря на то, что его просто подрывало, нормально общался. Даже шутил.

Ждал только одного, когда они с Настей окажутся дома одни.