глава 56

Для Романа Серова это тоже был очень непростой период. Он старался не демонстрировать, но те сведения, что сообщил ему Андрей Савельев о делах папаши Фомина, и о его прямой причастности, здорово выбили его из колеи. Потому что вытрясали из него свежие, не остывшие воспоминания.

Как можно забыть, выветрить из памяти, когда тебя бьют ногами и суют нож под ребра? Было бы еще за что, не так обидно. А его обули, как пацана, и просто слили. Он нажрался страха и дерьма на всю оставшуюся жизнь, на десять жизней, бл***!

И вот теперь это всплывало опять. Ночными кошмарами, шорохами за спиной мерещилось, тенями, от которых он шарахался и ледяным потом покрывался.

Каково это было для него?! С детства привыкшего чувствовать себя господином, хозяином. Смотреть на всех свысока, ходить по головам.

Каково ему было елозить мордой в грязи!?! В самом прямом и натуральном смысле.

Да его передергивало бл***!

Одно маленькое напоминание об этом три года длившемся кошмаре, и его начинало мелкой дрожью трясти изнутри от ярости и ненависти. Ни за что и никогда он бы не вернулся в ЭТО дерьмо. Никогда.

Не зря говорят, ценить начинаешь только после того как потеряешь.

А жест младшего из братьев Савельевых сильно удивил. Не ожидал, привык воспринимать Андрея врагом. Да и вел себя соответственно. Теперь Роман чувствовал себя не в своей тарелке, как будто что-то стронулось внутри. Непонятные шестеренки, струны какие-то. Он не готов был это обсуждать даже сам с собой, но проникся к нему чем-то вроде уважения и доверия.

Однако окончательно добило Романа другое.

Мать. Она приехала в Москву и уже несколько дней искала с ним встречи.

Роман не понимал, зачем это матери? Зачем? Если она три года им не интересовалась?! Он загибался там, дерьмо жрал, а она… Нах***!

Так она нашла, через кого продавить. Через Олега. Брат позвонил, он не смог отказать.

Брехня. Он сам хотел увидеть ее. Эту женщину с железным сердцем. Спросить:

— За что ты так со мной, мама?

Брехня. Он просто хотел увидеть мать, потому что скучал.

Сегодня они наконец договорились о встрече. Он ехал к ней.

***

На встречу с сыном Лариса Серова пришла заранее. Времени было полно, спешить некуда. Сидела за столиком, ждала и предавалась размышлениям.

Как так вышло, что они могут встречаться только на нейтральной территории? Как враги, заключившие временное перемирие. И как случилось, что у нее, родившей двоих детей… Фактически своего дома нет. Нет дома, где они могли бы собраться и посидеть семьей.

За все это время она всего один раз видела внука, и то, потому что ее вынудил это сделать Феликс. Хотелось бы привычно проклясть старого ублюдка, а почему-то язык не поворачивался это сделать. Зато лезли в голову другие мысли. Неприятные. Странные. Результирующие.

Какая мать не любит своих детей?

Что бы про нее ни говорили, и как бы Лариса Серова не изгалялась над теми, кого должна была бы по идее любить, она их ЛЮБИЛА. Пусть извращенно, жестоко, но любила. Почти на три года выпал Роман из поля ее зрения, и она не искала с ним встреч, не звонила и не интересовалась им по одной простой причине. Он сам расплевался с ней. Но ведь в глубине души каждая мать переживает за своих детей. Даже такая стерва, какой она всегда себя считала. Да, она всегда готова была отравить своим сыновьям жизнь, но наблюдая за ними издали, втайне гордилась.

Все к черту.

Помяни черта…

Когда ее разыскал на днях Феликс. Она в первый момент была в шоке. Вот уж кого не ожидала увидеть. А когда он ей сказал, что Роман нуждается в ее помощи, поняла, что все серьезно, иначе старый черт не стал бы говорить об этом.

Тысячи сожалений об упущенном времени. О том. что три года не интересовалась сыном. А теперь, когда она просила о встрече, он не хотел ее видеть. Пришлось действовать через Олега.

Олежка всегда был мягче. Добрее. Олежка и рассказал ей вкратце, что Роману здорово досталось от жизни. Упоминал он и про Фомина Колю. Неприятное.

И теперь Лариса хотела подробностей.

Она в какой-то момент отвернулась к окну и прищурилась, вперившись невидящим взглядом за стекло. Задумалась. Когда перевела взгляд, увидела его.

Роман. Три года. Твою мать…

И это ее сын? Ее красивый, лощеный, похожий на жгучего испанца сын?

Он и сейчас был также красив, но слишком заметны для нее были изменения в нем. Раньше был выхоленный дог, теперь озлобленный волк. Даже глаза горели по-другому. Настороженно, зло, глубоко въевшаяся затравленная ненависть.

— Здравствуй, мама, — подошел, бросил сквозь зубы и сел напротив.

И сразу официанту знак, и взглянул на часы. Мол. Нет на тебя времени. Говори, что хотела, и давай нах***. Уходи.

— Здравствуй, Рома, — проговорила Лариса. — Давно не виделись.

— Да.

Сухо так, скучно. И взгляд прищуренных глаз по залу скользит. А губы кривятся.

— Как у тебя дела?

— Хорошо, мама.

Барьер.

— Рома…

И вдруг взрыв.

— Что, Рома?! Что?!!

А следом сразу холод спокойствия. Поправил манжеты, улыбнулся.

— Что ты хотела мама? Извини…

И тут уже она не выдержала.

— Перестань выеживаться. Я хочу знать, что у тебя произошло, и где ты валялся эти три года? Я мать, и я имею право знать.

Он усмехнулся криво, дернул головой.

— Ах ты ма-а-ать? — и вдруг подался вперед, в глазах волчьи огоньки. — Ты права. Я действительно валялся. Я чуть не сдох. Но тебе же было безразлично!

Наверное, впервые за много лет, ей не хватило слов. Она молчала, закрыв лицо рукой. Молчала долго, потом тихо проговорила:

— Прости. Я не должна была. Прости.

Что не должна была? Кричало ее сознание. Что?! Бросать его на произвол судьбы? Растить из него разбалованного сукина сына? Рожать его от Коли Фомина, этой паскудной твари?

Некоторое время висело молчание, потом он шумно выдохнул и проговорил:

— Ладно, мама, не надо. Ты… Успокойся.

— Да. Хорошо.

Лариса прокашлялась, приложив кулак ко рту. Она ведь сильная, она очень сильная, надо просто направить эту силу в нужное русло.

— Расскажи, кх-кхмммм… Расскажи. Я должна знать все. Слышишь? ВСЕ.

***

Все он матери, конечно, не стал говорить.

Только поверхностно. Но о том, что именно Андрей Савельев дал ему эти сведения, почему-то рассказал. Он сам не знал зачем. А мать слушала все очень внимательно. 1068d3c

Уже когда он уходил, потому что был переполнен эмоциями. Не смог больше вынести все это разом. Слишком много, слишком горячо, так что даже в груди больно. Она вдруг спросила:

— Так значит, это он, да?

— Да, — подтвердил Роман.

— А Андрей Савельев женится на его племяннице?

— Через три дня свадьба.

— Хорошо, — пробормотала она и улыбнулась ему. — Спасибо, что пришел, сын.

— Не за что, мама.

Он был немного не в себе, когда уходил. Потому и не видел, как она смотрела ему вслед, а потом достала из сумочки гаджет, и стала набирать какой-то номер.