11. Рустам

Бей первым - правило номер раз, мой девиз по жизни.

Его я очень хорошо усвоил сразу, как попал в детский дом. Сначала надеялся, что уж там-то будет лучше, легче, спокойнее, чем с родителями, которые целыми днями заливали водку в глотку.

Я ошибался. 

Единственный плюс - в детдоме хотя бы кормили вовремя. В основном так себе, но все же лучше, чем якобы дома.

У меня не было ничего, кроме лютой ненависти к тем, кто меня произвел на свет, кто шпынял и считал никчемным выродком.

Эта ненависть помогла, стала тем топливом, что питало долгие годы. Обиженный ребенок внутри меня жаждал доказать родителям, что это они - твари, недостойные жить. И когда эта возможность появилась - выяснилось, что их и в живых-то уже не было. Оба пали жертвами в очередной попойке, перешедшей в поножовщину.

А я остался. И пошел дальше. 

Мое упорство, упрямство и умение добиваться своего сыграли мне на руку. Я карабкался все выше и выше, поднимаясь с самых низов. Криминальный мир начал затягивать меня задолго до совершеннолетия. А выйдя за стены детдома, я смог окунуться в него полностью.

Жалость - слишком большая роскошь для того, кто выбрал этот путь. Да и не было ее у меня после всего, что уже было за плечами. Дети жестоки. А дети, оставшиеся без семьи, жестоки вдвойне.

И я стал таким. Волком-одиночкой. 

Когда ты сам за себя. Всегда. 

Когда ты - один против всех. 

Когда друзья - восьмое чудо света. 

Когда ты выгрызаешь себе место под солнцем. Каждый гребаный день.

Я справился. Добился многого, встал во главе пищевой цепи. Мое имя стало синонимом страха. Меня боялись, уважали и не смели перечить.

У меня было все, что я хотел получить, когда появилась она…

Варвара.

Варя.

Девчонка со смешными косичками.

Такой она была в детдоме. Такой я запомнил ее, когда мне стукнуло восемнадцать и меня с чистой совестью выпроводили за ворота.

Ко мне же она пришла совсем иной. 

Дерзкой, безбашенной, раскованной. 

Казалось бы, прошло всего пять лет, но она стала совсем другой. Даже не узнал сразу в этой наглой девице ту самую девчонку, которую защищал от мразей, считавших себя самыми сильными. После, когда научился давать сдачи и отстаивать свое, ее уже никто не трогал. Потому что знали - меня не стоило злить.

Варя стала единственным человеком, кто проявил участие ко мне в первые дни в детдоме. Черт знает, чем ее привлек забитый мальчишка. Полудохлый, вечно голодный и худой до безобразия. Первое время она даже отдавала часть своей еды, чтобы подкормить меня. И я, не видевший никогда хорошего отношения, поплыл. Запал на нее, как идиот. Таскался везде и пытался отбивать от придурков. 

Даже когда про нас сочиняли скабрезные шуточки, не отставал от Варьки. А ведь она была младше меня, но в то время была сильнее и смелее, чем я.

Постепенно ситуация переломилась, и уже я защищал подругу, но я навсегда запомнил девочку Варю.

Так что когда она пришла ко мне, уверенно держащему уже тогда не один район под собой, я не смог ее выгнать. Хотя, по-хорошему, не стоило оставлять ее рядом с собой. Уж кому-кому, а ей я не желал участи крутиться в этом дерьме. 

Но Варя была уже не та. А я, дурак, увидел и понял это слишком поздно.

Когда она уже воткнула мне нож под лопатку, а затем для надежности еще и провернула пару раз, добивая.

Лживая дрянь…

Я не собирался жениться. Особенно после Варвары. То светлое, что еще оставалось во мне до ее предательства, померкло и выцвело, оставив шрамы где-то глубоко внутри. С тех пор - лишь одноразовые связи и девочки из эскорта, если нужно было выйти, что называется, в свет.

Пока не появилась Олеся. Ее отец оказался упрям и дальновиден, так что пришлось уступить. Наш союз был выгоден обеим сторонам. Лишь поэтому я согласился на брак по расчету, словно в каком-то сопливом романе. 

И с самого начала честно сказал будущей жене, что все это - лишь дань бизнесу. Не более того. Она производила впечатление умной бабы. Согласилась. Даже цинично пошутила на эту тему. И я расслабился. Решил, что все под контролем, и лишних проблем от нового человека в моем окружении не предвидится.

Да и с чего бы? Поставки шли как по маслу. Отец Огинской обладал широкими связями, что было мне на руку.

Все было отлично. До тех пор, пока не появились первые звоночки.

Я не придал достаточного значения редким вопросам про мою бывшую. Решил, что это все бабское любопытство. А в итоге получил первую истерику и сцену ревности. Потому что жена нашла Варькин браслет.

Пришлось поставить идиотку на место. Вот только хватило этого ненадолго. Потому что Олесе было мало того, что она носила мою фамилию и могла пользоваться положением и деньгами. Нет, ей захотелось загнать меня под каблук, сделав ручным псом.

Идиотка.

Ее загоны настолько бесили, что даже секс с этой недалекой перестал радовать. Появились другие. Нечасто, но да, что было, то было.

Истерик стало больше, а терпения у меня - все меньше. 

Финалом стала ее идея с ребенком. Я был против, что, собственно, и донес до своей супруги. Более того, всегда, даже будучи пьяным, предохранялся. Так что когда она принесла домой Эмиля и заявила, что это мой ребенок… 

Скандал был грандиозный. Олеся же плакала, просила понять ее желание стать матерью и прочую хрень несла так убедительно, что, пожалуй, поверил бы любой.

Но не я.

Ведь ребенка выносила и родила суррогатная мать. Не она. Огинская была слишком озабочена своей фигурой. Ради меня, как она утверждала.

Естественно, прежде чем что-то решать, приказал сделать ДНК-тест. Дважды.

Эмиль и правда оказался моим. Как уж эта дрянь умудрилась собрать мою сперму, я даже думать не хотел.

Потому что однажды внезапно увидел улыбку пацана и пропал. Понял, что он - мой. А еще - что не стану копией моих родителей и не брошу свою родную кровь. 

Никогда. 

Олеся, видимо, считала, что ребенок нас сблизит, даст ей преимущество. По крайней мере, именно так я думал, когда размышлял над тем, зачем она пошла на все это, если к сыну и не подходила, в общем-то. Все время тем занималась няня.

Пока я не узнал, кто на самом деле его мать…

И вот теперь, когда это вскрылось, а возможности отомстить этой тупой дуре уже не было, оставалось только принять и решить, что делать с той, что так сильно напоминала о прошлом.

Серая мышь, дрожащая от одного только взгляда или приказа. Она пыталась сопротивляться, но быстро сдалась. Как и все, в общем-то. Ничего нового.

Но эта ее трогательность не могла меня обмануть. Я слишком хорошо знал, что за ней кроется. Знал, какой она может стать.

Потому что слишком уж была похожа…

Перед глазами так и стояла Варя, а в ушах звенели ее последние слова, наглый, циничный смех…

И только необходимость терпеть эту девчонку ради Эмиля сдерживала меня от необдуманных поступков. 

Трахнуть ее? Да к черту. Если бы не время, которое поджимало, не прикоснулся бы к ней. А уж когда врач предложил проверить альтернативный способ лечения, только порадовался.

И все бы ничего, но… Но все говорило о том, что девка оказалась у меня неслучайно. Уж больно много совпадений, слишком старательно она изображала недотрогу.

Еще и Горский со своим братцем подливали масла в огонь.

Чтобы спасти Эмиля, я был готов на многое. В том числе потерпеть девчонку в доме. Каждый раз, когда видел, внутри что-то восставало, а память тут же подкидывала образы прошлого.

И когда Карина оказалась в детской… Сдержаться и не придушить нахалку прямо там было невероятно сложно. Зверь внутри требовал наказать ту, что посмела осквернить своим присутствием комнату сына. 

И я совершенно не верил в этот ее невинный взгляд, в то, как затравленно она смотрела.

Потому что она - такая же, как все. Те, кто ищут лишь наживы, кто легко прогибается под обстоятельства. И то, что она может быть завязана с Горским, я не сомневался. Даже несмотря на то, что Асадов снова и снова почему-то вступался за девку. Чем знатно бесил меня. Как и Костя, который с какого-то перепуга решил, что тереться возле Карины - хорошая идея. Впрочем, это лишь подтвердило мысль, что она только играет роль. Уж больно довольно она улыбалась ему. Не дергалась от его близости. 

Совсем как Варя когда-то…

Но решение всех этих вопросов пришлось отложить - главное было помочь сыну. Так я решил. Пока мне не позвонили из клиники, чтобы сообщить новость, выбившую землю из-под ног.

Мой мальчик умер…

Эмиль. Сын. Наследник.

Пацан, который еще утром довольно улыбался мне и лопотал что-то интересное на своем языке…

Не поверил, примчался, поднял на уши всех, начиная с главврача, надеясь, что это чей-то дурацкий розыгрыш.

Рвал и метал. Кричал, обещал поубивать всех и каждого, но…

Но это ничего не изменило. 

Эмиля не стало… Как не стало и части меня.

И в этот день не стало и привычной сдержанности. Все полыхнуло в огне родительской боли…

Когда же я увидел ее - ту, что когда-то была самой близкой и любимой, внутри все скрутилось жгутом. Боль от потери выжигала начисто. И впервые захотелось забыться. Настолько, что я был согласен на этот мираж, готов был забыть о том, что она сделала, только бы осталась, только бы прикасалась, любила, была рядом…

Женщина, которая когда-то была моей. Которой я доверил всего себя.

Было так больно в груди, что я позволил себе слабость - любить ее этим вечером. Любить и не вспоминать о том, что было.