13. Рустам
Похороны Эмиля прошли, как в тумане. Дамир не подвел - действительно занялся всем, что, по-хорошему, должен был бы организовывать я сам. А вместо этого…
В моей жизни было достаточно дерьма - и мести, и злобы, и предательства.
И боли.
Но никогда еще я не ощущал себя настолько выпотрошенным. Я даже взглянуть как следует на сына не смог. Впервые перед глазами все поплыло, а горло перехватило так, что не продохнуть.
Нутро горело от боли, от чувства потери.
Я и сам потерялся. Пропал там, в темноте, вместе с Эмилем.
А ведь когда-то я не хотел детей, не видел смысла. Да и не считал нужным приводить в этот мир новую жизнь. Не хотел пачкать в той грязи, что была вокруг.
Но когда впервые взял мальчишку на руки, что-то екнуло внутри. Его открытый, доверчивый взгляд и жуткое ощущение, что ты в ответе за этого маленького человечка, которого не имеешь права подвести, смущали.
А я подвел. Не смог спасти. Не уберег.
Не успел…
И стоя на кладбище, глядя, как маленький гроб опускают в землю, я словно и не дышал. Мир потускнел, теряя краски. Все как-то разом стало неважным, неинтересным. Кто-то подходил, выражал соболезнования, а мне было плевать.
Меня словно хоронили вместе с сыном. Я словно был там, под землей, вместе с ним.
Мелкий дождь накрапывал, будто бы оплакивая моего мальчика, а я стоял, оттолкнув охранника с зонтом. Хотелось выть, рычать от собственного бессилия. И, наверное, так и случилось бы, не будь рядом Дамира.
Асадов взял на себя все хлопоты, просто потому что я, как идиот, дни напролет пялился в одну точку, не понимая, как дальше быть, не желая ни черта и просто перематывая дни и ночи.
Бессменная бутылка алкоголя, дорогие сигары и редкая закуска - стали моими извечными друзьями. Дамир пытался достучаться до меня. Приходил, разговаривал, порой кричал, отнимал спиртное, пытаясь вывести меня на эмоции. Но все было впустую.
Все, чего я так добивался, вдруг мгновенно обесценилось и стало пустым.
- Рус, сколько? Сколько еще ты будешь бухать и гробить себя?
- Отвали, - вяло огрызался я на очередной выпад друга.
- Неделя прошла. Очнись. Парни нервничают. За тобой столько людей, а ты…
- А я сына потерял! - вызверился, устав от его болтовни.
- Знаю, брат, знаю, - очень тихо произнес Дамир, садясь напротив. - И скорблю вместе с тобой. Но ты ведь не зря добивался власти. Это не только сила и права, но и ответственность.
Он был прав. Но мне было плевать.
- Горский дал о себе знать. Две точки уже пострадали.
- Да и черт с ними.
- Так ты сразу подпиши все документы да передай Витале на блюдечке, - разозлился Асадов. - И дальше сиди здесь, как затворник.
- Ты и понятия не имеешь, что значит потерять ребенка, - процедил я. Дамир помрачнел, а я запоздало пожалел о своих словах. Уж кто-кто, а он знал. И немало.
- Действительно, - тихо согласился он. - Не имею.
- Дам…
- Нет, ты прав, Рус. Продолжай в том же духе. А я не хочу видеть, как мой друг гробит себя. - Он уже почти ушел, когда напоследок добавил: - Если тебе интересно, то девчонка уехала обратно в деревню, к бабке своей. И да, я пробил - она и правда не связана с Гором. Подставили ее ловко.
Я не сразу понял, о ком он говорил. И вспомнил об этом даже не на следующий день, а позже. Спустя еще пару дней. Когда, наконец, очухался и понял, что пора завязывать.
Дамир был прав - я слишком погряз в собственном горе. Пора было выбираться. И я сделал то, что умел лучше всего - превратил злость и боль в топливо.
Про Карину вспомнил, только разобравшись с первоочередными делами. Тогда-то и всплыли в памяти слова Асадова. Тем более, что ситуация с Гором и его братом обострилась донельзя.
Разузнать, куда именно свалила девчонка, труда не составило. Зачем? Сам еще не понимал.
День, когда умер Эмиль, я помнил смутно. Напился, как только понял, что это правда, и что сына у меня больше не было. Помню, с Дамиром крупно поцапались, промахнулись даже. А дальше…
Дальше все, как в тумане. Только какие-то обрывки в памяти - как чувствовал тепло, одержимое желание присвоить, как девушка откликалась на каждое движение.
И странное, фантомное ощущение гладкой кожи под пальцами.
Пришел в себя уже в гостевой спальне, в которой жила Карина. И судя по обстановке и по моему внешнему виду, у нас и правда что-то было. Вот только я помнил лишь Варю, которая в очередной раз пришла в мои сны.
Мог ли я спутать девчонку с призраком прошлого? Черт его знает. Может быть, и мог. Слишком силен был шок в тот день. Но в любом случае она ответила мне, не оттолкнула, не сбежала. И кажется, тем самым помогла не сойти с ума окончательно.
Но в одном Дамир был прав - нужно двигаться дальше. А для этого неплохо было бы оставить позади все, что должно оставаться в прошлом.
Ну, и стоило все же проверить версию про связь Карины с Горским лично. Если друг прав, то просто выплачу ей то, что обещал. Как бы там ни было, а слово я свое держал.
Так я оказался перед домом на окраине деревеньки. Слегка покосившийся забор, кривоватая калитка, видавший виды домишко.
То, что здесь не хватало мужской руки, было видно невооруженным глазом. Уже собирался открыть калитку, как из дома вышла пожилая женщина. Остановилась, глядя мне прямо в глаза, а затем направилась ко мне.
- Помочь чем? - спросила бабка, оценивающе глядя на меня.
- Мне Карина нужна.
- А ты не ошибся адресом, милок? Тут таких нет, - отрезала она.
Упрямство женщины стало раздражать. Я терпеть не мог терять время, а сейчас это и происходило.
- Я точно знаю, что она здесь. Так что давайте сразу перейдем к той части, где вы зовете ее.
Бабка недовольно поджала губы, нахмурилась.
- Так это ты, нелюдь, мою внучку обидел?! - грозно рявкнула она.
Я удивленно посмотрел в ответ и даже слегка опешил. Мало кто осмеливался мне возражать, но чтобы вот так… Это было непривычно. Настолько, что я даже не сразу среагировал.
- Карину позовите. Или я сам зайду и найду ее.
- Ты что, думаешь, приехал на своей фурыкалке в моднявом костюме, так теперь хозяин-барин, и все тут тебя облизывать будут? - тихо поинтересовалась бабулька. Ее воинственный настрой начал утомлять. Я подозревал, что внучка пожаловалась родственнице, и, вероятно, с ее точки зрения я заслуживал такого отношения, но меня мнение этой женщины не волновало. Мне нужно было решить свои вопросы и ехать дальше.
- Я с уважением отношусь к возрасту, - процедил, с трудом сдерживаясь, - но могу и позабыть об этом, если продолжите в том же духе. Позовите внучку - мне надо с ней поговорить.
- А я тебе сейчас участкового позову, - пригрозила бабка. - Понял? Уматывай отсюдова, ясно? Мало тебе было довести девочку, еще приехал добавить?
Черт знает, чем бы закончилось наше противостояние, но в этот момент из-за дома вышла Карина.
Она переводила взгляд с меня на свою бабку и обратно. А затем быстро подошла к той и положила руку на плечо.
- Дочка, иди в дом, - с укором произнесла она. Девчонка мотнула головой. Они как-то переглянулись между собой так, что бабка, бросив очередной грозный взгляд, все же ретировалась к дому.
- У меня, если что, двустволка в доме, - предупреждающим тоном добавила напоследок, а затем все же скрылась в доме.
- Крутая у тебя бабка, - заметил я, взглянув на девчонку. Мне до сих пор было непросто смотреть на нее и видеть знакомые до боли черты. Карина равнодушно пожала плечами. Снова молча. - Что, даже пары слов недостоин? - криво ухмыльнулся я.
Тут Карина достала из кармана лист бумаги и ручку и стала что-то строчить. А затем передала мне.
“Зачем ты приехал?”
- А что, вслух произнести западло уже? Будем в писульки играть?
Она забрала лист и снова стала строчить.
“Я не могу говорить. Зачем ты здесь?”
- Как это случилось? - В ответ она лишь мотнула головой. Ясно. Упрямая. Теперь все мои планы по допросу с пристрастием можно было слить в унитаз. Не так я планировал нашу встречу. - Понятно. И надолго это у тебя? - Карина снова пожала плечами.
- Ладно. Вот, держи, - достал конверт и протянул ей. Девчонка взяла тот в руки и вопросительно посмотрела на меня. - За причиненные неудобства. Твоя оплата по контракту.
Карина нахмурилась и, мотнув головой, протянула конверт обратно.
- Забирай. Ты заработала, - бросил напоследок и направился к машине. Здесь мне больше делать было нечего.