22

Император Дамиан

Я бережно опустил на покрывало драгоценную ношу и хриплым, срывающимся от желания голосом предложил.

- Марианна, если хочешь, ты ещё можешь остановить меня.

Вместо ответа она подняла руки. Обняла меня за шею и потянула к себе. Нежные губы легко прикоснулись к моей щеке. Прошептали: — Не хочу, — и несмелым движением прижались к моим губам.

Зарычав от нетерпения и жажды, я впился в её губы, ловя их дрожь и облегчённый выдох. Неужели ты волновалась, что я передумаю? Что откажусь, не захочу тебя, моя нежная, невинная, прекрасная птичка?

Отпустив сладкие губы, я обнял её, наслаждаясь ощущением податливого, подрагивающего в моих руках нежного тела. Марианна откинулась на подушку Отдаваясь моей власти, запрокинула голову, открыв белоснежную беззащитную шею. Прикрыла глаза и прошептала:

- Я люблю тебя, Мианн. И чтобы ты ни решил после, эта ночь должна быть моей.

- Ты моя, — прорычал и начал целовать нежно белеющую в полутьме спальни кожу. Каждый сантиметр, каждый изгиб, каждую прекрасную чёрточку.

Неспешно спустился от шеи на хрупкие ключицы, постепенно отодвигая ткань лифа. Мягко прикусил местечко между плечом и шеей и с удовольствием втянул в себя судорожный вдох и прокатившуюся по ее телу дрожь.

Шелк платья стёк к тонкой талии, открывая моему взгляду нежную упругую грудь и медово-розовые, заострившиеся от возбуждения соски.

С трудом оторвав от них взгляд, я сделал пас, зажигая свечи на столе и стенах. Потом активировал музыкальный артефакт и по комнате поплыла нежная мелодия.

- Музыка, — губы моей девочки сложились в улыбку. — Такая красивая... Поцелуй меня ещё, Мианн...

Я наклонился и прижался к её губам. Мягко потянул верхнюю, обвёл языком нижнюю и прошёлся по кончикам жемчужно-белых зубок. Углубил поцелуй, сходя с ума от сладости её рта, и ладонями принялся ласкать порозовевшую упругую грудь. Перекатил между пальцев один затвердевший сосок, потом другой, слушая, как сбивается её дыхание в такт моим движениям.

- Ты восхитительна, моя Марианна.

Она приоткрыла сочащиеся истомой глаза и несмело произнесла:

- Я хочу.. чтобы ты разделся. Ты видел меня, а я тебя нет.

Я хрипло рассмеялся:

- Не слеши, моя маленькая. Ещё увидишь. И даже потрогаешь.

- Я сейчас хочу, — её ладони скользнули по моим плечам, очерчивая рельеф мышц. Неуверенными движениями прошлись по шее вверх, погладили скулы и снова пошли вниз. На уровне груди замерли ненадолго, а потом, решившись, заскользили ниже, через ткань камзола трогая мой живот. Как же ты невинна, милая.

Умирая от желания накрыть её тело своим, войти в него и навсетда присвоить, прошептал:

- Моя красавица, что же ты со мной делаешь.

Марианна вздрогнула и приподнялась на локтях. Выдохнула:

- Расскажи мне, что я с тобой делаю, — подалась ко мне, обнимая за шею и запуская пальцы в волосы.

- Заставляешь умирать от любви, — ответил я, глядя в прекрасные глаза.

- Тогда иди сюда, — позвала рваным шёпотом. От волнения её щёки горели. Марианна смотрела на меня и покусывала нижнюю губу, сводя с ума этим простым движением. — Только... я хочу видеть тебя, как ты меня.

Разденься.

Глядя на её порозовевшее смущённое лицо, я принялся неспешно расстёгивать пуговицы камзола.

Потянул с плеч рубашку, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение её глаз, когда я открыл живот и тёмную дорожку волос, уходящую вниз.

Марианна на секунду распахнула глаза, потом зажмурилась. Я сбросил с себя остатки одежды, и в следующий момент уже стоял перед ней обнаженный.

- Марианна, ты можешь посмотреть на меня, — позвал её.

Она медленно, неуверенно прошлась взглядом по моим плечам, оглядела грудь и живот. Метнулась вверх к лицу, словно проверяя его выражение, и снова принялась рассматривать тело, все так же кусая нижнюю губу.

Когда её взгляд добрался до моего уже давно готового орудия, голубые глаза округлились, и в них мелькнуло изумление напополам с ужасом. Порозовев ещё больше, Марианна смотрела на мое достоинство так, что я уже готов был взорваться только от одних прикосновений её взгляда.

Спросил:

- Хочешь потрогать меня?

Она качнула головой, потом кивнула, прошептала:

- Хочу, но только потом.

- Тогда я буду прикасаться к тебе, — усмехнулся я и в следующий миг уже нависал над ней. Вдохнул её запах — непередаваемый, сводящий с ума. Прошёлся пальцами по шее, погладил тонкие ключицы. Положил одну ладонь на упругий холмик груди и мягко сжал. Вторую ладонь завёл под хрупкую спину, надавил на поясницу, помогая Марианне прогнуться и расслабиться.

Наклонился, обхватил губами один восхитительный, сжавшийся от возбуждения сосок, и втянул в рот, играя с ним языком. Затем второй, продолжая ласкать нежное девичье тело и понемногу освобождая его от платья.

Лёгкий полумрак, тени от свечей на стенах, её вздохи и тело, трелещущее под моими руками, пьянили больше, чем лучшие вина мира. Музыка менялась, а я продолжал ласки, готовя свою красавицу к тому, что должно произойти.

Марианна, прикрыв глаза, слегка выгибалась, подставляя моим рукам все новые, ещё не обласканные мной участки тела. Когда мои губы спустились на подрагивающий нежный живот, она слегка застонала и вцепилась пальчиками в мои плечи. Выдохнула:

Это был не сон! Ты уже целовал меня так.

- Вот так? — спросил я, разводя её ножки и прижимаясь губами к шелковому, истекающему хрустальной влагой лону. Провёл по нему языком, пальцами, и снова припал ртом к нежным складкам, слушая восхитительную музыку её стонов.

Пьянея от сводящего с ума прикосновения гладкой кожи, медленно провёл ладонями по бедрам бёдрам.

По очереди прикусил выступающие тазовые косточки и обвёл языком пупок. Мягко скользнул на лобок и придавил его ладонью. И снова вернулся к нежным губкам, лаская и ловя их сладкий сок.

Она растекалась под моими руками и губами, рвано дышала и выгибалась, и в какой-то момент согнула колени и широко их развела, словно приглашая меня пойти дальше. Выкрикнула:

- Пожалуйста... Я не могу больше, — застонала и забилась в сладких судорогах.

Ловя её наслаждение, я навис над ней, всматриваясь в запрокинутое лицо с прикрытыми тонкими веками глазами, в искажённый страстью рот, и хрипло позвал: - Посмотри на меня, Марианна.

Всё ещё во власти пережитого удовольствия, она с трудом приоткрыла глаза. Слабо улыбнулась и позвала:

-Иди ко мне... - тонкие пальцы коснулись моей щеки невесомой лаской, снося все преграды.

Почти рыча, я приподнялся на руках и осторожно начал входить в узкое и тугое лоно. Входил и чуть отступал, осторожно продвигаясь вперёд, раздвигая её, помогая привыкнуть и принять мою силу. Лишь когда дошел до тонкой преграды, замер, больше всего желая пойти дальше и до боли боясь сделать ей больно.

Словно понимая мои колебания, Марианна обняла меня и потянула на себя.

- Мианн, я хочу этого.

С рычащим стоном я толкнулся вперёд, убирая последнее препятствие. Марианна тихо вскрикнула и замерла, приходя в себя, пока я целовал её лицо и шептал слова любви.

Лишь дав ей успокоиться, снова начал двигаться. Плавными движениями погружаясь в нежное тело и стараясь не сорваться в собственное блаженство. Неспешно и ритмично, дожидаясь, пока Марианна начнёт двигаться и дышать в унисон моим движениям. Ощущая, как её гладкие шелковые мышцы сжимают меня так, что становится невыносимо горячо и тесно. И лишь когда она хрипло задышала, вскрикнула и забилась подо мной в сладких судорогах, позволил себе улететь в собственное немыслимое наслаждение.

Марианна

Моя голова лежала на плече Мианна, спутанные волосы рассыпались по его мускулистой, тоже изрезанной шрамами груди. Он обнимал меня, нежно поглаживал спину, и это было так хорошо и правильно, хотя до ужаса необычно. Подумать только, вчера я боялась и ненавидела императора Дамиана. Но сейчас моё сердце тает от нежности к этому мужчине, а тело млеет от воспоминаний о его недавних ласках. Это тоже было странно — ещё недавно я понятия не имела, что такое любовь между женщиной и мужчиной.

- Ты меня любишь? — спросила, потому что снова хотела это услышать.

Всего лишь не могу без тебя жить, — ответил он, а я довольно засмеялась и поправила щекочущую нос прядку волос. Взгляд зацепился за что-то странное, и я замерла, разглядывая свою руку.

- Ты это имеешь в виду? — спросила дрогнувшим от волнения голосом, рассматривая появившийся на запястье черно-белый рисунок.

- Это. Брачная вязь моего клана, подтверждающая, что ты моя. А я твой, — кончиками пальцев Мианн погладил мой узор и показал своё запястье. На нём тоже появилась черно-белая вязь, копия моей. Только более широкая и с зеркальным расположением узора: там, де у меня был белый цвет у Мианна оказался чёрный, и наоборот.

Почему узоры отличаются? — спросила я.

- Мужское и женское не забивает друг друга, а дополняет и подчёркивает. У меня дракон чёрный, твоя драконица будет белой. Гармония энергий, — в его голосе звучало тепло улыбки. — Ты моя жена, Марианна, и моя истинная.

— Значит, ты меня не прогонишь в монастырь или обратно к родителям? — пошутила я, дрожащими от волнения губами.

Глаза вдруг стали влажными и захотелось, как в детстве, прижаться к родному плечу. Раньше я обнимала нянюшку, иногда бежала к батюшке, а теперь уткнулась носом в ямку под ключицей своего мужчины и обняла его за шею. Как странно думать «мой мужчина», но тоже правильно и... и очень приятно. Так приятно, что я даже всхлипнула.

- Не плачь, моя птичка, — прозвучало мягко, и тёплая ладонь прошлась по моим волосам успокаивающим жестом. — Никуда от себя не отпущу, а если хочешь свидеться с семьей, то вместе съездим к ним. Но мне кажется, лучше пригласить их в столицу на нашу свадьбу, если захочешь, после храмовой церемонии устроим большой праздник. Наверняка ты хотела бы, чтобы к алтарному камню тебе вёл граф Дархил?

- Я не уверена, что хочу шумное празднество. Но очень хочу, чтобы батюшка приехал... Я люблю его, хотя он, оказывается, мне неродной. Но для меня роднее него только моя нянюшка, — кивнула я и снова всхлипнула, но теперь от радости. На самом деле я и маму очень хотела увидеть, и даже Лауру — как бы там ни было, они моя семья и я люблю их.

- А я тебе неродной? — спросил Мианн после паузы, и теперь в его голосе мне послышалась ревность.

- Да я тебя всего сутки назад ненавидела и боялась, император Дамиан! Не знаю даже, что может изменить моё ужасное мнение о правителе... — пошутила, но договорить не успела — меня подхватили, перевернули на спину, прижали. Надо мной нависли широкие мужские плечи, в чёрных глазах напротив вспыхнули искры, разлились золотым морем, заполняя радужку. Оскалив в хищной улыбке белоснежные зубы, Мианн вкрадчиво произнёс:

- Тогда я буду добиваться, чтобы и меня включили в этот список, моя сладкая красавица жена. И начну прямо сейчас, — и потянулся поцеловать.

Неожиданно для себя я хихикнула и увернулась от его губ.

Нет-нет, Ваше Величество, это слишком приятный для вас труд. Хочу другого

-М-м-м? — вопросительно поднял бровь Мианн, а я, подумав, потребовала:

- Хочу, чтобы ты научил меня своему драконьему языку. Тому, на котором ты разговариваешь со своими гвардейцами.

- И после этого ты включишь меня в свой список близких? — промурлыкал Мианн, всё равно пытаясь поцеловать меня.

- Как только смогу сказать тебе о своей любви на этом языке, так сразу.

- Аюрр ришар ортра, — произнёс Мианн.

- Аюрр рпшар ортра? — повторила я, с трудом выговаривая сплошные рычащие звуки. — Что это значит?

- На драконьем языке это означает «Ты мое сердце». Так мы говорим о любви своим истинным, — ответил они прикоснулся к моим губам. — Вот ты и сказала на драконьем, что любишь меня, моя сладкая.

- Хитрец! - улыбнулась я, рассматривая золотые глаза своего дракона и пульсирующую в них вертикальную стрелку зрачка. - Ноя всё равно хочу знать этот язык.

- Я научу тебя. Теперь тебе многое нужно будет узнать о мире драконов, потому что твоя вторая ипостась должна проснуться.

- Интересно, когда это случится? — задумалась я, прислушиваясь к своему телу. Сейчас я не чувствовала в нём никаких изменений, даже те боли и жжение в груди, что появились у меня с момента отъезда из дома, больше не ощущались.

- Думаю очень скоро, — губы Мианна прошлись по моей щеке мягкой лаской. — Со дня на день...

- Мианн, подожди, у меня ещё есть вопросы...

- Спрашивай, — ответил он, продолжая исследовать губами моё лицо. Приятно так... Очень хотелось обнять его за шею, притянуть к себе, почувствовать обжигающую тяжесть его тела. Но я задала свой вопрос.

- Что ты делал в наших краях, когда я встретила тебя по дороге к Зеркальному лесу? Помнишь нашу первую встречу?

- Никогда не забуду, хотя она была не первая, — улыбнулся Мианн. - Я видел тебя не только на портрете, просто ты меня не замечала. Например, мы встречались у лавки торговца эликсирами, которому ты приносила на продажу свои духи.

- Не помню... — призналась я

- Я был под личиной старенького дедушки, ты помогла мне собрать рассыпавшиеся из корзины яблоки.

- Так это был ты?! А я ещё удивилась, что у такого пожилого мужчины такие молодые глаза.

- На лицо можно нанести морщины магией, но глаза изменить трудно. А Зеркальный лес... Когда увидел, что ты отправилась в его сторону, я поехал за тобой. Я знал, что в ваших краях появился оборотень, убивающий девушек с магией. Его ловили по всему королевству, но каждый раз он бесследно исчезал, словно вода в песке. Теперь понятно, что ему помогал его брат.

- Граф Ферсей? — вздрогнула я. Убитым голосом попросила. — Расскажи о них? Что произошло в парке после того, как я потеряла сознание? Как получилось, что осталась жива? И... Рхатт Ратеранн — почему он оказался... подлецом?

- Он не оказался подлецом, он им всегда был, этот Рхатт Ратеранн, — после паузы ответил Мианн. Сел, откинувшись на спинку кровати. Подхватил меня, устроил у себя на коленях и обнял покрепче, словно пытался защитить от какой-то боли. Произнёс глухо:

— Эта история началась очень давно, ещё до твоего рождения

- Когда встретились мои родители?

- Когда мой и твой прадеды заключили «Контракт на невинность», — Мианн положил ладонь на мой затылок и начал поглаживать. — У моего предка не было детей, его жена никак не могла забеременеть.

Поэтому он заключил с тогдашним герцогом Таскор договор, дающий право взять любую девушку рода на своё ложе. Таким способом император собирался обзавестись наследником.

- Обзавёлся?

- Да, но не по контракту. Вскоре жена императора все же забеременела и родила сына, а про контракт все благополучно забыли.

- Но он продолжал действовать?

- Именно так, в книге контрактов императорского рода он значился как неисполненный.

- Как о нём вообще кто-то вспомнил? — удивилась я.

- Твоя бабка, королева Вилькада, выступала свидетелем при подписании, потому что герцог Таскор был поданным её страны. Она всё отлично помнила, эта великая и ужасная женщина. От неё о договоре узнали твоя мать и нянюшка.

- И нянюшка написала тебе с просьбой забрать меня с помошью этого контракта? Спасти от брака с графом Ферсеем, которого она начала подозревать в... в страшном замысле? — я подняла голову, заглядывая влицо Мианну.

- Написала, она очень умная, твоя нянюшка. После ее письма я проверил книгу контрактов и отыскал его.

Казалось, это, и правда, был лучший способ забрать тебя у твоего жениха.

- Но... зачем тогда ты притворялся лордом Картлендом и всё такое? Не проще было просто прислать гвардейцев с приказом привезти меня в столицу?

Как я мог доверить тебя кому-то, моя птичка? — в голосе Мианна появились тёплые интонации. — К тому же как раз в это время пришла информация, что монстра-выродка заметили поблизости от твоего замка.

Конечно, я тут же оказался рядом и начал обыскивать окрестности в поисках чудовища.

- Но что за контракт у тебя с Дарром, моим... отцом? — на слове «отец» я невольно споткнулась.

За несколько месяцев до этих событий он прилетел ко мне и попросил отыскать его дочь. Два года назад Вилькада, умирая, рассказала сыну, что его возлюбленная по имени Розита родила от него ребёнка.

Призналась Дарру во всём, но не успела сказать, где искать его дочь.

Дарр обшарил своё королевство и все соседние, но смог установить только, что Розита вышла замуж за моего поданного. Поэтому твой отец и обратился ко мне. Тогда и я понял, кто та белокурая зеленоглазая красавица на портрете у Мариса Фрауха.

- А этот безумец? Нянюшка рассказала, что он был фаворитом и доверенным лицом у королевы Вилькады.

Как же он оказался в твоём королевстве?

- Когда Вилькада разлучила сына с возлюбленной, то избавилась от всех свидетелей: тюремщиков, слуг, гвардейцев. В живых оставила только личную горничную. Ещё сумел выжить Марис Фраух потому, что просто-напросто успел сбежать. Марис поступил на службу к моему дяде, тогдашнему императору нашей страны.

Вскоре началась война, и Вилькада оставила Мариса Фрауха в покое, уверенная, что бывший фаворит погибнет в сражениях.

- Но он не погиб.

- Фраух выжил, хотя стал инвалидом, и многие годы продолжал испытывать к Вилькаде чудовищную ненависть, считая её виновницей своих несчастий. Так как Фраух знал, за кого вышла замуж твоя мать, то начал следить за ней и за тобой, Марианна. Очевидно, надеялся однажды отомстить Вилькаде если не лично, то через её внучку.

- И если бы не ты, у него получилось бы... — произнесла я тихо, крепче прижимаясь к груди Мианна.

Обняла его за шею, прижалась губами к ямке у шеи, ловя успокаивающий ритм его сердца.

- Я бы не позволил этому случиться в любом случае, моё сердечко, — мужчина прижался к моим волосам поцелуем.

- Что было дальше? Дарр приехал к тебе и... Что за договор был между вами? — продолжила я расспросы.

- Помнишь, я рассказывал про то, почему стал носить маску? В том бою я выжил только благодаря твоему отцу. Он буквально закрыл меня, раненого и беспомощного, собой. Сам получил тяжёлое ранение, но смог удерживать нападавших до тех пор, пока не подоспела помощь. Когда я пришёл в себя, то поклялся выполнить любую просьбу Дарра, а залогом нерушимости клятвы поставил свою жизнь.

- Ты исполнил эту клятву?

- Нет не исполнил... — глухим голосом ответил Мианн. — Когда Дарр узнал про «Контракт на невинность» и его условия, потребовал от меня исполнить его. Не просто забрать тебя у жениха под предлогом контракта, но и лишить тебя невинности.

- Зачем?! — ахнула я.

- Мне сложно ответить на этот вопрос однозначно, Марианна. Но... твой отец был болен и очень тяжело.

Боролся со смертельной болезнью целых два года, хотя целители давали ему всего два месяца.

Возможно, болезнь изменила что-то в его восприятии мира, лишила Дарра... адекватности. Мне он объяснил, что хочет прекратить действие «Контракта на невинность». Договор был составлен так, что его могли аннулировать только подписавшие лица, или... - Мианн замолчал, словно собираясь с мыслями. Потом продолжил.

- Контракт можно было завершить, исполнив его условия. Причём сделать это нужно было до определённой даты, иначе договор продлялся на новый срок. Дарр не хотел, чтобы кто-то из его внучек или правнучек в будущем пострадал от этого контракта, поэтому выдвинул мне условие лишить тебя невинности.

- Безумец — невольно вырвалось у меня. Но тут же кольнуло чувство вины: если мужчина был болен, то я не вправе осуждать его. Возможно, как и сказал Мианн, Дарр не совсем хорошо отдавал отчёт в своих действиях.

- Безумец.. — эхом прозвучал голос Мианна. - Правда, в своем письме ко мне Дарр объяснил это требование тем, что догадался о моих чувствах к тебе, Марианна и таким образом хотел проверить их. То есть, проверить смогу я или нет... взять тебя силой.

- Ты не смог?

- Я приехал за тобой, связанный по рукам и ногам нашим с Дарром договором. Правда, я надеялся, что твой отец одумается и отменит его. Но нет, когда я вернулся во дворец, Дарр продолжил настаивать на своём.

- Подожди... Но ведь залогом исполнения вашего с Дарром договора была твоя жизнь, Мианн! —воскликнула я в ужасе. - Ты был готов умереть?!

- Готов, — ответил он спокойно. Я был уверен, что ты любишь кого-то... другого мужчину. Хотел, чтобы ты была счастлива с ним, Марианна.

Не в силах что-то произнести, я всхлипнула, а потом из моих глаз хлынули слёзы. Слёзы неверия, облегчения, радости и благодарности к этому мужчине, готовому пожертвовать всем ради меня.

- Подожди... — прошептала я, когда глаза начали высыхать, и ко мне вернулась способность говорить. —Если бы ты... умер, не исполнив «Контракт на невинность», то... он продлился бы. Значит, новый император мог потребовать его исполнения?

- Никто не потребовал бы этого, Марианна. Я последний в нашем роду, больше никого не осталось, —спокойно ответил Мианн. — С моей смертью «Контракт» аннулировался бы сам по себе.