Эпизод 40

И так не сильно томный вечер становится еще более напряженным, когда я понимаю, что за моей спиной торчит бывшая подруга.

— Евик, я не обижаюсь на тебя из-за Камиля, не напрягайся, — мурлычет Валя, и гладит меня по предплечьям, — ты маленькая, неопытная, у тебя первая влюбленность… это пройдет. Наша дружба должна быть сильнее, чем какие-то там сомнительные мужики на недельку.

“Ты там охренела совсем?” — скептически проносится в голове мысль, когда я вспоминаю наши прекрасные эпизоды дружбы: как она подставила меня, заставив прийти в бордель, как она смотрела на то, что меня уводят люди Камиля, и как пыталась оклеветать перед Хазаром, сожрав при этом еду из моего холодильника.

— Тебе что от меня нужно? — я беру себя в руки и вкладываю в голос столько холода, сколько по идее должно хватить, чтобы отбить у Вали желание лить патоку. Она наклоняется еще сильнее и заглядывает мне в лицо с улыбкой. У нее сегодня кудрявые волосы и яркий макияж.

— Огрызаешься? Я попала в яблочко? Знай, что этот человек умеет разрушать чужие сердца. Когда у вас все закончится — ты побежишь ко мне за помощью. Так что не рычи тут.

— Еще раз, что тебе нужно, чертова наркоманка? — Я поворачиваю в ее сторону голову, и мы едва не сталкиваемся носами, — ты последний человек, к которому я обращусь за помощью. Может, пойдешь нахрен уже?

— Я уйду, расслабься. Мне с тобой пока ловить нечего. Пришла просто шепнуть по старой дружбе, что твоя младшенькая сестра в женском туалете с каким-то парнем обжимается.

— Ты охренела?! — я смотрю на нее с бесконечным удивлением, — ей двенадцать! Что за…

— И я о чем. Не рановато отношения заводить и по таким местам шляться? Сама удивилась, когда увидела их. Ты забыла даже о своей семье, Ева, когда связалась с этим человеком. Не стыдно?

Она, фыркнув, убирает с меня руки и уходит. Я провожаю взглядом ее копну кудрявых волос, которая покачивается в такт шагам. Валя исчезает в толпе, а я хватаюсь за карманы, вспоминаю, что мой телефон сломался, а симку в последний раз я вставляла в смартфон Камиля, и, подскочив, начинаю продираться сквозь толпу людей, в поисках туалета.

То, что сказала мне Валя, звучит, как бред. Моя мелкая сестра в ночном клубе? Кто бы ее сюда пропустил?

Но, как бы то ни было, я в курсе, насколько подростки могут быть хитрыми. Могла и пройти. Сама ведь жаловалась, что ей скучно и не с кем общаться. Она однажды умудрилась пробраться на школьную дискотеку, на которую пускали только с четырнадцати лет!

— В какой стороне туалет? — я ловлю за локоть какого-то парня, а он, скользнув по мне взглядом, машет рукой куда-то вбок.

— Там, — произносит он, и теряет ко мне интерес.

Я бормочу “спасибо”, меняю курс, врезаюсь случайно в кого-то и слышу “да ты гребаная сука, смотри, куда прешь!”. Повернув голову, я вижу парня, на белой футболке у которого теперь голубые мокрые пятна. Он держит в руках бокал и смотрит на меня так, словно хочет убить.

— Прости… — шепчу я и убегаю.

Из-за адреналина в крови, появляется внезапно разумная мысль: все это так напоминает школьные разборки, когда девочку заманивали в туалет под любым предлогом, а потом окунали мордой в унитаз. Что, если у Вали на меня тоже не самые лучшие планы и она просто меня обманула, зная, что я брошусь на помощь сестре без раздумий?

Ну а если нет?

Я осторожно подхожу к туалету, и, оглянувшись, открываю дверь нараспашку, тут же отступив назад.

На меня хмуро смотрит с другого конца санузла девица в блестящем платье. Она сидит на подоконнике, и в руках у нее дымится сигарета.

— Че смотрим? — интересуется она, — дверь закрой с той стороны.

— Тут случайно не было девушки с парнем? — задаю я растерянно вопрос, понимая, что не вижу ни обжимающийся парочки, ни Вали с заточкой в руках, а девица внезапно прищуривается.

— А… видела. Они пошли на улицу, через запасной.

— Спасибо, — бормочу я и отпускаю дверь. Черт. Видимо, Валя не врала.

Дверь запасного выхода открывается со скрипом, впустив влажный и свежий ночной воздух. Запах тонких, женских сигарет. И еще парочку запахов, которые я идентифицирую слишком поздно, чтобы развернуться и уйти.

— Еще раз… — надушенная ручка Вали с силой толкает меня на кирпичную стену и дверь с грохотом захлопывается. Я больно врезаюсь, оцарапав затылок и лопатки, — … привет. Ева. Дура. Боже, такая ты наивная, что шиздец. Абрамов, ты мне проспорил пять тысяч, в курсе? Говорила же, что не надо выдумывать сложный план, чтобы ее выманить.

Когда я очухиваюсь, пережив боль, то слышу еще один до боли знакомый голос.

— Я тебе на карточку скину. И давай без женских разборок. Прекрати ее мять, — эльф стоит в сторонке от нас, на приличном и чистом клочке земли. Видимо, потому что возле запасного выхода валяются кучи бычков, да и пахнет мусорными баками, а его тонкая эльфийская натура не может это пережить. Парень тоже курит, и у него на лице выражение мученика, словно его заставили делать что-то очень мерзкое. В другой руке он держит пистолет, а с носа, в который его бил Хазар, еще не сошли синяки. — Грузи ее в машину. И держи крепче. Вырвется… Если прострелю ей что-нибудь, все кровью запачкаем.

Валя сдувает с лица кудрявые волосы, прижимая меня к стене и возмущенно глядя на эльфа.

— А помочь не хочешь? Я девушка, вообще-то.

Он закатывает глаза.

— Не хочу. Весишь ты намного больше, чем я, честно говоря.

— Ты охренел, скотина?!

— Не болтай, — эльф морщится, — если мы сейчас будем тупить, то нас точно по стенке размажут. Резче, Валентина.

— Валя. Ты осознаешь, что делаешь? — издаю я шипение, когда она меня дергает за собой. Бывшая подруга тут же разворачивается и залепляет мне такой силы оплеуху, что мне кажется, словно у меня мозги переворачиваются. Я полностью теряю ориентацию. Только сквозь звон в ушах слышу, как приоткрывается дверь.

— Так, иди отсюда, бля, — слышу незнакомый голос, а ему возмущенно что-то вталкивает другой, — тут только для персонала! Я владелец клуба. Давай, выпендрись еще. И я тебя выкину отсюда. Твое лицо будет в черном списке фейс-контроля. Пшел.

На улицу выглядывает незнакомый мне мужчина неопределенного возраста. Валя испуганно и напряженно смотрит на него.

— Кто там, Тём? — тихо спрашивает она, а мужчина морщится.

— Обдолбыш какой-то. Говорит, что она, — он кивает на меня, — его облила коктейлем. Хочет бабло стребовать. Давайте, блин, ноги в руки и валите. Сейчас тут Рустам с Камилем будут. Они почти закончили.

— Какого? — шипит эльф, а Тёма цыкает.

— У них тоже пассажир. Ты думай, да? Они его через главный вход поведут, по-твоему? — произносит резко он, а я судорожно роюсь в карманах, пытаясь что-нибудь найти, чтобы выкинуть и подать знак Камилю, что меня увели тоже через черный вход. В карманах абсолютно пусто. Поэтому я снимаю с одной ноги кед, наступив на пятку другим, и пока эти трое поглощены беседой, заталкиваю его под мусорный бак, молясь, чтобы и Камиль его смог заметить, и не заметил кто-нибудь другой, — камеры я все вырубил. Всё, пошли, бегом.

Он закрывает дверь и потом щелкает замок. Валя, схватив меня за шкирку, тащит к воротам, у которых припаркована белая Ауди. Она открывает дверь, толкает меня лицом на заднее сиденье, собирает мои запястья за спиной и щелкает наручниками.

— Камиль тебя уроет, — обещаю ей я, а она смеется.

— Не дотянется. За мной теперь люди покруче, чем он, — она пытается сесть тоже, но внезапно эльф оборачивается с переднего сиденья.

— Ты куда это?

— С тобой, — удивленно произносит Валя, а эльф цыкает.

— Нет. Ты — пешком.

— Слушай, Мирослав, ты совсем охренел? — восклицает бывшая подруга, — я расскажу Цареву, как ты меня бросил на улице!

— И что мне твой Царев сделает? — хмыкает эльф, а потом, показав распальцовку, передразнивает тон Вали, — за мной люди покруче, чем твой Царев. Короче…не выпендривайся. И вали на такси.

— Сука пидорская, — шепчет Валя и вылезает, с силой хлопнув дверью. Тут же щелкает блокировка. Эльф цедит сквозь зубы несколько матерных слов.

— Подстилка гребучая, — подводит он тихо итог, и разворачивает машину, выжимая педаль газа.

Я закрываю глаза. Супер просто. Меня умудрились украсть почти из-под носа Камиля. Как? Как они узнали, что я тоже буду в клубе с ним? Или они постоянно следят за нами? Главное — что со мной собираются сделать?

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю я, — эй! Эльф! Ответь!

— Замолчи. Твой голос нервирует.

— Тогда я буду болтать всю дорогу и нервировать еще больше, если не ответишь!

— На тот свет, Ева, — холодно отвечает Мирослав, а я вздрагиваю. У него в голосе много решимости, — мне сказали от тебя избавиться. Без следов.

***

— Зачем? — выдыхаю я, теперь уже по-настоящему испугавшись, — слушай, за что? Я никому ничего не сделала.

— Ты — инструмент. Камиль претендует на то, что ему не должно принадлежать, — лениво поясняет эльф, — в этом вся проблема.

— Хорошо, я готова просто исчезнуть из его жизни, — спешно перебиваю его я, — я в курсе, что ему необходимо жениться, чтобы исполнить условия завещания. Но не будет меня под рукой — он найдет другую. Дело пяти минут. Меня для этого не надо убивать!

Он не отвечает.

Я еложу на сиденье, пытаясь найти удобное положение, но так как я лежу на животе, а руки связаны за спиной наручниками, выходит плохо. Как никогда сочувствую гусеницам. Им, наверное, сложно жить без рук и карабкаться по растениям.

Хотелось бы последние часы жизни провести в комфорте, но, видимо, не судьба.

Вряд ли я выберусь из наручников. Слышала, что для этого нужно вывернуть сустав большого пальца, чтобы кисть пролезла, но я не уверена, что это точно. Да и эльф явно заподозрит неладное, если я буду вопить от боли.

— Пожалуйста, — повторяю я, выплевывая изо рта свои волосы, — давай договоримся.

— Заткнись.

— Мне есть, что тебе предложить.

— Абсолютно нечего. Ты меня сдала в прошлый раз. Вряд ли еще раз я тебе доверюсь.

Я смотрю, как машина сворачивает в лесополосу и понимаю, что обречена.

Эльф не заезжает слишком далеко. Может быть, проезжает полкилометра вглубь леса, там останавливается и, разблокировав двери, выходит из машины.

Несмотря на то, что мы не совсем в глуши, я знаю, что сюда вряд ли кто поедет ночью. Поэтому надеяться на спасение или счастливую случайность глупо.

Дверь открывается, эльф хватает меня под локоть и заставляет вылезти наружу. Я даже не прохожу и пары шагов — спотыкаюсь, из-за того, что ноги онемели, падаю на колени, в которые впиваются камешки и веточки.

Хотя я понимаю, что, вероятно, для меня все кончено, почему-то страха особого нет. Мне кажется это нереальным. Сном. Сейчас я проснусь и окажется, что я просто дрыхла все это время рядом с Камилем. Он никуда меня не брал, ушел, а я заснула дальше. Мне это снится. Снится.

Эльф тяжело выдыхает, встряхнув почти белыми в свете фар волосами. В руках он держит оружие, щелкает чем-то на пистолете, но не направляет его на меня. Он смотрит куда-то в сторону и в глазах я замечаю несколько обреченное выражение, словно это ему сейчас умирать.

— У меня маленькая сестра, которая растет без отца, Мирослав. Прошу, не трогай меня, ни я, ни она ни в чем не виноваты. — пытаюсь я в последний раз достучаться до него. Мне становится холодно, кажется, что изо рта вырываются облачка пара от того, насколько заледенел вокруг нас воздух. И мир словно замирает на эти долгие минуты.

Эльф снова нервно вздыхает.

— У меня тоже сестра. Была. Еще был отец. Камиль его подставил, а Рустам Садаев убил, потому что нашел доказательства, что мой отец виновен в смерти его брата. Я не знаю, что Камиль наговорил моему отцу, или как это провернул, но после того, как папа умер, этот ублюдок забрал у моей семьи почти все. То, что у нас осталось, не приносит достаточно денег, чтобы жить. Мы в долгах, — Мирослав переводит на меня взгляд ледяных, голубых глаз и продолжает, — мне продолжать? Я почти месяц сидел в заточении у этой твари среди головорезов… Сестра не хочет меня знать. До тех пор, пока не появился Камиль, я жил спокойно. Все было хорошо. В чем же я виноват?

— Я не знаю ничего о твоей жизни, Мирослав, — осторожно произношу я, почувствовав легкий укол жалости к этому парню, — но, наверное, ни в чем. Мы же не можем отвечать за грехи своих родителей.

— Да, верно. И ты ни в чем не виновата. Но если останешься с Камилем — для меня все будет кончено. Однажды. С этими деньгами он натворит дел… а мне точно уже никто не поможет.

— Ты себя успокаиваешь, что ли? Пытаешься уговорить себя, что поступаешь правильно? Потому что мне легче от твоих слов не становится…

Эльф усмехается.

— Да. Я не умею хладнокровно убивать людей, в отличие от твоего Камиля. Считай, делаю это в первый раз.

Мне хочется прикрыть обреченно глаза. Я не хочу выступать в качестве тренировочной груши для будущего головореза, в которого потом вырастет этот эльф, если решится меня прибить.

— Блин… — слышу я тихое, и у меня сдают нервы.

— Послушай, а? Отпусти меня, — произношу я глухо, — я договорюсь с Камилем, чтобы тебя никто не тронул. Считай, встану грудью на твою защиту.

— Слишком мелкая у тебя грудь, чтобы меня защитить.

— Ты… — я открываю глаза и смотрю на эльфа. Его выражение лица, несмотря на идиотский юмор, все равно выглядит мученическим, — мне не до смеха. Я фигурально.

— Я тоже.

— Серьезно, я сделаю всё. Будь уверен. Я уговорю Камиля помочь тебе. Костьми лягу, — горячо убеждаю я парня, почувствовав брешь в его защите, и зародившиеся сомнения, — Я…

По шоссе проезжает машина, мазнув полосой света по лесу. Я провожаю взглядом удаляющиеся огни фар, которые мелькают между деревьями. Они замирают где-то чуть дальше въезда в лес.

Эльф тоже настороженно смотрит в ту сторону. То ли я не замечала, то ли он начинает бледнеть.

— Послушай, — произношу я, — когда вы меня с Валей тащили, я скинула кроссовок. Камиль точно увидит его и поймет, что произошло нечто странное. Я уверена, что он узнает, кто виновен в моей пропаже. Может, вон та машина — это он и есть. Убьешь меня — и точно сам умрешь.

Мирослав бросает взгляд на мою голую ступню и едва усмехается.

— Ты хитрая.

На шоссе тормозит еще одна машина, а первая сдает назад. Я чувствую, как в груди начинает теплиться огонек надежды. Камиль смог меня найти? Так быстро!

Эльф садится на колено рядом со мной, цепляет наручники и заставляет меня выпрямиться вместе с ним.

— Что ты делаешь? — вырывается у меня вопрос, когда мы оказываемся лицом к лицу.

— Ты хороший план придумала, Ева, — тихо говорит он, — только ты ответь на вопрос: зачем мне помощь от человека, который виноват в смерти отца?

Я закрываю рот. Другого плана у меня и нет.

В подбородок утыкается холодное дуло пистолета, а эльф произносит с протяжным вздохом:

— Похоже, и вправду Камиль нашел тебя. Быстро он. Кто-то из нас лоханулся, значит.