Эпизод 48

Ледяной ветер забирается мне под халатик, пока я стою у двери дома Камиля и всматриваюсь в темноту впереди. В руке тлеет сигарета, которую я стащила. На языке противный привкус от дыма, но почему-то только он может меня успокоить.

Я редко курила, очень. Просто, может быть, один плохой случай психологически привязал меня к этому сигаретному ритуалу? Камилю я сказала, что пробовала давно.

На самом деле я пробовала не просто так — в прошлом году Ляля упала, разбив себе висок, и попав с сотрясением в больницу, а я чуть не умерла от страха, думая почему-то, что потеряю сестру, что ее отберут… Потому что именно я приехала в больницу, а не отец. Я долго объясняла врачу и полиции, отчего так случилось, умоляя не сообщать в опеку.

После я стрельнула у одного из пациентов сигарету и выкурила ее почти что залпом — настолько меня трясло.

Я длинно выдыхаю дым, задрав голову вверх. Напряжение после телефонного разговора с отцом, постепенно покидает меня. Я сказала очень много плохих вещей, из-за которых мои и так прохладные отношения с папой наверняка испортятся совсем. Да и плевать уже. В конце концов, я уже выросла, а так и не ощутила — каково это, когда о тебе заботятся. На моих плечах была только бесконечная ответственность. С самого детства. Еще мне не хватало стоить в угоду отцу из себя хорошую дочь. Я и так уже заменила Ляле маму и папу, пока он заливал бесконечное горе алкоголем.

“Не придешь спать домой — можешь вообще не возвращаться”.

— Пф, — вырывается у меня, и я щелчком отправляю сигарету в мокрые кусты, — отлично. Чувствую себя использованным презервативом.

Продрогнув окончательно, я возвращаюсь в теплый дом.

Потом босиком иду к спальне. Что-то тормозит меня возле двери Камиля. Я останавливаюсь, закусив губу.

Он отослал меня в свою комнату. Прямо сказав, что хочет выспаться, а не смотреть на мой зад в кружевных трусах, и всю ночь… черт, нет, я даже мысленно не смогу повторить, что он сказал. Я наслушалась многое от дворовой шпаны, но у Камиля даже самые отвратительные вещи, которые он произносил, заставляли меня краснеть и смущаться.

Сейчас мне меньше всего хотелось спать в одиночестве. Черт, я вру сама себе! Я не только хочу спать рядом с кем-то, а не в полном одиночестве, как в детстве, боясь, что меня снова начнут мучить кошмары. Мне безумно необходимо чувствовать себя нужной. Вызывать какие-то эмоции хоть у этого человека, бесить, раздражать, привлекать.

Как бы я не заботилась о Ляле, она всегда мечтала, чтобы именно отец вернулся и стал прежним. Я ей не нужна. Я не могу ее в этом винить — я всего лишь ее сестра! Но из-за этого я ощущаю себя сейчас абсолютно покинутой.

А когда Камиль сказал мне, что у него есть причины оставить меня рядом со мной… глупость, но я тогда ощутила, что мне снова есть, за что держаться в этом мире.

Я неуверенно смотрю на дверь.

Он, наверное, уже уснул. Ладно. Я все решаюсь это сделать.

Осторожно и тихо приоткрыв дверь в спальню Камиля, я на дрожащих еще от холода ногах подкрадываюсь к кровати, на которой он спит. Мои глаза еще не привыкли к темноте, и я едва вижу очертания его тела. Решительно залезаю на постель, и в этот момент темнота передо мной оживает и неожиданно на моем горле цепко и жестко сжимается рука.

— А! Камиль, — испуганно выдыхаю я, схватившись за его запястье, понимая, что он мне сейчас переломает что-нибудь. Хватка мужчины тут же становится слабее. Мое сердце от испуга бьется так, словно хочет убежать из груди.

Вот это реакция. И сила. Пугает до дрожи.

— Твою мать, — ругается тихо Камиль, — крыша совсем улетела, коза? Я тебя случайно придушу в следующий раз.

— Я хотела просто поспать с тобой. Прости-прости, — заискивающе шепчу я, а он рывком притягивает меня ближе и вдыхает воздух.

— Ты курила, — констатирует он и от его голоса у меня мурашки бегут, — я тебе говорил, что сделаю с тобой за это? Адреналина в отношениях не хватает, Ева?

— Я взрослая девочка, Камиль. Что хочу, то и делаю. Сойдемся на том, что я очень плохая взрослая девочка. Отругай меня с утра и дай мне лечь, я замерзла, между прочим… ай!

Я вскрикиваю, потому что Камиль опрокидывает меня на спину и нависает сверху. Глаза привыкают потихоньку к темноте, и я могу рассмотреть его рельефное тело, от которого сейчас несет жаром, как от печки. Когда я отвожу коленку в сторону, которая блокирует Камилю возможность наклониться ко мне ниже, то чувствую, как задеваю кое-что твердое в районе его бедер. М-м.

— Судя по всему, тебе нравятся плохие девочки, — дерзко отвечаю я, — или тебя так завела мысль о моем убийстве?

Дразнить его и провоцировать мне кажется сейчас необычно волнующим занятием. Я даже не заглядываю далеко вперед. Меня не тревожат последствия моего поведения и я не загадываю, что буду делать с Камилем, который потерял контроль. Мне интересно — теряет ли он его вообще? Или он всегда настолько же хладнокровен, как и в своей мести?

— Пиздец ты сегодня смелая, Ева, — я вижу его усмешку и как взгляд становится жестким и темным, — терпеть не могу плохих девочек.

Он выдергивает поясок из моего халата. Я понимаю, что он собирается делать и рвусь к краю кровати, чтобы уползти и сбежать. Камиль хватает меня за лодыжку, я дергаюсь, как змея, вырываясь, но наши силы неравны. Он тут же меня подтягивает обратно, переворачивая на спину. Мой халатик сбивается окончательно, открывая ему обзор на нижнее белье. Я упираюсь Камилю в накачанную грудь ногой, пошевелив пальцами и пощупав еще раз его мышцы, и быстро произношу:

— Не смей меня связывать.

— Ты думаешь, я тебя так не удержу? — он усмехается, — я хотел этим заткнуть твой курящий и болтливый рот.

Еще рывок — и он разводит мои ноги в стороны, очутившись между бедер и наклоняясь ко мне. Я непроизвольно закрываю глаза, чувствуя, как от нашей близости у меня снова бегут мурашки.

— Захочу — и еще раз покурю, — упрямо шепчу я, — почему тебе можно, а мне…

Я замолкаю, потому что дыхание Камиля обжигает кожу на шее, а потом я чувствую резкий и жесткий укус. Это больно! У меня вырывается вскрик. Я думала на секунду, он поцелует меня. А он укусил до искр в глазах! Или даже до крови. Боль до сих пор пульсирует в шее, а пузырьки веселья в крови превращаются в адреналин. Я испуганно напрягаюсь.

— Больно! — пищу я ошалело, и натыкаюсь на безжалостный взгляд его темных глаз.

— Будет еще больнее, если не замолкнешь, — дает он короткое обещание, возмущая меня окончательно.

— Камиль!

— Что? Я предупредил, чтобы ты не нарывалась, Ева, но тебе нравится это делать. Иногда наступает время расплаты.

Куда я там пыталась сбежать? Без шансов. Меня пугает, насколько легко он меня удерживает распятой на кровати, и я не могу вообще шелохнуться. То ли я такая слабая, то ли он слишком уж сильный.

“Вообще-то, он умеет убивать людей” — шепчет внутренний голос, а я хмурюсь.

Нет, заткнись. Мне и так не по себе. Не надо больше излишнего напряжения.

Оно меня немного совсем отпускает, пока я смотрю в глаза Камилю, а он смотрит на меня. Такой, похоже, короткий момент истины, в который мы позволяем заглянуть друг другу в душу. Не знаю даже, как это происходит, но я могу прочитать и понять его эмоции и желания, и уверена, что он то же самое делает с моими.

И от этого Камиль мне кажется таким близким, что, если бы он, передумав, отпустил меня сейчас и сказал “проваливай нахрен”, я бы не ушла. Я бы хотела, чтобы он целовал меня, хотела бы ощутить его, прижимаясь без одежды, потому что мне сейчас это необходимо до дрожи в коленях.

Кажется, эти мысли тоже легко читаются у меня на лице. Камиль, словно в замедленной съемке наклоняется, не отрывая от меня взгляда, и проводит медленно языком по моему подбородку. Дьявол, я не знаю, почему это на меня так действует, но, кажется, вместо сердца у меня закручивается воронка из взрывных чувств.

— А еще? — шепчу я, и вместо ответа Камиль целует меня. Уверенно заставляет тело попытаться выгнуться ему навстречу и изнывать от странного желания. Еще, еще, еще. Он, наконец, ослабляет захват, придерживая мои запястья только одной рукой, а второй с треском рвет на мне нижнее белье.

Дьявол. Мои трусы!

— Они стоили три тысячи, — шиплю я, когда поцелуй прерывается и охаю. Камиль больно сжимает мою ягодицу. От его пальцев останутся пятерня синяков, — ты садист!

— И ты еще многое обо мне не знаешь, — получаю я ответ. Камиль медленно ведет губами мне по шее, покрывая поцелуями плечо, отчего у меня бегут мурашки. Его дыхание, когда он снова начинает говорить, я чувствую своей грудью, прямо над краем кружева бюстгальтера:

— Я с тобой еще охренеть какой нежный и терпеливый. Коза отбитая.

— А так обычно насилуешь с ножом у горла? Ай! — я дергаюсь, когда он в ответ сжимает мне грудь зубами сильнее, чем это можно было бы, — только не там…

Камиль отрывается от меня на секунду, посмотрев на меня так, что хочется заползти обратно в свою комнату. У него выходит прибить меня одним взглядом к кровати.

— Допиздишься сейчас. Так и поступлю.

— Отпусти меня, — прошу я и он резко убирает руку. Похоже, он неправильно трактует мою просьбу, потому что пытается отстраниться, но я вовремя обхватываю его за шею и прижимаюсь с поцелуем к губам. Я запускаю пальцы в жесткие, короткие волосы и издаю стон удовольствия. Вот оно. Как я и хотела. Никогда бы не прерывалась.

Застежка лифчика с щелчком открывается. Мне кажется, что мою кожу лижет дьявольски горячий огонь, когда Камиль проводит ладонью мне по обнаженной спине. Сердце заходится, как испуганная птичка, когда я понимаю, что перешла черту, после которой я уже не уйду отсюда, даже сославшись на то, что не готова. Вряд ли у Камиля настолько железная выдержка. Мне остается только довериться ему, насколько бы страшно не было.

— Камиль, пожалуйста, — лепечу я, когда он укладывает меня на спину, совершенно открытую и обнаженную перед ним, — постарайся, пожалуйста, осторожнее. Я правда боюсь.

Я слышу тихий выдох. И вижу, как Камиль, прикрыв устало глаза, будто бы устало опускает голову.

— Блядь, Ева, — глухо произносит он и поднимает голову, посмотрев на меня, — я еще даже не начал. Успокойся.

— Но ты сейчас начнешь?

Его ответная широкая усмешка больше похожа на оскал. Кажется, Камиль меня бы с удовольствием сожрал бы, если бы это позволял закон.

— Помолчи, — он произносит это мне в губы, наклонившись близко-близко. Я чувствую, как тяжесть его тела начинает давить на меня. И слегка еложу, пытаясь ощутить больше. Мне нравится такой тесный контакт, когда между нами нет ни миллиметра одежды, — ты уже не девственница, но болтливая, звездец.

— Вообще-то именно ты лишил меня невинности, — я провожу пальцами по его ребрам, чувствуя, как напрягается его тело. Нащупываю шрамы, провожу по ним. Под рисунком его татуировок много неровностей. Я не хочу даже спрашивать — откуда они, — и это было очень резко и…а…

Я замолкаю, приоткрыв рот, когда пальцы Камиля дотрагиваются мне между ног, а он продолжает меня слушать с бесстрастным лицом. Из-за прикосновения дрожь проходит по телу, словно у меня поднимается температура. Когда они медленно погружаются в меня, из груди вырывается судорожный вздох. Я чувствую, как мои глаза округляются и не верю, что это происходит со мной. Не верю ощущениям.

— Ты замолчала, — констатирует Камиль, — что случилось?

— Помолчи, — выдыхаю я. Что, эти ощущения могут быть приятными? Они распирающие и такие сладкие. Похоже, я схожу с ума, когда Камиль делает несколько движений и проникает ими так глубоко, что упирается в меня костяшками. Даже запахи вокруг становятся ярче. Я пахну желанием. И я хочу обвить собой Камиля, прижаться к нему, вдыхая его запах и слизать его с кожи.

— Заводишься ты быстро. Удивительно. Прекратить?

— С ума сошел? — выдаю я на выдохе, — нет.

— Ты меня долго мариновала. Наверное, стоит тебя наказать, чтобы ты поняла, насколько не круто оставаться без сладкого.

— Нет, нет, нет, — шепчу я исступленно, испугавшись. Черт, да, теперь я верю, что у него хватит хладнокровия меня обломать. И себя тоже. Но ему, наверное, будет легче — он явно в курсе, что такое удовольствие в сексе, и явно за свою жизнь получил его больше, чем я. А я только почувствовала!

— Не надо, ладно? — я притягиваю Камиля ближе, случайно царапнув ему шею и шепчу, пока мы соприкасаемся губами. Он выскальзывает из меня пальцами, а я чувствую отчаяние и пустоту…В душе тоже, — я осознаю. Я больше так не буду. Мне нравится, я… хочу тебя. Правда.

— Правда? — издевательски передразнивает он меня.

— Да. Ах… — я глубоко и громко вздыхаю, потому что в эту секунду он жестко проникает в меня, и уже не пальцами, а членом. Черт. Я вспоминаю на секунду нашу первую ночь, потому что и сейчас чувствую боль. Но она не такая яркая и уничтожающая. Камиль останавливается, позволяя мне привыкнуть. А мои мышцы сами сокращаются вокруг этой твердости, и я уже не знаю, что меня заботит больше — легкая боль, или отчетливые ощущения, словно я на грани чего-то восхитительного.

Я слышу, как Камиль протяжно выдыхает мне в висок.

— Блядь, — ругается он хрипло, — стоило тебя давно трахнуть. В тебе охрененно горячо и тесно.

— А у других типа не… — выдыхаю я, но Камиль затыкает меня, просто прижав челюсть и издав тихий рык.

— Я посмотрю, как ты будешь болтать, делая мне минет, — произносит он, выскальзывая из меня и снова заполняя до упора под мой тихий стон. О, черт. В первый раз он даже наполовину в меня не проник. А сейчас его ошеломляюще много во мне.

Его тело двигается так правильно. Идеально для меня.

Хочется подчиняться, принимать его и получать удовольствие от этого. Закрыть глаза и раствориться в ощущениях.

Поцелуй обжигает болью мои губы, потому что Камиль делает это внезапно и жестоко, будто бы позволяет себе хоть тут не быть нежным. Обхватив мои бедра, он перемещает их чуть ближе, уверенно и умело, словно настраивая под себя.

Следующий его толчок внутрь кажется более глубоким, и все нервы в ответ скручивает в сладком спазме. Я горю в ответ. Целую, задыхаясь, покоряясь, принимая умелые ласки языком, принимая Камиля внутрь, везде, всем телом и душой. Потому что он начинает захватывать все больше и больше власти надо мной. Я кажусь себе совершенно хрупкой и податливой в его руках. Покорной, готовой на всё.

Я прекращаю царапать его спину, прекращаю вдавливать пальцы ему в кожу, наслаждаясь ощущениями, когда в ответ он настолько резко скручивает мои волосы на затылке в кулак, распиная по кровати, что я понимаю — он действительно держит еще себя в руках. О, пожалуй, я не рискну пока узнавать, как для него будет привычнее на спущенных тормозах.

Взрыв удовольствия накрывает меня совершенно неожиданно. Мое тело просто теряет контроль. Спину выгибает, мышцы сжимает сладких спазмом так, что я впечатываю себя в рельефное тело Камиля, и будь моя воля — я бы прямо сейчас растворилась в нем. Лишь бы вечность испытывать это наслаждение.

— Боже, — вырывается у меня, и тело снова содрогается. Я в исступлении изгибаюсь, прижимаюсь губами к горячей коже на руке Камиля, которой он держал мои волосы. Бормочу еще несколько раз “боже, боже, боже”. Камиль ослабляет захват, отпуская меня и я растекаюсь под ним. Позволяю его телу накрыть меня всем своим весом. Как же это приятно и… правильно?

— Быстро ты, цыпа, — хрипло выдыхает он мне на ухо. Когда он проводит ладонью по моей груди, я чувствую, как она легко скользит по влажной от пота коже, — слишком быстро.

“Черт тебя побери, я Ева! С чего ты вспомнил это дурацкое прозвище?” — возмущенно мелькает в голове, но сама я только могу выдохнуть в ответ, прикрыв глаза.

Это просто великолепно. Черт побери. Это так и должно быть?

***

— Твой оргазм не повод отключаться посреди моей кровати, — Камиль возвращается спустя несколько минут, за которые я только и делала что тупо смотрела за окно. Он отдает мне кружку с кофе, и я осторожно забираю ее, стараясь не пролить. Взгляд скользит по великолепному обнаженному торсу мужчины, останавливаясь в районе пояса его темных штанов. Я сглатываю слюну.

Как же я его обломала.

Вероятно, он будет отпаивать меня кофе, пока я не буду готова к повторению. Но больше всего мне хочется упасть лицом вперед и отрубиться. Я была бы не против, если бы он воспользовался мной в отключке, потому что моя проснувшаяся сексуальность навсегда запечатлелась, похоже, именно на этом мужчине, и я до конца жизни теперь буду вспоминать наш секс в эротических снах… но, боюсь, Камилю этот вариант не понравится.

— Я просто уснула на две минуты, — бормочу я, делая глоток кофе, — прости уж, что я такая слабенькая, но ты выдоил из меня все силы. Пойду умоюсь холодной водой, — я ставлю кружку на столик и сползаю было с кровати, как…

Черт.

Мои мышцы похожи на вареные макаронины. Они совершенно не хотят держать мои ноги: я тут же падаю на пол, вскрикнув. А мой взгляд падает на настенные часы.

Да дьявол тебя побери, Камиль!

Слишком быстро? Прошел час! Час мое тело было словно на грани между раем и адом! Оно впервые такое почувствовало. Быстро? Да я не знаю, как я еще держусь!

В этот момент в голове мелькает очень опасная мысль. Что, если для Камиля я действительно слишком быстро получила оргазм, а он привык к другому? Получается, я слабая и каждый раз буду вот так оставлять его неудовлетворенным?

Он не станет это терпеть. Его держал только тот факт, что я соглашусь однажды на секс между нами, но я же не знала, что настолько скорострелка. Это все осложняет.

— Ева, — слышу я как сквозь вату голос Камиля и мотаю в ответ головой.

— Я в ванную, — бормочу, собираясь и убегая.

Там я, закрыв дверь, включаю воду похолоднее и поднимаю взгляд на зеркало.

— Боже мой, — вырывается у меня. Я растерянно прикасаюсь к чертовым укусам и засосам на шее, на ключице, на плече… они такие ярко-красные и местами бордовые, что точно превратятся в синяки. Задница еще болит. Там, где ее сжал Камиль. Насколько же я хрупкая по сравнению с ним!

Меня заполняет отчаяние. Я не должна быть такой. Ему не подойдет такое. Ведь так?