Эпизод 59

Зима в этом году наступает резко. Просто за одну ночь заметает снегом все вокруг.

Проснувшись утром, я успеваю только подумать, что какой-то идиот обил окна белыми листами, как начинается ежедневный ритуал — я скатываюсь с постели и бегу в ванную, пока меня не вытошнило на ковер.

Черт.

Локти обжигает холод унитаза.

Хочу умереть.

— Слышь, цыпа, — надо мной раздается голос Камиля, и я чувствую, как он собирает мне пряди волос за спину, — ты полощешь свои волосы в унитазе.

— Мне плохо, — бормочу я, стараясь утихомирить желудок.

— Я знаю. Могу успокоить — когда-нибудь это закончится. Беременным на всю жизнь никто не оставался.

— Я не обижусь, если ты найдешь себе какую-нибудь девушку, а со мной просто будешь жить рядом, как… отец ребенка, — у меня вырывается трагический вздох, — я знаю, что это ужасно. Честно, я понимаю.

— Тогда ты точно не обидишься, если я тебя на хер пошлю с такими разговорами.

В ответ я снова вздыхаю. Мне еще и морально плохо — просто потому, что я, возможно, отнимаю у Камиля драгоценное время. Конечно же, я не теряю надежды на то, что экспериментальное лечение в его медклинике завершится успехом, несмотря на то, что Камиль об этом ровно ничего не говорит.

Я все равно ни на секунду не перестаю надеяться.

Но что, если мои надежды не сбудутся, и последние месяцы жизни он будет вынужден провести, наблюдая как какую-то Еву вечером и утром тошнит в туалете? Это просто ужасно. Из меня вышла отвратительная спутница жизни.

— Просто с утра я убегаю первым делом в туалет, — поясняю я, обернувшись. Камиль уже начал умываться, — и вечером тоже. Понимаешь? У нас нет… мм… в общем, я хочу тебя, но не могу этим заниматься.

В ответ я получаю взгляд, полный пофигизма. Камиль выплевывает в раковину воду, и я растерянно моргаю. А почему у него даже это получается так круто? Серьезно. Когда я чищу зубы, я похожа на сонного бомжа. На фоне Камиля я даже смущаюсь, когда делаю совершенно простые вещи — переодеваюсь, принимаю душ, ем… просто потому, что у меня не получится это делать так же просто и естественно.

— У меня есть две руки и они еще работают, — произносит внезапно Камиль, и я закашливаюсь от неожиданности.

— Эм…Это не то.

— Ты пробовала? Слушай, цыпа, ты просто королева загонов, мать тебя. Поверь, блевать ты долго не будешь. Это закончится через пару-тройку недель и все будет отлично.

— Отлично? Когда у меня вырастет живот? Да, самое время быть сексуально активной, — усмехаюсь я.

— И? Главное, чтобы у меня не вырос. Тогда вот будет полное дерьмо, — Камиль кидает полотенце на полку и уходит, а я смотрю ему вслед, мазнув напоследок взглядом по рельефному прессу. Да уж ему-то это точно не грозит. У меня мурашки по коже от одного его вида.

Я пытаюсь вывернуть еще раз пустоту из своего желудка в унитаз, после чего умываюсь, чищу зубы, и, быстро одевшись, выхожу из дома. Тонкий снежный покров белеет везде. Я вижу следы Камиля, которые идут от дома.

Он уже ждет меня в машине, а я на автомате смотрю на часы. У меня скоро очередной прием в клинике — надо будет пройти еще одно УЗИ, на котором, скорее всего, мне скажут пол малыша.

— Ой, а у тебя есть влажные салфетки? — я замечаю, что мазнула случайно ботинком по пальто, когда одевалась и теперь там черная полоса.

— В бардачке были.

Открыв бардачок, и, не глядя, пихнув туда руку я нащупываю что-то совершенно непохожее на салфетки, холодное и достаточно тяжелое.

— Камиль!!! — издаю я вопль, одернувшись, — забери оттуда оружие! Я чуть кони не двинула!

— Оно не кусается, цып, — с усмешкой говорит Камиль, засовывая руку в бардачок и, пошарив там, кидает мне на колени упаковку салфеток, — расслабься. Ты как вообще со мной живешь? Ничего не напрягает?

— Не знаю, — бормочу я, оттирая полосу на пальто, — иногда мне кажется, что ты совершенно обычный человек. Просто меньше всего я хочу натыкаться на такое случайно. Вдруг он заряжен, и я просто пристрелю нас двоих.

— Вряд ли. Потому что он на предохранителе, — хмыкает Камиль и смотрит тоже на время на смартфоне, — закончишь ты, наверное, быстро. У меня встреча с кое-кем, поэтому я буду свободен минимум через несколько часов. Позвони Владимиру, чтобы он тебя забрал и отвез, куда надо.

— Владимиру? — удивленным эхом повторяю я. У него новый водитель?

— Блин, цыпа. Виталию.

— Виталию?…

— Валерию, — Камиль переводит на меня взгляд, который мог бы прожечь во мне дырку, — он Валерий? Окей. Не пялься на меня, хлопая изумленно ресницами. У меня плохая память на имена. Скажи спасибо, что я твое запомнил.

У меня против воли появляется улыбка. Она не сходит еще долго, пока я смотрю за окно — как мимо мелькает заснеженный белый лес, пока мы едем в город.

***

— Рад видеть тебя, — приветствует меня тот самый дядька, стоит только мне зайти в кабинет, — как самочувствие, Ева? Тошнит по-прежнему?

— Да. Но в целом — нормально.

— Дискомфорт в животе есть?

— Если это можно так назвать… мне кажется, что я чувствую шевеления.

— Вполне возможно к твоему сроку, — врач готовит аппарат для УЗИ, пока я ложусь на койку, поднимая одежду, — они станут со временем более отчетливыми, и ты уже не будешь сомневаться. Главное, чтобы не тянуло и не болело.

Холодный гель размазывается по коже, и я выдыхаю, пытаясь унять волнение. Врач некоторое время задумчиво водит датчиком мне по животу, и смотрит в экран.

— Можешь Камиля поздравить, — произносит, наконец, и я округляю глаза, чувствуя, как сердце начинает биться часто-часто.

— С чем? Это мальчик?

— Да щас-с, — хмыкает врач, — мальчика еще ему. Такое же наказание для мира вырастет. Девчонка, похоже, у вас.

Я замираю от неожиданности, даже не зная, что сказать. Я ожидала, что мне сообщат пол малыша сегодня, но почему-то оказалась не готова к этой новости — и не могу успокоить эмоции, захлестнувшие меня в этот момент.

— Уже выбирали имя? — интересуется врач и я мотаю головой, — нет? Самая трудная часть, да. Но время у вас много еще. Так, ладно, поехали дальше…

Имя… мы даже не обсуждали тему имен. Не знаю даже, как можно красиво назвать девочку и какое бы имя нравилось мне. В голову сразу лезут имена знакомых и все они мне не по вкусу.

Из клиники я выхожу, сжимая в руках заключение врача. Я делаю фото на телефон, чтобы отправить Камилю новость, и неожиданно взгляд притягивает последняя фотка в галерее. Ляля уже давно скинула мне письмо. Я уже и думать забыла про него, а теперь мне становится стыдно. Получается, я просто проигнорировала Хазара. Это плохо смахивает на благодарность…

Содержание письма весьма сухое — он просил меня просто позвонить его знакомому, который организует нам встречу. И больше ничего, ни “как дела?”, ни “пока”.

Ладно, я могу позвонить, встретиться и просто закрыть эту тему с прошлым. Вот и всё. Больше это не будет меня тревожить, я успокою свою совесть и постараюсь об этом никогда не вспоминать.

Я набираю номер телефона, и кто-то на другом конце принимает вызов почти моментально. Я слышу хриплый, низкий голос в динамике:

— Н-да?

— Я звоню по поводу встречи с Хазаром, — сбивчиво поясняю я, — меня зовут Ева, и я получила письмо…

— А-а, — тянет человек, перебивая, — я понял. Когда сможешь встретиться с ним?

— Сейчас? — пожимаю я плечом. Организует, что ли?

— Сейчас так сейчас. В течении какого времени будешь?

— В течении получаса, наверное, — я смотрю на карту, — не раньше.

— Ага, понял. Давай, приезжай. Так и скажешь на входе, что к Хазару.

Я сбрасываю вызов, как-то поежившись. Что-то я уже не уверена, что это было хорошей идеей.

***

К громадному серому зданию, окруженному забором с колючей проволокой я приезжаю на такси, под насупленным взглядом водителя, который он то и дело бросает в зеркало заднего вида.

— Что? — не выдерживаю я, собираясь уже выйти, — у меня там знакомый.

— Ага. Знакомый… дуры вы, бабы — вот что я тебе скажу. Беременная еще небось от него, — хмыкает мужик, который забирал меня от парковки клиники, а я начинаю закипать, — тысячи таких, как ты, вожу сюда. Одного и того же обслуживают, баулы ему таскают, чтобы жилось дорогому сладко, а как тот выходит — нафиг не нужны становятся.

— Идите просто к черту, ладно?

Хлопнув дверью машины, я хоть немного вымещаю чувство гадливости после слов водителя. Мне еще меньше нравится идея навестить Хазара, просто потому что ее исполнение приносит слишком много дискомфорта. Я чувствую себя дурой, и не в своей тарелке, но, правда, не могу поступить иначе.

Кое-как я нахожу вход внутрь. Меня пропускают беспрепятственно, только обыскав перед этим очень тщательно. Честно говоря, тут все иначе… даже стены давят, а воздух какой-то необычно тяжелый. Я не хочу думать, что Камиль и Хазар не раз попадали в такое место, но эти мысли упорно лезут в голову.

Меня заводят в небольшую комнату, разделенную на две части. С Хазаром нам предстоит говорить, будучи разделенными железной сеткой. Он появляется, когда я сажусь — и не могу сказать, что он как-то сильно изменился за это время, да и не выглядит он сильно расстроенным человеком. Похоже, ему тут привычно и комфортно — он даже перекидывается парой слов с тем, кто его приводит, а потом опускается на стул с той стороны решетки, закатав рукава и обнажив свои татуированные руки.

— Я думал, ты вообще не придешь, — с усмешкой начинает он первый разговор, избавив меня от мук выбора подходящих слов. “Привет, как дела” — как-то не очень звучит тут.

— Я ненадолго, — отвечаю я. В руке у меня фото с УЗИ и заключение врача, и, чтобы достать из сумочки презент, который я взяла Хазару, мне приходится положить их на стол. Я достаю шоколадку и проталкиваю ее внизу решетки, чувствуя себя еще более странно, — в общем, я не знала, что тебе купить, и что позволено здесь. Да и не думаю, что ты сильно нуждаешься. Это тебе. Хотела сказать тебе спасибо, за то, что ты мне помогал — отец вернулся с реабилитации человеком и, надеюсь, больше никогда не возьмется за алкоголь…

Я замолкаю, потому что лицо Хазара меняется. Он смотрит не на шоколадку, нахмурившись, а на листочки на моем столе — и даже наклоняется вперед в этот момент, кажется, вчитываясь в их содержание.

— Ты чё, беременна? — выдает он, а я быстро переворачиваю документы белой стороной вверх.

— Вообще да, Хазар, но это тебя не касается… Ты слышал, что я тебе сказала?

— Ты идиотка, — он садится обратно, усмехнувшись так широко, что это больше похоже на оскал. Его взгляд впивается в меня, как клещи, — ты в курсе, что он на тот свет отъедет скоро? Нет?

— Прекрати, или я сейчас же ухожу! — обрываю я его, — я знаю всё. И выбирай слова, Хазар, или я разозлюсь и ткну в тебя через решетку ручкой — тогда отъедешь сегодня ты на тот свет.

— Ты точно идиотка, — он снова усмехается, побарабанив пальцами по столу, — он в курсе?

— В курсе, — цежу я сквозь зубы, — если у тебя нет другой темы — я, пожалуй, пойду. Честно говоря, все, что хотела, я тебе сказала.

— Жаль, что когда я выйду, не смогу его убить. Будет уже поздно.

— Слушай… заткнись просто, придурок. Какое тебе вообще есть дело до меня, Хазар? — медленно интересуюсь я, глядя на человека напротив. Честное слово, вроде бы они с Камилем из одного и того же мира… но насколько же они разные. Если у Камиля получается казаться нормальным человеком, то даже внешность Хазара кричит о том, что он — преступник и не самый мягкий человек. Возможно даже излишне жестокий. Думаю, если он найдет себе жену, то не сможет поставить границу между криминальным миром и обычным, тихим и семейным.

Я вижу, как в ответ на мой вопрос уголок губ Хазара поднимается вверх. Он смотрит на меня пару секунд, потом зачем-то лезет в карман, и, порывшись, достает оттуда белый прямоугольничек.

Только когда он переворачивает его и прикладывает к решетке с той стороны, я вздрагиваю. Это мое фото. Мое сэлфи с телефона, черт побери, откуда оно у него?

Ответ приходит быстро — Хазар же забрал у меня однажды телефон. Оттуда и взял.

— Да вот какое, Ева, — отвечает мне Хазар, а я мотаю головой.

— Послушай… ты… — мне сложно подобрать слова и я заминаюсь, все еще пребывая в шоке. Он, блин, хранит мое фото. Словно я его девушка, по которой он очень сильно скучает. Похоже, у него течет чердак, — извини, но даже если бы не было Камиля — я бы никогда не стала бы твоей девушкой. Ты зря все это делаешь. Я тебе благодарна за помощь, но не переходи границы.

— Если тебе с ним отлично, то со мной бы ты тоже смогла бы быть, — с сарказмом в голосе произносит парень, убирая фото, — я к тебе даже не приближался, потому что считал, что ты недостойна всего хвоста проблем, который за мной тянется из-за моей работы. И если бы я знал, что в тот вечер в борделе я своими руками отдам тебя Камилю — я бы просто вышвырнул тебя, прежде чем разобрался с Городецким. А потом нашел бы и наш разговор сложился бы… иначе.

— Я бы не стала с тобой…

— Я умею уговаривать, — перебивает меня Хазар, наклонившись вперед, и я чувствую угрозу в его голосе. Поэтому, собрав документы, встаю со стула, решив закончить этот, мягко говоря, странный и напряженный разговор, — ладно. Давай, иди, если хочешь. Слышал, кстати, что твой отец избегает разговоров о старшей дочери, и очень сильно бесится, когда о ней кто-то упоминает. Вернуться к прежней жизни будет сложно, да, Ева? Родные предпочтут забыть о тебе, чем иметь дочь, которая связалась с преступником. Мы еще встретимся — однажды я окажусь на свободе, и это случится быстрее, чем ты думаешь.

Он забирает небрежно мою шоколадку и тоже выпрямляется.

— Во-первых, у меня уже будет ребенок, — говорю я ему напоследок, встретившись с ним взглядом, — во-вторых, со мной будет Камиль. Не надейся, что с ним что-то случится.

— Это ты не надейся, — получаю я усмешку, — считаешь, что ребенок меня остановит? Мне плевать. Мы заведем еще общих.

— Идиот.

— Тупица мелкая.

— Я тебе желаю выкинуть мое фото, Хазар, и жить дальше, — я сжимаю руки в кулаки, чтобы не ударить по решетке. Он специально выводит меня, — И желаю однажды покончить со таким способом заработать деньги, найти хорошую девушку и жениться на ней. Честно говоря, больше всего я желаю, чтобы когда мы через много лет случайно пересеклись, ты бы просто поприветствовал меня как старую знакомую, а то и вообще прошел бы мимо. Удачи тебе.

— Этого никогда не случится, Ева, — летит мне в спину, и я, поняв, что разговор надо заканчивать, ухожу. Оставив Хазара смотреть мне в след — потому что я чувствую его тяжелый взгляд спиной, и надеясь, что за много лет в нем действительно что-то сильно изменится.