ГЛАВА 40

Юля Проведя по длинному коридору, охранники открыли дверь одной из комнат и впихнули меня внутрь. Щёлкнул замок и, оглядевшись, я подбежала к окну. Стало понятно, почему меня поселили именно здесь, когда, раздвинув шторы, я увидела решётку, частично увитую цветущей лозой. В небольшой, но достаточно уютной комнате, предназначенной стать моей тюрьмой на ближайшие месяцы, было всё необходимое. Большая кровать, встроенный шкаф, отдельная ванная и даже столик, стоящий у небольшого углового дивана. Но не телевизора, ни книг, ничего больше… Действительно, тюрьма. Хотя, учитывая, что изначально о беременности я соврала, моё заточение может прекратиться в любой момент, но знать, какую судьбу приготовит мне дядя Алишера, мне не хотелось. Получалось, что на побег или поиск помощи извне мне отмерено не так много времени. Но к кому обратиться и как отсюда выбраться я пока не представляла. Сев на диван, сжала виски руками и, пытаясь успокоиться, стала обдумывать мои дальнейшие действия. На помощь Валида надежды уже не было. Хотя мужчина и понял свою ошибку, но слишком поздно. Возможно, его самого уже нет в живых. Учитывая далеко идущие планы Мариям и дяди Алишера, я была уверена, что всех возможных свидетелей уберут уже в ближайшее время. Оставалась хозяйка виллы, но учитывая её настрой, как начать разговор и на какие точки надавить, пока было непонятно. Примерно через час послышались шаги, дверь открылась, и в комнату вошла Мариям в сопровождении одного из охранников. – Прежде чем я соглашусь терпеть тебя в своём доме, я должна быть уверена, – швырнув на диван пару цветастых коробочек, выпалила она. – В чём? – опешила я и, покосившись на упаковки, мысленно чертыхнулась. – Не прикидывайся, – прищурившись, прошипела она. – Иди, делай тест на беременность. – Но срок совсем маленький и если… – попыталась поспорить я. – Если результат будет отрицательным, – скрестив руки на груди, перебила она. – Через пару недель повторим. Если и тогда не подтвердится, я отдам тебя на растерзание дяде Алишера. – А если?.. – А если ты беременна, – снова перебила она. – То проживёшь ещё несколько месяцев. Взяв оба теста, я вздохнула и, встав, направилась к ванной комнате. Мариям тут же пошла за мной, зайдя в ванную, закрыла дверь изнутри и молча кивнула на стоящий за небольшой перегородкой унитаз. – Может, ты выйдешь? – вскинув брови, поинтересовалась я. – Делай. Оба. Теста. – проигнорировав мой вопрос, жёстко проговорила девушка и, нахмурив точёные бровки, фыркнула: – Думаешь, мне это нравится? – Зачем ты это делаешь? – устало спросила я. – Ведь он твой муж и… – Муж? – перебила она и, сжав кулачки, шагнула ко мне. – Из-за него меня разлучили с мужчиной, за которого я действительно хотела выйти замуж. А что в итоге? Запер меня на этой вилле! А мне всего двадцать один год. Я не собираюсь прозябать здесь всю жизнь. – Могла бы и отказаться, – предположила я. – Ты издеваешься? – прорычала она. – Забыла, как попала в его дом? У нас не спрашивают мнение девушки и не считаются с её чувствами. – Мне жаль, – искренне отозвалась я. – Жаль? – скривилась она и, зло усмехнувшись, намекнула: – Можно подумать, ты была счастлива с ним? Или влюбилась?.. – Нет, – пожав плечами, солгала я. – Но выхода не было, вот и изображала смирение. – Вот как? – впервые посмотрев на меня с неким подобием сожаления, выдохнула она и, подумав, добавила: – Тогда мы поможем друг другу. – Как? – растерялась я. – Выносишь и родишь, – нахмурившись, начала она. – А я устрою твой отъезд на родину. – Но-о как же?.. – Постараюсь устроить, – перебив, уточнила она. – Веди себя хорошо, и всё решится благополучно для тебя. – А ребёнок? – с недоверием уточнила я. – Ты будешь любить его как своего? – Зачем? – фыркнула она. – Он всего лишь билет в моё обеспеченное будущие и не более того. – Ты же будешь ему как мать, – ужаснулась я и с надеждой напомнила: – Ты привяжешься к нему. – Ну вот ещё, – округлив глаза, выпалила она. – Приставлю к нему нянек и охрану, этого вполне достаточно. К тому же не думаю, что этот ребёнок доживёт до совершеннолетия. Особенно, если это мальчик. – Почему? – похолодела я. – Дядя Алишера этого точно не допустит, – нахмурившись, сообщила она и, кивнув на коробочки с тестами в моих руках, раздражённо напомнила: – Хватит болтать. Выпалив это, Мариям демонстративно отвернулась лицом к двери, а я направилась к унитазу. Сделала всё, как пояснялось в инструкции и, отложив оба теста на столешницу умывальника, поправила одежду. Мариям повернувшись ко мне, убедилась, что я одета и, подбежав ближе, схватила оба теста. Нетерпеливо потрясла их в руке и, глянув на окошечко для отражения результата, расплылась в довольной улыбке. – Не обманула, значит, – промурлыкала она и, отбросив тесты, с нескрываемым сарказмом, сообщила: – Поздравь, у меня будет ребёнок Алишера. Устраивайся и чувствуй себя как дома. Ближайшие месяцы, по крайней мере. Не дождавшись моей реакции, девушка развернулась и направилась к двери. Я слышала, как хлопнула дверь и щёлкнул замок, но всё ещё не могла пошевелиться, пытаясь осознать случившееся. Дрожащей рукой взяла оба теста и, медленно выдохнув, посмотрела на результат. В небольшом продолговатом окошке была надпись «Беременность пять недель». То же самое показывал и второй тест, но я, открыв рот, снова и снова вглядывалась в слова, пытаясь сделать хотя бы один глоток воздуха. Мифическая беременность превратилась в настоящую. Накрыв живот ладонями, я осела на пол и тихо заплакала. – Прости малыш, это всё моя вина, – подвывая, покаялась я своему ребёнку, но утерев слёзы, добавила уже решительно: – Но я обязательно что-нибудь придумаю. Я не сдамся, вот увидишь. Буквально заставив себя успокоиться, встала с пола и, умывшись, вернулась в комнату. Легла на кровать и, закрыв глаза, попыталась восстановить дыхание и побороть подступившее отчаяние. Одно понимала чётко – по крайней мере, у меня в запасе несколько месяцев. А пока нужно затаиться и избегать всего, что может навредить моему малышу. Нашему с Алишером малышу… Вспомнив разговор о том, что мужа планируют устранить, снова всхлипнула, но тут же себя одёрнула. Алишер не так прост, тем более он знает о возможной угрозе и обязательно избежит опасности. Пытаясь успокоить себя таким образом, я не заметила, как уснула. Проснулась от звука открывающейся двери и, резко сев на кровати, с опаской покосилась на показавшуюся в проёме девушку. Занеся поднос с едой, она поставила его на стол и, даже не глянув на меня, быстро вышла. Я заметила, как охранник, пропустив её, закрыл дверь и щёлкнул замком. Скорее всего, ей запретили даже разговаривать со мной, а это означало, что с прислугой договориться не получится. Для помощи мне требовался человек извне, никаким образом не связанный с Мариям и её обслуживающим персоналом. На самом деле у меня была одна идея, но требовалось время, чтобы всё продумать и не допустить ошибку. Иначе второй шанс уже не представится. Есть абсолютно не хотелось, к тому же всё ещё мутило, но, помня о ребёнке, я заставила себя съесть всё, что мне принесли. Во-первых, я теперь была ответственна за здоровье малыша, которого носила под сердцем, а во-вторых, мне нужно было сохранять силы для возможной борьбы за свою свободу. Вечером уже другая девушка принесла мне новый поднос и, забрав предыдущий, также молча удалилась. Ночью я почти не спала. Прокручивая в голове события прошлого дня, начала всерьёз переживать за Алишера. Если он получил отправленные мной аудиозаписи, вполне мог рвануть назад, а зная настрой и планы его дяди, я понимала, что мужа могут поджидать уже в аэропорту. Теперь слова о моей беременности на той записи были триггером необдуманных решений мужа, что ставило под удар не только его, но и нашу с малышом жизнь. Утром, кроме завтрака, мне принесли пакет с одеждой, бельём и гигиеническими принадлежностями. Кроме прислуги, приносящей строго по часам еду, больше меня никто не навещал. Большую часть времени я лежала, разговаривала с малышом или, открыв окно, дышала свежим воздухом, глядя на небольшой кусочек побережья и пальмы. Про меня как будто забыли, но когда за дверью раздавались шаги, я сжималась от страха. Очень боялась, что Мариям передумает и надобность в сохранении моей жизни и жизни малыша отпадёт. Поэтому, когда в комнату заходила очередная девушка из обслуги, я выдыхала с облегчением. Об Алишере старалась не думать. Тот факт, что он ещё не появился, мог означать, что мои сообщения он не получил. Либо его действительно устранили, а верить в это не хотелось. Уж лучше бы действительно он охладел ко мне и отказался, но остался бы жив. На следующее утро, когда мне принесли завтрак, следом за служанкой в комнату вошла Мариям. На ней было длинное чёрное платье и чёрный платок с серебристым принтом по краю. Встав с дивана, я посмотрела на неё в упор, пытаясь скрыть своё волнение. – Как себя чувствует мой ребёнок? – дождавшись, когда служанка выйдет, поинтересовалась Мариям. – Хорошо, – пожав плечами, отозвалась я и тут же добавила: – Надеюсь, что хорошо. – О чём ты? – нахмурилась моя тюремщица. – Что-то болит? – Немного тянет низ живота, – поморщившись, пожаловалась я, но, боясь перегнуть палку, поспешила дополнить: – Но думаю, это нормально на таком сроке. – Надо будет пригласить врача, – присев на краешек дивана, начала рассуждать Мариям. – Рисковать я не могу, а другого шанса не будет. – С чего такая уверенность? – сев и потянувшись к подносу, фыркнула я и, добавив голосу немного сарказма, заметила: – Может, следующая игрушка Алишера тоже забеременеет. – Исключено, – вздёрнув аккуратный носик, заверила она и, расплывшись в улыбке, сообщила: – Можешь поздравить, ну или принести соболезнования. Официально я теперь вдова. Беременная вдова Алишера. – О чём ты? – шокировано пробормотала я и, судорожно сглотнув, выдавила: – Я тебе не верю… Это невозможно. – Я предполагала, что ты отреагируешь именно так, – прищурившись, проговорила Мариям и, достав из кармана платья телефон, покопалась в нём и протянула мне. – Поэтому вот. Сама убедись. Нервно хмыкнув, я взяла телефон и с недоверием просмотрела открытую девушкой статью о гибели иностранного бизнесмена Алишера Таамир Эль Саттара, посетившего Москву по рабочим вопросам. Там же говорилось, что вместе с ним погиб его личный помощник. Подняла взгляд на довольно улыбающуюся Мариям и, пытаясь справиться с эмоциями, перечитала информацию более внимательно. Представители следственных органов пока не разглашали подробности происшествия, но первой официальной причиной было названо покушение. Внизу статьи прилагалась пара фотографий, на которых был запечатлён изрешеченный пулями и полусгоревший автомобиль. Закрыв рот ладонью, я всхлипнула и, выронив телефон, закрыла глаза. Чувствуя подступающую дурноту, вскочила с дивана, но ноги подкосились, и я упала на пол. Накрыв руками в защитном жесте живот, я завыла в голос, отпихивая подскочившую ко мне Мариям. – Чёрт, вот я идиотка, – ворчала она, пытаясь поднять меня под локоть. – Надо было позже сказать. Да успокойся же ты! Всё кончено, и этого уже не изменишь.