Глава 12

Решительно открыв дверь в кабинет Влада, я вплыла туда с независимым видом. Прошла и без приглашения уселась в кресло рядом со своим неотразимым Хозяином.

Влад молча вышел из-за стола и направился к бару. Достал бутылку коньяка и налил в стакан совсем немного.

— Тебе не предлагаю. Некоторым людям спиртное противопоказано. — От обиды я поджала губы, но промолчала. А он окинул меня сканирующим взглядом и уже более миролюбивым тоном добавил: — Могу предложить чай. Будешь?

— Не откажусь, — с готовностью отозвалась я.

Меня не столько мучила жажда, сколько я хотела скрыть от Влада своё волнение и неловкость. Ведь в такие минуты я всегда не знала, куда деть свои руки. И бокал с чаем подходил для этого случая как никогда.

Влад включил электрический чайник и пододвинул мне коробочку с чайными пакетиками.

— А сахара нет? — поинтересовалась я.

— Нет. Он вреден для здоровья.

— Ага… а коньяк полезен!

Я недовольно поёрзала в кресле, стараясь справиться с волнением. А Влад вновь подошёл к бару и достал оттуда плитку дорогого шоколада.

— Ну вот, совсем другое дело, — обрадовано заявила я, так как просто обожала сладкое.

— Ну-с, я тебя слушаю. Давай всё по порядку. И сразу предупреждаю: никакой брехни. Я не слепой, и вижу, когда люди говорят мне неправду.

— Тоже мне, доктор Лайтман нашёлся! А когда моя сестрица тебе на уши лапшу вешала, где были твои глаза?

— Во-первых, я не знаю никакого доктора Лайтмана, а во-вторых, вы женщины умело пользуетесь мужскими слабостями для достижения своих целей, — сухо отчеканил Влад.

Его брови сошлись на переносице. Видимо, я попала в самую точку. Поэтому воспрянув духом, я решила ещё немного пройтись по живому этого горе-психолога.

— Хочешь сказать, что она тебя настолько очаровала, что ты с лёгкостью поверил в коварную младшую сестрёнку, которая втихаря продала квартиру и смылась вместе с деньгами? — Я замолчала, так как мои эмоции просто зашкаливали. Потом взяла себя в руки и продолжила: — Даже не сомневаюсь, что всё так и было. Она всегда умела охмурять мужчин. Сначала строила из себя наивную Золушку, а когда мужик начинал пускать на неё слюни, делала с ним всё что хотела. И, между прочим, ты кроме своих контрактов что-нибудь видел? Есть такой классный сериал «Обмани меня», так вот там…

— Не отвлекайся. Мне некогда смотреть сериалы. Я тебя слушаю…

— А что тут слушать? В принципе я уже всё рассказала. Вот только история с продажей квартиры произошла с точностью наоборот. Анжелка подсунула мне какую-то доверенность, и я не задумываясь, ей подмахнула. Как она мне сказала: у неё есть знакомый риелтор, который поможет нам выгодно разменять квартиру.

А я об этом только и мечтала. Ведь за квартиру платила я, да и на питание деньги уходили только из моего кармана. Ведь Анжела была выше этого, она выросла с мыслью о том, что мир вращается только вокруг неё.

— Это была доверенность на продажу твоей доли в квартире?

— Наверное…

— То есть ты её даже не читала? — Влад с удивлением выставился на меня как на ненормальную.

— Представь себе! Я тогда вкалывала как папа Карло, жила как в тумане. Вдобавок ко всему никак не могла отойти от похорон матери.

— Ты меня извини, но что-то не вяжется. Если, как я тебя понял, у вас были натянутые отношения, то почему ты ей поверила? Она тебя тоже, что ли очаровала? Или же ты всегда думала только одним местом?

Услышав это, я чуть чаем не поперхнулась. Вот урод! Давно заметила, что хамство из уст красивого мужика звучит особенно унизительно.

— Кто бы говорил! А каким местом думал ты, когда на ней женился? Или когда встаёт в штанах, мозг сразу же отключается? — прошипела я в ответ.

Мне невыносимо захотелось стереть с его лица это высокомерно снисходительное выражение. В конце концов, нужно же как-то ставить его на место! Совсем немного и он ноги начнёт об меня вытирать!

— Что?! — взревел он и тут же оказался возле меня. Я почувствовала запах дорогого коньяка и неизменный аромат свежести с нотками чувственного мускуса.

Боже, как же меня пленял запах его парфюма! А может, туалетная вода здесь не причём?

Мои злоба и возмущение сразу же испарились под натиском амбре настоящего мужчины. Мысли потекли совсем в другом направлении, тем более что Влад наклонился ко мне совсем близко и пристально посмотрел мне в глаза.

— И почему подымать руку на женщин считается дурным тоном? Ведь некоторые из них этого вполне заслуживают, — как-то зловеще протянул он. И это прозвучало настолько искренне, что от этого мне стало не по себе.

Ещё какое-то время Влад буравил меня странным взглядом, после чего неожиданно со всего маху шарахнул ладонью по столешнице…

В тишине кабинета этот хлопок прозвучал подобно выстрелу. От неожиданности я невольно подпрыгнула в кресле. Бедный бокал с чаем, стоящий на столе, сделал то же самое, расплескавшись на матовую поверхность. Затем Влад выпрямился в полный рост и сделал резкое движение рукой. Сначала я даже не поняла для чего, но интуитивно от него отшатнулась. Моё бедное сердце ухнуло вниз, и от страха я вжалась в спинку кресла.

Оказывается, он всего лишь пригладил волосы на затылке. Но от волнения (а он так делал только когда нервничал) этот жест получился у него излишне резким и для меня неожиданным.

Заметив мою реакцию, Влад сразу же переменился в лице и с удивлением произнёс:

— Дурочка, неужели ты всерьёз подумала, что я тебя ударю?! Так шарахаются в страхе животные, которых периодически поколачивают. Они это делают на подсознательном уровне, совсем как ты сейчас. Признавайся, тебя кто-то бил?

Вот чёрт! А теперь он, похоже, опять включил психолога. И почему он не оставит меня в покое?

В горле сразу же пересохло. Я сделала судорожный глоток чая. Но от волнения тотчас поперхнулась, закашлялась и вновь поставила бокал на место. А заметив, что лужица на столе, появившаяся по вине Влада, потихоньку ползёт к документам, вскочила как ужаленная за салфетками. Вытащила из коробки несколько штук и начала промокать ими матовую поверхность.

— Да оставь ты в покое эту лужу! Я сам... — подозрительно тихо проронил Влад и ловко вытер мокрое пятно. — Садись на место и допей уж этот чай, только спокойно. И я дважды не повторяю: расскажи мне немного о своей жизни. Анжелика была как партизан, поэтому я совершенно ничего не знаю о вашей семье.

Я посмотрела на Влада и вновь утонула в его небесно-голубых глазах. И как бы мне не хотелось этого делать, но пришлось подчиниться.

— А что тут рассказывать. Я выросла папиной дочкой, а Анжелка — маминой. Все свои несбывшиеся мечты наша мать решила, по-видимому, воплотить в моей сестре. Она начала её таскать по всевозможным конкурсам красоты и подобным мероприятиям чуть ли не с младших классов.

Весь семейный бюджет уходил на это. Бесконечные кастинги для конкурсов моделей, услуги визажиста, парикмахера, заказ платьев… Они путешествовали с ней по городам, готовы были принимать участие в любом подобном конкурсе, вплоть до «Мисс Мухосранска», лишь бы засветиться… Со временем у Анжелки действительно начало получаться, её стали приглашать рекламные агентства.

Но собственных гонораров ей катастрофически не хватало. Они без конца дёргали бедного папу, требуя от него больше денег. Поэтому, кроме своей основной работы, он калымил ещё и сварщиком. В общем, крутился как только мог…

В конце концов ему всё-таки пришлось уйти из техникума, и он вновь вернулся на завод. В общем, они его выжали как лимон. Наверное, он не выдержал чисто физически. Из меня помощник тоже оказался некудышний, ведь я тогда сама ещё училась в технаре.

— Ася, это, конечно, всё очень печально. Но мне хотелось бы услышать про то, кто подымал на тебя руку. Может, это бывший любовник?

— Ты сам понял, что сказал? Неужели ты допускаешь мысль, что я позволяла себя бить какому-то олуху?! — От абсурдности его предположения мне даже стало смешно. — Короче, никто меня не бил!

— Врёшь, по глазам вижу. Да, любовника бы ты живьём закопала, чем позволила ему поднять на себя руку. Скорее всего, это был кто-то из твоих близких. Мать? С родными людьми всегда всё сложно. Иногда мы им позволяем слишком много, и ничего не можем с этим поделать.

У меня перед глазами всё потемнело. Ведь он разбередил рану, к которой я боялась даже прикасаться…

Мать начала срывать на мне зло спустя несколько недель после смерти отца. И всё потому, что я попыталась достучаться до её здравого смысла. Сказала, что нужно каким-то образом оплачивать коммунальные платежи, что нам необходимо жить по возможностям, а не по потребностям зазвездившейся модели.

По всей видимости, она решила, что я просто завидую своей сестре, хочу любыми путями закрыть Анжеле дорогу в блистательную богемную жизнь. Тогда-то она и выплеснула на меня всё своё отчаяние и бессилие в сложившейся ситуации. Она со всего маху залепила мне увесистую пощёчину, а я даже не смогла ей ответить: не могла же я поднять руку на собственную мать!

Потом это повторилось ещё раз и ещё… Анжелка тоже последовала примеру нашей матери и как-то раз попыталась меня ударить. Ну, уж той-то я сумела дать отпор, в итоге же ещё и осталось виноватой. Видите ли, я попыталась посягнуть на её великолепное тело, над которым она и без меня порядочно поиздевалась всевозможными диетами.

Этот день я не забуду никогда. Эта сцена так и стоит у меня перед глазами. С перекошенным от злобы лицом мама замахивается на меня, а я что есть силы толкаю её в грудь. Она пятится назад и падает на пол, при этом ударяясь головой об стол…

Умерла она в реанимации. Причём после нашей с ней стычки она преспокойно дождалась с гулянки свою талантливую старшую дочь, после чего легла спать. А утром мы не смогли её разбудить. Как нам сказали позже, во сне она впала в кому, которую вызвал отёк головного мозга…

— Ася! Кажется, я разговариваю сам с собой! — откуда-то издалека долетел до меня возмущённый голос Влада.

Я выставилась на него, понимая, что на какое-то время выпала из реальности. Как назло ещё этот допрос с пристрастием! Зачем, спрашивается, ему подробности моей личной жизни?

— Оставь меня в покое, ну что тебе ещё от меня нужно? — еле слышно пролепетала я.

Как ни странно, но в его взгляде уже не было той командирской требовательности. А ведь до этого момента я ощущала себя, чуть ли провинившимся солдатом, не выполнившим его приказ.

— Что мне от тебя нужно? Правда!

— О господи! Будет тебе правда: я убила собственную мать! Теперь ты доволен?!

Не знаю, кого это признание потрясло больше — меня или его. Ведь до этого момента я не могла даже покаяться в том, что случилось. Гнала эти мысли, искала для себя оправдания… Но факт остаётся фактом, из-за меня умерла мама! Я — убийца, и тут уже ничего не поделаешь!

Копившаяся во мне годами боль вырвалась из меня с громкими рыданиями. Я согнулась в кресле, уткнувшись лицом в колени. И в этот момент я отдала бы всё на свете, лишь бы оказаться сейчас как можно дальше отсюда.

— Девочка моя, я же не знал… Иди ко мне… — Влад нежно поднял меня за плечи. И я, вместо того чтобы бежать от него куда подальше, с огромным облегчением бросилась ему на грудь.