Глава 19 Часть 2

ГЛАВА 19

Часть 2

Махарадж. За дыхание до встречи с Елизаветой.

Время посещения цело́ма Элиссавет неумолимо приближалось, но так медленно, что у предводящего уже не хватало терпения и выдержки на то, чтобы спокойно провести его в делах. Чтобы отвлечься Махарадж собрал воинов и устроил жёсткую разминку, те хоть и были удивлены приказу предводящего, но ни один из них не посмел даже намёка выказать по этому поводу.

Целое дыхание ушло сначала на разминку, а затем на жёсткие спарринги, в которых Махарадж выплескивал скопившуюся в нём энергию. Мужчина прекрасно понимал, что в таком напряжении он не может посетить Элиссавет, иначе просто накинется на женщину, причинив той боль и естественно безумно напугав её своим напором, поэтому сейчас в жёстких схватках с воинами не проявлял снисхождения, но вовремя останавливался, чтобы не нанести увечий:

— Шинрацын! Ты как неуклюжий шканех путаешься в ногах, вертишь башкой и не следишь за блоком! — Распекал предводящий своего тимара. — В течение пути будешь отрабатывать все виды защиты, а я после проверю. Свободен! Следующий!

Полное дыхание ушло на тренировку и указания тимарам на их недостатки допускаемые в бою. Приняв водные процедуры Махарадж уже спокойным шагом в более уравновешенном состоянии прошёл в целом Элиссавет и откинув полог встретился с женским взглядом в котором плескался страх.

Страх женщины перед предстоявшим был хоть и ожидаем, но всё-таки неприятно кольнул Махараджа, но он тут же отогнал это чувство — всё идёт так, как и до́лжно.

— Приветствую вас предводящий. — Произнесла женщина тихим голосом.

— Приветствую Элиссавет, только когда мужчина приходит к женщине для слияния, условности опускаются и обращаются друг другу по именам. — Махарадж отвёл глаза, чтобы скрыть своё недовольство её видом: здрада видимо не объяснила женщине, что она должна была встретить его обнажённой и готовой к слиянию. Он прошёлся по цело́му, осмотрелся и опять столкнувшись с настороженным женским взглядом нахмурился:

— Вы боитесь?

— Я? — Элиссавет тряхнула головой отчего её влажные волосы взметнувшись огненными пружинками легли на плечи, упали за спину. — Нет. Не боюсь.

Не став противиться собственному желанию Махарадж скинув кафтан приблизившись, подхватив закрученную прядь, пропустил сквозь пальцы и ещё раз, с удовольствием отмечая, что сейчас делать это вот так открыто, не таясь, ему нравится.

— Вы сказали не правду Элиссавет. В ваших глазах читается страх и настороженность. — Махарадж наблюдал за реакцией женщины и впитывал её эмоции, которые она и не пыталась скрыть.

— Скорее опасение и немного раздражение. — Призналась женщина.

«Всё правильно, ожидаемо, но почему же так неприятно это слышать?»

— Что вызвало у вас эти чувства? — Приглушённым голосом поинтересовался он, склонив к ней голову и смотря ей в глаза. Элиссавет прикусив губу посмотрела в сторону, а ему захотелось провести по ним пальцем, но он тут же отогнал это желание.

— Вы считаете меня недостойной смотреть на вас?

— Что? С чего вы это взяли? — Такого он точно не ожидал.

— Тогда для чего лента? Здрада объяснила, что я должна встретить вас с завязанными глазами, чтобы не смотреть на вас. — В голосе женщины сквозила такая обида, что Махарадж опешил: у него и в мыслях не было, что его распоряжение о ленте, она может воспринять так искажённо.

— Эта повязка для того, чтобы не испугать вас, — пояснил мужчина. Махарадж действительно не хотел, чтобы Элиссавет случайно увидев его изменённую внешность начала биться в панике. Даже некоторые циссанки сторонились и боялись воинов в их изменённых ипостасях, что уж говорить о той, что пришла из другого мира.

— Испугать? — В недоумении переспросила она и посмотрев в его глаза начала сливаться взглядами. Моргнув, Махарадж тут же отвёл свой взгляд на её губы нос, сдерживая желание опять захватить в плен её взгляд.

— Дело в том, что при слиянии внешность цисанов немного меняется и я бы не хотел, чтобы вы увидев меня испугались, а соответственно были напряжены телом.

Чтобы не уступить соблазну и ещё раз не заглянуть в глаза Элиссавет, он подхватив ленту, решил сам повязать её. Развернув женщину к себе спиною, поинтересовался:

— Вам здрада не объяснила: как следовало подготовиться?

— Объяснила, — ответила она вздрогнув. — Я должна была быть обнажена…

— Всё верно, — подтвердил мужчина, желая поскорее избавиться от ткани, в которую она завернулась. Решив с этим не тянуть и обнажить женщину самостоятельно, поинтересовался:

— Ты нанесла гашан? — Развернул Элиссавет к себе лицом, чтобы освободить её тело от ткани, но она в панике вцепилась в неё, не желая разжимать пальцы. Махарадж едва не выругался: если бы он сам не видел её сына, подумал бы, что у женщины до этого не было слияний — уж слишком нервной и испуганной она была, а поэтому выходило, что женщина противится слиянию именно с ним. В то время как его тело изнывало от желания, Элиссавет даже не думала, не желала его.

Мысли Махараджа были злые, ему было неприятно всё это осознавать, но он вопреки желанию просто сдёрнуть ткань — сдержался, дал время успокоиться женщине и был вознаграждён тем, что через пару мгновений её пальцы разжались и руки опустились вдоль тела. Снять последнюю преграду к её телу уже не составило труда и ткань фактически соскользнув открыла его взору то, о чём он лишь догадывался по очертаниям под одеждой.

Его фантазии были далеки от действительности: грудь женщины была большой, по его восприятию очень большой — у цисанок груди вообще нет, вскармливают младенцев низшие слои цисаноик, но их фигуры и грудь отвратительны. У Элиссавет грудь была такая, что руки сами тянулись к ней чтобы огладить, приподнять и прочувствовать тяжесть в ладони, а ещё соски — фактически гладкие, розовые с чуть выступающей вершинкой. Бёдра округлые приятны взгляду, а вот ниже Махарадж пока не смотрел, он наслаждался пока только верхней частью тела Элиссавет, растягивал удовольствие от созерцания.

Положив ладони на гладкую, такую приятную на ощупь кожу женских плеч, одним движением Махарадж прикрыв глаза проглаживая спустился ниже, приседая перед женщиной на корточки и только потом распахнул глаза чтобы увидеть то, что его когда-то очень удивило, ещё в походе он увидел эти завитки огненных колец волос, которые впечатались в его память и как бы он не откидывал эту мысль, как бы не противился — он знал, что более никогда не забудет того, что не давало ему покоя.

Женские руки взметнулись, чтобы прикрыть ладонями пах то ли в смущении, то ли в страхе Элиссавет стремилась закрыться от его взгляда, но Махарадж перехватив её запястья, не позволил этого сделать:

— Не прикрывайся, — Сорвалось с его губ более хрипло, чем он мог себе позволить, но сейчас ему было не до того, чтобы следить за тембром своего голоса, который выдавал все его желания. Сейчас его заботило то, что Элиссавет не нанесла мазь и теперь придётся ждать, пока снадобье подействует, а в его случае ждать — это тяжело.

Подхватив женщину на руки и тут же уложив на матрас, Махарадж подхватил глиняный сосуд с мазью:

— В этот раз я нанесу гашан сам, но в следующий раз делайте это заранее, чтобы снадобье успело подействовать. Раздвиньте ноги. — Повелел он, в ожидании чуть не раздавив банку в ладони, а когда женщина всё же развела ноги в стороны, Махарадж едва удержался от того, чтобы тут же не кинуться к её телу.

Лёжа на спине, с завязанными глазами, в окружении огненного облака волос, её тело с такой светлой, нежной кожей, казалось Махараджу совершенным: большая грудь, мягкий живот раскинутые в стороны ноги — и вся женщина раскрыта до того, что это делает её безумно открытой и беззащитной. По её сбивчивому дыханию, по сжатым в кулаки ладоням, прикушенной губе, было понятно, что она испуганна, но в тоже время это волновало так, что Махарадж будь даже при смертельной опасности, сейчас бы не смог отвести от её тела взгляда.

Присев на корточки между согнутых в коленях и раздвинутых в стороны женских ног, положил ладонь на подрагивающий живот и прогладив спустился вниз к манящим, влекущим завиткам волос, к тому что они прикрывали. Отвлёкшись на мгновение, Махарадж набрал совсем немного снадобья на палец и раздвинув мягкие, нежные складки кожи, тяжело сглотнув, ввёл его со снадобьем в женское лоно.

Замер. У него казалось сейчас просто вырвется из груди бешено стучавшее сердце, стоило ему представить, что через некоторое время его орган дающий жизнь окажется там, где был сейчас его палец: в этой гладкой, горячей и такой узкой глубине, обещающей такое наслаждение, что при этих мыслях у Махараджа всё скручивало в паху.

Женщина дёрнулась и от её движения, а может от испуга стенки лона сжались и обхватили мужской палец. Махарадж чуть не застонал как несдержанный шканех.

— Элиссавет, — Махарадж вытолкнув её имя, на время замолчал, старательно пытаясь совладать с голосом и одновременно то поступательно, то по кругу распределяя снадобье по стенкам лона. — Постарайтесь успокоиться, не сжимайтесь. Я нанесу гашан.

— Гашан? — Напряжённо переспросила Элиссавет, в то время как Махарадж вынув палец и подцепив ещё немного снадобья на кончик, медленным движением погрузил его опять внутрь тела женщины. Медленно, сводя самого себя с ума, двигал им, наслаждаясь ощущениями.

Махарадж с трудом сдерживал безумное желание. Оно пульсировало не только в мужском органе дающем жизнь, пульсировало до боли, распирало, оно отдавалось пульсацией в висках, вызывало подрагивание рук и смешение мыслей, но он уже не хотел быстро завершить слияние, теперь он хотел растянуть время, чтобы насладиться каждым вздохом женщины, каждым мгновением, тем более необходимо выждать время для того, чтобы снадобье подействовало.

— Специальное снадобье, которое убережёт ваше тело от боли и неприятных ощущений.

Махарадж встал и присев рядом с Элиссавет, провёл ладонью по груди женщины, мягко огладил, сжал, наслаждаясь чувством наполненности и с удивлением заметил как соски затвердели, сжались в розовые горошины, которые ему захотелось прихватить кончиками пальцев, но женщина вздрогнув от его прикосновений, словно напомнила ему, что он видел в её глазах страх, а потому мужчина подхватив её на руки, поставил на матрас, чтобы не приходилось нагибаться.

— Что вы делаете? — Выдохнула Элиссавет чуть качнувшись на мягкой поверхности, но Махарадж бы не позволил ей упасть: одной рукой он поддерживал женщину за талию, второй же вновь обхватил её грудь, что так и просилась в его большую ладонь. Осторожно, стараясь не причинить боли сжал, огладил, уделил внимание второй, наслаждаясь её весом, тяжестью и такой мягкостью, что просто не хотелось отстраняться, успокаивало лишь то, что теперь тело Элиссавет будет в полной доступности для его взора, прикосновений. Ладонью скользнул ниже по животу, ближе к лону и тут мужчина понял, что больше не может сдерживаться, что желание превращается в боль, которая разрывала его орган.

Подхватив Элиссавет, Махарадж опустил её на ноги рядом с матрасом:

— Примите позу аншиасса, — хрипло сорвалось с его губ, но Элиссавет замешкавшись, ответила что не понимает. Это вызвало раздражение мужчины: иметь ребёнка и не понимать чего он от неё требует, тем более его орган красноречиво прижимался к её пояснице — это было бы странно, если бы он не понимал, что женщина просто оттягивает момент слияния.

— Встаньте на колени, — произнёс он грубее чем хотелось бы, но эмоции сдерживать уже не получалось, а потому когда Элиссавет выполнила требуемое, просто надавил ей на спину вынуждая принять позу для слияния, ещё раз надавил, чтобы она прогнулась в пояснице и когда её ягодицы призывно приподнялись, он чуть не сорвавшись, потребовал:

— Раздвиньте ноги аншиасса, — только и хватило сил произнести, но ждать — нет. Подхватив её бёдра, он сам коленом раздвинув её ноги, и обхватив дрожащей ладонью орган дающий жизнь направил в её лоно, проникая внутрь одним толчком. Не войдя и до половины, он обхватил двумя руками бёдра женщины чтобы просто не упасть: колени дрожали, как и руки, её лоно было горячим, узким и таким шелковистым, что мужчина не сдержавшись застонал. Он знал, что позже будет корить себя за несдержанность, за проявление слабости, но сейчас он просто не мог скрывать своего дыхания, своего наслаждения. Единственное желание, затмевающее всё в этом мире, было — движение. Глубже с каждым толчком, раздвигая стенки лона, погружаясь и выходя, перед глазами всё сливалось и его хвалёная выдержка слетела, словно её никогда и не было — он двигался как одержимый, рычал, дышал словно загнанный рашциз, до конца, до кульминации, когда из его горла вырвался рёв не испытанного ранее наслаждения.

Из цело́ма Элиссавет Махарадж фактически сбежал: второпях омылся, натянув шаровары обтёр женщину и не одеваясь до конца выскочил за полог уже на ходу одеваясь и спеша на поверхность, где Зааншара наполовину показалась из-за горизонта. На поверхности было пусто: воины скорее всего либо уже отдыхают, либо трапезничают, но его это только порадовало.

Вызвав здрада и присев на доставленную походную оттоманку, Махарадж сначала просто сидел с закрытыми глазами старательно пытаясь отрешиться от всех мыслей, но у него это не получалось: в голове постоянно возникали воспоминания тела Элиссавет, воспоминания испытанного наслаждения, гладкости её лона, тяжесть её груди — зарычав предводящий вскочил и пнул ни в чём не повинную оттоманку, которая от удара мужской ноги взмыла вверх улетев на приличное расстояние.

Мужчина словно зверь метался по поверхности старательно пытаясь задавить в себе желание спуститься в цело́м Элиссавет и вновь склонить её к слиянию.

Как же был он наивен, когда думал, что стоит ему взять тело Элиссавет единожды — он тут же успокоиться, все его мысли эмоции придут в норму. Нет. Теперь он понимал, что всё испытанное станет его проклятьем, его будет тянуть к её телу, и даже сейчас после слияния Махарадж хотел ещё, а может после и ещё раз.

Зарычав Махарадж с трудом заставил себя спуститься в свой цело́м, чтобы принять ледяное омовение.