Глава 13 · Протест отклоняется

Маша

Кажется, что голоса в моей голове посходили с ума, смешались и превратились в сплошное жужжание. Как в пчелином улье.

Я всё время пытаюсь разобрать смысл слов, хочу понять, где я нахожусь, но не могу. Не в состоянии что либо определить, словно мой разум затянут плотной паутиной, сквозь которую пробиваются лишь отрывки фраз.

– Она без сознания… Может в клинику?…

– Янковский уже едет к тебе…

– Нашатырь… Должен быть в аптечке, посмотри… Маша? Слышишь меня? Очнись… Давай-ка, открывай глаза…

В висках оглушительно что-то хлещет.

Морщусь.

Мне неприятно это ощущать. Кажется, от шлепков голова вот-вот разорвётся на куски.

Пытаюсь прекратить болезненные ощущения глухим затяжным стоном.

– Уфф! Жесть. Держи. Близко к ноздрям не подноси.

– Она вроде бы приходит в себя…

Резкий, неприятный запах тут же приводит в чувство.

Распахиваю веки. В жарком мареве колышется светло-серый, освещённый потолок. Почти над головой, как в салоне автомобиля.

Сосредотачиваюсь ниже на силуэте. Встречаюсь с направленным на меня, уже знакомым, хмурым взглядом. Тёмные серебристые глаза впиваются в мои. Тело тут же простреливает током, а затем оно покрывается прохладными мурашками.

Прилипший язык к небу почти не шевелится. Не выходит сглотнуть в горле ком.

Господи, это же мираж? Пусть будет мираж. Прошу…

– Дан, воду подай!

«Не мираж…» – осознаю неприятную новость.

Отыскав ниточку, ведущую в реальность, опускаю отяжелевшие веки. Не хочу никого видеть. Хочется тупо уснуть. Утром всего этого не будет. Утром я вернусь в прежнюю жизнь.

Кстати о ней. О жизни…

Прежней она уже никогда не будет. Пора научиться принимать поражения и попробовать жить с этим дальше.

Но как?

С недавних пор у меня в груди зияет чёрная дыра. Образовавшуюся там пустоту мне больше нечем заполнить. Мой муж не просто меня убил. Он меня растоптал, посеял в душе ненависть к мужчинам.

– Маша, попей воды.

Отрицательно верчу головой. Не желая подчиняться, плотно сцепляю зубы, даже когда горлышко бутылочки касается моих губ.

– Не упрямься, тебе нужна жидкость. Пей! – звучит уже как приказ.

Делаю вид, что погружаюсь в сон. С кем с кем, а с ним меньше всего хочется разговаривать…

– Маша, не спи, – давит интонацией. – Открой глаза. Посмотри на меня.

– Руслан… Г… оргиевич… – пересохшим ртом еле слышно крякаю. – К… акого черта вы здесь забыли… в моём районе? – эта мысль первой приходит мне в голову, как только я понимаю, кто передо мной сидит.

Неужели следил?

– Дан, – проигнорировав моё любопытство, отдаёт команду своему охраннику: – Поехали домой. Маше нужно отдохнуть. Завтра обсудим все твои вопросы, – последнее предложение, по всей видимости, адресует мне.

* * *

Мыслю я всё ещё заторможенно, но всё же осознаю тот факт, что вся эта история с неожиданным спасением попахивает криминалом.

Он что же, решил меня выкрасть, воспользовавшись гадким моментом?

Даже если следил за мной, какое имеет право везти к себе домой?

– Я никуда с вами не поеду… – сиплю, отбирая дрожащими пальцами бутылочку из его руки. Кое-как сажусь ровнее. Замечаю, как с плеча и груди сползает его тёплое кашемировое пальто.

Так вот, значит, из-за чего в голове всё время кружил этот внушающий спокойствие запах. Запах сосны то ли кедра… нотки моего любимого бергамота… и аромат свежеочищенной кожуры от сладчайшего спелого апельсина…

Хотелось бы задержать этот бархатистый запах подольше в своих лёгких, но возмущение, назревающее в груди, подталкивает меня сделать жадный глоток воды и высказать своё мнение по поводу происходящего произвола:

– Остановите машину и выпустите меня! Сейчас же! – поднимаю голос, почувствовав прилив сил. – Это противозаконно! Да что вы себе оба позволяете? – не успеваю взяться пальцами за ручку двери, как её блокируют, а Руслан тут же дёргает меня на себя, сжимая в тисках.

Ещё чуть-чуть, и косточки начнут хрустеть в кольце его сильных рук.

Упершись лицом в широкую грудь мужчины, едва не задыхаюсь. Потрепыхавшись немного, как бабочка в коконе, временно сдаюсь.

От кожи Исаева исходит опаляющий жар. Чувствуется даже через надетую на нём рубашку. Я словно к печке прислоняюсь, и всё равно дрожу. Безрезультатно пытаюсь утихомирить тремор в теле.

– Тихо, тихо, Маша… Да что ж ты такая колючая? Не женщина, а кактус… австралийский… – бархатный голос почти усмиряет моих взбунтовавшихся внутренних демонов. Аромат его парфюма снова забивает лёгкие, достаточно сильно кружит голову, словно дурман. На груди Руслана неожиданно становится уютно и спокойно. Даже частота его сердечных ударов не раздражает. Наоборот, успокаивает. Возникает желание задержаться на этом месте ещё ненадолго, разреветься и выпустить наружу наболевшее.

– Если бы я не вытащил тебя из сугроба, до утра бы ты превратилась в Снежную королеву.

– И пусть… – шмыгаю носом, ощущая, как сжимается от боли и обиды моё сердце. – Вам-то какое дело до всего этого?

– Мне казалось, я предельно ясно выразил свою позицию, – ослабив на мне жаркие объятия, Руслан позволяет заглянуть в его нечитаемые глаза.

Вроде бы и горячий, как песок на пляже в августе, и в то же время холодный, словно айсберг. Нет в нём ничего святого. Расчётливый и наглый до безобразия.

Как я могла в очередной раз поддаться минутному порыву, забыв о своей боли, о причинённых мужем страданиях, о неприятностях, доставленных Исаевым? Не надо было так раскисать и давать ему повод думать, что он – моя панацея, единственное спасение от всех бед на этой грешной земле.

Хорошо, хоть словами отрезвил! Помог очнуться, вдребезги разбивая выстроенные мною иллюзии.

Не смотря на то, как несколько минут назад мороз на улице обжигал мне рёбра, я снова туда хочу.

– Разве я не предельно ясно выразила вам свою позицию? – дёрнув руками, чтобы оттолкнуться от его каменной груди, только сейчас начинаю ощущать сжатую в кулаке полупустую бутылочку. Оказывается, на эмоциях, я облила нас обоих водой. Не столько себя, сколько его. – Отпустите меня! Мне нужно попасть в кофейню!

– Тихо, я сказал! – устав от моих истерик, Руслан перехватывает за плечи. Встряхивает меня так сильно, что зубы клацают. – Почему, чтобы женщине дошло, нужно вечно орать?!

– Хам! – вырывается в ответ.

Из-за вскрика виски простреливает болью. Морщусь от неприятных ощущений.

– Отлично, – заметив на моих глазах выступившую влагу, сбавляет тон. – Можешь перечислить все мои плохие качества, если тебя это успокоит. Но только без истерик, ладно? Терпеть их не могу. И хватит мне выкать, Мария. После твоего жаркого укуса, который до сих пор пульсирует на губе, пора переходить на «ты», – разжимает свои пальцы, выпуская меня из рук.

– Иди к черту, Исаев… – цежу, отодвигаясь от него настолько, насколько это вообще возможно в джипе. Плечом ложусь на дверь. Он тоже откидывается на заднем сидении, как король. Наконец расслабляется.

– Следили за мной?

– Мимо проезжал. Решил помочь.

– Угу. Так я вам обоим и поверила. Благородство прям из двоих хлещет фонтаном. Мне нужно в кофейню, Дан!

– Исключено, – Руслан обрывает последнюю мою иллюзию по поводу свободы. – Пока не удостоверюсь, что ты в порядке, никуда не отпущу. Переночуешь у меня. Утром расскажешь, почему в такой дубак бродишь по улицам без пуховика и шапки.