Глава 30 · Спасайся, кто может

Маша

– Ну??? Что там? Что? Что он ответил? Маш, не томи, – не унимается подруга, вытирая салфеткой только что вымытые руки.

Вырубаю к чертовой матери мобилку и прячу её в задний карман джинсов.

В голове по-прежнему кисель вместо мозгов.

Вот лучше бы я её не слушала. Зачем ответила? Ну красивый Руслан. Ну при деньгах. Трахается шикарно, и что с того? Животное, оно и в Африке животное, с кучей тестостерона и охренительной внешностью.

– Ничего не ответил, – умывшись прохладной водой из-под крана, начинаю рассматривать своё отражение в зеркале. Плывёт. Приходится с трудом наводить резкость, чтобы оценить припухшие от укусов губы. Когда я нервничаю, я всегда их грызу. Веки в чёрных разводах от потёкшей туши. Плевать, что испорчен макияж. Здесь половина таких как я. Униженные сильным полом женщины уходят в отрыв, собирая по осколкам разбитые сердца.

– Судя по всему, – добавляю я, – Господин Исаев так обрадовался неожиданному звучанию моего голоса, что впал в предоргазменную кому.

– То есть… не кончил? – размышляет Мила с очень озадаченным лицом, а затем взрывается звонким смехом, заряжая меня позитивными эмоциями.

Смеёмся вместе до появления слёз. Как дурочки, ей-богу.

– А хрен его знает, – пытаюсь перевести дух. – Так же шумно он дышал вчера в душевой на пике оргазма… Блин, Милана, пусть идёт он лесом. И его охранник тоже. Хорошо, что люди Исаева не следили за служебным входом, иначе мы бы не смылись в этот клуб. Боже, здесь столько греха… Тебя Соболь убьёт, когда узнает о нашей тусовке…

– Ему сейчас не до меня. Был злой как чёрт. Сделку какую-то важную профукал. Умчался в Питер по делам. Маш, а давай у нас поживёшь какое-то время? – искренне предлагает Милана, поправляя на себе одежду. – Я поговорю с Андреем, думаю, он не будет против. Сегодня отдохнём как следует. Завтра выспимся и поищем тебе жильё.

– Нет, спасибо, Миланка, – с улыбкой отвечаю я, бросаясь подруге на шею и крепко обнимая её. – Ты у меня самая добрая. Самая лучшая, но я как-нибудь сама разберусь со своими проблемами. Не хочу вас стеснять. И не буду. Тем более, мне работать надо. Кафе не должно терпеть убытки, – чмокнув её в щеку, отстраняюсь.

– Упрямая, – ворчит Мила, разочарованно выдыхая.

– Угу, – соглашаюсь я, не в силах стереть дурацкую улыбку с лица.

Меня слегка пошатывает. Голова кружится из-за спиртного. Так много я ещё не пила. Когда в помещении клуба стало совсем жарко и дурно, пришлось скрыться в уборной и освежиться холодной водой.

– Тебе полегчало? – спрашивает подруга, поправляя мою причёску.

– Немного. Кажется, на сегодня с меня хватит «горючего».

– В караоке споём?

– Я тебя перепою! Ты же знаешь.

– А я и не претендую на премию «Золотой граммофон». Это ты у нас звезда, – хохочет Мила, утягивая за собой на выход.

Руслан

– С-сука… – просто выдаю, выразить какую-либо эмоцию сил не хватает.

Впервые в жизни.

Чувствую, как начинают неметь дрожащие кисти рук. Их сводит судорога. Пугаюсь. Такое, блять, у меня впервые. Я же здоров, как бык! А тут, со всей этой неожиданной жестью…

– Кто сука? Руслан? Ты в порядке?

Ответить Дану не могу, одновременно каменеет язык. Воздух становится густым и тяжёлым.

Сердце, как состарившийся за секунду механизм, выходит из строя. Неравномерными ударами то частит, то вообще делает паузы между рывками.

Некогда зажатый в ладони телефон выскальзывает на землю. Рома подбирает его.

– Руслан, мать твою! – бледнеет Галецкий, оценивая моё неестественное состояние. Меня начинает корчить в прямом смысле этого слова. Недуг охватывает значительную часть тела: руки, ноги, лицо, шею, бок, туловище… Не удержав равновесия, скрюченной статуей заваливаюсь на плечо среагировавшего охранника.

– Блять, Макс! Врачей сюда! Живо! – голос Дана звучит неясно, словно на задворках сознания. Затем и вовсе растворяется во мгле. – Рус! Руслан, блять, очнись!

Ныряю под воду. Ледяную. Некоторое время теряюсь в пространстве. Как будто сработал защитный механизм всей системы жизнеобеспечения, погрузив меня в своеобразный вакуум. Пытаюсь вспомнить из-за чего, но память отказывается намекать.

В какой-то момент вену обжигает чем-то горячим. Стремительный поток лавы проносится по руке к плечу, расслабляя зажатые мышцы. Тело вспыхивает огнём.

Сделав резкий, судорожный вдох, распахиваю свинцовые веки. Щурюсь от яркого света на белом потолке. Боль сдавливает голову как обручем. Особенно чувствуется в области висков. Вновь закрываю глаза, прикидывая где я. Согреваясь, медленно прихожу в себя.

– Доктор, что с ним? – голос Дана расставляет всё по местам, возвращая меня к мыслям о Маше.

– Функциональное расстройство вегетативной нервной системы. Сейчас внутривенная инъекция подействует, и приступ отпустит. Если кратко – то ваш начальник перенервничал.

– Дан, здесь её нет, – хриплю, испытывая сухость во рту. – По гаджету ищи.

– Как нет? Ты разговаривал с ней, что ли? – уточняет Галецкий, не веря своим ушам.

– Похоже, она в полном порядке, – продираю горло. – Знать бы где.

– Найдём. Сейчас всё устрою.

– Вам бы я порекомендовал отправиться в больницу, – советует доктор, снимая тонометр с моего пальца. – Давление в норме, но пройти обследование не помешает.

– В другой раз, – стягиваю с груди термическое покрывало с намерением встать, но врач осекает меня.

– Вставать пока что не рекомендую. Полчасика полежите здесь, затем бумаги подпишите и можете быть свободны.

– Дан, пока я здесь решу вопросы, вычисли её местонахождение. Больше не хочу терять ни минуты.