Глава 18

Лев

Да, я присматривал за своими девочками: и за Лизой, и за Викторией. Дочь была слишком проворной и догадливой, частенько ей удавалось обвести моих людей вокруг пальца. Да и с прослушккой приходилось быть крайне осторожным: Лиза бы не простила. Точнее, нашла еще один повод ненавидеть меня. К тому же не обо всех похождениях дочери мне, как отцу, следовало знать. Лиза не была влюбчивой, но слишком часто меняла половых партнеров. Я не мог запретить ей этого, ведь моя девочка давно совершеннолетняя. И все же было больно и обидно за нее. Я не против парней и понимаю неизбежное. Но предпочел бы, чтобы у дочери были серьезные отношения хоть с кем-то. Пытался говорить об этом с Ириной, но все без толку. Это все равно, что бросать жемчуг перед тупой курицей. Ира сама вела себя неосмотрительно и могла прыгнуть в постель к первому встречному. Так что ждать, что она привьет дочери чувство меры, не приходилось. Все, что оставалось, это принять скоротечные  романы дочери как данность и надеяться на лучшее.

Вика ― другое дело.

Я подозревал, что Герман не отступится. И пусть не станет действовать напролом, непременно выкинет какой-нибудь фортель. Я не ошибся в своих догадках. Эта тварь попыталась соблазнить мою девочку, прикинуться добрым самаритянином. Хорошо, что Вика оказалась достаточно проницательной, чтобы не поверить ему. Да и Макар был  в это время рядом. Герман Баженов уже был знаком с моим водителем и телохранителем, так что предпочел поспешно ретироваться. Этот трус не нападет открыто, только если шкодливо укусит со спины. С такими людьми стоит быть всегда настороже. Баженов не упустит шанса поддразнить меня. Но все что он может, это дергать кота за усы. Это ему от меня кое-что нужно, не наоборот. Реальных рычагов давления у него нет.

Сейчас мне хотелось утешить Вику, быть с ней рядом. Чувствовалось, что известие о Баженове тронуло ее, задело и испугало. Но она отчего-то отказалась приехать. Сослалась на контракт.

Твою ж мать, да я давно забыл про эту долбаную бумажку!

— Плевать на контракт, Вик, — проговорил как можно спокойнее. — Просто скажи: ты сама хочешь приехать? Хочешь побыть со мной.

Какая насмешка судьбы. Ели бы кто-то пару месяцев назад сказал, что я заброшу все дела, работу, которой посвятил жизнь, ради исполнения прихотей молодой девчонки, я бы расхохотался в ответ. Но теперь был готов пойти на любые уступки, лишь бы Вике было хорошо и комфортно. Ее мнение стало для меня самым ценным и важным.

— Думаю, сегодня мне стоит побыть с Лизой, — уклончиво отозвалась Вика. — Она все еще плохо себя чувствует и… Я поеду домой, Лев.

Она совсем не умеет врать, это сразу чувствовалось. Ее что-то задело, знать бы еще, что именно.

— Хорошо, пусть будет так. Три дня тебе хватит, чтобы оправиться?

— Пять, — смущенно проговорила Вика. — Я приеду через пять дней, обещаю.

Я чуть не завыл в трубку, как раненый зверь. Пять дней без нее?! Это настоящая пытка…

— Хорошо, — проговорил обреченно. — Пусть будет пять дней.

Услышал в ответ едва слышное «пока». А после короткие гудки.

Что ж, теперь будет больше времени на работу. К тому же есть срочное дело, которое стоит уладить лично.

Отправился к Баженову в одно из подпольных казино. Здесь велась игра по-крупному, не оглядываясь на запреты и чувство меры. У Баженова было многое куплено. Многое, но не все. Я не раз отказывался от «невероятно щедрых и заманчивых», по словам самого Баженова, предложений. То, что он собирался сделать, претило мне как ученому и как человеку. Баженову требовался смертельный яд, который не определится ни одним судмедэкспертом. Что-то абсолютно новое, мощное и быстродействующее. То, от чего не существует противоядия.

Оно и понятно, в незаконном деле Баженова нужно уметь быстро и бесследно избавляться от конкурентов и просто неугодных людей. Но я не собирался прикладывать к этому руку.

Сегодня же речь пошла об ином.

— Кого я вижу, Лев Трубецкой собственной персоной! — воскликнул он, увидев меня входящим в его кабинет. — Дай угадаю: ты наконец-то решил согласиться на мое предложение? Еще бы, я плачу больше правительства и тех мелких лохов, на которых ты работаешь.

 — Если ты имеешь в виду частные военные компании «МАР» или «РСБ-Групп», то ты либо непроходимо глуп, либо чересчур самонадеян, — усмехнулся я. — На идиота ты не похож, Герман, остается второе.

— Пришел читать мне нотации? — обиженно уточнил Герман и откинулся в кресле. Сделал предупреждающий знак охраннику, рыпнувшемуся в мою сторону, и тот остался стоять истуканом. — Я в этом не нуждаюсь. Дело только расширяется, мне некогда оглядываться на совесть.

— И напрасно, — не согласился я. —  Когда-нибудь ты совершишь фатальную ошибку, Герман. Оступишься, и уже не сможешь подняться обратно. Никто не подаст тебе руку, слишком многим ты насолил. Те, кого ты считаешь друзьями и партнерами, останутся в стороне и будут издалека наблюдать за тем, как тебя втаптывают в грязь.

— Да ты прямо Нострадамус, — рассмеялся Герман. — Выпьешь за свое предсказание?

Услужливая девушка официантка в слишком короткой юбке и без нижнего белья плеснула в бокал шампанское и подала мне. При этом так низко склонилась, чтобы я оценил ее грудь.

— Или хочешь чего послаще? — коротко хохотнул Баженов и хлопнул девушку по оттопыренному заду.

Так сильно, что та вздрогнула и пролила шампанское мне на брюки. Извинилась и, взяв салфетку, попыталась исправить оплошность. При этом терла не пятно на брюках, а мой член. Сдается, все это было представлением, которое уже не раз демонстрировали гостям Баженова.

— Оставь! — рыкнув, отстранил руки девушки. Меня такое не возбуждает.

— Я пришел поговорить. Точнее, предупредить, Герман. Не приближайся к Виктории, эта девочка под моей защитой.

— Я и не пытался… — Баженов выставил руки ладонями вперед и изобразил на лице непонимание. — Наши встречи ― чистая случайность.

— Да неужели? — не поверил я — Еще одна такая случайность, и я перейду от предупреждения к делу. Ты ведь не хочешь, чтобы я стал тем самым детонатором, который взорвет к херам ту огромную бомбу, на которой ты сидишь, Герман? Оставь в покое мою девочку.

— А если она сама будет не против? — Он надменно изогнул тонкую бровь. — Мне удавалось брать не такие крепости.

— Вика не из таких, — с превеликим удовольствием разочаровал зарвавшуюся мразь Баженова. — Повторяю: держись от нее подальше. Приблизишься еще раз, и тебе конец.   

Виктория

Говоря о пяти днях, не представляла, что так соскучусь по Льву. Уже на второй день я буквально на стены лезла. Не находила себе места, испытывая болезненную привязанность к этому мужчине. Несколько раз брала в руки сотовый и набирала заученный наизусть номер. Но в последний момент спохватывалась и нажимала отбой. Боялась, что Лев сочтет малолетней истеричкой, которая сама не знает, него хочет.

Наверное, так и было…

Я путалась в своих желаниях, как мушка в паутине. Мечтала раскрыть все тайны, рассказать Лизе обо мне и ее отце. И будь что будет… Даже если потеряю подругу, зато перестану жить во лжи, увязая в ней все глубже, как в вязком клейстере.

Но так я подставилась бы не только сама. Но и разрушила без того хрупкие отношения Льва с дочерью. То, что он, несмотря на все трудности, пытался вернуть то, что у него отняли, вызывало во мне восхищение. Не каждый отец способен на такие моральные подвиги ради ребенка. Лев стойко выносил, скажем прямо, несладкий характер Лизы. Терпел ее выходки, и, я была уверена, когда-нибудь она сдастся. Если честно, то я вообще не понимала, отчего Лиза так уперто противится отцу, почему не подпускает его ближе. И его, и мужчин вообще. Она легко заводила интрижки, но никогда даже не задумывалась о серьезных отношениях. За ней плотно закрепилась слава равнодушной сердцеедки. Но так ли это на самом деле?

Об этом знала только сама Лиза.

Мне же оставалось только догадываться о том, что творится в ее душе. А еще — терпеть и ждать, наслаждаясь тем сокровищем, что подарила мне жизнь. Встречи со Львом стали моей отдушиной, главной радостью. Я старалась не думать о том, что будет после того, как истечет контракт.  Жила настоящим и просто любила. Любила так, что все сложнее становилось это скрывать.

Особенно после пятидневной разлуки.

В назначенный день Макар забрал меня после института и привез в  лабораторию. Льва там еще не было, он убыл на какую-то важную встречу и слегка задержался. Мое одиночество скрасил Борис, заманив в свое «зеленое царство». Здесь время текло иначе, словно бы застывало. А Борис оказался на редкость увлеченным рассказчиком. Он часами мог говорить о свойствах разных растений. Вместе мы удобряли почву, рыхлили, поливали. Время летело быстро, я  даже не заметила, как прошло полчаса.

— О, а этого красавца, я, кажется, знаю, — встрепенулась и указала на бурую пальму с кисточками розовых соцветий. — Такие моя бабушка сажала в палисаднике.

— Клещевина, — согласно покивал Борис, подъехав ближе на своем кресле. — Будь с ней осторожнее и не забудь помыть руки с мылом. Многие ошибочно используют клещевину как декоративное растение. Скорее всего, по незнанию. Но от яда клещевины нет противоядия. Рицин содержит оболочка семян — это самая ядовитая часть растения! Именно при употреблении семян клещевины происходят отравления, несовместимые с жизнью. А по внешнему виду не скажешь, что они опасны.

Я отдернула руку и посмотрела на растение новым взглядом.

— Люди бывают такими же, — рассудила вслух, вспомнив о Германе Баженове. — Притворяются миролюбивыми цветами, а внутри смертельная отрава.

— Все так, верно говоришь, — покивал Борис. — Но выбирая между людьми и растениями, я предпочитаю последние. Мне с ними проще. О, а за тобой пришли.

— Здравствуй, Виктория.

Я обернулась на голос и с превеликим трудом подавила желание броситься ко Льву.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась вместо этого. — Как прошла встреча?

— Нам поручили новую разработку, — сообщил Лев и подмигнул оживившемуся Борису. — И выделили на нее колоссальную сумму, так что разгуляемся по-полной.

Борис хлопнул в ладоши и потер их друг о друга. Его глаза зажглись азартом.

А Лев…

Лев смотрел на меня, как будто тоже не видел целую вечность. В его взгляде смешались тоска и дикое желание.

— Пойдем, — он протянул мне руку. — Для начала решим вопросы первостепенной важности.

Неужели? Я для него важнее, чем новая разработка?

Лев привел меня в свой кабинет и, уже по привычке, запер дверь. Я села в предложенное кресло и сложила руки на коленях, как прилежная слушательница. Кажется, Лев собирался сказать нечто важное. Важное для нас обоих. Он присел на край стола и одарил меня внимательным взглядом.

— Вика, — начал он неторопливо. — Я не стал расспрашивать тебя по телефону, но сейчас спрошу: в институте была не первая твоя встреча с Баженовым?

Не было смысла утаивать правду. Я рассказала об инциденте в аптеке и добавила, что мне даже в голову не пришло, кем мог быть тот мужчина. Я не заподозрила в нем Германа Баженова.

— Прости, — извинилась, сама толком не зная, за что именно. — Я не думала, не сообразила…

— Тщ-щ-щ… — Лев в момент оказался рядом и прислонил указательный палец к моим губам. Провел по ним подушечкой большого пальца в интимном жесте. — Ты ни в чем не виновата. Это мне следовало быть осмотрительней, предупредить тебя о возможных действиях и поступках Баженова.  Ты действительно не знала, кто он такой и что из себя представляет.

Я потерлась о его ладонь, блаженно прикрыв глаза.

— Не хочу говорить сейчас о нем, — проговорила от чистого сердца. Меньше всего в такой момент хотелось думать о Германе Баженове, чтоб ему провалиться!

— Тогда поговорим о нас, — согласился Лев. — Мне стоит извиниться и за то, что я установил за тобой слежку. Но эта мера была вынужденной и, как видишь, оправдала себя. Пойми, я доверяю тебе больше, чем кому-либо. Но не доверяю Баженову, эта мразь способна на многое. Я слишком переживаю за тебя, девочка. Слишком люблю.