Глава 20

Лев

Еще никогда я так сильно никого не желал, до боли, до полной одержимости. Находиться внутри Вики и не двигаться было невыносимо, но, зная о ее девственности, нельзя было поступить иначе. Внушить отвращение к сексу такой прекрасной девушке было бы преступлением.

— Не надо, — попросила она и уперлась кулачками мне в грудь.

В ее глазах дрожали слезы. От испуга голос Вики дрожал, вибрировал. Но ведь только что эта девчонка была полна решимости отдаться. Влажная, манящая и податливая. Остановиться сейчас, когда я сам так близок к финалу? Это немыслимо!

— Дыши глубоко и расслабься, — повторил я. — Позволь мне продолжить.

Не давая себе ринуться вперед, погладил Вику по волосам. Поцеловал стройную шею, чуть прикусил кожу плеча, спустился к груди. Подразнил соски, растирая их подушечками пальцев. Внутри моя девочка была такой мокрой и горячей, плотно обхватывала меня, причиняя невыносимое удовольствие.

Сейчас она снова начала расслабляться. Ее щеки покрыл румянец, губы призывно приоткрылись. Накрыв их своим ртом, одновременно толкнулся снова, разрывая тонкую преграду.

Вика вздрогнула и широко распахнула глаза. Я замер.

— Больно? — Снова замер, хотя это и стоило мне огромных усилий. Желание сводило с ума. Кровь бешено пульсировала в висках, а сознание почти отключалось. Оставалось лишь дикое, первобытное желание обладать этой хрупкой девчонкой, распростертой подо мной сейчас.

Она помотала головой и снова прикрыла глаза

Для меня это стало призывом к продолжению. Я начал двигаться внутри нее, обхватив и приподняв округлые ягодицы. С каждым толчком желание усиливалось. Выпады становились мощнее, быстрее, яростнее. Я уже не смог бы остановиться, даже если очень захотел. Об одном жалел: что пришлось воспользоваться презервативом. Мне хотелось ощущать Вику полностью, без всяких, даже малейших преград. Но нельзя, наградить ее ребенком было бы немыслимым проступком. Она сама еще дитя, ровесница моей дочери. Гребаное совпадение!

Она начала расслабляться. И робко двигаться навстречу. Ее руки уже не отталкивали меня, а притягивали ближе, обнимали. Не такая уж малышка, если сумела покорить меня, не приложив к этому особых усилий. Многие женщины, опытные и не слишком, пытались соблазнить меня, приручить, заставить подчиниться их желаниям. Но на меня не действовала ни одна их уловка. И вот появляется Вика, и вся моя хваленая выдержка рассыпается в труху, как иссохшее дерево. Эта девчонка разрушила всю защиту, которую я возводил так долго и тщательно. Меня влекло к ней  как магнитом, один ее запах сводил с ума и будоражил, заставлял совершать необдуманные поступки.

— Я не могу… Не могу… — шептали ее губы.

— Что не можешь, девочка? — спросил, продолжая двигаться. Остановиться было подобно самоубийству.

— Не знаю… Не понимаю… Я…

Она вскрикнула и впилась ногтями в мои плечи. Девочка кончила, сжав меня так крепко, что мой финал не заставил себя ждать. Издав победный рык, я зарылся лицом в ее волосы. Этот запах яблок и корицы будет преследовать меня теперь всю оставшуюся жизнь.

Виктория

От первого раза я ждала дикой, разрывающей боли. Была готова к ней, но все равно боялась. Слишком боялась, чтобы полностью расслабиться. Но Льву удалось совершить невозможное. То легкое жжение, небольшой дискомфорт, испытанный мной при разрыве девственной плевы, не шел ни в какое сравнение с тем безумным восторгом, что последовал за этим. Я даже не сразу поняла, что это мои громкие стоны наполнили комнату. Тело сотрясали мощные спазмы, но не болезненные, а доставлявшие потрясающее удовольствие. Такое острое, что на несколько секунд перехватило дыхание. А следом я почувствовала пульсацию у себя внутри. То огромное и неистовое, что заполнило меня до отказа, сейчас, казалось, еще больше увеличилось в размерах. «Он кончил», — пронеслось у меня в голове.

— Тебе понравилось? — робко спросила я, когда дыхание достаточно восстановилось, чтобы разговаривать.

— Безумно, девочка, — признался Лев и погладил меня, как маленького котенка.

Мне хотелось свернуться калачиком рядом с ним, остаться навсегда в этой комнате, прижавшись к крепкой, надежной мужской груди. А еще расплакаться — не то от пережитого восторга, не то от близкого разочарования. Подписывая контракт, я пообещала себе не испытывать ко Льву никаких чувств, кроме похоти. Не привязываться и не рисовать в воображении никаких счастливых картин совместного будущего. Хватит, один раз уже обожглась. И, надо бы сделать выводы, получив болезненней урок.

Но…

Теперь я отчетливо поняла, что не смогу спать с отцом своей подруги и не испытывать к нему никаких романтических чувств. После такой ночи, вернее, вечера, наполненного волшебством близости, я не смогу остаться к нему равнодушной.

А он…

Я заглянула в его черные глаза, но так и не нашла ответов на свои незаданные вопросы. Он смотрел на меня с восхищением и глубоким удовлетворением. Это было чертовски приятно, вот так лежать с ним рядом, чувствовать, как его руки успокаивающе ласково касаются тела. Но смогу ли я соответствовать его требованиям? Получится ли скрывать свои мысли и чувства ото всех? Наши со Львом отношения закреплены контрактом, но смогу ли я выполнить все его условия и не потерять себя?

— Нас было слышно? — охнула я, подумав, что стонала слишком громко.

Лев улыбнулся краешком губ и коснулся моей щеки тыльной стороной ладони.

— Здесь отличная шумоизоляция, девочка. Нас никто не услышит, чем бы мы ни занимались. Ты можешь кричать, стонать, даже ругаться матом во все горло. Здесь наше с тобой убежище. Ты приедешь ко мне завтра?